Строптивый

Юдекс Нёвилетт, пишу вам с большой и сердечной просьбой заняться объектом лично. Называю "объектом", потому что язык не повернется назвать это существо человеком. Наши сотрудники не в состоянии долго усмирять сие чудовище. Вечное увеличение срока его не пугает. Начальник Меропида, честно говоря, побаивается, что это нечто устроит революцию в Крепости. Боюсь, тогда ни вам, ни мне вопрос закона будет неинтересен. Искренне ваш... Архонты с вами, вы сами знаете, кто я. Не самое чудесное приглашение Нёвилетт находит по чистой случайности. Стол, вечно заваленный письмами и срочными телеграмами, разбирался исключительно секретарями. Документы особой важности попадали в руки судье лично. Непримечательный конверт с ярко-красной печатью сам выпадает из стопки. Отправлен неделю назад. Если бы ситуация действительно была настолько плачевна, вероятно, последствия не заставили себя ждать. Удивительный горящий закат накрывает Фонтейн своей пеленой. Пожалуй, вечер это лучшее время проверить состояние старой тюрьмы. Глубоко, под толщей зелёной, почти густой воды, там, где свет с поверхности умирает, а тишина грохочет, лежит подводная крепость. Её медные стены, покрытые солью и налётом веков, сияют в тусклом, словно усталом, свете стеклянных фонарей, обрамлённых железными решётками. И вся эта громадина, будто оживший кит, живёт и дышит — шипит паром, вздрагивает от толчков гигантских поршней, а зубчатые колёса глухо постукивают, как сердце старого колосса. Но войди внутрь — и словно попал в чрево не машины, а странного, жестокого организма. Высокие коридоры из холодного металла обрамлены медными рельсами, по которым медленно ползут тюремные вагоны — гробницы для тех, кого крепость приняла в свои объятия. Стены покрыты трубами, из которых, как из древних легенд, вырывается шипение пара, будто невидимые демоны обсуждают за спиной посетителей своё мрачное ремесло. Нёвилетт по-настоящему не любил Меропид. Нет света, нет воздуха. Столь излюбленная вода ощущается монстром из окон тюрьмы. — Юдекс Нёвилетт, спасибо... что почтили нас своим присутствием, — неподалеку от винтовой лестницы начальник тюрьмы приветствует судью. Ведет его дальше через гущу механических жандармов и дверей. — Я бы предпочел не присутствовать здесь, и вы сами это знаете, начальник. — Нёвилетт посматривает то на часы, то на шипящие трубы лифта. — Честно говоря, не совсем понимаю, почему вы позвали именно меня. В Сумеречном Дворе есть отличные следователи, которые знают суть своей работы. — Случай выпиющий, — мужчина потирает щетинистые щеки. — Впрочем, с такими личностями лучше всего справляются авторитеты. А вы для него, как оказалось, настоящий авторитет. — Забавно. — Прошу, Юдекс, все уже готово. — мужчина открывает одну из железных дверей. Помещение утопает в мрачном янтарном свете, исходящем от ламп, скрытых за толстым стеклом. Стены из закалённого металла, словно зеркала, отражают каждый звук, заставляя его тонуть в гулком эхе. Пара огромных труб проходит через потолок, из них время от времени с тихим свистом выходит пар, придавая комнате вид паровой бани, но не расслабляющей, а душащей. В центре стоит массивный стальной стол, покрытый странными царапинами, напоминающими случайные линии, но создающими впечатление, что это невольная работа сотен рук. Напротив стола — два стула. Видимо, подопечного еще не привели. Юдекс заходит внутрь, вздыхает. Это должно быть быстро. Невольно переведя взгляд на часы, Нёвилетт отмечает про себя, что сейчас - время позднего ужина. Его вводят двое жандармов. Некто, чья голова была обмотана мешками и перевязана наспех несколькими веревками. Удивительно, не громила. Всего лишь щупленький подросток, который, вероятнее всего, уже не сопротивлялся. Когда жандармы снимают мешок с головы мальчишки, Юдекс расплывается в теплой ухмылке. — Ты повзрослел, малыш. — про себя Нёвилетт отмечает очертившиеся скулы на лице подростка. — Как же так вышло, что нам снова назначают свидание? Волчонок плохо себя ведет? — Юдекс Нёвилетт, это все неправильно! — юноша перегибается через стол. Кажется, в его глазах застыли слезы. — Вы сами знаете, я не должен находиться здесь. Тут одни ублюдки. — Судя по описанию персонала, ублюдок в этой крепости только один. И это ты. — Они не имеют права ко мне лезть. Им постоянно что-то от меня надо. — Подожди, что это? — юдекс берет в руки ладонь подростка, рассматривает кровоточащие ранки на костяшках. — Дерешься? — Дерусь, — бурчит Ризли. — Закон всегда стоит на стороне правых, Ризли. На стороне тех, кому нужна помощь и кто эту помощь просит. — Закон защищает только ублюдков и гадюк, Юдекс. И вы - лицо этого закона. Вы защищаете ублюдков. — Интересно получается. Тебя здесь окружают ублюдки, как ты говоришь. — Нёвилетт поглаживает подростка по сбитым костяшкам. — Нас там, наверху, тоже окружают ублюдки. Кто же тогда не ублюдок? Ты? — И я ублюдок. Самый главный из них, — Ризли выдергивает руку, опускает взгляд. — Но мое место не здесь. Здесь нет воздуха. Здесь ничего нет. — Если твое место не здесь, тогда... почему бы тебе не сделать все для того, чтобы снова оказаться на поверхности? Например, хорошо себя вести и перестать кусать охрану? Ризли не единожды задумывался над этим вопросом. В этой крепости на него все смотрели свысока. Его унижали, сравнивали с грязью и пытались утопить в насмешках. Его соседи - малолетные идиоты, которые не в состоянии связать и двух слов. То, что его окружает - не люди. То, что его окружает - комок болотной грязи, плотно засевший внутри массивных труб. Это место невозможно исправить, как невозможно исправить и сам Фонтейн. — Этот мир прогнил до самых его корней. И вы сами это знаете. — Ризли, послушай... — Юдекс на секунду берет лицо подростка в ладони, смотрит прямо в его глаза. — Для Меропида ты сейчас являешься большой прорехой, они не знают, как с тобой совладать и что с тобой делать. Ты не идиот, как ты сам говоришь, ты способен постоять за себя и посмотреть в глаза своим мыслям. Ради этого маленького диалога позвали меня. Но я сейчас разговариваю с тобой и не вижу никакой проблемы, так в чем суть? — Я должен выбраться отсюда любыми путями, юдекс. Мне здесь не место. Я не хочу стать таким же, как они. Ты не сможешь стать таким, как они - потому что ты много хуже. Нёвилетт сдерживает свои мысли, оставляя их на задней части черепной коробки. — Поэтому ты устроил этот цирк, чтобы получить аудиенцию таким образом? Ризли лениво опирается на стол, кивает. — Послушай сюда, милый. Чтобы твой срок быстрее испарился, нужно быть примером для остальных, но не их ночным кошмаром. Ты не сможешь бежать отсюда. Если сможешь - тебя поймают или объявят в розыск. Это не то, чего ты хочешь. — Я не могу быть примером, потому что... черт, Нёвилетт, я не знаю, что такое пример. Я не могу быть, как вы. — Тебе не нужно быть мной, волчонок. Знаешь, давай заключим договор. — юдекс достает из кармана небольшой сверток, протягивает подростку. — Такие вещицы забирают у заключенных, и когда-то забрали у тебя. Но я готов вернуть с условием, что больше ничего о тебе не слышу. — ...даже хорошее? — О хорошем из Меропида не рассказывают. — Нёвилетт встает со своего места, направляется к двери. Оборачивается напоследок. Пристально смотрит, как мальчишка перебирает в руках глаз Бога. Перебирает с удивленным взглядом, будто никогда его ранее не видел. — Значит обо мне вы точно услышите только хорошее. Сквозь золотой сумрак, рассеянный мягким светом заходящего солнца, вечерний Фонтейн раскрывается во всей своей великолепной полноте. Величественные мраморные колонны и витражи, переливающиеся всеми оттенками синего и серебра, словно оживают, когда ночные огни начинают свое мерцание. Звуки легкой музыки, доносящиеся из уютных кафе и фонтанов, плавно сливаются с шумом воды, который, будто нежный шёпот, омывает каменные мостовые. Туман, словно легкая вуаль, окутывает город, придавая ему таинственный, почти магический облик. Легкий ветерок несет аромат свежих цветов и лёгкую нотку лаванды, которая витает над парками и скверами. Звезды на небе начинают пробиваться сквозь бархатную тьму, а луна, словно серебряная монета, отражается в спокойных водах канала, придавая ему мистическую глубину. В этот замечательный вечер юдекс возвращается домой с очень горькой для него мыслью. Забавно. Он встречает столько людей на своем пути и не понимает, куда и кто тянется. Главное - зачем. Каждый действует по своим принципам, а в чьих-то принципах приходится сомневаться. Встречаются и яркие личности. Такие, как этот мальчик. Наверняка он вырастет и вновь попадет в Меропид. Люди обычно живут по своим собственным циклам, не в состояниии отказаться от привычки. Скорее всего, через месяц ему снова пришлют письмо счастья из Крепости с милой просьбой наведаться вечером. Юдекс точно не придет. Ему не пристало терять время на воспитательные беседы с детьми.

***

На улицах, освещенных мерцающими фонарями, прохожие движутся с грацией, словно персонажи великой пьесы. Здесь, среди бесконечного потока лиц и голосов, легко почувствовать, что этот город — не просто место, но живое существо, полное тайн, искусства и безмолвных историй. Фонтейн в этот вечер, под ночным небом, кажется, дышит, с каждым мигом погружая своих жителей и гостей в атмосферу уюта, вдохновения и скрытого волшебства, которое обещает найти каждый, кто осмелится шагнуть в его чарующий мир. Город расцветал в своем ритме, пока в здании Верховного Суда все стояло на своих местах. Забавно, даже тени в этом месте падали удивительно однообразно изо дня в день. Юдекс Нёвилетт уже собирался уходить. Мелюзины, сладко перешептываясь между собой, закрывали окна. Бросив случайный взгляд на почту юдекс вновь видит знакомый конверт. Тот самый - зеленоватый, с ярко-красной печатью и подписью Крепость Меропид. Ухмыльнувшись, мужчина вынимает его из стопки писем, распаковывает. Вместо знакомого размашистого почерка его встречает ранее незнакомый, немного кривоватый, гуляющий в разные стороны. Юдекс Нёвилетт! Мне захотелось написать вам это письмо, потому что, как вы и сказали ранее, из крепости Меропид никаких хороших новостей не приходит. Поэтому я взял на себя ответственность посылать вам хорошие новости. Уже как неделю жандармы перестали сторожить мою кровать, чему я очень рад. Я храню ваш подарок (где не скажу, вдруг письмо прочитают и отберут). Спасибо, что проявили ко мне уважение в тот момент, когда никто не считал меня за человека. В столовой очень невкусно готовят. Я выиграл в турните по панкратиону и получил возможность выкупить большие черные сапоги. Еще немного - и я буду по росту совсем, как вы. Напишите, пожалуйста, как живет Фонтейн... я помню только переулки Флев Сандр, потому что мне запрещали выходить наверх. Наверное, в самом Фонтейне достаточно красиво, раз вы там живете! Внизу был сделан небольшой рисунок дракона и волка. Подписи не стояло, но Нёвилетт отлично понимал, кто являлся автором этого маленького послания. Интересно, сколько купонов потратил этот мальчик, чтобы письмо вообще отправили? Пожалуй, человеческие особи более непредсказуемые, чем казалось древнему дракону. Невозможно предсказать их ход мысли, невозможно понять, когда они видят в тебе фигуру поклонения или авторитет. Нёвилетта грела мысль, что где-то в глубине воды сидит подросток, скорчившись, для которого Юдекс Нёвилетт - не грозный человек с тростью судьи, но фигура вдохновляющая. Когда юный Ризли вновь выйдет ночью из своего барака, чтобы незаметно от всех, в тени, потренироваться с глазом Бога, он обязательно увидит в глубине заброшенного и заросшего участка крепости маленьких океанидов, несущих через заколдованное ограждение фотографии улиц Фонтейна. Обязательно сядет на обломках машин, свесив ноги, чтобы вглядываться в пейзажи города. Улыбнется. Смахнет одинокую слезу с глаз. Однажды он узнает, что в Крепость прислали новую мелюзину, которая почему-то очень любит Ризли и вечно пытается накормить его несъедобным супом. Все это время будет писать незамысловатые письма будто вникуда, надеясь, что высокий и статный судья обязательно найдет лишнюю минуту, чтобы насладиться детской писаниной из тюрьмы.