Поклонник

      Сукуна вздыхает, закрывает машину. День выдался таким блядским, что даже его привычное самообладание дало трещину. Он не из тех нытиков, кто жалуется на погоду или прочие мелочи — нет, сегодня все действительно шло наперекосяк. Поставки слетели, договоры на грани срыва, и, о боги, Урауме опять наделала ошибок в отчете. Блядский день, вот и всё.        Еще и этот паркинг. Парковка в доме Юджи всегда была… хуйней? Да, полной хуйней. Места для гостей — жалкое подобие парковки, вечно забитые, полные. Легче уж было парковать свою красотку на улице, в каком-нибудь уголке, чем… здесь.       Продолжая ворчать себе под нос, вытаскивает из кармана телефон, экран вспыхивает, отражая раздраженное выражение лица. Быстро набирает сообщение, пальцы нетерпеливо стучат по сенсорной клавиатуре.       Едва он касается кнопки отправки, чувствует резкий толчок в плечо. Кто-то очень нагло врезался ему в плечо, чуть не выбив телефон из рук.       Мог ли день стать еще хуже? Очевидно, да.              Сукуна едва заметно приподнял бровь, потирая ушибленное плечо. — Смотри, куда прешь, кретин, — процедил он сквозь зубы, почти не поднимая взгляд, — Или что, слепой?       Обычно, в ответ на его грубость, люди вели себя очень предсказуемо: бормотали жалкие извинения, униженно кланялись или же, распаляясь, бросались в словесную перепалку.       Но тут — ничего подобного. Хм? — Прошу прощения, — сказал незнакомец в темных очках, от которого за три версты несло дорогим одеколоном, — Я вас не заметил. Был немного… рассеян.       Сукуна скептически хмыкнул, скрестив руки на груди. Не заметил? В упор? Да он, наверное, под два метра ростом и в плечах широк, как шкаф. Как можно было не заметить? Это что, издевка?       Он окинул незнакомца оценивающим взглядом: безупречный костюм, дорогие часы… определенно, не из тех, кто привык извиняться перед кем попало.       Хотелось высказать ему всё, что накипело, выплеснуть накопившееся раздражение. Но… черт, блять, только еще больше себе настроение портить. Нет уж, в следующий раз. — Проехали, — бросил он, стараясь не потерять самообладание. — Советую в следующий раз смотреть под ноги.       Белоснежные волосы незнакомца слегка колыхнулись, когда он наклонил голову, все еще скрывая глаза за темными стеклами. — Возможно, и вам стоит быть менее… вспыльчивым, — прозвучал вкрадчивый ответ, в котором Сукуна уловил едва заметную насмешку. — Это вредит здоровью, знаете ли.

***

— Что это, Су? — А ты не видишь?  — Вижу. Просто… спрашиваю.        Забавно наблюдать, как на лице Юджи мелькает шок, недоумение, а затем… проблески робкой благодарности. Целая палитра чувств, надо же. — И как это… — Ты щас серьёзно тупишь или прикидываешься? — Сукуна ткнул пальцем в коробку. — Глазок с камерой. Полезная штука. К тому же, я смотрю, ты в полицию идти не горишь желанием.       Брат хмурится, рассматривает коробочку с устройством еще пристальнее, словно ожидая подвоха.        Подвоха?        Ха-а. Наверное, думает, что это какая-то сложная хрень с кучей проводов и непонятных кнопочек, с которой он ни за что не разберется. — А как его устанавливать? Я же ничего не смыслю в этом.       Он закатил глаза. Ну конечно, сам бы Юджи не догадался. — Сам поставлю, — отрезал, выхватывая коробку. — Не доверяю я тебе такое, ещё сломаешь чего. Потом мне чинить. И вообще, мог бы спасибо сказать для начала, а?       Юджи слегка покраснел, пристыженный.  — Спасибо, — буркнул он тихо, глядя в пол. — Ну… спасибо. Это… неожиданно как-то.       Сукуна изо всех сил старался скрыть довольную ухмылку, игравшую на губах. — Так... — взволнованно пробормотал Юджи, начиная нервно крутиться вокруг Сукуны, — Инструменты? Они нужны? — Глупый вопрос. А… или ты думал, я его силой мысли приклею? Шуруповерт, перфоратор… Я все сделаю, а ты хотя бы инструкцию прочти. Там даже картинки есть, специально для таких, как ты. — Вообще-то… — начал Юджи, но Сукуна его перебил. — Неси уже. Надеюсь, что они есть у тебя.       Юджи скривил лицо, но спорить не стал.        Без лишних выебонов, задача элементарная. Заменить глазок — плёвое дело, пара минут, особенно для него. Выкрутить старый, вкрутить новые винты, аккуратно вставить камеру, продеть шлейф через отверстие. Хуйня делов. — Точно умеешь? — с сомнением спросил Юджи, возвращаясь с ящиком инструментов.       Сукуна закатил глаза, принимая ящик. — Умею. Не мешайся под ногами.       Но для брата, видимо, это означало обратное: пока он, сосредоточенно нахмурившись, крепил кронштейн, ловко насаживая его через отверстия на шляпки винтов и ввинчивая их шуруповертом с отточенной точностью, Юджи, похоже, решил испытывать предел его ангельского терпения. — А это куда? — Э-э, может, дрелью? — Мне кажется, ты что-то не так делаешь.        Сукуна яростно засучил рукава кофты, стараясь прикусить язык, чтобы не выпустить наружу клубок отборной брани. И словно назло, память подкинула картинку из прошлого — школу.       Как он, ворча, менял перегоревшие лампочки, ставил стирку, а этот сопляк вертелся под ногами, путая крестовую отвертку с плоской.       Кажется… Да, старикан тогда уже лежал в больнице, а Чосо, как самый старший, надрывался на двух работах, чтобы оплатить все счета. — Много заработал? — спрашивает Юджи, стягивая фартук.       Сукуна помогает разбирать пакеты с продуктами, которые Чосо принес с работы. Дешевая колбаса, яблоки, и хлеб, крошащийся даже от легкого прикосновения. — Не ваше дело, — отрезает Чосо, даже не взглянув на братьев. — Вам хватит. На обеды в школе, на одежду, да и… на школьные принадлежности, если чуть сэкономить. — Я же говорил, могу помочь, – проговорил Сукуна, с вызовом глядя на старшего брата. — В школе один пацан предложил подработку. Сложного ничего нет, да и я… не долбаеб.       Чосо резко поднял голову. — Сукуна, тебе всего пятнадцать лет. Даже не думай. И перестань материться дома. — Ну пятнадцать, и? И что с того? Я уже давно не пиздюк, ага?       В глазах Чосо отразился укор. — Сидите дома с Юджи. Учитесь, ходите на уроки, делайте домашние задания, — сказал он мягко.       Сукуна демонстративно закатил глаза. Ему казалось, что старший явно не допер всей серьезности ситуации. — А ты, они-чан? — Юджи несмело коснулся рукава старшего брата. — Тебе же тоже нужны… новые вещи.       Нужны. Конечно, блять, нужны. Тот ходил в старой, местами даже рваной одежде, возвращался домой поздно ночью, едва передвигая ноги от усталости, и при этом упорно отказывался от любой помощи.       Чосо возомнил себя всемогущим, блять, героем, спасителем, взвалившим на себя непосильную ношу. Это вызывало и уважение, и… кривую усмешку.       Сукуна до сих пор помнил грубые следы на теле старшего брата, которые случайно увидел пару недель назад. Синяки, ссадины, порезы…       Юджи печально смотрел на него, и Сукуна отвернулся, чувствуя, как в груди нарастает ком злости и обиды.       Сделав все необходимое, он установил экран устройства на кронштейн, легким движением руки насадил его на крепления, прочно зафиксировав конструкцию. Отряхнув руки, он показал Юджи результат своей работы. — Выглядит круто, — восхищенно сказал брат, принявшись собирать разбросанные по полу коробки и мусор.  — И полезно. — А где купил? — спросил Юджи, присаживаясь на корточки, чтобы подобрать последний винтик.       Хуй знает.        Он просто бросил Урауме задание купить какую-нибудь навороченную штуковину, пока сам потягивал кофе в своем кабинете. — Тебе какая разница? — небрежно отмахнулся, направляясь в гостиную и поправляя кофту. Проходя, он споткнулся о валявшиеся тапки, едва не потеряв равновесие. — Вот ж… Убраться тут можно было, нет? Ты хоть раз в жизни лентяем не прикидывался? — недовольно проворчал Сукуна, плюхаясь на диван.       Впрочем, этот творческий беспорядок был все же лучше, чем его собственная стерильная квартира, напоминающая о его маниакальной тяге к порядку. — Ну, прости. Я с самого утра работал. Завал полный. Срочный проект подкинули, просто руки не дошли до уборки.       Сукуна только хмыкнул в ответ, выражая свое сомнение. Знал ведь, как сопляк склонен преувеличивать.       Юджи, словно пытаясь загладить вину, протянул ему банку газировки. — Держи. Это кола, как ты любишь.       Сукуна взял банку и открыл её с тихим шипением. — Это правда классно! — воскликнул Юджи, плюхаясь рядом с ним на диван, так что он даже подскочил. — Я голову сломал, пытаясь узнать, что делать. Я все пытался как-то логически подойти, знаешь, проанализировать… На форумы заходил. — Не уверен, что уловил ход твоих мыслей, — хмыкнул Сукуна, — Логика — это не твое сильное место. — Ну, неважно, — отмахнулся, — Так… Как ты додумался? — не унимался Юджи.       Сукуна раздраженно вздохнул, прикрывая глаза. Опять же, Урауме подсказала, мимоходом упомянув о современных системах безопасности, пока Сукуна случайно проболтался, что у Юджи какой-то тайный поклонник, который оставляет дурацкие цветы у его двери.  — Не твое дело. — Ну и ладно, — пробормотал брат, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Вроде все ясно. Когда он объявится, я его засниму… и наконец-то узнаю, кто он такой. — Прекрасный шанс выследить этого ублюдка и преподать ему урок, который он запомнит на всю жизнь. — Нет-нет, это отличный повод… обратиться в полицию, как мне кажется, — пролепетал Юджи, стараясь не смотреть на Сукуну.       Полиция? Сукуна едва не задохнулся от хохота. Скрестив руки на груди, он презрительно фыркнул. — Мы уже говорили, что полиция не поможет, даже если ты принесешь им доказательства. Что угодно. Пока тебя не убьют, всем будет похер, — отрезал он, — У них таких дел — вагон и маленькая тележка. Ты думаешь, кто-то будет тратить время на какого-то сталкера, пока не случится что-то серьезное? — А избить это нормально, да? И вообще… тогда… — Юджи запнулся, подбирая слова, — Просто поговорить и попросить оставить меня в покое. Вежливо попросить! Может, это какая-то ошибка… — Еще лучше. Молодец, — саркастически произнес Сукуна, прищуриваясь. — Прямо картина маслом: ты, вежливо просящий маньяка не преследовать тебя.       Наивный дурак. — Ладно, делай что хочешь, — сказал Сукуна, пожимая плечами и теряя интерес к разговору. — Только потом не жалуйся, если этот долбаеб, как в тех фильмах, придет к тебе домой с ножом и… — он провел рукой по горлу, изображая смерть. — Или вместо цветов подкинет мертвую кошку к двери. Вариантов масса.       Юджи вздрогнул, его глаза расширились от ужаса. — Не говори так! — воскликнул он, вскакивая с дивана. — Не надо нагнетать!       Он и не нагнетал. Просто констатировал голые сухие факты, подкрепленные документалками, которые смотрит ночью по телику. Ну и, конечно, вечные сплетни Урауме и Ёрозу, которые чаще хуй пинают на работе, чем что-то делают.  — Раз ты… Спрошу прямо: Фушигуро больше не в твоем списке подозреваемых? — неуверенно спрашивает Юджи, комкая в руках край своей футболки. — Было бы глупо зацикливаться на нем дальше. Поначалу, ладно, был смысл покопаться, но сейчас… знаешь…       Фушигуро Мегуми? Он прищуривает глаза, размышляя.       Мегуми…       Имя прокатывается на языке, оставляя горьковатый привкус.       Не то чтобы он был уверен, что это Фушигуро. Скорее, метод исключения. Вот и всё.       Ах да, и, возможно, щепотка личной неприязни? Имеет же он право на толику субъективности? — Ну? Ты так и будешь сидеть молча? Уберешь это равнодушие с лица? — Сукуна буравит Фушигуро взглядом. Десять минут тишины в компании человека, который смотрит на тебя как на таракана — удовольствие весьма сомнительное. — У меня всегда такое лицо. — То есть, — Сукуна растягивает губы в усмешке, — Хочешь сказать, что всегда с такой кирпичной рожей ходишь? — Это мое обычное выражение лица, — спокойно повторяет Фушигуро, не отрывая взгляда от барной стойки, где Юджи наконец-то забирает им напитки.        Он фыркнул, покачав головой. — Что ж, тогда тебе стоит обратиться к врачу. Такое равнодушие… Я бы не сказал, что это нормально.       Брат подходит к ним с двумя стаканами. В одном искрится яркий коктейль для Сукуны, другой, более сдержанный, ставит перед Фушигуро.  — Хватит, Сукуна, — говорит он с улыбкой, стараясь разрядить обстановку. — Он просто серьезный. И вообще, у Мегуми бывает очень милое лицо, когда он улыбается.       Тот бросает на Юджи короткий, почти незаметный взгляд. На его лице по-прежнему не видно ни единой эмоции, но Сукуна ловит себя на мысли, что на мгновение ему почудилось что-то похожее на смущение, скрытое за маской.       Да ладно?       Весь эмоциональный диапазон, похоже, у этого парня работает только в сторону Юджи. Несмотря на то, что он и правда пытался подружиться. Правда пытался. — Твой друг мог бы выжать из себя хотя бы пару слов, кроме односложных ответов. — Сукуна, — вздыхает Юджи, его брови хмурятся в укоризненном взгляде. Под столом чувствует легкий удар по лодыжке — недвусмысленное предупреждение. — Я просто констатирую очевидное, — парировал Сукуна, не отводя взгляда. — Может, хоть выпивка развяжет язык? Закажем ему чего-нибудь покрепче? Текилы, например? — А с чего вдруг я должен что-то говорить? — наконец подал голос Фушигуро. — Сам бы мог проявить инициативу. Не понимаю, к чему… — Я пытался первые пять минут нашей встречи, — усмехнулся Сукуна. — Но, видимо, твое "да" и "нет" – это предел твоих коммуникативных способностей. — Ну почему вы опять начинаете? — Юджи хлопнул ладонью по столу, отчего стаканы подпрыгнули. — Я хотел вас познакомить! Вы оба мне дороги. Вы мои близкие люди. Неужели нельзя просто по-нормальному посидеть? — Я стараюсь изо всех сил, — огрызнулся Сукуна. — Если бы кое-кто не смотрел на меня, как на кусок… — Правда хватит.       Сукуна устало вздохнул, откидываясь на спинку. Он ожидал гораздо большего от этой встречи, если говорить честно.       Юджи так расхваливал этого парня, уверяя, что Мегуми — потрясающий, такой невъебенный. Отказался от огромного наследства семьи, всего добился сам, рос не сказать, что богато. И?       Оказался каким-то… неразговорчивым, замкнутым парнем. Интерес стремительно падал ниже нуля. Сукуна про себя окрестил его типичным изгоем, злобным, как щенок, готовый огрызнуться на любое проявление внимания.       Странный и… Слов подходящих даже нет.       С усилием прикусив язык, чтобы не сорваться, Сукуна залпом допил свой коктейль, пытаясь скрыть разочарование за непроницаемым выражением лица. — Так что? — Мегуми нашёл мне хорошую квартиру, такую возможность нельзя упустить, — выпалил Юджи в трубку, и Сукуна чуть кофе не поперхнулся, закашлявшись от неожиданности. — В прошлый раз водил тебя по больницам за ручку, был твоей мамочкой, в этот раз квартира. Боюсь представить, что дальше. За ручку в туалет отлить? — Сукуну уже тошнило от упоминаний имени этого Мегуми в каждой второй фразе Юджи. — Сопляк, где твоя самостоят… — Да я бы сам эту квартиру месяц искал, а то и больше! Завяз бы в этих поисках по уши, — донеслось из динамика. — А Мегуми прям сразу нашел идеальный вариант. Цена отличная. Ты же знаешь, я в этих вопросах как слепой котёнок, ничего не понимаю.       Сукуна не мог верить в такую альтруистическую дружбу.

***

      Интересно.        Брат даже сделал себе доску улик. Для наглядности, наверное. Хотя вряд ли он что-то смыслит в этом. Криво приколотые фотографии и распечатанные вырезки, соединяющиеся красными нитками, скорее напоминали детскую поделку, чем серьезный аналитический инструмент.       Пальцы Сукуны скользнули по шероховатым нитям, натянутым вдоль стены.        Пиздец как тупо.        И он сейчас не про эту нелепую доску.       Кто-то, черт возьми, тратит свое время, силы и, очевидно, деньги, чтобы сталкерить двадцатипятилетнего парня?       Или, если быть точнее, его брата — засранца, который провафлил свою спортивную карьеру и заперся в четырех стенах, словно отшельник.       Дарк роман? Или как это сейчас называют интернет-задроты? Тип яндере? Нет, он бы ни за что не открыл эту клоаку извращенных фантазий — романтические истории, где парень — ненормальный псих казались ему квинтэссенцией абсурда. Но откуда-то он слышал о подобных вещах.       Только чтобы парня так сталкерили…        Ебаный рот.        Взгляд цепляется за листок бумаги, приколотый к стене кривой булавкой. Почерк — витиеватый, нарочито изысканный.       Моя одержимость — это не просто страсть, это глубокое желание понять тебя и стать частью твоей жизни.       Стать частью жизни? Тошнотворно трогательно. Сукуна прикрыл глаза, массируя переносицу, пытаясь отогнать навязчивый рой мыслей.       Я не причиню тебе вреда. Моя цель — дарить тебе любовь, даже если это происходит издалека.       Не причинит вреда? Ага, конечно. Все они так говорят. Сначала цветы и стишки, а потом — похищения, пытки в темном подвале, крики, мольбы, да и все остальное из разряда ебанутых увлечений типичного маньяка.        Сукуна хрустнул пальцами.       Нихуя романтичного здесь нет. Чем думает этот псих? Или, что еще хуже, чем он не думает?        Взгляд мимолетно скользнул по этой сраной розе в колбе — символу вечной, мертвой любви.       Ну и бред какой-то.       Возможно, он правда ошибается, но…? Такие вещи ведь банальны, да?       Он о том, что… Думаешь, что твой сталкер — какой-нибудь загадочный красавчик, а оказывается это твой лучший друг, чья психика в какой-то момент от безответной любви дала трещину. Или сосед из квартиры напротив, которого разок попросил дать соль, ну, или кассир в магазине, которому один раз улыбнулся. Из вежливости. Сукуна к тому, что случаев — бесчисленное множество, каждый отвратительнее предыдущего.       Отвратительно. Вот и все. Одна большая, гниющая яма, прикрытая цветами и стишками.

***

      Юджи тихо скрипит зубами, карандаш в его пальцах хрустит. Ладно, прошло всего два дня, на что он вообще надеется? Глупо, конечно, ждать чуда так скоро, но… всё же.       Хотелось поскорее увидеть это лицо. Просто непреодолимое желание, зудящее под кожей.       И это пахло чем-то ненормальным, ей-богу. Ну, когда сам хочешь так отчаянно узнать своего анонимного поклонника, что сам… становишься одержимым? Бред, конечно, но… Разве не так? Черт.       Он крепко сжимает телефон в руках, нервно постукивая пальцами по экрану, потом ставит на подставку, и машинально заполняет документы на рабочем столе. В камере видеоглазка — лестничная площадка, дверь соседа — Годжо —напротив едва видна в полумраке. Всё. Видеоглазок — вещь, безусловно, полезная, но сейчас он скорее раздражал своим однообразием картинки.       Юджи трясет ногой, продолжая вертеть телефон в руках. В правом наушнике продолжает говорить Тодо. Сначала о работе — отчеты, правки в договорах, нудная рутина, а потом, в какой-то момент, Тодо перескакивает с темы работы на… — Дружище, Такада-чан приедет! Понимаешь? — Я понимаю, — отвечает Юджи, продолжая стучать клавишами по клавиатуре и бросая беглые взгляды на экран телефона, — Но ты же знаешь, я это… не очень люблю… — Брат, так дела не делаются! – восклицает Тодо, — Нельзя вечно прятаться. Нужно выходить в свет, знакомиться с новыми людьми! Тем более, Такада-чан… Она же просто мечта! Она айдол.        Юджи вздохнул, прикрыв глаза. — Я знаю, Тодо, — произнес он устало, — Но у меня на выходные уже планы.       Он, конечно, врет. Просто… это лишнее внимание… Не хочется, вот и всё.       С другого конца провода раздался полный разочарования стон: — Разбиваешь мне сердце, брат.       В разговор вклинилась Май, ее голос прозвучал сухо и практично: — Сходишь один, не умрешь. — Май, нельзя одному идти… — кажется, Тодо уже не скрывал разочарования.       Юджи не стал дослушивать. Он продолжал смотреть на экран видеоглазка. Там не происходило ничего интересного, лишь пылинки в тусклом луче света.       Закон подлости какой-то. Возможно, впервые Итадори так сильно ждал, чтобы к нему пришли. — Ты не понимаешь, на такое надо идти компанией! — драматично завершил Аой. — Ну, Тодо, если так припёрло — позови еще кого-то, — все же говорит Итадори. — Проблема в том, что ты — лучший из них! Ты — мой бро, моя правая рука, моя… ну, ты понял! Такие штуки надо разделять. Да и потом, это же будет просто взрыв мозга, а не концерт! — Работа работается, товарищи. Обсуждайте ваши амурные похождения в личке, — подключилась уже Ханна — менеджер. — Да я бы давно уже, но кое-кто любит игнорить. — Да я не игнорю! — автоматическим ответом вырвалось у Юджи.       А потом, уже тише: — Просто… обстоятельства.       Ханна вздохнула. — Ребят, правда, перенесите это в личку. Хигурума-сан сегодня явно не в духе. Не хватало еще, чтобы он услышал ваши обсуждения айдолов и совсем скис.       Юджи продолжал нервно постукивать ногой под столом, взгляд прикован к экрану телефона. Работа сейчас была где-то на десятом плане, а встречи с коллегами еще дальше.

***

[Чосо]       Это Рождество мы не сможем праздновать вместе. [Чосо]       Пока не получается приехать.

[Чосо]       (｡•́︿•̀｡) [Чосо]       Не сердись, брат.

***

      Он выкидывает пакеты, стараясь закрыть переполненный мусорный бак, и плотнее кутается в куртку, пытаясь укрыться от ветра.       Нобара написала, что…       Что?       Что надо просто ждать.       Эм. Окей. Он ждёт.       Ждать и… как это сказать, готовить улики. Звучало разумно, логично, но на деле казалось совершенно бессмысленным. Какие, к черту, улики он может подготовить? Распечатать заново все эти записки? Фотографии цветов? И что дальше?       Юджи пнул ногой мелкий камешек, злобно хрустнувший под подошвой кроссовка. Ожидание угнетало.       Угнетало.       Еще угнетало, что до такого твиста он сам не додумался. А стоило бы… Вместо этого сидел и…       Он вообще что-то делал? Ну, до этого. Подумаешь, смотрел фильмы про сталкеров, гуглил статьи про психопатов, и просиживал штаны на тупых форумах, где на сотню идиотов приходился всего один адекватный человек.       Он опять вновь пытается не думать или думать о более… простых вещах? Простых? Как будто в его жизни вообще осталось место для чего-то простого.       Хотя… надо бы притвориться оптимистом.       Он идёт вдоль тротуара, взгляд рассеянно скользит по фасадам домов. Впереди, метрах в десяти, ковыляет пожилая женщина с двумя неподъёмными пакетами в руках. Помочь бы. Да, точно. Раньше же помогал другим, это было… в его стиле, что ли. — Вам помочь? — спрашивает Юджи, слегка наклоняясь, чтобы лучше видеть её лицо. — Вы же из этого дома, да? Давайте я вам помогу донести.       Женщина удивленно вскинула седые брови и подозрительно прищурилась, разглядывая его. — Не надо мне тут затирать, милок. Я про всяких мошенников знаю. Сейчас только и развелось, ходят тут, прикидываются добрыми самаритянами.       Юджи почувствовал, как краска заливает его щеки. — Да нет, что вы! Какие мошенники? У вас просто пакеты очень тяжелые… Просто хотел помочь. Я живу в этом доме, если вам так спокойнее. — Ладно, — немного смягчилась бабушка, продолжая внимательно изучать его лицо. — Давай, помоги. Спина совсем отваливается. Ты с какого этажа, милок? Не видела тебя раньше. Хотя я тут никого и не знаю, дом такой большой… Все эти новостройки, черт бы их побрал. — Я тут полгода живу и тоже почти никого не знаю, — усмехнулся Юджи, подхватывая один из тяжелых пакетов. Боже, что там внутри? Кирпичи? — На двадцать первом живу. — А-а, — протянула бабушка, все еще внимательно изучая его лицо. — Не может быть! На двадцать первом? Да ты что! — Почему? Что-то не так? — Юджи слегка нахмурился, разглядывая соседку.       Что могло быть не так? Он же не на четвертом этаже живет! — Там же один тип… скупил все квартиры. Весь этаж! Ишь, богатеи… — она махнула рукой, выражая свое возмущение. — Богатые все могут. Сколько раз слышу, что скупают кучу квартир, дома целые. И всех ведь тянет в этот Токио. Словно тут медом намазано. А люди простые куда? На улицу? Куда им деваться-то, скажи на милость?       А?       Юджи несколько раз удивленно моргнул, продолжая держать пакеты. От того, что он провел почти весь день за монитором компьютера, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, и не спал всю ночь, мониторя еще и телефон, голова раскалывалась, и он с трудом мог соображать.       Купили целый этаж? — Может, вы ошиблись? — предположил он, стараясь говорить спокойно. — У нас две квартиры точно заняты. В одной я живу, а в другой… другой мужчина — Годжо Сатору. Я покупал напрямую у застройщика, не уверен, но… думаю, что это так! И мне никто ничего не говорил про то, что кто-то выкупил весь этаж. — Может, и ошиблась, — проворчала бабушка, слегка смутившись. — Память уже ни к черту. Старость — это тяжело, милок. Ох, как тяжело… А ты вот какой молодец. Таких как ты мало сейчас. Никто не помогает. Все спешат. Все о себе думают. — Она вздохнула. — Как зовут-то тебя? А то помогаешь, а имени не знаю. Непорядок. — Итадори Юджи. — А меня Ацуко. Просто Ацуко. Будем знакомы, Итадори. — просияла она. — Живу на седьмом. С внучкой живу. Она твоя ровесница. Одзава. Хорошая девочка, работящая. Не то что некоторые… Эх, молодежь… Поехала в Токио, меня одну не бросила, взяла с собой. Я из Окинавы. Там тепло, хорошо, но одной мне скучно. Скукотища страшная! — Это здорово, — выдохнул Юджи, стараясь перевести разговор в нейтральное русло. — А я из Сендая.       Он первым подошел к подъезду, открывая перед ней дверь. Автоматические двери бесшумно разъехались в стороны. Юджи посторонился, пропуская Ацуко вперед. — Давно приехал? Тоже в столицу за счастьем? Тут все так. Все чего-то ищут. То богатства, то славы, то любви. А находят только разочарование. — Давно. — Любовь-то нашел? — Э-эм, ну, нет, — запинается Юджи. — Зря. Жизнь стоит посвятить только любви. Любовь – это самое главное в жизни. Без любви все теряет смысл.       Разве? — Почему любовь-то не нашел? Ты парень симпатичный. Еще и добрый. Таким парням обычно везет!       Странно обсуждать это с незнакомым человеком. Но эта бабушка Ацуко, казалось, совершенно не замечала никаких границ. — Времени нет, — пожал плечами Юджи, стараясь закончить этот разговор.       Подошли к лифту. Юджи нажал кнопку вызова. — А поклонницы есть? — не унималась Ацуко.       Они зашли, Юджи нажал кнопку. Лифт медленно пополз вверх. — Нет.       Поклонниц нет. А назойливый, ненормальный сталкер-поклонник был. И это было совсем не то, о чем он мечтал. Ну правда.       Двери лифта наконец открылись на ее этаже. Ацуко вышла, и Юджи последовал за ней, стараясь собраться с мыслями. — Спасибо тебе большое. Без тебя бы я тут совсем замерзла. Эти пакеты… я думала, что не донесу их до дома. Сил совсем не осталось. Старость, она такая… — Ацуко тяжело вздохнула.       Да, старость такая. Итадори невольно вспомнил деда. Васуке тоже часто жаловался на старость. — Да не за что.       Он поставил пакеты у двери квартиры Ацуко. — Заходи на чай как-нибудь. Одзава пироги хорошо печет. С яблоками особенно. Или с вишней. Какие любишь? — спросила Ацуко, роясь в сумке в поисках ключей. — Любые.

***

       Итадори отхлебнул обжигающего чая, откинувшись на спинку стула. Эта неделя тянулась, словно пытка. Каждый час — медленное, мучительное ожидание… и какое-то странное, щемящее волнение. Ха. Пожалуй, да. Что-то такое.       Что-то в этом роде. — …и в заключение выпуска – прогноз погоды на предстоящую неделю! Жители Токио, готовьтесь к сюрпризам! Синоптики обещают резкое похолодание, а вместе с ним и снегопады уже в начале следующей недели. По предварительным данным, нас ждет самая снежная зима за последние пять лет!

7 декабря. 

      Он проснулся с ощущением… неправильности. Не то чтобы что-то конкретное, просто смутное предчувствие, будто что-то надвигается. Что-то не так.       И дело не в том, что сегодня выходной. Скорее, наоборот? На буднях суета хоть как-то отвлекала, а сейчас тишина давит на уши, как вакуум.       Может, паранойя достигла критической точки?       Не знает. Правда, не знает.       Так и проходит день. Сначала уборка — пыль на полках вытерта до блеска, стирка запущена. Потом глупый фильм, романтическая комедия, которую он обычно не смотрит, а потом уже и вечер.       Шесть часов. И вот, он уже листает соцсети, думая… или, скорее, пытаясь не думать. Просто прокручивает ленту.       Глупый анекдот, заставивший слабо улыбнуться, милое видео с котятами, которое летит прямиком в галерею, фотография Нанамина — с новыми подопечными, в родном зале, который он знал наизусть, каждый уголок, каждую трещину на стене. Прошлое не должно мучать, верно? Вышло наоборот.       Усмехается, увидев пост Тодо — видимо, он все же пошёл один на концерт. Рядом с ним — айдол, Такада. Здорово, пожалуй.       Что ж, Аой после выходных в понедельник ему все мозги просверлит в перерыве на обед, рассказывая о каждой песне, каждом танце и каждом вздохе. Юджи заранее сочувствовал своим ушам.       Шесть пятнадцать. Проверяет чаты, надеясь найти что-то, что вырвет его из этого состояния.       Глаза цепляются за фотографию, отправленную в чат. Нобара и Маки сегодня в клубе. Судя по всему, отрываются по полной — фотографии с размытыми лицами, бокалы с яркими коктейлями. Мегуми дома — шлет фотографию с двумя сонными собаками, отправленную лично ему.       Юджи машинально шлет в ответ какую-то гифку, где мультяшный персонаж с огромным аппетитом уплетает рамен за обе щеки, облизывая миску. Откладывает телефон на диван, тот беззвучно вибрирует.       Ну…       Обычно… он не задумывался о таком. О таком — это о всём. Просто жил, плыл по течению, не обременяя себя экзистенциальными вопросами. Это не в его стиле, ладно?       А теперь вот — на тебе. Задумывается… ну, там, философская хуйня на уровне второкурсника, прочитавшего пару статей о Камю: может, он живет не так уж и хорошо. Может, он упускает что-то важное, то, что придает жизни настоящий вкус и глубину.       Может, он сделал ошибку? Или нет?       Не то чтобы Итадори был несчастливый. Наоборот, он ценил свою жизнь. Он не врет. Даже назойливое внимание одного поклонника, которое одновременно пугало и раздражало, не могло омрачить его… скажем, жизнь.       Да и работа крутая, честно. Удобная: не нужно тратить время на дорогу, соблюдать дресс-код. И, конечно, хорошая компания рядом – его друзья и коллеги. Стабильная жизнь. Что еще нужно?       Может, стоило бы… и правда, в будущем пойти тренером? Ну или… заняться чем-то новым, а не просто сидеть дома, смотря фильмы.       Под конец года все ведь сходят с ума?       Почти не думая, встает с дивана. Надевает теплую куртку. На плечо небрежно перекидывает старый рюкзак, застегивает молнию. Завязывает шнурки, тщательно, но без энтузиазма.        Похуй, короче. Выдох.       На улице вдыхает морозный воздух. Холод щиплет щеки, обжигает легкие, но это какое-то приятное покалывание. Да и так легче, если честно.       Так лучше, ведь дома сидеть… почему-то именно сегодня кажется невыносимым.       Включает наушники, открывает случайный плейлист. Первая же песня — прилипчивая попса, какой-то знаменитый хит о любви, о чем-то еще, но Юджи не вслушивается. Слишком занят собственными мыслями. Вдобавок ко всему, неожиданно повалил снег, хотя его обещали только на следующей неделе.       Почему он вообще думает, а не живет, как обычно? Нужно срочно прекратить это самокопание. Всё, хватит.       Автоматически заходит в небольшой магазинчик у дороги. Рука тянется к полке и набирает несколько упаковок лапши быстрого приготовления с разными вкусами, чипсы — от классической соли до острого васаби, пару банок вишневой газировки и шоколадный батончик с карамелью и орехами.       Идет обратно, выключает музыку. Проходит мимо ворот, и…       И… замирает. Точно. Замирает.       У стены дома, в круге света от уличного фонаря, вырисовывается знакомая высокая фигура. Ох, Годжо-сан. Или, скорее, Сатору-сан? Тот ведь просил с ним быть… неформальным. Много раз.       Итадори задумчиво скользит взглядом. Сосед не просто стоит, а облокотился на шершавую кирпичную кладку, от него тянется тонкая струйка дыма. Годжо курит. Курит?       Курит. Юджи никогда не замечал за соседом этой привычки, и запаха табака от него никогда не исходило. Годжо всегда пах… дорогим одеколоном, но никак не терпким табаком. Да уж.       Да и вид у него… Похоже, не он один сегодня погряз в размышлениях. — Юджи, привет, — Годжо заметил его и слегка улыбнулся, затягиваясь сигаретой.       Итадори подходит ближе. — И вам… тебе добрый вечер. Не ожидал, что ты куришь.       Сатору усмехнулся, выпустив тонкую струйку дыма в вечерний воздух. — Ну… не всегда. Когда нужно немного… развеяться? А что, тебе противно? — Да не, — Юджи поспешил заверить его. — У меня брат курит. Он тот еще заядлый курильщик.       Оба брата, если быть точнее. Правда, те предпочитали более крепкие сигареты, а от этой, похоже, исходил легкий ментоловый аромат. — Я тебе сообщения присылал, ты не видел? — спросил мужчина, стряхивая пепел в небольшую урну, стоявшую рядом. В его голосе прозвучало легкое разочарование. — Ах… нет, — Юджи неловко переступил с ноги на ногу. — Был занят.       Он тут же достал телефон из кармана и включил его. Экран ожил, показав несколько пропущенных уведомлений. Действительно, там было несколько сообщений от Годжо: [Годжо-сан]       Мой милый сосед сейчас занят? [Годжо-сан]       Я к тебе приходил, но никого нет :(       Неловко. Неловко. — Так… что-то случилось? — спросил Юджи, стараясь скрыть смущение. — Сейчас ты занят? — перебивает Сатору. Вновь затягивается сигаретой, и огонек на кончике вспыхивает в темноте. — Нет.       Итадори соврет, если скажет, что не чувствует… беспокойства? Ну, типа… Голубые глаза казались потухшими, а уголки губ были опущены.       Хотя у всех плохие дни бывают, верно?       Когда тот, докурив сигарету, резко бросил окурок в урну, Юджи невольно вздрогнул. — Не хочешь чаю? — спросил Годжо, избегая зрительного контакта. — Понимаешь… черт, немного волнуюсь. В общем, сегодня у меня день рождения, а праздновать... скажем, не с кем. Настолько, что приходится звать... единственного друга? По крайней мере, здесь. — О… с днем рождения! — немного растерянно выпалил Юджи. — Правда, с днем рождения! А… неужели совсем никого? — Да, — коротко ответил сосед.       Можно ли испытывать еще большее чувство неловкости? Ха-ха, Юджи чувствует.       Звучало это паршиво. Очень паршиво. Юджи сам не фанател от шумных вечеринок, но чтобы совсем никого? Годжо ему казался душой компании… хотя, красивая внешность не всегда конвертируется в толпу друзей, верно? — В общем, уделишь внимание одинокому имениннику? Суши уже заказал, торт есть. Да все, что душа пожелает. — Мне всегда казалось, у тебя куча друзей, — выпалил Юджи, прежде чем успел прикусить язык. Тут же пожалел об этом, но Сатору, на удивление, не обиделся. — Да, но, может, я не так им важен. Да и у всех свои планы. Неважно. Просто не хочется торчать одному в такой день. Тем более, мы же вроде как из просто соседей перешли в разряд… друзей, разве нет?       И правда. Вроде перешли. Вроде? Наверное. Возможно, ему не помешает отдохнуть. — Приду. Надо только подарок купить, и домой заскочу, — кивнул он на пакет с продуктами.        — Забудь про подарок. Главное — ты.

***

      Сбросив пакеты на кухню, и переодевшись в нечто более удобное — свободные брюки и футболку — Юджи нерешительно постучал в дверь. — Проходи, — доносится изнутри.       Что ж, он впервые здесь. В квартире Сатору-сана, разумеется.       Она оказалась совсем не такой, какой он себе представлял. Юджи ожидал вылизанный до блеска минимализм, от которого глаза бы резало чистотой. В духе Мегуми или даже Сукуны, помешанных на порядке.       Но тут… на удивление, нормально? Даже немного похоже на его собственную квартиру. — Я не люблю идеальный порядок, — усмехается Годжо, словно прочитав его мысли. — От этого у меня начинается нервный тик.       В коридоре Юджи замечает несколько картин, прислоненных к стене. Они еще не висят, а просто стоят. — Они высыхают. Пахнет краской, да? — мужчина кивает на них.       Действительно, пахло масляными красками.       Юджи проходит дальше, в просторную кухню. И роллы, и замысловатые салаты, и даже небольшой клубничный тортик с зажженными свечами.       Вид у всего этого немного сиротливый…       Юджи переводит взгляд на стол, где расставлены две тарелки, приборы и бокалы.       Гм, что ж, здесь удобно. За пару минут он успевает рассмотреть всё вдоль и поперек. Широкий стол из темного дерева, элегантные стулья с высокой спинкой. Вроде бы дорого, но… уютно? В глаза бросался букет на столе — высокие стебли с крупными, кремово-белыми цветами.       Из кухни открывался вид на просторную гостиную, залитую мягким светом. Определенно, здесь было приятно находиться.       Взгляд Юджи задержался на журнальном столике. Аккуратно разложенные книги по искусству с золотым тиснением на корешках соседствовали с глянцевыми журналами. Здесь же, словно небрежно брошенные, валялись скомканные листы бумаги с угольными набросками.       И снова картины… На одной — красная роза в саду, такая яркая, что казалась почти жуткой, но красивой?        На другой — умиротворяющий морской пейзаж: бесконечная синева воды, сливающаяся с таким же синим небом.       И… что это? Картина в глубине комнаты. Юджи прищурился, пытаясь рассмотреть детали. Очертания рук, склоненная голова, и еще одни руки, обнимающие фигуру сзади.       В углу стояли два мольберта, накрытые плотной тканью. — Это всё ты рисовал? — спросил он, стараясь скрыть удивление. — Да, — ответил мужчина, — Так, баловство одно. Когда скучно становится.       Ну нет. Очевидно, не баловство. Рисует он и правда круто. Необычно. Красиво, но… как-то тревожно. Чуть-чуть тревожно. Стиль такой, может быть? — О, те пока что показать не могу. Слишком… личное, — Годжо постарался отвлечь его внимание, жестом приглашая его к столу. — Что хочешь? Саке? Торт? У меня тут клубничный есть. Что хочешь?       Итадори пожал плечами. — Надеюсь, что тебе уютно. Я старался, — сказал Сатору, мягко направляя его к одному из стульев. — Конечно. Здесь очень… необычно, — ответил Юджи, оглядываясь по сторонам и отмечая для себя необычное сочетание роскоши и творческого беспорядка. — Садись. Не стесняйся.       Они усаживаются за стол, и Годжо начинает накладывать еду в тарелку Юджи, не давая ему самому до чего-либо дотянуться.       Волновало другое. Ну… Спросить о чем-то стоило бы, да? Его хоть и записали в категорию друзей — он не против — но о Годжо он не знал почти ничего. Так, мало фактов. — Вы же с детства рисуете, да? Я что-то забыл. — М? О, да! С самого детства, — оживленно кивнул мужчина, раскладывая перед ним приборы, — У меня всегда была какая-то тяга к прекрасному, к созданию чего-то… эдакого. Я всегда был немного творческим. — Да... Вы тогда еще говорили, что любите рисовать красоту. Когда мы у меня были. Не знаю, вдруг вспомнил об этом. — Да, — улыбка Годжо стала шире, искренней, — Красота — самое мощное вдохновение, разве нет? Когда видишь что-то прекрасное, хочется запечатлеть это. — Ну да, в принципе.       Всё так.       Признаться, Итадори долго вспоминал этот разговор в голове — о красоте, имея ввиду. Обычный интерес.       Он опустил взгляд на тарелку, где уже возвышалась целая горка угощений. — Но… мне очень интересно, что же ты считаешь красивым, Юджи? — вдруг спросил Сатору, и в его голосе прозвучало какое-то новое, игривое любопытство. — Ну, раз у нас пошли такие… интересные вопросы.       Красота… Это что-то эфемерное, неуловимое. Трудно сказать. — Не знаю… — неуверенно начал Юджи. — Субъективно, конечно, но когда снег падает большими хлопьями… Или дождь, когда после него воздух такой свежий. — Он взял палочки и начал вертеть ими в руках, — Люди… — Люди? Это… интересно. А что именно в людях ты находишь красивым, Юджи? Их внешний вид, пропорции, черты лица? Или что-то глубже? Может, их… поступки?       Юджи неуверенно почесал затылок, стараясь придумать что-то вразумительное, что не прозвучало бы глупо или банально.       Эти внезапные вопросы смущали, выбивали из колеи, но… кто знает, что творится в головах у этих творческих личностей? Может, это какой-то тест на… на что вообще? — Ну… не знаю. Когда люди добрые, наверное. Когда помогают другим, не думая о себе. Это… красиво. Когда человек делает что-то хорошее просто так, потому что это правильно.       Сатору издал тихий смешок, который больше походил на мурлыканье кота. — Доброта, значит? А что насчет… красоты внутренней? Того, что не видно снаружи?       Юджи нахмурился, пытаясь понять, куда клонит Сатору. Что он хочет услышать? И … эти странные вопросы. Он не против. Конечно, нет. Просто неловко. — Ну… да, наверное, — пробормотал он. — Хотя я не уверен, как это можно увидеть. Внутреннюю красоту, в смысле. — О, увидеть можно многое, Юджи. Нужно просто уметь читать между строк, видеть то, что скрыто за маской. — Мне никогда не понять творческих людей, Сатору-сан, – смущенно хихикнул Юджи, пытаясь разрядить обстановку.       Годжо кивнул на бутылку саке, стоящую на столе, и Юджи машинально согласился. Ему сейчас точно не помешает немного алкоголя.       Он налил немного саке себе в стакан и, немного поколебавшись, протянул бутылку Юджи. — Творчество — это просто умение видеть мир под другим углом, Юджи. Замечать детали, которые другие упускают. Чувствовать то, что другие не чувствуют. Вот и все. А тебе просто не хватает… практики, — лукаво улыбнулся Годжо, и Юджи почувствовал, как его щеки снова заливаются краской. Он выпил свой саке одним глотком, пытаясь скрыть смущение. — Ладно, отбой, — внезапно заявил сосед, откинувшись на спинку стула. — Вижу, ты не в восторге от моей философии.       Юджи закатил глаза. — Просто… я не люблю притворяться, что понимаю то, чего не понимаю, — бормочет Юджи, отводя взгляд. — И потом, мы же вроде как празднуем день рождения, а не обсуждаем искусство. — Ты прав. Прости, что засыпал тебя вопросами. Просто мне интересно твое мнение. — Давайте лучше о вас поговорим? — Итадори складывает руки на столе, выпрямляясь, — Ваш ведь праздник. — Мм, что хочешь знать? — Годжо слегка приподнял бровь, словно ожидая подвоха. — Ну… детство? — Юджи немного смутился.       Лицо Годжо немного помрачнело. Может, не стоило спрашивать? — Нечего рассказывать. Нормальная… — на этом слове он немного запнулся, — Семья. Ну… — он сделал паузу, подбирая слова. — Строгая. Традиционная. Много ожиданий. Ничего удивительного. Я с ними не ладил, а друзей в детстве не было, — вздыхает, — Популярность была, не спорю, но настоящих друзей не было. Появились они в старшей школе. Друг один точнее. — Один? Звучит не очень. — Ага. — Сатору небрежно зачесал свои белоснежные волосы назад, открывая лоб. — Закончили школу, а потом наши пути разошлись. Разные дороги, что тут скажешь. Да и… у меня университет, потом бизнес. Так и не общаемся. — Вот как… Бывает. — А что насчет тебя, Юджи? Что поведаешь о себе? — Годжо слегка наклонил голову, внимательно глядя на Юджи. — Ты весь такой… открытый. Наверняка, есть что рассказать. Обычно болтаю я, но хочется и о тебе услышать.       А вот об этом Юджи явно не подумал. — Кроме того, что вы уже знаете… не так уж много. Это такая долгая история. Мать ушла, отец умер. Я жил с родственниками. Не очень богато.       Говорить об этом, к слову, удивительно легко. Хотя раньше он бы обязательно смутился, застыдился и… прочее. — И что тебя тогда спасло? — Годжо смотрел прямо в глаза Юджи, словно пытаясь заглянуть в его душу. — Что помогло не сломаться? — Что? — Есть же, что помогло двигаться дальше?       Да. Конечно, да. — Ну, в школе я занимался джиу-джитсу. И потом тоже. — Юджи улыбнулся, вспоминая свои тренировки. — Это было моей отдушиной. — Джиу-джитсу, значит… — Сатору задумчиво почесал подбородок. — Сильный, должно быть. У тебя хорошая физическая форма.       Юджи слегка покраснел от неожиданного комплимента. — Сейчас занимаешься или... бросил? — Не бросил. Травма ноги. Получил в. последнем бое, так сказать. — Травма ноги… — Сатору протянул руку к своему стакану, задумчиво разглядывая напиток. — Серьезная?       Юджи неопределенно пожал плечами. — Ну, бегать профессионально уже точно не смогу. Врачи сказали, что если перенапрягу, то и ходить нормально перестану. Так что… пришлось завязать. — Прости. Кажется, болезненная тема. — Ничего. — Юджи попытался улыбнуться. — Все в прошлом.

***

      Час летит быстро. Вечер складывается приятно. Юджи в который раз удивляется, как легко было находиться в компании Сатору. Не было неловких пауз, мучительного подбора слов. Годжо, казалось, умел найти тему для разговора из ничего, задать вопрос, который тут же развязывал язык.       Сатору-сан… интересный? Да, Юджи и раньше это замечал, но сейчас эта мысль ощущалась особенно остро.       Юджи принял протянутый стакан, не в силах отказаться, хотя тихий голос внутри робко шептал, что, может, уже стоит остановиться.       Две бутылки на двоих — уже что-то.       Но вместо этого он устроился поудобнее на стуле, подперев щеку рукой, и с головой погрузился в слова мужчины, изредка наблюдая, как голубые глаза выглядят синими в таком освещении, и как прядь белых волос сползают на лоб.       Да уж. На самом деле, вечер приятный. Лучше, чем оставаться одному дома, получая ненужную дозу размышлений.       Сатору, потягивая саке из стакана, делился своими мыслями: — Не знаю… Все эти поздравления на работе, — говорил он, слегка поморщившись. — Разумеется, все бы поздравили начальника. Это часть протокола, проявление субординации. Никто не задумывается, что я могу чувствовать или чего хочу на самом деле. Просто формальность. Это не означает, что я им важен как человек. В этом мире в принципе найти сложно того, кому будешь важен просто так, без всяких причин и обязательств.       Юджи мягко улыбнулся в ответ: — Сложно, но не невозможно.       Едва стакан Юджи опустел, Сатору тут же наполнил его снова. — Здесь ты прав, Юджи. Не невозможно, — согласился Сатору.       Он с интересом наблюдал, как блондин поправляет домашний свитшот, закатывая рукава и обнажая предплечья, покрытые едва заметными светлыми волосками. Сатору перевел взгляд на этикетку бутылки, словно пытаясь найти там ответ на какой-то важный вопрос. — Кстати… Я же вам так ничего и не подарил, — вдруг вспомнил Юджи, почувствовав легкий укол совести.       А стоило бы? Он думал, что обязательно стоило что-то подарить. Хотя, возможно, уже поздно. Да и что он мог подарить человеку, с которым видится, ну, раз в неделю? — Я же тебя и не звал, помнишь? — проговорил Годжо, словно прочитав его мысли, с легкой усмешкой в голосе. — Считай, что… тебе не нужно ничего дарить. Просто посиди здесь со мной, составь компанию. — Так и… тогда другой вопрос, — Юджи немного запнулся, пытаясь сформулировать мысль, — Что бы ты хотел вообще? Тебе же тридцать три исполнилось? Вроде как солидная дата… Наверняка есть что-то, о чем ты мечтаешь, чего тебе не хватает? — Ты помнишь, — довольно замурлыкал Годжо. — Хотел бы одну вещь. Но и одновременно не хочу получать слишком рано. Вот такая я противоречивая натура.       Да?        Юджи наклоняется ближе, приоткрыв рот. — Одну вещь… но не хочешь слишком рано? — переспрашивает Юджи немного заплетающимся языком, Он не уверен, правильно ли понял Годжо, или саке уже слишком сильно ударило в голову.       Тот загадочно улыбается, откидываясь на спинку стула, его взгляд скользит по беспорядку на столе. Море посуды, остатки закусок, и две пустые бутылки саке. — Именно, — говорит он, лукаво прищуриваясь, словно знает какой-то секрет, доступный только ему. — Хотел бы… кое-что очень ценное. Но если получить это слишком просто, то потеряется весь вкус. — Интересное сравнение, — бормочет Юджи, пытаясь осмыслить услышанное. В голове роятся смутные догадки, но ни одна из них не кажется достаточно убедительной.       Даже идей нет.       Это… что-то не материальное? Духовное? Какое-то абстрактное понятие, которое Годжо так искусно завуалировал? — Какая-то реликвия? Картина? — неуверенно предполагает Юджи, надеясь, что хоть как-то попадет в цель. — Кто знает, — пожимает плечами тот, с невозмутимым видом, словно наслаждается замешательством Юджи. Хм?       Еще один стакан. Юджи машинально потянулся к бутылке, наливая себе полную порцию. Когда-то он ставил себе табу на алкоголь, но сейчас… После одного стакана неизбежно следует следующий, и еще один. А потом еще один, и еще, и…       Он умело скользит в объятия алкоголизма...       С другой стороны — ну разве не может он позволить себе это в выходной? Имеет право, черт возьми! Он заслужил немного расслабления после тяжелой недели, полной бессонных ночей и дедлайнов. — В любом случае это не так важно. Лучше скажи, как у тебя дела? — Я говорил, что отлично. Все супер, как всегда, — отмахнулся Юджи. — Нет, я про… Этот твой… поклонник. Все еще достает? — уточнил Годжо. — Да не, затих вроде. Перестал слать эти дурацкие цветы, которые вяли уже на следующий день. Скоро, думаю, вообще все закончится. Надеюсь, он нашел себе новую жертву для своих больных фантазий. Хотя нет, не так. Никого, надеюсь, не нашел, — Юджи поморщился, понимая, что звучит как лицемер.       Годжо слегка нахмурился, наклонив голову. Его белые ресницы едва заметно дрогнули. — Это почему же? Закончится, имею ввиду. С чего такие оптимистичные прогнозы? — Камеру поставил, — пояснил Юджи, делая еще один большой глоток. Жидкость обожгла горло, но он не поморщился. — Полезная штука, но… никого нет. Сижу, жду, как дурак, смотрю в этот экран сутками. Бесцельно. Просто трачу время. Я как будто схожу с ума, ищу то, чего нет. — Ох, ожидание — это мука, — сочувственно протянул Годжо, в его голосе, казалось, сквозила искренняя жалость, — Как там говорили… От ожидания… От ожидания можно сойти с ума, особенно когда не знаешь, чего именно ждешь.       Итадори внезапно ойкнул, почувствовав легкое касание под ногой. Штанина некстати задралась, и по голой ноге прошло едва ощутимое прикосновение. Он опустил взгляд и увидел, как чужая лодыжка коснулась его. Сердце екнуло. — Извини. Что, еще по одной? — предложил Годжо, в его голосе звучала какая-то странная, чуть возбужденная нотка. — За то, что нам так повезло оказаться соседями. И… друзьями, м?       Юджи поморщился. Господи, он уже столько выпил! Но отказать Годжо было как-то… неловко.       Все-таки, у него день рождение. — Да… точно, — пробормотал он, как-то совсем уж неуклюже поднимая свой стакан. — А хочешь наброски мои посмотреть? — вдруг предложил Годжо, лукаво подмигнув. — Я тут кое-что рисовал… на досуге. Может, тебе понравится.

***

      Юджи ощущал, как саке медленно, но верно плавит его мозг. Три бутылки — определенно перебор. Он сидел в гостиной квартиры Сатору, и комната казалась слегка размытой. Перед глазами мелькали наброски, зарисовки, даже какая-то нелепая карикатура.       Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. В какой момент он умудрился так надраться? Сейчас, в чужой квартире, быть в таком состоянии было просто неловко. Неловко? Стыдно, ужасно стыдно.       Сатору сидел рядом. Он протянул Юджи очередной листок бумаги, вырванный из блокнота с потрепанными краями. Бумага слегка пахла краской и чем-то сладким, как будто на ней когда-то лежало пирожное. — Это… даже не знаю что, — пробормотал Сатору, почесывая затылок. — Хотел нарисовать… друга. Получилось не очень. Боже, откуда у меня вообще руки растут, хе-хе.       Юджи взял набросок. Бумага была немного мятой. На ней был изображен молодой парень с добрым, слегка наивным лицом. И с темными волосами — ну не длинными, и не слишком короткими, аккуратно уложенными. Что-то в этом лице казалось Юджи знакомым, но он не мог понять, что именно.       Хм? — Это ваш друг из школы? — Нет. Просто… друг, — Сатору запнулся, словно подбирая слова. — Который… тоже бросил меня? Ну, как бросил… Не сошлись характерами. Бывает. Просто… иногда вспоминаю о нем.       Он вздрогнул, когда его легонько похлопали по коленке ладонью. Чужое колено вплотную прижалось к его собственному.       Юджи невольно напрягся, стараясь не выдать себя, но сердце уже начинало биться чаще. — Почему нарисовали тогда? Если не сошлись характерами… — Этот человек был… добрым, — Сатору посмотрел в сторону, словно избегая зрительного контакта. — Ко мне. И разве нельзя рисовать людей, которых помнишь с теплотой, даже если пути разошлись?       И то верно. Он вновь думает о том, как Годжо расписался о красоте — о том, что скрыто. — А это… Ох, ты устал? Надоел уже, наверное, со своими каракулями? — вдруг спросил Сатору.       Лицо Сатору наклонилось ближе, в глазах играли лукавые искорки, а на щеках проступил легкий румянец. Между ними оставались считанные сантиметры, и Юджи ощутил, как перехватывает дыхание. Запах алкоголя стал еще более ощутимым.       Близко.       Почему так близко? — Нет, что вы… ты… — пробормотал Юджи, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Голос прозвучал немного хрипло, не так уверенно, как он надеялся. Он старался смотреть прямо перед собой, но взгляд невольно скользил по лицу Сатору, рассматривая каждую деталь: чуть припухлые губы, намазанные… блеском? Ух ты… Он никогда не замечал, что тот пользуется блеском для губ. — Просто… ты такой задумчивый, — прошептал Сатору, его взгляд, казалось, прожигал Юджи насквозь. — Я думал, может, тебе неинтересно. Может, я зря тебя заставляю смотреть на свои рисунки. Может, ты уже устал? — Нет-нет, вовсе нет, — быстро ответил Юджи, стараясь придать своему голосу уверенности. — Просто… я смотрю. Красиво. Очень красиво. Мне нравятся твои работы, правда. Я просто пытаюсь понять, как ты это делаешь. Как у тебя получается так точно передавать эмоции на бумаге. — Да. Красиво, — ухмыльнулся Сатору, его губы тронула едва заметная улыбка, которая тут же исчезла. Он отвернулся, словно смутившись своего комплимента.       Колено Сатору прижалось еще сильнее к его ноге, почти болезненно. Юджи почувствовал, как по спине пробегает холодок. Его ладони вспотели, и он незаметно вытер их о брюки.       Это конечно обычный контакт среди обычных людей. Ну обычный. Но вот ему — как парню с другой ориентацией — это как-то… в общем, немного стремно. Просто смущает.       Рука Сатору поднесла еще один рисунок, но Юджи уже не мог сосредоточиться на нем.       Он думает о... О колене. О руке, которая похлопыватет привлекая внимание. О том, как близко сейчас Сатору. Да и… когда он так расслабился? Когда он стал так свободно прикасаться к Юджи?       Нет, друзья тоже могли быть тактильными с ним. Кто угодно. Юджи… любил тактильность. Но сейчас почему-то это казалось… странно? Он сам видит ведь какой-то скрытый подтекст, верно?       Списывает на то, что мужчина просто перебрал с алкоголем и ведет себя более раскованно, чем обычно. Тот всегда немного раскрепощенный. — Сатору, ты споил меня, — вырвалось у него, прежде чем он успел подумать. — В мой день рождения нужно быть навеселе, разве нет? Хотел, чтобы ты расслабился. — Впервые праздную… день рождения с соседом, — Юджи откинул голову на мягкую спинку дивана, стараясь не смотреть на Сатору. — Ну-ну, я думал, мы теперь друзья? Ближе, чем просто соседи. — Да-да, друзья, — повторил Юджи.       Он долго смотрел в кофейный столик, избегая зрительного контакта. Надо же, поверхность столика покрыта мелкими царапинами и пылью.       В этот момент с кухни раздался звонок телефона. Пронзительный рингтон нарушил напряженную тишину. — Кажется, я оставил там телефон. Можешь пока полистать альбомы, я сейчас, — сказал Сатору, направляясь на кухню. Он казался немного взволнованным.       Юджи кивнул, чувствуя облегчение от того, что остался один. Он достал свой телефон, автоматически проверяя наличие сообщений. Ни одного. Хотя уже… девять вечера? Получается, всё это растянулось на целых два часа. Разговоры о работе, поздравления с днем рождения и всё такое. А еще…       Он убрал телефон обратно в карман. — Ах, Иджичи, ты зря волнуешься, — услышал он обрывок фразы, донесшейся с кухни. Сатору, похоже, разговаривал по телефону.       Итадори скользнул взглядом по рисункам, лежащим на столе. От любопытства он сам потянулся к скетчбуку, принадлежавшему Сатору.       Снова этот загадочный парень, потом куча однотипных рисунков, детально изображающих строение тела. Девушки? Неплохо, красиво. Нарисованы очень красиво, с любовью к деталям. Каждая линия, каждая тень были проработаны с невероятной точностью.       Да и парни тут есть. И строение тела. Ну да, анатомия, верно? Он часто заморгал, пытаясь прогнать смущение, и быстро перелистнул страницу.       Просто изучение анатомии. Ничего особенного.       Он откинулся на спинку дивана, устремив взгляд в потолок. Итадори чувствовал себя растерянным.       Юджи правда перебрал. С алкоголем. С мыслями. Со всем.