Мелкая с гитарой

Лазурные волны Атлантики неторопливо накатывались на шелковистый песок пляжа Джексонвилла, словно стараясь убаюкать берег своим спокойным, мелодичным шепотом. Настроение окружающей природы было спокойным и умиротворяющим: яркое солнце в зените щедро обливало всё вокруг золотистыми лучами, а ветер игриво перебирал волны и развевал волосы прохожих. На фоне этого живописного пейзажа шла молодая пара, полностью погруженная в собственный мир. Оба были одеты довольно экстравагантно, но это не вызывало удивления в штате Флориды, где эксцентричность была нормой. Они босыми ногами ступали по горячему песку, бережно держа свои ботинки в руках, наслаждаясь каждым шагом. Ветерок играл с черными, как воронье крыло, волосами четырнадцатилетней девочки. Та была одета в черную сетчатую блузку с длинными рукавами и воротом. Поверх блузки она носила короткий черный топ-бандо с яркой надписью в готическом стиле. Её короткая плиссированная юбка в розовую и черную клетку, дополненная декоративным поясом и металлическими элементами, подчеркивала её песочную талию и, будто танцевала в унисон с легким морским бризом. Розовый берет, чокер и сверкающие серьги в форме сердечек завершали наряд. А пара глянцевых черных туфель на высоком каблуке и полосатые гетры в черно-белую полоску, находились в руках девочки. Рядом с ней шагал её парень, кудрявый брюнет с выразительными чертами лица и загорелой кожей, воплощая собой образ типичного рокера. Он был одет в черную футболку с ярким изображением легендарной рок-группы, потертые джинсовые шорты, и его кеды, небрежно держащиеся в руках за шнурки, придавали ему расслабленный вид, будто он только что вышел с музыкального фестиваля, а ведь так оно и было. На его спине, в удобном чехле, покоилась гитара – но не его. Это был верный спутник его девочки, который она редко оставляла без внимания. Сегодня, в проявлении немого доверия, именно парень нес её гитару. Для неё этот инструмент был не просто средством создания музыки; он был продолжением её души, её голосом, способом выразить всё то, что она часто не могла передать обычными словами. Между ними витало лёгкое напряжение, как тонкая струна, готовая запечатлеть самые сокровенные эмоции. Девочка чувствовала, как парень ненавязчиво стремится коснуться её руки – то подталкивая в шутку, то делая вид, что случайно задевает её плечо. Каждый такой момент заставлял её вздрагивать, словно внутренние механизмы её сердца настраивались на самый высокий уровень восприятия. Страх перед физическим контактом был почти осязаем, как лёгкая дрожь в воздухе, но парень воспринимал это с удивительной терпеливостью и пониманием, искренне радуясь тому, что девочка хотя бы не истерит от его невесомых и робких прикосновений, как это было однажды, через день после их первого знакомства. Он искренне хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно рядом с ним, и в этот миг лёгкости их общения он всё больше углублял их связь. Солнце, уже зашедшее чуть ближе к горизонту, окрасило небо в нежно-розовые и золотистые тона, словно природа готовилась к спектаклю, который каждый вечер повторялся с новой силой и неповторимостью. Золотые лучи, стремительно пробиваясь сквозь облака, играли на поверхности воды, отражаясь в ярких глазах девушки, где переливались искорки радости и тревоги в предвкушении чего-то нового и загадочного. Каждый шаг по горячему песку казался ей настоящим волшебством. Однако, в этот момент, волны поднялись, и одна из них нежно окутало её голени – неожиданно, но совершенно безобидно. Но даже несмотря на это, девочка всё равно испуганно взвизгнула от этого. В попытке отпрыгнуть назад, она не удержала равновесие и, потеряв опору, с лёгким недоумением упала на песок. Рядом мгновенно раздался громкий смех. — Саймон! — возмутилась она, яркий румянец взметнулся на её щеках, вызывая волнение и злость, ярко отразившиеся в её выразительном взгляде. Она подняла глаза к нему, пытаясь нарисовать маску гнева, но мягкие очертания его широкой улыбки буквально размывали её попытки уверенности, превращая гнев в нечто более игривое. — Прости-прости! — произнёс он, поднимая руки в знак примирения, но смех, словно искренний ветерок, продолжал разноситься вокруг, не позволяя атмосфере стать серьёзной. В его глазах играла весёлая искорка, которая, казалось, обвивала её, заряжая живительным бодрствованием, и хоть она старалась оставаться на стороне недовольства, но смех Саймона лишал её сил. Сердце стучало в груди быстрее, нежно раскатываясь волнами по всему телу. Вместо привычного ощущения раздражения, девочка вдруг почувствовала, что смех парня, его неподдельное веселье, казались для неё самой лучшей музыкой на свете. Смотря на него, она не заметила, как её губы сами собой растянулись в улыбке, а глаза заблестели от искреннего счастья. В этот момент всё вокруг словно затихло, и остался только их мир – мир, наполненный смехом и лёгкостью. — Идиот, — фыркнула она, вводя в голос игривую нотку, и схватила небольшую горстку тёплого песка. Быстрым движением, с характерным для неё задором, она швырнула его в парня. Песчинки, как звёзды, разлетелись в разные стороны, блестя на закатном свете. Саймон, не успев уклониться от её «атаки», только удивлённо рассмеялся, а затем быстро выронил свои кеды на горячий песок, чтобы закрыть лицо обеими руками. Его смех был заразителен, и Скарлетт не могла сдержать улыбку: — Хей! Скарлетт, это тебе не снег! — весело возмутился он, а потом с игривым блеском в глазах добавил: — Ха! Ты сама напросилась! Они оба были так увлечены игрой, что даже не заметили, как оказались в довольно интересной ситуации: Скарлетт лежала на песке, её волосы были рассыпаны и растрепанны, а Саймон навис над ней, и лёгкий ветерок играл с его волосами. Атмосфера казалась лёгкой и непринужденной, но в этот момент между ними возникло что-то новое – капля уязвимости среди веселья. Он смотрел на неё с такой теплотой и нежностью, что сердце Скарлетт забилось быстрее. Она почувствовала, как что-то внутри неё меняется – смех и радость вдруг смешались с новым, незнакомым, но приятным волнением. Парень, всё еще улыбающийся, неожиданно даже для себя, робко провёл рукой по талии Скарлетт. Это было почти невесомо. В его прикосновении чувствовалась такая естественная теплота, что она невольно затаила дыхание, будто позабыв о своей неприязни к прикосновениям. Он не заметил, как его пальцы осторожно коснулись её гладкой кожи сквозь сетчатую блузку, и в воздухе повисло напряжение, не позволяя ни ей, ни ему отвлечься от момента. В этот миг мир вокруг них стал неважным – только они вдвоем и это волшебное мгновение, которое могло бы стать началом чего-то нового. — Твои пухленькие щёчки такие милые, — с искренней улыбкой, произнёс парень, однако Скарлетт застыла будто услышала смертный приговор. Она почувствовала резкое отвращение к себе. Воспоминания о том, как днём она сожрала целый бургер, нахлынули на неё с такой силой, что она едва смогла совладать с собой. Она стала проклинать этот сочный бургер, свою подругу, которая его предложила, и себя за то, что не вызвала рвоту после съеденного. Мысли о лишних калориях и ощущение давления в животе заполнили её сознание, заставляя сердце биться быстрее. Вместо того чтобы наслаждаться моментом, она погрузилась в собственные страхи и комплексы. Неожиданно для обоих, Скарлетт резко оттолкнула парня от себя, пихнув его в грудь. Её действия не были особенно сильными, но Саймон мгновенно отстранился, хоть и не совсем понимая причины этих действий девочки. Его глаза расширились от удивления и недоумения, а улыбка на лице медленно исчезла, оставив место тревоге. Скарлетт же почувствовала прилив стыда и растерянности – она сама не знала, почему так поступила. Внутри неё бушевали противоречивые чувства: желание сблизиться с ним и страх перед собственными недостатками. — Извини... — выдавила она из себя, стараясь скрыть смятение в голосе. {✰✰✰} Скарлетт резко распахнула глаза, словно её окатили ледяной водой. Мгновенно проснувшись, она ощутила, как сердце колотится в груди. По спине пробежали ледяные мурашки, заставляя кожу покрыться гусиной кожей, а дыхание стало прерывистым и мелким, как у загнанного зверька. Каждый вдох давался с трудом, требуя усилий, словно невидимый груз давил на лёгкие. Во рту чувствовалась сухая, противная горечь, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Она лежала неподвижно, как окаменевшая, боясь пошевелиться. Какоето время, комната, в которой она находилась, казалась ей чужой и незнакомой. За окном уже медленно расцветало заря, но серые, тяжелые облака по-прежнему плотно скрывали небо Форкса, не пропуская ни единого лучика солнца. Облака скапливались и слонялись по небу, готовясь вновь обрушить на землю свой извечный хлёсткий дождь, не давая надежды на просвет. Всё вокруг казалось серым, унылым и безжизненным, будто сам мир погрузился в утреннюю меланхолию. Лишь несколько воробьёв, перепрыгивая с ветки на ветку мокрых деревьев, нарушали эту гнетущую тишину своим щебетанием, казавшимся в этой мрачной атмосфере почти издевательским. — Да заткнитесь вы, наконец! — почти прорычала Скарлетт, повернув голову в сторону окна с явным раздражением. Голос её был хриплым и слабым после пережитого сна, и каждое слово, казалось, с трудом пробивалось сквозь общую подавленность. Она чувствовала себя уязвимой и растерянной, и даже обычное утреннее щебетание воробьев вызывало в ней волну неприязни и желания зарыться обратно под одеяло, лишь бы не сталкиваться с этим унылым утром. Чуть полежав, пытаясь собраться с мыслями и отогнать остатки сна, девочка с неохотой откинула тёплое одеяло. Она медленно сползла на край кровати, свесив ноги, и с тихим вздохом провела рукой по собственным, и без того растрепанным волосам, окончательно превращая их в хаотичную копну. Однако, в одно мгновение, что-то привлекло её внимание – краем глаза она заметила лежащую на полу бордовую одежду, которая явно не принадлежала ей. Отвлёкшись, она на мгновение забыла о своём утреннем недовольстве, осторожно поднялась с кровати и подошла к предмету, спрятавшемуся под столом. Вытащив оттуда вещь, она развернула её, и перед её глазами предстала кофта, а точнее, двубортный кардиган, насыщенного бордового цвета. В этом кардигане, с его характерным кроем и мягкой на ощупь тканью, она сразу же узнала ту самую кофту, которую накинул на неё Джаспер, в школьной столовой, после инцидента с Мелиссой. От этого воспоминания, неожиданно нахлынувшего на неё, на её щеках невольно появился легкий, смущённый румянец, вызывая внутри странное и непривычное ощущение тепла. Скарлетт, будто в трансе, неосознанно поднесла бордовый кардиган ближе к лицу, позволяя мягкой ткани коснуться её щеки. Прикрыв глаза, она глубоко вдохнула, пытаясь уловить хоть какой-то знакомый аромат, и к её собственному удивлению, не почувствовала приторного запаха газированного напитка. Вместо этого, остаточный запах на кардигане, казалось, принадлежал самому Джасперу, и был пропитан каким-то непривычным, лесным ароматом. Это была сложная смесь, напоминающая о мхе, влажном после дождя, о свежести последождевого воздуха травы, о смолистом запахе древесной коры.... Но в этом пленительном сочетании было что-то ещё, что-то неуловимое и одновременно тревожное. Скарлетт резко отстранила от себя кардиган, как будто обожглась, и с недоумением обвела его взглядом. От кофты, вместе с тем странным, но причинам лестным запахом, который явно не был от какого-то парфюма, шел и другой, не резкий, но отчетливый запах – запах крови. Этот запах, едва уловимый, все же заставил её внутренне напрячься, вызывая в ней беспокойство и непонимание. — Что за бред...? — прошептала она, стараясь отмахнуться от навязчивых мыслей о запахе крови, словно это было всего лишь плодом её разыгравшегося воображения, и поспешно закинула кардиган на свою кровать, подальше от глаз. Ещё немного постояв, погруженная в собственные раздумья и странные ощущения, которые её не покидали, Скарлетт тяжело вздохнула, оторвав наконец взгляд от пустующего места под столом, и переведя его на часы. Время неумолимо бежало вперед, и она поняла, что стрелки уже приближаются к моменту, когда ей нужно будет выходить из дома и отправляться в школу. Встряхнув головой, отгоняя навязчивые остатки всего и вся, Скарлетт решительно направилась к своему шкафу, полному разнообразной одежды. Чуть покопавшись среди своих вещей, она вытащила оттуда черный топ на тонких бретельках, и, недолго думая, накинула его на себя, перед этим скинув футболку и нацепив лифчик. Топ плотно облегал её фигуру, подчеркивая её хрупкие плечи. Затем её рука потянулась к лежавшим на полке широким, чуть помятым джинсам свободного кроя, с высокой посадкой, которые она с привычным небрежным движением застегнула на талии. После, немного посомневавшись и помедлив, она все же выбрала клетчатую, теплую рубашку, которую накинула на себя, закатав рукава до локтей, придавая образу ещё больше неряшливости. Бросив быстрый взгляд на своё отражение в зеркале, Скарлетт едва заметно фыркнула, выражая легкое недовольство своим внешним видом, а затем подошла к подоконнику, где аккуратно лежали её косметические средства и шкатулка, полная бижутерии. Завершая свой образ, она, снова немного поколебавшись, достала из шкатулки одни из своих многочисленных украшений: сначала на её шее появилась серебряная цепочка с кулоном в виде полумесяца, которая элегантно расположилась в ложбинке между ключицами, а затем она надела целую россыпь серебряных подвесок в виде звезд, создавая мерцающее сияние вокруг шеи. На запястьях заиграли браслеты с бусинами и подвеской в виде звезды, а в уши она вставила круглые серьги со спиральным орнаментом. — Так, осталось умыться и после накраситься, — хмыкнула она, бросив ещё один критический взгляд на своё отражение в настольном зеркале. Прищурившись, она оценивала не только свой наряд, но и общее состояние лица: легкая припухлость под глазами выдавала бессонную ночь, а бледность кожи не добавляла ей свежести. Скарлетт вздохнула, понимая, что макияж сегодня ей просто необходим, чтобы скрыть следы усталости и добавить себе немного уверенности перед новым школьным днём. Откинув в сторону зеркальце, она решительно направилась в ванную, зная, что процесс утреннего преображения поможет ей окончательно проснуться и настроиться на предстоящий день. Она чувствовала, что ей нужно было не только скрыть следы усталости, но и как-то унять внутреннее беспокойство, которое не давало ей покоя с момента пробуждения. Холодная вода и привычные движения во время утренних процедур всегда успокаивали её, помогая собраться с мыслями и на время отвлечься от навязчивых переживаний. Поэтому, с решимостью в глазах, она скрылась за дверью ванной комнаты. Довольно быстро умывшись прохладной водой, которая немного освежила её кожу и помогла окончательно прогнать остатки сна, Скарлетт вышла из ванной комнаты, чувствуя себя чуть более собранной. Однако по пути назад в свою спальню, её взгляд неожиданно наткнулся на фигуру Изабеллы, застывшей у входа в коридор. После вчерашней вечерней ссоры, когда в воздухе висели невысказанные обиды и взаимные претензии, и находясь всё ещё в нестабильном, взвинченном состоянии, старшая сестра была последним человеком, с которым Скарлетт хотела бы сейчас сталкиваться. Внутри неё вспыхнула неприязнь, смешанная с неловкостью и лёгким раздражением. Сёстры застыли, как будто две статуи, на мгновение просто молча, пристально и напряженно глядя друг на друга. Ни одна из них не решилась нарушить тишину хотя бы банальным, дежурным «доброе утро», словно этот привычный утренний ритуал был сейчас чем-то немыслимым. Уже через несколько секунд гляделок, не выронив ни единого слова, они разошлись: Скарлетт, с лёгким порывом раздражения, продолжила свой путь к спальне, ощущая на себе тяжесть невысказанного, а Изабелла молча проследовала в ванную, унося с собой неразрешенный конфликт. Воздух в коридоре будто загустел от этого немого противостояния, оставив после себя тягостное ощущение недосказанности и неловкости, которое Скарлетт старалась отогнать, пока шла к себе. Словно вынырнув из мрачного омута напряженного молчания, Скарлетт, с облегчением, вновь переступила порог своей спальни. Медленно подойдя к подоконнику, где в аккуратном беспорядке лежали её косметические принадлежности, Скарлетт принялась за привычный утренний ритуал макияжа. Она начала с тонкого тонального крема, тщательно выравнивая цвет лица и скрывая следы моральной усталости. Затем последовал нежный румянец, который лёгкими мазками кисти ложился на скулы, придавая щекам свежесть и здоровый оттенок. После, решив подчеркнуть выразительность глаз, аккуратна подвела веки тонкой линией черной подводки и тщательно прокрасила ресницы тушью, придавая им объем и длину. Завершила она свой макияж легким блеском для губ. Удовлетворенная результатом, Скарлетт отложила кисточки и взглянула на себя в зеркало: лицо выглядело отдохнувшим, но не вульгарным, хотя, будь у неё больше времени, она добавила бы более ярких, привычных оттенков. Она тяжело вздохнула, и неторопливо подошла к своему столу, где в беспорядке валялись учебники, тетради и конспекты. Она собрала их, а после закинула в свою большую, видавшую виды сумку с многочисленными нашивками и карманами. Закинув, напоследок, пару ручек и карандашей, бутылку с водой и наушники, она накинула сумку на плечо, ощущая неприятную, но уже привычную, тяжесть груза, который сопровождал её почти каждый день. Комната, словно немного ожила под легкими движениями хозяйки, и наполнилась запахами косметики и свежего утра. Теперь, когда девочка была готова, она почувствовала слабую надежду, что этот день, несмотря на неприятное начало, может оказаться лучше, чем она предполагала. Она ещё раз взглянула на свое отражение, стараясь придать своему лицу решимости, и, с последним вздохом, уверенно направилась к двери. Только Скарлетт схватилась за ручку двери, как в голову внезапно пришла мысль о тот самом, бордовом кардигане Джаспера. Он небрежно лежал на её кровати. Вчерашние события, такие странные и противоречивые, словно призраки, снова нахлынули на нее, волной беспокойства и смятения. Картины их взаимодействия, смутные и отрывочные, не давали ей покоя, отводя на задний план вечернюю ссору с старшей сестрой. — Надо бы вернуть ему... — прошептала она, отпуская холодную металлическую ручку двери. Она повернулась и медленно подошла к своей кровати, так и не заправленной после пробуждения. Лицо её выражало задумчивость и борьбу с внутренними противоречиями. Она осторожно взяла кардиган в руки. Мягкая, чуть ворсистая ткань приятно скользнула между пальцев, вызывая волну тактильных ощущений. Её память тут же оживила тот момент, когда Джаспер быстро, и с какой-то странной нежностью, накинул его на неё. Тогда это казалось простым жестом, но сейчас, когда она была наедине с этой вещью, все представлялось по-другому. С легкой дрожью в сердце, она поднесла кардиган к лицу, закрыв глаза и позволяя запаху Джаспера снова окутать её. Это была сложная симфония приятных ароматов, перемешанный с чем-то едва уловимым, но все же ощутимым запахом крови, которая почему-то, на этот раз, не отталкивал, а наоборот, притягивала её. Наверняка, теперь запах дождливого леса и крови надолго свяжется в её сознании с образом Джаспера... {✰✰✰} До школы сёстры добирались под покровом тягостного молчания, густого и липкого, как летний зной. Скарлетт, свернувшись тугим клубком на пассажирском сиденье, отчаянно пыталась укрыться в коконе медитативной позы, в позе лотоса. Изабелла, с лицом, высеченным из камня, вела свой видавший виды пикап, бросая украдкой тревожные взгляды на сестру. Они были наполнены смесью вины, беспокойства и робкой надежды на то, что Скарлетт всё же заговорит и они помирятся. Но тишина между ними оставалась нерушимой стеной. Стоило пикапу замереть на парковке, окаймленной пожухлой травой, как обе сестры выпорхнули из кабины. В этот самый момент, к ним, а точнее к Белле, подошёл Эдвард. Его фигура, высокая и аристократичная, выделялась на фоне обыденной школьной суеты. Скарлетт, ограничившись коротким, почти незаметным кивком в сторону парня сестры, в знак приветствия, спешно растворилась в пёстрой толпе учеников, не желая задерживаться в компании сестры. Её пальцы судорожно сжимали мягкий, пахнущий хвоей и кровью кардиган Джаспера. Взгляд её, лихорадочно мечущийся, выхватывал из толпы лица школьников. Все они казались ей сейчас какими-то приглушёнными, выцветшими, неинтересными и не запоминающимися. Их лица не могли и близко сравниться с лицом Джаспера и лицами других членов семьи Калленов-Хейлов. — Скарлетт! Привет! — окликнул её кто-то сзади. От неожиданности, девочка вздрогнула, и быстро обернулась. Она на секунду прищурилась, однако быстро узнав приближающихся, одарила их лёгкой, но искренней улыбкой. К ней направлялась шумная компания: Лолита, Нинель, Тайлер и Мэтью. Ребята приветливо замахали руками и, оживленно переговариваясь, поспешили к ней. Тайлер коротко помахал в знак приветствия, он выглядел весьма сонно, а растрёпанные волосы и разные носки, которые выглядывали из под джинс, намекали на то, что он не особо парился с сборами в школу. Мэтью же, поднял обе руки и активно махал ими, и сразу стало понятно, кто из них крикнул приветствие. Лолита, неугомонная и порывистая, уже распахнула руки для объятий, готовая заключить Скарлетт в свои объятия. Но не успела она сделать и шага, как Нинель резко одернула её, ухватив за капюшон ярко-розовой толстовки. В её глазах мелькнуло предостережение, а в уголках губ – едва заметная усмешка. Этот жест был красноречивее тысячи слов, напоминая о тонкой грани, отделяющей дружескую привязанность от навязчивости, которую Скарлетт не переносила. — Привет, ребята, — произнесла Скарлетт, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — А вы, случайно, не видели Джаспера Хейла? — Вроде... да? — протянул Тайлер, задумчиво почёсывая затылок. Он бросил вопросительный взгляд на Мэтью, который явно был более внимательнее своего друга. — Точно! Видели, — заверил его Мэтью, кивая для большей убедительности. — Этих бледнолицых не заметить – сложно. Хейл был у кабинета химии, минут пять назад. Возможно, он ещё там. Даже спустя время после переезда Калленов в Форкс, каждый член этой семьи привлекал к себе всеобщее внимание. Их неземная красота, словно сошедшая со страниц готического романа, была первой и главной причиной столь пристального интереса. Их бледная кожа, будто выточенная из мрамора, идеально правильные черты лица и необычный цвет глаз, завораживали и притягивали взгляды всех, даже тех кто видел их ежедневно. Неудивительно, что кто-то запомнил, где видел одного из них. — Спасибо, — искренне поблагодарила Скарлетт. Ей уже захотелось сорваться с места и бежать к Джасперу, но, вспомнив об элементарных правилах приличия, она слегка откашлялась и задала, казалось бы, невинный вопрос: — А у кого-нибудь ещё первый урок – биология? — У нас! — прозвучал дружный хор из двух голосов: Лолиты и Нинель. Голос Лолиты звенел восторгом, предвкушая данный урок. Нинель же ответила сдержанно, даже с ноткой обречённости в голосе, как если бы биология была её личным кошмаром. — Тогда увидимся на био, — кивнула Скарлетт, чувствуя, как мучительное ожидание с каждой секундой становится всё невыносимее. Не выдержав паузы, она поспешила попрощаться: — Ладно, я пойду. До встречи. Закончив короткий разговор, Скарлетт одарила ребят мимолётной, едва заметной улыбкой, и уверенно зашагала по коридору. Её поступь была лёгкой и решительной. Однако, эта уверенность была лишь напускной, скрывающей растущее замешательство. Внезапно её настигла мысль: она не помнила, где находится этот самый кабинет химии! Сегодня был лишь её второй день в этой школе. Скарлетт резко остановилась и нервно огляделась, пытаясь сориентироваться в этом лабиринте. Обернулась назад, надеясь увидеть знакомые лица своих новоиспеченных приятелей, но их и след простыл. Они уже куда-то ушли, оставив её одну наедине со своей растерянностью. Обречённо выдохнув, Скарлетт поняла, что её блиц-план по поиску Джаспера трещит по швам. Не придумав ничего лучше, она решила положиться на удачу и двинуться наугад, куда глаза глядят. Она надеялась на чудо: либо наткнуться на Джаспера, либо хотя бы на кого-нибудь, кто мог бы указать ей верный путь. К счастью, блуждать вслепую долго не пришлось. Уже после пары случайных поворотов, среди унылого однообразия школьных стен, её взгляд выхватил знакомую фигуру. У подоконника, залитого блеклым утренним светом, стоял Джаспер, задумчиво глядя в окно. Его светлые волосы, казалось, впитывали утренний свет, создавая вокруг его головы подобие нимба. В его позе чувствовалась какая-то отстранённость, словно он находился здесь лишь физически, а душой витал где-то далеко. — Джаспер! — окликнула его Скарлетт, и голос её сорвался с шепота на звонкий крик, полный облегчения. Не дожидаясь ответа, она сорвалась с места и побежала к нему. Её сердце колотилось в груди, отбивая чечетку радости и облегчения. Джаспер, казалось, был воплощением невозмутимости. Ни тени удивления не скользнуло по его лицу при виде Скарлетт. Он даже не дрогнул, услышав её зов, как будто заранее знал о её приходе. Лишь едва заметная, почти призрачная улыбка коснулась уголков его губ, словно он с трудом позволял себе проявить хоть какую-то эмоцию. Кивок головой был единственным знаком приветствия, сдержанным и лаконичным. Когда Скарлетт, запыхавшаяся и с раскрасневшимися щеками, остановилась, наконец, рядом с ним, он произнес, невозмутимо и мягко: — Доброе утро, Скарлетт. Как поживаешь? Его голос звучал ровно и мелодично, как тихий шелест листьев на ветру, убаюкивающий и спокойный. Но за этой внешней мягкостью скрывалась какая-то странная отстраненность и холодность. Будто он не видел её не вчера, проведя большую часть дня в ее компании и в компании своей семьи, за исключением родителей и Эдварда. — Эм... нормально? — ответила Скарлетт, чувствуя, как волна замешательства накрывает её. Его вопрос прозвучал совершенно обыденно, но именно эта обыденность и сбивала с толку. Она была привыкшей к другой манере общения, к шуткам, подколам и иногда даже грубоватым словечкам. — Как рука? — спросил Джаспер почти сразу, бросив мимолетный взгляд на её левую руку. Он помнил, как она случайно обожглась о чайник, который он вскипятил для чая. Вероятно, он чувствовал что-то на подобие вины. — ...Нормально? — снова повторила Скарлетт, чувствуя, как её замешательство перерастает в раздражение. Ей не нравилось столь, казалось бы, напускная вежливость. — Рад это слышать, — ответил Джаспер. Между ними повисла неловкая пауза, густая и тягучая. Она казалась бесконечной, каждая секунда отсчитывалась ударами её собственного сердца. Скарлетт уже была готова развернуться и уйти, сбежать от этого невыносимого молчания, от этой странной беседы. Неловкость была ей невыносима. Но в этот момент её пальцы невольно сжали мягкий ворс кардигана Джаспера, который она всё ещё держала в руках. Вспомнив изначальную причину, по которой она вообще его искала, Скарлетт глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Кстати, вот зачем я тебя искала! — выпалила Скарлетт, стараясь замаскировать свою нервозность под маской беззаботной бодрости. Она поспешно протянула Джасперу его кардиган. Ей хотелось поскорее закончить этот странный разговор, вернуться в привычную колею. Джаспер, казалось, удивился такому неожиданному проявлению инициативы со стороны девочки. Его брови слегка приподнялись в лёгком недоумении, и на несколько долгих секунд он застыл, пристально разглядывая кардиган. Его взгляд был изучающим, оценивающим, будто он впервые видел этот предмет одежды. Затем, бережно приняв кардиган из рук Скарлетт, он снова посмотрел ей в глаза. — О, да, не за что, — произнес он немного заторможенно, словно слова давались ему с трудом. Но затем, будто вспомнив что-то важное, он одарил девочку лёгкой, но искренней улыбкой. Она коснулась его лица, преображая его. В уголках его глаз появились тонкие лучики, разгоняющие холод и отстраненность. — И, знаешь, не обязательно было возвращать. Сегодня довольно прохладно, ты вполне могла бы надеть его сейчас. Да и оставить себе, конечно, если хочешь. У меня таких много. Элис и Роуз просто обожают устраивать шоппинг-марафоны для себя и для других членов семьи. У нас одежды столько, что впору открывать собственный магазин, — он усмехнулся, и этот звук прозвучал почти естественно. — Звучит круто. Но нет, спасибо, — ответила Скарлетт, чувствуя, как к ней постепенно возвращается уверенность. Его улыбка и непринужденный тон немного развеяли её тревогу. — Сегодня я оделась теплее, чем вчера, поэтому откажусь от твоего предложения. Ладно, я пойду, скоро звонок, а мне ещё кабинет биологии искать. Скарлетт поспешила завершить этот странный разговор. Ей хотелось поскорее уйти. Она уже развернулась и сделала несколько шагов, когда Джаспер окликнул её: — Скарлетт, погоди! Она обернулась, вопросительно вскинув брови. Джаспер слегка замялся, будто не зная, как подобрать нужные слова. Он переминался с ноги на ногу, поправлял воротник своей кофты, избегая смотреть девочке прямо в глаза. В его движениях чувствовалась нерешительность. — Давай я тебя провожу до кабинета биологии, — наконец выпалил он. — О... Ну, если тебе не сложно, то я буду только рада, — ответила она, стараясь скрыть волнение за показной небрежностью. Её сердце вновь забилось быстрее, отбивая сложный ритм из-за противоречивых эмоций.