Поклонник

25 октября.

— Я изучил твой отчет. Ошибки, конечно, присутствуют, но они не критичны… Юджи, тебе стоит… подправить некоторые моменты. — произносит начальник, Хигурума-сан, как всегда, лаконично и по существу. В этом весь он.       Юджи задумчиво вглядывается в монитор, а точнее в открытый документ — глаза вновь пробегаются по тексту, ища те самые ошибки.       Сегодняшнее совещание, если его можно так назвать, проходило без видеосвязи, что, кстати, немного удивляло. Начальник был тем еще любителем видеозвонков, да.       Просто если признаться честно, говорить с начальником без камеры было… легче? Почему? А потому что… не нужно было встречаться с суровым выражением лица начальника — Хигурума-сан не сказать, что часто улыбался и выглядел добряком. В то же время, без визуального контакта было труднее распознать эмоции босса. Ну, обычно его недоброе настроение можно было угадать по прищуренным глазам и приподнятым бровям.         Юджи подносит микрофон от наушников ближе к губам.  — Исправлю вечером.   — Хорошо, жду. Еще подготовь презентацию, включи все исследования в виде диаграмм, — добавляет начальник.  — Окей, босс.        Юджи уже собирался продолжить работу, её и так навалилось много, достаточно много, но начальник не бросает трубку. С тихим вздохом Хироми-сан произносит:  — Уверен, что… не желаешь присутствовать на презентации? — Я всего лишь аналитик, Хигурума-сан, — отвечает Юджи уклончиво, постукивая пальцами по столу. — Но ты мог бы прийти… Это важное событие для нашей компании, и твое мнение, как аналитика, будет чрезвычайно ценным. — И все же нет, — вздыхает Юджи,— Простите, я не готов. Не знаю, как вести себя на подобных мероприятиях, у меня недостаток опыта. — Ты уже это говорил и не один раз. Знаю, что сложновато, но ты… Просто подумай, — завершает Хигурума. — Нельзя вечно оставаться в четырех стенах. Это возможность для тебя, для карьерного роста. — Я подумаю, — обещает Юджи, зная в глубине души, что все равно не придет.       Присутствовать на презентации?       Оу.        Оу…       Юджи не знает, какие эмоции должны его переполнять. С одной стороны, он не испытывает особой радости. Публичные выступления, корпоративы — это не его. Просто не его. Он живет в частичной изоляции от мира, и дел у него достаточно, правда.       Но… присутствовать на презентации — это значит встретиться с коллегами. М, коллеги. Это уже совсем другое дело. Не то, чтобы Итадори сильно горел желанием увидеть их, скорее это был приятный… бонус? Ну, скажем, коллеги у него и прям хорошие: веселый Тодо с его искренними шутками; приятная, но строгая Май, которая всегда поддержит в нужный момент, и отзывчивая Ханна, знающая, как поднять настроение. Все они, в общем-то, приятные и — главное — ответственные люди, на которых можно положиться. И общаться с ними приятно. Ему повезло попасть в такой коллектив.       И все же… вся эта корпоративная суета и мишура не интересуют его, честное слово. Его место — в тишине, в одиночестве, и, пожалуй, самое главное — дома… Вот и всё. Проблема в нём. Проблема ведь всегда в нём.       Он грустно вздыхает, ощущая, как на душе становится как-то грустно. Или тяжело? Вообще, глупо, наверное, вообще переживать о таком. Это же не что-то такое глобальное, от чего можно было поднимать панику. Да и…       Пойти на презентацию? Ха. На самом деле, лучше бы отказаться. Нет самого главного — желания идти туда. Его просто нет. Возможно, он просто… привык уже жить в изоляции? К этому можно привыкнуть? Он ведь привык.        В тот момент, когда Юджи погружен в размышления, он слышит мелодию звонка — сначала вздрагивает, потом медленно протягивает руку к телефону. На экране телефона фотография брата. Юджи не заставляет себя ждать и мгновенно отвечает на звонок. — Привет. — Привет, мой Отоуто — здоровается Чосо.       Отоуто? Оу. Похоже, Чосо никогда не изменится со своим этим «отоуто». Это немного милое обращение заставляет Юджи улыбнуться.  — Ты что, на улице? — спрашивает он, слушая на том проводе, какой-то посторонний шум, чьи-то голоса, и шорохи.  — Да, — отвечает Чосо, его голос на мгновение затихает. Он шепчет что-то другим людям на фоне, а затем вновь возвращается к разговору. — Решил позвонить, узнать, как у тебя дела. В конце концов, ты мой любимый младший брат. — Осторожнее… Сукуна может заревновать, — подмечает Юджи с легкой усмешкой. — Пусть ревнует, — смеется в ответ Чосо.       Итадори прикусывает губу. Черт, Чосо уже давно не звонил. Слишком давно. Он прекрасно понимал, почему — работа. Это было в порядке вещей, ну, общаться раз в месяц; бывало еще реже — раз в три месяца. — Мы так давно не общались, — протянул Юджи, усаживаясь на край кровати. Он задумался, что сказать дальше. — Сукуна говорил, что ты очень занят. — после небольшой паузы добавил, — Когда собираешься в Токио? Я давно хотел узнать. — Не скоро, — ответил Чосо с лёгкой грустью в голосе. — Дел у меня, знаешь, под завязку.       Юджи вздохнул, принимая этот ответ. Не сказать, что он сильно расстроился — на самом деле, он был к этому готов. Чосо всегда работал. Ненормально много работал. И… в этом случае, надо было радоваться даже редким разговорам по телефону. — Так ты в порядке, брат? Я уже так соскучился, ты не представляешь. Знаешь же, что можешь мне всегда звонить, в особенности, когда у тебя проблемы, — Чосо говорит это спокойно, будто и правда просто хочет узнать, как дела. Но все же.. Возможно, Юджи показалось, но… Возможно, ему правда кажется, но была некая неуверенность в голосе брата. Юджи невольно насторожился, уловив эту неуверенность.       О нет. О нет. — Я в порядке. Всё нормально. Сукуна иногда заглядывает. У нас все отлично. — Рад слышать, что всё отлично, — отозвался Чосо, — Просто... я даже не знаю, как это сказать. Сукуна рассказывал мне, — длинная пауза, Юджи мнет пальцы, — Он говорил о том, что происходит, и, ну, о тебе тоже.       Сердце забилось чаще. — О чем именно он говорил? — спросил Юджи, стараясь скрыть нарастающую тревогу. — О...?       Сталкере-поклоннике? — Ага. — слышится звук зажигалки, а затем вздох Чосо, словно тот закурил сигарету. Что скорее всего так и было, — Я не буду обижаться, что ты не рассказал мне об этом.  — Ты бы стал переживать. — А сейчас я переживаю ещё больше, — ответил брат, и в его тоне Юджи услышал истинную заботу. Что ж. Это трогало, непременно трогало, это мило, но блин… Впутывать еще одного человека в свои проблемы — не очень-то хорошая идея. — Прости. — Не тебе извиняться. — М? — удивился Юджи. — Это я, наверное, виноват. Слишком много опекал тебя и наседал, — произнес Чосо, — И вот ты мне не говоришь, что тебя там какой-то извращенец преследует… Как мы к этому докатились? Как, Юджи? — Не знаю, но тебе не стоит переживать. Если так посмотреть, всё в порядке. — звучит неубедительно.        Итадори и сам знает, что звучит неубедительно. Врать он никогда не умел. — Я так не думаю.       Юджи кривится. Вот если бы Сукуна не стукачил, Чосо бы не лез. Вообще, если так подумать, то какого хрена вообще он рассказал об этом? Не он ли считает поклонника несерьезной проблемой?       Юджи старается не думать о том, что Сукуне обязательно достанется. От него. — Лучше расскажи, как у тебя дела, — предлагает он, стараясь сменить тему, потому что говорить о поклоннике со всеми подряд — это уже что-то ненормальное в его понимании. — Пытаешься соскочить с темы? — недовольство в голосе Чосо становится явным. — Нет. — По-моему, да.  — Я уже не маленький, помнишь? Это мои проблемы, — настойчиво тянет Итадори-младший. В уме проскальзывает мысль, что рассказывать Чосо проблемы — это себе хуже делать, честное слово. — Но не молчать ведь! — Юджи слышит, как тот вновь затягивается сигаретой. — В полицию ходил? — Нет еще. — В глубине души понимает, что оттягивает этот момент. — Не беспокойся. Мне хватает Фушигуро, который мозги мне этим проедает буквально каждый день. — Это обычная забота.  — Знаю, и я сам разберусь. Так… Ты так и не сказал, как у тебя дела, — неловко спрашивает Юджи.  — О, Отоуто, ты плохо разбираешься со своими проблемами... и дела? Снова пытаешься сменить тему? — не секунду голос его дрогнул, — Ладно, отвечу: Как всегда. Ты же знаешь, что я не люблю об этом говорить.         Юджи молчит. Совсем как-то забыл, что старший не особо любит говорит о своих делах. Чосо, кажется, замечает эту заминку, и даже слегка смягчается.   — Мы с Юки часто ссоримся, и это становится все труднее терпеть. Она довольно эксцентричная, понимаешь? Я её люблю, но в последнее время не могу понять, на что именно она злится. Не думал, что серьёзные отношения будут такими, м, сложными? И эти ее шутки.. — Шутки? — О, не спрашивай. Просто иногда это становится настоящим испытанием.       Юджи хмурится, но ничего не говорит. — Знаешь, я планирую как-нибудь приехать к вам. Мне реально нужен отпуск от всей этой рутины. — Согласен, — кивает Юджи. Он вспоминает свою работу с бесконечными отчётами и звонками. — Недавно думал о нашей поездке в Хоккайдо. Помнишь ту поездку, да? — осторожно спрашивает он, улавливая настроение. — Да… — отвечает Чосо, немного лениво. — Хоккайдо… было неплохо, но, если честно, та поездка не стала для меня лучшей. — Правда? Почему? — спрашивает Юджи из искреннего любопытства. — Ну, понимаешь, — Чосо вздыхает, словно пытаясь собрать мысли в кучу. — Там было красиво, не спорю. Но я… чувствовал себя немного… не в своей тарелке, что ли. Весь этот холод, снег… И хотя мы отлично провели время, я все равно постоянно думал о работе. — Ты не говорил мне об этом. — Чосо правда не говорил об этом. Это слегка обижает, что он узнает обо всем это только сейчас. — Эх, а думал, что эта поездка была лучшей. Ну, благодаря хотя бы хоккайдовскому онсэну. Или он тебе тоже не понравился? — Ну слушай, онсэн был хорош, и горы… Бля, это было… волшебно. Просто… когда ты постоянно думаешь о работе, даже самые прекрасные пейзажи не способны отвлечь от мыслей о том… Не хочу обесценивать наш отдых, но порой кажется, что я так и не смог полностью отключиться от всего этого. Хотя лепить снеговиков — это было пиздец весело.       Юджи хмыкает: — В любом случае, мы были молоды и беззаботны. Почти как сейчас, не так ли? — Я бы не назвал себя молодым, — с иронией отвечает Чосо, его голос звучит слегка меланхолично. — Вы с Сукуной — да, но не я. — С каких пор тридцать лет — это старость? — поддразнивает Юджи. — Исполнится тебе тридцать, поймёшь, — усмехнулся Чосо. Несмотря на усмешку, голос прозвучал грустно. — Надеюсь, нет, — тихо произносит Юджи. Потом вздыхает, откинув голову. — Я не просто так вспомнил об этом. — Я заметил. Хочешь съездить? — Да… ну, с Мегуми и Нобарой. Я хотел предложить им. Ты тоже мог бы с нами, — Юджи говорит это с надеждой.       Хотелось бы, чтобы старший согласился. Как давно они вообще куда-то ездили? Думая об этом, Итадори не может вспомнить даже когда они виделись в последний раз. В начале года? В том году? — Посмотрим. Ты… не хочешь поехать с Сукуной?       По довольному тону брата становится очевидно, что он опять шутит. — Только не с ним, — с ужасом произнёс Юджи, представляя, как Сукуна снова начнёт дразнить всех подряд. Нет, только не это! Он и так пытался свести к минимуму общение этой компании. — В который раз убеждаюсь, что у вас никакой связи близнецов, — смеется Чосо, в его голосе слышится даже печаль. Почему? Непонятно. — Хотя вы очень похожи.  — Мы не...       Чосо перебивает: — Оба беспечные. — Вообще-то… — хочет продолжить спорить Юджи. — Слушай, мне пора идти, — на той стороне провода резко стало шумно, кажется, слышится женский голос, — Будь осторожен. — Чосо, я в… — В порядке. Но вся эта ситуация с поклонником… Это страшно и я надеюсь, что ты осознаешь это. — Я в порядке, — с усилием повторяет Юджи, но его голос предает его. — Ты серьезно? Мне не пять лет.       Чосо, как всегда, принимает на себя роль опекающего брата. Хотя это уже гиперопека, скажем так. — Если кто-то тебя преследует, это не шутка, — твердо заявляет он. — Я это понимаю, но хочу, чтобы ты не волновался, — отвечает Юджи, стараясь звучать уверенно. — Я решаю эту проблему. — Решаешь? — Именно! — Хотел бы я тебе верить, — вздыхает Чосо. — Если ты не успокоишься, я сейчас же сброшу трубку. Опять как мама, — отвечает Юджи с долей раздражения. — Просто хочу, чтобы ты вернулся в норму. Это всё. — Я вернусь в норму, — уверенно отвечает Юджи. — Это всё. — Поверю тебе, — наконец соглашается Чосо.       Они прощаются.       Юджи закатывает глаза. Он понимает, что Чосо — отличный брат, но... черт возьми, он уже не маленький. Черт, еще и Сукуна...       Юджи открывает сообщения.

05:39 pm

Кому: [Сукуна]

Ты мудак, ты зачем рассказал Чосо?

***

      Рутина. Юджи привык к ней. Среда, Четверг, Пятница — каждое утро начиналось с одного и того же ритуала. Отчеты, документация, созвоны, совещания с коллегами и мелкие помарки. Иногда ему казалось, что у него самая обычная жизнь. Это неплохо, но... Почему-то кажется неправильным.       Надоело? Сам не знает.       Отдушиной в этой монотонности были лишь сообщения от друзей. Нобара продолжала ссориться с Маки — обе, впрочем, были неправы; Мегуми тонул в работе, изредка жалуясь на начальство. А Сукуна… присылал смешные фотографии. Даже от него была польза. То ли он так извиняется, то ли, как обычно, у него хорошее настроение.       Итадори выключил ноутбук, потер глаза, тяжело вздохнул. Если, ну, поразмыслить о прошедшей неделе, то можно сказать, что всё, в общем-то, шло довольно гладко. Поклонник… снова исчез. Не то чтобы пропал без следа — скорее, как будто затаился. Целую неделю — ни одного намека. Цветы, неожиданные подарки, роза в колбе — всё это внезапно прекратилось. Это, кажется, должно радовать, да?       Но именно эта тишина не давала покоя. Слишком тихо. Слишком. А еще — слишком пугающе. Можно ли просто так взять и отступить? Итадори, с одной стороны, был рад, но это вечное "но" не отпускало. Что-то было не так. Неужели проблема сама собой разрешится? Нет, он знал, что так не бывает. Все же в прошлый раз было подобным образом. Тогда ведь он тоже думал, что всё, что поклонника больше нет. Все больше складывалось впечатление, что с ним играют.       Чертовщина какая-то.       Хотелось бы заглянуть в голову этому человеку. А зачем, собственно, всё это? Этот цирк с цветами и подарками — что будет дальше? Почему действует так… спонтанно?       Парень вздрагивает от уведомления на телефоне. Несколько секунд он смотрит в экран, внимательно изучая содержимое сообщения. [Годжо-сан]       Привет, Юджи! [Годжо-сан]       Я же могу зайти на чай? :) В воскресенье?

***

31 октября.

      Юджи дотошно, досконально осматривает квартиру: от носков, затерявшихся за диваном в гостиной, до фантиков, разбросанных под кухонным столом. Несколько раз он протирает пыль, и даже, кто бы мог подумать, выкидывает увядшие цветы. Поклонника все равно больше нет. Натирает полы шваброй, мчится в ближайшую кондитерскую за тортом.       Так, конечно, не говорят. Ну… если честно, Юджи слегка жалеет, что вообще пригласил соседа зайти.       Нет-нет, тот крутой, прикольный, с ним легко и приятно говорить. Он… милый? Но, пожалуй, дело в нем самом? Или в алкоголе, который тогда решил все за него. Минутное помутнение?       Он ходит туда-сюда. Почему так волнительно? Еще раз осматривает блистающую поверхность стола и торт, аккуратно лежащий в центре. Юджи глубоко вздыхает, его руки чуть дрожат. Он не может отделаться от мысли, что все может пойти наперекосяк.       А вдруг ему не понравится? Вдруг торт слишком сладкий? Или, наоборот, недостаточно сладкий? Он не какой-то там ведь….       Звонок в дверь прерывает поток мыслей. Едва он открывает входную дверь, взгляд сразу же находит соседа: сначала его глаза — голубые, Юджи видит их впервые. На мгновение задерживается на них. Яркие. Ужасно яркие и... красивые. Затем замечает широкую улыбку.       Взгляд скользит еще ниже: домашний свитшот, свободные серые штаны, на ногах — милые голубые тапочки. Непривычно… Ну, мужчина без делового костюма и очков, скрывающих глаза, — это что-то новое. — О, я… я рад, что вы пришли, — выпаливает Итадори и тут же шире распахивает дверь, приглашая войти. — Я не мог не прийти. Не хочу показаться наглым, но я ждал этого очень долго, — мужчина заходит, оглядывая прихожую. — У тебя тут так уютно, Юджи-и. Мне нравится, как у тебя всё… обставлено. Минимализм, да? — Если так можно выразиться. — Знаешь, — продолжил мужчина, — мне всегда казалось, что минимализм — это нечто холодное, но ты смог разрушить этот стереотип. У тебя… очень уютно, если понимаешь, о чем я. Ничего лишнего, — произнес он, окидывая взглядом вешалки, снимая тапки и оставаясь в белых носках.       Итадори неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя странное тепло в груди. Приятно. Неловко. Приятно и неловко. Он всегда считал свой дом слишком простым, но, видимо, Годжо-сан видел в этом что-то иное. Он вздыхает чуть глубже. Это просто чаепитие с соседом. — Пройдемте на кухню? — Юджи жестом указал вперед, его голос слегка дрожал. — Я не знал, какой торт выбрать… Взял обычный. — Он шел впереди, размахивая руками, словно это могло снять легкое напряжение. — Ну, то есть, мне сказали, что он сладкий, но я не уверен. Просто зашел в кондитерскую и взял первый, который посоветовали. — Не переживай, — подбодрил Годжо, когда они вошли на кухню.       Его взгляд скользил по сторонам с любопытством. Блондин окинул взглядом длинные кухонные шкафы, обои и, наконец, осторожно присел на удобный стул, добавив: — Я уверен, что торт будет вкусным. Главное — это внимание, с которым ты его выбрал.       Юджи почувствовал легкий румянец на щеках. Он провел рукой по гладкой поверхности стола, словно проверяя, не пропустил ли где-то пылинку.       Если честно… немного неловко. После того случая, конечно. Да и… Черт. Просто неловко.       Надо было успокоиться. Это обычное чаепитие с тортиком с соседом. Надо привыкать к нормальной жизни, а нормальная жизнь в понимании Юджи — это умение нормально социализироваться. — Вам чай или? — Чай. Зеленый. Я слышал, что он способствует спокойствию. В последнее время я немного… нервный. — Годжо усмехнулся, его голос был мягким, но с легкой иронией.        Юджи быстро налил чай в две кружки, стараясь не думать о том, как дрожат его руки. Он осмотрел свою кухню, которую старался сделать уютной, но она казалась пустой, не достаточно подходящей... — О. Хорошо. А почему? — спросил Юджи, поставив две кружки на стол, не забывая про сахарницу. — Работа. — ответил Годжо, чуть улыбаясь, — Я застрял на проекте, — он взял кружку в руки, несмотря на то, что она была горячей. — И этот проект не хочет двигаться дальше. Не знаю, что с ним делать. Хотя мне очень нравится работа, и этот проект, но будто бы… я что-то делаю не так.       Юджи смотрит на то, как Сатору добавляет себе пять ложек сахара. — Оу. У вас тяжелая работа? — выдавил из себя парень. — Неспроста вы постоянно возвращаетесь ночью. — А ты следишь за мной? Мой маленький сталкер, — он усмехнулся, помешивая чай, голос меняется на серьезный, — Это не то чтобы тяжело… Я просто не люблю, когда проекты затягиваются. Хочется видеть результаты. — Ясно. Я так и не знаю, кем вы работаете. — Я тоже ничего не знаю о тебе, — улыбаются ему в ответ, — Но мы сегодня собирались, чтобы узнать друг о друге, так ведь? Соседи должны хорошо общаться. — Вы правы. — Юджи кивнул.       Так ведь и было, верно?       Он взял нож и начал резать торт с клубникой, стараясь сделать это аккуратно. Листья клубники блестели на поверхности, а крем нежно растекался по краям каждого кусочка. Он очень надеется, что выбрал именно тот торт.       И почему… все так же волнительно? Сосед ведь и правда, ну, мягкий человек. Приятный. Только как-то сердце не успокаивается. — Тебе помочь? — спросил Годжо, глядя на него с интересом, опираясь на руку, как будто ему было комфортно наблюдать за тем, как Юджи пытается все сделать сам. — Нет-нет. Я сам, — Юджи продолжал резать. Он сосредоточился, и его губы чуть сжались, когда он пытался сделать идеальные куски. — Ну что ж, раз уж ты взял на себя роль хозяина этого вечера, то я не могу не заметить, что ты сделал выбор в пользу клубники, — делится Сатору, — Я бы даже сказал, что я питаю к ней особую страсть. — Итадори, словно погруженный кивает головой, вспоминая о чем-то таком. — О, подожди, разве я не упоминал об этом ранее? Прости меня, только вспомнил. Но да ладно, давай перейдем к более интересному. Расскажи мне о себе, Юджи. — Годжо, с легкой усмешкой на лице, откинулся на спинку стула. — Что именно хотите знать, Сатору-сан? — Кем работаешь, сколько тебе лет, чем увлекаешься? — с любопытством поинтересовался Годжо, его взгляд скользнул по аппетитному десерту с изысканным, который был аккуратно подан перед ним.       Итадори наконец устроился на стуле напротив Годжо-сана. Он задумчиво уставился на торт, задумавшись. — Мне двадцать пять, — начал он, тихо и уверенно. — Работаю аналитиком в торговой компании.       Годжо наклонился немного вперед. Юджи снова ловит его взгляд — заинтересованный и открытый. М-м, в голове проскальзывает мысль, что это, наверно, удивительно иметь такую внешность в Японии. И такие глаза. Яркие и… голубые? — А что тебя привело в эту сферу? — спросил блондин, начиная кушать десерт. — Ну, сам не знаю, — протянул Юджи с легкой улыбкой. Его мысли путались, и он понимал, что не может внятно объяснить. — Это сложно...       И тут он не врал, это и правда сложно. Если честно, то… тот порыв Итадори и сам себе объяснить не мог. Так вышло? Так получилось? Тогда он, не раздумывая, выбрал направление, куда тянул его балл. Он думал, что все равно продолжит заниматься спортом, а университет — это всего лишь запасной вариант, на всякий случай. И вот, теперь он…       Юджи вздохнул и продолжил: — Так получилось. Еще в университете мне нравилось анализировать данные, выводить из этого полезные инсайты.       Сатору кивнул, внимательно слушая его, но на его лице мелькнуло странное выражение, как будто он оценивал информацию. И, ладно, складывалось ощущение, что его сейчас читают как книгу — Юджи не против, но это, ну, смущало. Он облизывает губы, что не ускользает от собеседника.       Все же сейчас он волнует на пустом месте, верно? — А как насчет свободного времени? Чем ты любишь заниматься? — Фильмы смотреть, — признался Юджи, — Иногда играю в игры. Это не слишком интересные хобби, но мне нравится.       Сосед улыбнулся, его взгляд наконец смягчился. — Фильмы? Какие жанры предпочитаешь? — Ужастики, — ответил Юджи, но, к своему раздражению, не смог вспомнить ни одного названия. Да и смотрел ли он их в последнее время? — Ну, — он взял ложку, чтобы попробовать торт, — низкорейтинговые люблю. Хотя, знаете, это неважно. Мои вкусы никому не нравятся, все друзья говорят, что у меня ужасный вкус. — Юджи не преувеличивал, — А вы, Годжо-сан? Вообще, лучше расскажите о себе. Как-то несправедливо, что только вы меня расспрашиваете.       Тем более, думает Юджи, о себе рассказывать толком и нечего, а если и было, то это прошлое хотелось засунуть глубоко в душу, и уж точно не рассказать это соседу из квартиры напротив. — М-м, мне уже тридцать два года, — тянет блондин.       Юджи хочется думать, что ему нагло врут. — Правда? Вы выглядите очень молодо. Я даже думал, что мы ровесники, — признался он. И, черт, так выглядеть в тридцать два — это что-то нереальное по мнению Юджи.       Это ему обычно давали тридцать лет, а не двадцать пять — за синяки под глазами и уставший вид. — Попробуй угадать, чем я занимаюсь, — предлагают ему. Глаза напротив блестели игривым огоньком. — Моделью? — просто предположил Юджи. — Из-за моей привлекательности? — нежно улыбнулся Сатору.       Юджи тоже откинулся на спинку стула. — Да, именно. Когда я впервые увидел вас, мне показалось, что вы точно модель.       И Юджи не врет. Тяжело представить такого мужчины за другой работой: тот словно был создан, чтобы красоваться на обложке известного журнала для красоты. — Ты ошибся. Я работаю как руководитель по разработке ИТ-продуктов. Вижу, что ты удивлен. — Сатору улыбается.       Вот как. — Да, немного, — возникает пауза, потому что Итадори думает, что добавить, — Я всегда думал, что в таких компаниях работают… кто-то старше.       По крайней мере, черт. Столько мыслей. И… несмотря на то, что внешне парень выглядит спокойнее, в душе происходит что-то невообразимое. Выглядит так молодо? Еще и… управляет компанией? — Ха, это популярный стереотип. На самом деле, в нашей отрасли молодость — это преимущество, — мужчина крутит длинными пальцами, объясняя, — Мы быстрее адаптируемся к новым технологиям и трендам. Дело не в возрасте, а в страсти и готовности учиться.       Ну, в этом был смысл. — Мой друг тоже работает в этом направлении, — вставляет Юджи, вспоминая, что Фушигуро, кажется, занимается чем-то похожим. Тоже сфера информационных технологий. — Да? Пусть приходит ко мне в компанию.       Юджи улыбается. Неясно, шутит ли тот, или все же говорит правду. — Давай не будем говорить только о работе. — Сатору вздыхает, отодвигает пустую тарелку и, удобно устраивается на стуле, положив руки под голову. — М, да, конечно.       Юджи ломает голову о чем еще можно спросить. Вроде бы стало немного легче. — Тогда чем вы увлекаетесь? Я свои хобби рассказал.       Юджи ловит то, как Сатору стал оживленным. — О, я с нетерпением ждал этого вопроса. Юджи, я не хочу хвастаться. И это не самореклама, но знаешь… я отлично рисую. — Рисуете?       Вот это… да? — Да, верно. С самого раннего детства я обожаю рисовать. Это мое любимое занятие, которое позволяет мне выразить свои мысли на бумаге. — Вот как. Что рисуете обычно? — Хм… и не объяснить ведь. — сосед прикусывает губу, указательным пальцем водит по подбородку, думая, — Красоту.       Юджи хмурится. — Красоту? — То, что я считаю красивым. Для меня это то, что я считаю прекрасным. Иногда мне кажется, что я зациклен на красоте.       Юджи задумывается на мгновенье. Красота — это ведь что-то субъективное. Даже стало интересно, что мужчина понимает под красотой — людей, мир вокруг себя, или же… что-то другое?       Хочется даже посмотреть.       Юджи вздыхает. Черт.       Сам Юджи был всегда плох в рисовании и … очень интересно даже стало. Просто интерес. — Понятно. А вы публикуете свои работы где-нибудь, Сатору-сан? — О, нет, — смеётся Сатору, — Я рисую для себя. В этом есть особое удовольствие, понимать, что ты создаёшь что-то только для себя.       Юджи уже хочет спросить про красоту, как Сатору меняет тему, и его голос становится более серьезным: — Похоже, в твоей жизни всё стало лучше. — М?       Как он это понял? — До этого в те разы, когда я видел тебя… ты был бледным. А сейчас даже румянец есть. — Сатору оценивающе смотрит на него, и Юджи чувствует, как смущается под этим вниманием. Румянец? Он даже ладонью трогает щеки, словно не верит. — Наверное? — вырывается у Юджи. — Наверное, да. — Я рад за тебя, — продолжает Сатору, чуть наклонившись к нему. — А что, поклонника больше нет? Честно, я ожидал увидеть здесь… кучу цветов, оранжерею.       Оранжерею? — Вроде как нет, — отвечает он, слегка теребя край своей футболки. — Ты расстроен? — спрашивает Сатору, искренне пытаясь понять. — Почему я должен быть расстроен? — недоумённо говорит Юджи, поворачивая голову вбок.       Сатору теряется на мгновение, не зная, как продолжить. — Извини, сказал глупость. Я стараюсь по себе судить, и я бы, наверное, расстроился, — смущённо добавляет он. — Я люблю цветы. Да и внимание тоже. — Ничего, — отвечает Юджи, в его голосе слышна уверенность.

***

      Не сказать, что разговор был натянутым или скучным. Сатору, в который раз убеждается Юджи, прекрасный собеседник: легко начинает разговор, постоянно спрашивает, говорит открыто. С ним легко, пожалуй. Да, легко.       Юджи себя ловит на мысли, что... в какой-то степени с ним легче, чем с Мегуми и Нобарой — возможно, это просто слишком сильные впечатления от первого нормального знакомства. Это был тот редкий случай, когда в людях есть что-то, что притягивает к ним, словно магнит. Это… вызывало что-то теплое в душе; что-то, о чем думать не хотелось. Хотелось просто оставить это тепло подольше.       Просто... неважно. Он пытается отбросить эти мысли. — Так… вы живете один? — решается спросить Юджи.       Ну, потому что этот вопрос и правда волнует. — Да, — отвечает сосед с легкой задумчивостью, — Живу один. Я предпочитаю самостоятельность. Это дает мне больше свободы, но порой бывает одиноко.       Юджи кивает. Удивительно, но он всегда рассуждал так же. Его… ну, мучала схожая изоляция. И если так подумать, то… одиночество — это вроде и хорошо, и плохо одновременно.       Он открывает рот, собираясь ответить, но вместо этого просто усмехается и вновь отводит взгляд на тарелку, не найдя слов. — Хотя, признаться, я всегда хотел жить с кем-то. Найти того человека, с кем мне будет хорошо. Понимаешь, о чем я? — Да, понимаю, — в конце концов произносит Юджи, глядя в глаза Сатору.       Сатору усмехается, и его взгляд на мгновение становится странным. По крайней мере, так кажется Юджи. Возможно, он опять параноит, но ведь… в его ситуации это норма, да?       Сосед вновь улыбнулся, и посмеиваясь, добавил: — Иметь близкого человека, я думаю, прекрасно. Особенно, когда он рядом.       Юджи молчит. Смотрит в стол, прокручивая слова. Оу, да-да. Наверное, мужчина прав. Близкий человек?       Близкий человек?       Близкий — это ведь не друзья. Это… что-то гораздо более глубокое.       Почему-то в сознании всплывает образ Хайбары. Милого, понимающего Хайбары. Возможно, он зря так думает плохо о нем? Хайбара ведь вообще-то поддерживал его часто — не только в боях и на татами, но и по-другому. Глубже.       Эти воспоминания вызывают в нем смешанные чувства — и грусть, и ностальгию. И может, боль? Как еще описать, как что-то тяжелое сворачивается в сердце? Тянет и.. — Похоже, мои слова заставили тебя задуматься.       Юджи тут же поднимает взгляд обратно, снова натыкается на чужие красивые глаза, в которые умудряется залипать, и тут же отворачивается, понимая, что долго смотрит. — Да, похоже на то.

***

      Юджи стоял в ванной, его лицо отражалось в зеркале, в которое падал мягкий свет вечерних ламп. Он вновь прокручивал в голове тот разговор с Сатору, вспоминая каждую деталь: каждую интонацию, каждое слово, сказанное в их, казалось бы, непринужденной беседе. Что-то в этом разговоре было странным и непривычным. Это не сам Сатору его волновал, а что-то более глубокое — он сам не знает что.       Ну, просто... это ли не странно, что такой человек, как он, может быть один? Умный, вежливый, обаятельный. Невероятно красивый.       Юджи поймал себя на мысли: если бы он был немного моложе и чуть наивнее, он вполне мог бы в него влюбиться. Он всегда был влюбчивым. И дело не в красоте было. А в... искренности? Хайбара был именно таким: с щенячьими глазами, всегда искренним, нежным, добрым; он был тем человеком, с которым можно было поговорить о любом и котором всегда понимал. Почему то мужчина был похож на него. В чем-то. В открытости?       Возможно, мужчина просто слишком впечатлил его. Или его образ. Какая разница, а?       В любом случае, кажется, он предпочитает девушек. Сатору-сан не выглядел как человек, которому нравились бы парни.       Юджи снова умывается холодной водой. Поклонник так и не объявился, а с прошлой посылки прошла уже неделя.       Этот факт немного тревожил, но в основном приносил кое-что более важное — облегчение.       И все же... не могло все закончиться просто так?

***

      С утра день как-то не задался. Юджи уверен, что встал не с той ноги. Кофе, который обычно дарил ему бодрость, сегодня лишь разочаровал — был слишком крепким и горьким. На работе все шло не по плану: коллеги — а точнее Тодо и Май — вечно отвлекали своими мелкими проблемами, а Хироми-сан, словно с луны свалился, требовал переделать презентацию, что... не так уж и просто. Часы тянулись мучительно медленно. По крайней мере, так ощущалось.       Лишь под конец дня он уселся на диване в гостиной, уставший и обессиленный. Плохие дни случаются у всех. И все же, разбить графин, пытаясь налить стакан воды — удар по больному. Обнаружить, что в холодильнике мышь повесилась — удар по больному вдвойне.       Этот день, казалось, был настроен против него, и все шло не так, как планировалось. Хотелось, чтобы этот день просто закончился. Закончился и всё. Итадори больше не надо, честно.       Он смотрит на дисплей. Курьер уже около дома. Заказанные окономияки должны были поднять не только аппетит, но и настроение. А то день и правда поганый.       Когда раздается звонок в дверь, Юджи не удивляется. Встает с дивана и, не теряя ни секунды, поспешно направляется к двери.       Открывает дверь. Смотрит на курьера с огромным пакетом. — Ваш заказ, — сказал курьер.       Юджи уже собирался поблагодарить курьера и закрыть дверь, но…? Но.       Взгляд падает на то, что курьер держал в руках. Это была роза — лазурного оттенка, с яркими лепестками, рядом с ней аккуратно сложенный конверт, который казался был неким дополнением.       Эм. Эм? В горле резко пересохло. Жар распространился по телу. — Это лежало у вас на пороге, — объясняет курьер, увидев недоумение, — Я подумал, что это что-то важное.        Итадори молчит. Взгляд скользит от курьера к… посылке и обратно, не зная, где остановиться. — Так это ваше? — Наверное, — едва слышно произнес Юджи, словно каждое слово давалось ему с трудом, и, не глядя в глаза курьеру, осторожно забрал цветок и конверт.       И снова… Снова. Снова. Почему это произошло именно сейчас, спустя полторы недели? И почему именно роза? Это системность? Что это?       Он поставил пакет с едой на гостиный стол и извлек из конверта длинный лист бумаги.       Почему? Почему сейчас?       Итадори уже давно научился не удивляться, но, несмотря на это, каждый раз, когда происходило что-то такое, он все равно испытывал удивление. Даже не удивление, а… шок? Настоящий шок.       Юджи был уверен, что поклонник больше не даст о себе знать; он был уверен, что это был последний раз. И вот он снова ошибся, как это часто у него бывало. Как в тот же раз. Он ошибся.       Юджи начинает читать текст. Юджи, милый… Я бы хотел, чтобы ты больше узнал обо мне. Ведь я знаю о тебе все. У тебя много вопросов, да? Не могу ответить на все, но...       Он действительно знает о нем абсолютно все? И... да, на самом деле, у Юджи скопилось немало вопросов, которые не дают ему покоя. Я твой тайный поклонник. Жаль, что тебе не понравились цветы. Я выбирал каждый букет достаточно скрупулёзно, стараясь передать свои чувства через их красоту и аромат. Ох, это расстроило меня.       Итадори вспоминает ту кучу букетов, которые он недавно выкинул в мусорку. Но я надеюсь, что вечная роза пришлась тебе по вкусу. Она отражает твою изящность и уникальность. Этот цветок символизирует мою преданность и желание быть рядом с тобой, даже если ты не знаешь, кто я. Я не стремлюсь раскрывать свою личность. Разве это действительно важно? Главное — это чувства, которые я испытываю к тебе. Я не причиню тебе вреда. Моя цель — дарить тебе любовь, даже если это происходит издалека. Я лишь… художник, и мои цветы — это не просто подарки. Это попытка выразить то, что я не могу сказать словами. За каждым букетом стоит нечто большее. Я одержим тобой. Я не просто поклонник, или же фанат, который дарит цветы. Я наблюдаю за тобой и восхищаюсь тобой. Моя одержимость — это не просто страсть, это глубокое желание понять тебя и стать частью твоей жизни. В последнее время мне кажется, что я делаю что-то не так. Тебе не нравятся мои подарки, цветы, да и в целом мое внимание. Но это пока. Я верю, что со временем ты сможешь привыкнуть к моим жестам. Как говорил японский писатель Харуто Марауки: «С течением времени мы привыкаем ко всему, даже к тому, что когда-то казалось невозможным». И ты привыкнешь, обещаю. Я готов ждать, даже если путь будет долгим.       Юджи выбрасывает листок бумаги в сторону. Потом подбирает. Мнет, сжимая в кулак.       И снова разворачивает.        Этот аккуратный, но в то же время слишком вычурный почерк бросается в глаза слишком сильно. Весь этот текст, каждая буква, каждое слово, словно кричат о чем-то важном и тревожном, что… не дает покоя. Как-то тревожно.       Юджи, будучи взрослым парнем, не должен бояться… каких-то психов, да?       Он устало переводит взгляд на маленький цветок, который был ему подарен. Он смотрит на него, думая, за что ему это всё. А затем снова перечитывает текст. Я одержим тобой. Я не просто поклонник, или же фанат, который дарит цветы.              Правильно ли было сказать, что поклонник сделал новый шаг?