Как Мерлин получил свою фиолетовую рубашку

Мерлин проснулся со слишком знакомым ощущением усталости ещё до того, как день начался по-настоящему. Он сонно протёр глаза и сел на своей узкой лежанке, мысленно перебирая список дел на сегодня. Сначала собрать травы для Гаюса, потом разжечь камин в покоях Артура, чтобы не было так холодно утром, потом почистить Артуру сапоги, потом приготовить и подать Артуру завтрак. Потом, конечно, вытащить принца из его удобной кровати, прежде чем наскоро прибраться в покоях (сегодня был день стирки, так что нужно было поменять простыни), помочь Гвен донести корзины со стиркой (и узнать последние сплетни в замке) и подготовить Артура к утреннему собранию совета. После этого ему нужно было спуститься в оружейную, чтобы убедиться, что все доспехи и оружие Артура почищены, отремонтированы и готовы к дневным тренировкам рыцарей (включая все магические обереги, о которых никто не знал). Затем нужно вернуться наверх, чтобы подать Артуру обед, после чего весь день наблюдать за тренировками рыцарей, и отпускать обязательные колкости (просто, чтобы сдерживать тщеславие Артура). Затем в расписании Мерлина наступал деликатный момент: он наполнял ванну Артура и намыливал ему спину (при этом решительно не позволяя своим похотливым мыслям блуждать в голове), а затем помогал ему одеться для официального ужина с посланниками. Это означало, что ему придётся присутствовать на этом ужине в тени, следя за тем, чтобы у всех были полные бокалы и никто не пытался подсыпать яд в напиток принца на протяжении всего пира. Потом всем хорошим мальчикам пора было ложиться спать, и Мерлин готовил постель Артура к ночи (и сам боролся с желанием нырнуть в мягкие простыни), прежде чем, наконец, потащиться в покои лекаря, чтобы выполнить последнюю неприятную задачу, которую Гаюс приготовил для него на сегодня, пока Мерлин снова не рухнул на сено. А завтра он проснётся, чтобы сделать всё заново. И это были лишь привычные обязанности, не считая неожиданных испытаний, которые мог преподнести день в виде волшебного зверя, которого нужно было убить, политического заговора, который нужно было раскрыть, или чародейки, которой нужно было помешать. Жизнь в Камелоте была такой интересной. Вздохнув, Мерлин встал с кровати и в привычной полутьме своей тесной спальни надел вчерашнюю одежду, обул свои старые ботинки (те, в которых он ходил за травами), схватил сумку, проверил, на месте ли его складной нож, и накрыл рукой рубашку, которую повесил сушиться, чтобы проверить, достаточно ли она высохла, чтобы надеть её, когда он вернётся. Слава богу, вчера вечером он понял, что у него закончилась чистая одежда и ему удалось найти в дальнем углу шкафа старую, пахнущую плесенью синюю рубашку и ещё не использованный, очень жёсткий красный шейный платок. Если их быстро постирать, они будут отлично сидеть, и он избежит неловких замечаний. Он был уверен, что к тому времени, как вернётся с поручения, вещи высохнут, а если нет, то всегда можно воспользоваться заклинанием сушки. Намереваясь начать день, Мерлин тихо спустился по лестнице, взял со стола Гаюса список трав и положил в карман булочку с тарелки, прежде чем на цыпочках пройти мимо храпящего лекаря. Было уже немного за полдень, когда он вернулся, дрожа от холода и сырости, и побрёл обратно по лестнице в свою комнату. Он немного опоздал, но ему удалось найти большинство растений из списка. Его ноги промокли и замёрзли от апрельской росы (эти ботинки были в плохом состоянии не просто так), а пальцы всё ещё немного немели, когда он стягивал с себя промокшую рубашку. Подпрыгивая на одной ноге, чтобы натянуть свои лучшие штаны, он молился, чтобы Моррис оставил дрова в коридоре и не пытался занести их в покои Артура, потому что парень всегда поднимал шум, а Мерлин хотел, чтобы Артур крепко спал, пока он не закончит свои дела. Может быть, он даже успеет быстро почистить Артуру сапоги, прежде чем принести принцу завтрак. — Что за…? — Мерлин замер, потянувшись за висящей на вешалке рубашкой, которую собирался надеть. — Что, чёрт возьми, произошло?! Прошлой ночью, когда он стирал рубашку при свете свечей, он не заметил ничего необычного, но при утреннем свете стало очевидно, что рубашка больше не синяя. Теперь она выглядела скорее… пурпурной. Мерлин выругался и нахмурился, поднеся рубашку ближе к окну, чтобы лучше рассмотреть масштаб ущерба. Да, она была пугающе фиолетовой. Он сердито посмотрел на виновника: теперь шейный платок, который висел на импровизированной бельевой верёвке, был немного менее красным. К сожалению, не было времени оплакивать эту досадную оплошность. Это была единственная чистая рубашка Мерлина. Обиженно фыркнув, он просунул руки в рукава и натянул её через голову. Она была не совсем сухой, но мягкой и пахла лавандой (спасибо Гаюсу за его аптечку). На ближайшие пару дней сойдёт. Пиджак, шейный платок, хорошие сапоги — Мерлин закончил одеваться и сбежал по ступенькам. Слава богам за маленькие милости: Моррис сложил дрова в пустом коридоре, так что Мерлин смог наложить заклинание тишины, пока разжигал огонь. Тем временем принц беззаботно сопел, крепко спя в своей роскошной постели с пышными подушками и мягкими простынями, напоминая Мерлину, что некоторые вещи в жизни совершенно несправедливы. Следующей остановкой была кухня. Увидев его, Кук округлила глаза. О боже, не так уж сильно он опоздал. — Я не так уж и опоздал, — пробормотал он, проскальзывая мимо неё и начиная готовить завтрак для принца. — И у меня есть очень веское оправдание, — которого он не собирался ей сообщать. Она оставалась пугающе тихой, пристально глядя на него во время этого таинственного процесса приготовления завтрака. Она даже ничего не сказала, когда он, не удержавшись, взял с подноса кусочек торта и откусил от него приличный кусок, прежде чем положить остаток в карман. Он был голоден. — Я усердно трудился с самого рассвета, — оправдывался он с набитым ртом. Он заметил, что она не может отвести взгляд от его рубашки. Кто бы мог подумать, что эта женщина может быть такой привередливой в вопросах моды? — Новая рубашка, — солгал он. Он ни за что не признался бы, что испортил вещи. Удивительно, но Кук по какой-то причине не стал вступать с ним в привычную словесную перепалку и ворчать. Но он не собирался отказываться от такого подарка. Он взял поднос и подошёл к огромной плите, на которой Молли готовила сосиски в огромной чёрной сковороде. — Привет, Молли, — поздоровался он. — Не могла бы ты добавить ещё две, пожалуйста? — Привет, Мерлин. Конечно, — сказала она, а потом как будто застыла, взглянув на него. Она окинула его взглядом, отметив и рубашку, и ямочки на щеках, и всё остальное, и моргнула. — Э-э… — она ещё раз моргнула, слегка покраснев (видимо, она какое-то время стояла у плиты). Не говоря ни слова, она начала добавлять на уже переполненную тарелку пару больших, толстых, сочных, аппетитно шипящих сосисок. — Знаешь что? Нам нужно поддерживать его силы. Пусть будет четыре, — поправил себя Мерлин, намереваясь украсть как минимум две сосиски. — Ты же знаешь, как он любит их. Повариха возмущённо вскрикнула, а Молли прикрыла рот рукой, чтобы сдержать фырканье и хихиканье, а затем бросила на Мерлина косой взгляд. Мерлин не понимал, почему они так разволновались: все знали, что Артуру нравится его еда. На кухне воцарилась странная тишина. Позади них кухарка пробормотала что-то подозрительно похожее на «наглая маленькая дрянь». Как только поднос был полностью загружен, а тарелки накрыты, Мерлин поднялся по парадной лестнице. Он привык привлекать внимание людей, которых встречал, соблазнительными запахами, исходившими от еды, но этим утром все они выглядели так, будто никогда раньше не видели завтрака принца. Даже Леон как-то странно посмотрел на него. — Мерлин? — сказал рыцарь с выражением приятного удивления на лице, которое Мерлин не мог понять. В его серьёзных глазах промелькнуло что-то необъяснимо нежное. — Я… — Леон, казалось, на мгновение потерял дар речи, затем тепло улыбнулся и сердечно сжал плечо Мерлина. — Я рад, — наконец сказал он с необычной теплотой. — Береги его. И с этими загадочными словами рыцарь ушёл, оставив озадаченного Мерлина стоять посреди коридора. О чём, чёрт возьми, он говорит? Мерлин забеспокоился. Неужели с Артуром что-то случилось, пока он был внизу? Мерлин ускорил шаг. Когда он вошёл в покои Артура, там всё ещё был полумрак, а с большой кровати доносилось привычное тихое сопение. Всё было на своих местах. Всё выглядело так, как и должно было быть. Мерлин проверил, что защитные чары всё ещё на месте, а затем направил свою магию на «спящее проклятие своего существования». Казалось, всё было в порядке. Мерлин быстро проверил огонь в камине, затем вкратце рассказал Артуру о завтраке, который ждал его на столе, и пошёл раздвинуть шторы. Это был один из его любимых моментов дня. При виде взъерошенного, с обнажённой грудью (в те дни он всегда был с обнажённой грудью), кряхтящего и моргающего, как сова, Артура Мерлин всегда испытывал невыразимое чувство удовлетворения и щекочущее ощущение. Конечно, соблазнительное обилие обнажённой кожи сыграло в этом свою роль, но больше всего Мерлина трогала привычная близость, когда он мог застать Артура в самый милый и уязвимый момент. Иногда он даже ловил Артура на том, что тот неуклюже пытается скрыть утреннюю эрекцию. — Уходи, — донеслось хриплое бормотание из-под простыней. — Завтрак готов, — объявил Мерлин, расхаживая по комнате и наводя порядок, что на самом деле означало выбрасывание вещей из поля зрения, а не настоящую уборку. В любом случае, никто ничего не заметит. — Мне всё равно, — раздражённо проворчал Артур, его голос был приглушён слоями мягкого льна. — Ну-ну, не сердись. Я принёс тебе твоё любимое: сосиски! Пренебрежительное ворчание с кровати. — И они очень вкусные, — льстиво сказал Мерлин, взяв одну из них с тарелки Артура и с любовью попробовав. Он фыркнул и зашипел, потому что было слишком горячо, но, боже, это было божественно. — Руки прочь от моего завтрака! — предупредил Артур, наконец высунув взлохмаченную голову из-под одеяла. — Тогда поднимай свою ленивую задницу с кровати, — посоветовал Мерлин, наслаждаясь деликатесом. Повариха, может, и сварливая старая карга, но её сосиски были потрясающими. — Так нельзя разговаривать со своим принцем, — сказал ленивый засранец, наконец-то согласившись сдвинуться с края матраса. — Но дело сделано, — Мерлин улыбнулся. И закинул в рот последний кусочек, а затем слизал с пальцев сочный жирный сок. Поблизости от кровати раздалось хищное рычание. — Убери свои грязные вороватые лапы от моей еды, — проворчал Артур, неуклюже подходя к столу, всё ещё полусонный. Мерлин налил ему кружку светлого пива, затем подошёл к шкафу и начал разбирать одежду Артура, готовясь к заседанию совета. По утрам Артур медленно приходил в себя после сна, и это давало Мерлину время, необходимое для выполнения мелких поручений в покоях. Принц завтракал, неторопливо рассуждая о делах дня, пока Мерлин менял постельное бельё. Затем Артур встал, допил свой напиток и спрятался за ширмой, чтобы подготовиться к заседанию совета. — Ты не доел свой завтрак, — заметил Мерлин, завидуя единственной оставшейся сосиске. — Оставь мою еду в покое, Мерлин, — предупредил голос за ширмой. — Я просто говорю, что было бы обидно, если бы это пропало зря. — Руки прочь! Мерлин ухмыльнулся и потянул время. Они оба знали, что Артур в конце концов позволит ему взять с подноса всё, что он захочет (в разумных пределах). Тихий стук в дверь возвестил о прибытии Гвен с корзиной для белья. — Доброе утро, Гвен, — поприветствовал бесплотный голос Артура. — Доброе утро, сир. — Привет, Гвен, — сказал Мерлин, держа в руках стопку грязного белья. — Привет, Мерлин, — сказала она, когда он бросил стопку постельного белья в большую корзину. Затем её глаза расширились от удивления, когда она как следует рассмотрела его. — Мерлин… — она взмахнула ресницами и произнесла его имя так, словно это был вопрос, мягкий упрёк и похвала в одном флаконе. — Я не знала… Мерлин нахмурился на несколько мгновений, ничего не понимая, а затем осознал, что она смотрит на его рубашку, точнее, на её необычный цвет. — О. Да, это случилось прошлой ночью, — пробормотал он, не слишком гордясь своей неуклюжестью. — О, вау, — сказала она, необъяснимым образом краснея. — Прошлой ночью, — повторила она. — Я и понятия не имела, что… что всё может зайти так далеко… что ты захочешь, чтобы это было… Я имею в виду… Ты должен был сказать мне, — упрекнула она, застенчиво улыбаясь и слегка сжимая его руку. — Не то чтобы ты должен был, конечно, это не моё дело, — поспешила добавить она, снова краснея. И действительно, Мерлин не мог понять, что она пытается ему сказать. — Цвет тебе идёт, — произнесла она, кивнув на одежду с одной из своих робких, дерзких улыбок и перекатываясь с пятки на носок. — Ну, я не слишком уверен в этом, — сказал он, глядя вниз на свою рубаху. — Но да, пока придется обойтись этим. В любом случае, это лучше, чем разгуливать без рубашки. Затем он наклонился и поднял тяжелую корзину. — Позволь помочь тебе, — затем он повернулся к ширме, за которой во всех направлениях беспорядочно болталась одежда. — Вы обойдетесь без меня, сир? — Хочешь верь, хочешь нет, но я умею одеваться, Мерлин. — Хорошо. — Если тебя не будет слишком долго, я, пожалуй, попробую твою сосиску, — поддразнил принц. Рядом с Мерлином Гвен начала кашлять и задыхаться и покраснела до ужаса. Мерлин лишь ухмыльнулся и покачал головой. — Он не это имел в виду, — легкомысленно сказал он, проходя по коридору с корзиной для белья. — На этой сосиске написано моё имя. С этого момента утро протекало странно. Служанки были непривычно веселы, а конюхи подшучивали над ним. И действительно, Мерлин никогда не подозревал, что из-за такой пустяковой оплошности, люди могут так веселиться. Хуже всего были рыцари. Как только он вошёл в оружейную, раздался хохот и радостные поздравления. Его хлопали по спине, трясли за плечи, взъерошивали волосы, и, что ещё более интригующе, деньги переходили из рук в руки, и Гвейн, похоже, выигрывал какое-то непонятное пари. Мерлин боялся спросить и в кои-то веки обрадовался, когда они вышли из комнаты на утреннее патрулирование — ему не нравилось, когда он не понимал шутки. Но настоящий удар был нанесён во время обеда, когда Артур впервые за день внимательно рассмотрел одежду Мерлина. — Хм… Мерлин? — спросил он с сухой осторожностью. — Не хочешь объяснить? — Что объяснить? — Что это за рубашка? — спросил он. — Это просто старая рубашка, — пробормотал Мерлин в своё оправдание. Артур поджал губы, склонил голову набок и пристально посмотрел на него, явно ожидая полного признания Мерлина. Будучи неисправимым упрямцем, Мерлин подумывал о том, чтобы вести себя как обычно, но вскоре пришёл к выводу, что это только разозлит этого придурка. Он решил хоть раз побыть взрослым. — Когда я ее стирал, произошла небольшая неприятность, — признался Мерлин. — Неприятность? — Да. Поджатые губы превратились в сомнительную гримасу недовольства. — Значит, в этом нет… скрытого смысла? — указательный палец Артура с кольцом описал неопределённую дугу вокруг всего долговязого тела Мерлина. — Скрытого смысла? — Да. Ты не… пытаешься мне что-то сказать? — уточнил принц, изящно приподняв бровь, чтобы подчеркнуть своё сдержанное спокойствие. — Э-э… нет, — слегка озадаченно произнес Мерлин. — Если, конечно, ты не хочешь подарить мне новую рубашку, что было бы очень кстати, — предложил он с победной улыбкой. Обычно он получал её на Йоль. По королевской традиции слуги получали в подарок сладкий пирог и предмет одежды на этот праздник. В прошлом году ему даже предложили одну из выброшенных Артуром рубашек. — М-м, нет, — решил Артур, теперь уже с интересом глядя на него. — Значит, насколько я понимаю, ты собираешься носить эту рубашку весь день? — Ну, все остальные грязные. Ты бы предпочёл, чтобы я пошёл с обнажённой грудью? Или в ночной рубашке?! Дразнящие голубые глаза медленно скользили по груди Мерлина, облачённой в пурпурную ткань, и он почувствовал себя немного неловко. — Нет, это только ухудшит ситуацию, — задумчиво произнёс принц. — Ситуацию? Какую ситуацию? Была какая-то ситуация? — Мерлину это не понравилось. — Не волнуйся, Мерлин, — Артур ласково ухмыльнулся. — Не забивай свою хорошенькую головку. Где-то в глубине затуманенного сознания Мерлина зазвенели тревожные колокольчики. — Ты думаешь, что моя голова «хорошенькая»? — черт, это могло быть коварное заклятие. — Я много о чём думаю. И все люди, которые увидят тебя сегодня в таком наряде, тоже, я ручаюсь. — Ладно. Что происходит? — фыркнул Мерлин. — Что-то происходит, — добавил он, когда Артур просто улыбнулся ему. — Сегодня все ведут себя странно. Это из-за рубашки, да? — Твоей наблюдательности действительно нет предела, Мерлин, не так ли? Мерлин нахмурился. — Я подкину тебе подсказку: за все годы, что ты здесь живёшь и работаешь, ты хоть раз видел кого-нибудь в фиолетовом? — очень любезно спросил Артур. — Кого-нибудь, кто не был бы членом королевской семьи. Мерлин нахмурился. Ужасное сомнение начало обретать форму и застревать у него в горле. — Нет. Вроде нет. — Вот. А теперь не хочешь ли предположить, почему так происходит? — Ты хочешь сказать, что фиолетовый — это цвет, который разрешено носить только членам королевской семьи? Что за чушь?! Значит, не довольствуясь теми неприличными привилегиями, которыми они уже пользовались, члены королевской семьи присвоили себе ещё и целый чёртов цвет?! И люди им это позволили?! — Верно, — сказал Артур, вставая и озорно сверкая глазами. — А ты знаешь, что значит, когда кто-то не из королевской семьи носит пурпурный цвет? О, боги небесные, ему ведь это не понравится, да? Артур наклонился прямо к Мерлину, от него приятно пахло, и он выглядел слишком соблазнительно в своём невыносимом высокомерии. Мерлин изо всех сил старался не обращать внимания на слова, которые вот-вот должны были сорваться с этих слишком желанных губ. — Это значит, что этот человек — любимец, — пробормотал Артур, по-детски придавая этому слову непристойный оттенок. О, ради всех богов… — Ты шутишь, — выдохнул Мерлин, чувствуя, как его бросает то в жар, то в холод, и испытывая совершенно новое для себя чувство унижения. Он тут же одернул рубашку, словно не желая, чтобы ткань соприкасалась с его кожей. На мгновение он всерьёз задумался о том, чтобы снять её прямо здесь. — О нет, ты точно останешься в ней, Мерлин, — предупредил Артур с недобрым ликованием. — Ты будешь носить эту прекрасную рубашку до конца сегодняшнего пира. — Почему?! Все подумают, что я… Я имею в виду, что ты… что мы… — Продолжай, — съязвил принц. — Фу! — Мерлин, довольно театрально содрогнулся. Он возражал не против того, чтобы делать с Артуром что-то возбуждающе непристойное (по правде говоря, это было бы очень кстати), а против ужасного оборота речи. — Это отвратительно! — Мерлин, ты хоть представляешь, сколько людей в Камелоте продали бы душу за право получить от меня благосклонность и разделить со мной постель? — Видимо, недостаточно, если вам приходится охотиться на своего невинного слугу. — Ты — невинный слуга? — Артур усмехнулся. — Твой невинный и незаинтересованный слуга, — уточнил Мерлин, ни капли не кривя душой. — Серьёзно, Артур, ты же не можешь ожидать, что я оставлю это на себе, — он собирался сжечь эту чёртову рубашку. — Напротив, я ожидаю, что ты поступишь именно так. — Но… рыцари, и служанки, и… — боги, все, с кем он сегодня встречался. Они все думали, что он — постельная грелка Артура! — А что скажет твой отец? Артур пожал плечами. — О, он, наверное, спросит, почему так долго. — Что?! — Насколько я понимаю, сейчас принято спать со своими слугами. И Мерлин почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, потому что в этом предложении было слишком много смысла. — Ты хочешь сказать, что когда твой отец сделал меня твоим слугой, он на самом деле ожидал, что ты… захочешь…?! — Спать с тобой? — спросил принц. — Возможно. — Но… — святые боги! Теоретически, и только ради спора, конечно, — они всё это время могли трахаться с благословения Утера?! У Мерлина случился лёгкий нервный срыв. — За исключением того факта, что мой слуга был явно невиновен и не заинтересован, — легко напомнил ему Артур. — Но… Но разве ты не против того, что люди будут думать, что я твой… твой…?! — Моя маленькая непослушная шлюшка? — он невыносимо ухмыльнулся. — Нет, это на самом деле забавно. - Он хлопнул Мерлина по плечу и по-дружески встряхнул его. — Но ты же не всерьёз предлагаешь мне щеголять в этой рубашке до вечера. Я должен прислуживать на пиру. Меня увидит весь двор. — Именно. И это избавит меня от многих коварных дам и их благородных отцов. — Почему? — Потому что тогда они узнают, что я не спешу жениться, так как вполне беззаботно наслаждаюсь невыразимыми прелестями своего слуги, который никогда не забеременеет моими ублюдками, — объяснил Артур с совершенно невозмутимым видом и похлопал Мерлина по плечу, которое внезапно стало холодным. — Послы Мерсии прибыли сюда, чтобы заключить союз в форме стратегического брака, и я хочу, чтобы они знали, что я не в таком уж отчаянии. — И поэтому ты решил использовать меня, — обвинил Мерлин. — Нет, я пользуюсь твоей неудачной стиркой. — Но тебе явно всё равно, как это повлияет на меня. Артур нахмурился. — Ты носил эту рубашку всё чёртово утро. И это всего на несколько часов, Мерлин, — сказал он рассудительно. — После этого ты сможешь снять рубашку. И покрасить её в любой другой цвет, какой пожелаешь, — с обезоруживающей улыбкой Артур отвернулся от Мерлина и наполнил свою чашу. — Ты ещё поблагодаришь меня. Это пойдёт на пользу твоей репутации. — Распуская слухи о том, что я твоя секс-рабыня?! — Мерлин, ты правда думаешь, что это я что-то придумываю? Это большой замок, знаешь ли. Здесь ходят слухи, что все со всеми спят. Готов поспорить, что о тебе уже ходят слухи, что ты спишь с Гвен, Гаюсом, половиной служанок и всеми моими рыцарями, — с улыбкой сообщил ему Артур. — Всё дело в ямочках. Тебе стоит быть осторожнее с тем, на кого ты их направляешь. — Затем Артур слегка нахмурился. — А секс-рабство звучит ужасно извращённо. Что за мерзость таится в твоей туманной, но хорошенькой голове? «Мерзость, твою мать», — подумал Мерлин. — Значит, тебя всё это совершенно не смущает?! — пробормотал он, раздражённый тем, что его заставляют чувствовать себя ханжой. — Протесты не помогут. Ты бы слышал, сколько девственниц я лишил невинности. Мужчин и женщин, — спокойно заметил Артур. Затем, стряхнув с себя благодушное настроение, он осушил свою чашу и поставил её на стол. — Ладно, хватит пустой болтовни. Помоги мне подготовиться к тренировке рыцарей. Что Мерлин и сделал, пребывая в растерянном ступоре. Тренировка рыцарей на лугу в тот день… была чем-то особенным. Мужчины были в приподнятом настроении, Артур отвратительно флиртовал, и там было подозрительно много зевак, которым здесь вообще было не место. Мерлин, стоявший в стороне, чистил оружие, подбирал стрелы, носил воду и в целом старался не привлекать к себе внимания, втайне придумывая изобретательные способы отомстить. Всем и как можно скорее. Его испытание было бы достаточно тяжёлым, если бы он просто смущался из-за всего этого. Но в мучениях Мерлина был дополнительный тайный слой — возбуждённое раздражение и желание. Все прекрасно проводили время, подшучивая над ним, думая, что он был тем, кем он хотел быть, но явно не был. И вишенкой на торте было то, что Артур никогда не казался таким привлекательным, таким возбуждающим и таким желанным, чёртов ублюдок. Затем тренировка закончилась, и пришло время искупать Артура. И Мерлин действительно никогда не думал, что наследный принц может быть таким искусным соблазнителем. Пир должен был стать заключительным этапом его многочасового испытания на стойкость. Были косые взгляды, смущение, хихиканье и перешёптывания, и Мерлин пообещал себе, что так или иначе заставит Артура дорого за это заплатить. Он встретил взгляд Гаюса настолько стойко, насколько это было возможно, и пожалел, что не нашёл времени поговорить с ним раньше и всё объяснить. Затем он встретился взглядом с Утером, который смотрел на него совсем по-другому, но на удивление доброжелательно. И это было уже слишком, по мнению Мерлина. — О, не грусти, Мерлин, — сказал Артур, похлопав его по руке, когда они вернулись в покои принца после хорошо проведённого банкета. — Ты так говоришь, будто быть моим любимчиком — это самое ужасное, что может случиться с человеком. — Ну… — начал Мерлин, а затем оставил все как есть. — Я не настолько плох. — Откуда мне знать, — довольно раздражённо заметил Мерлин, заканчивая свои вечерние обязанности: поправляя простыни, взбивая подушки и похлопывая по валикам. — А ты бы хотел знать? Вопрос был настолько безобидным, что Мерлин не обратил на него особого внимания, сосредоточившись на подсчёте подушек. Затем он понял, что Артур замолчал, и наконец осознал смысл слов. Мерлин повернулся к Артуру, сидевшему за столом. — Что ты сказал? — конечно, он не имел в виду… — Я часто говорил тебе, что, если бы обстоятельства сложились иначе, мы бы стали друзьями, ты и я, — пробормотал Артур, задумчиво проводя кончиком пальца по дефекту на дереве. — Наверное, я должен добавить, что, если бы мы были друзьями и равными… - Артур помедлил, затем осторожно посмотрел на Мерлина. — Я часто думаю, что мы бы стали любовниками. Неизбежно. В какой-то момент. Мерлин стоял неподвижно. Не мог ни двигаться, ни думать, ни дышать. Сердце бешено колотилось. — Это самая странная вещь, — продолжил Артур мягким и серьёзным голосом. — То, как мы ведём себя, ты и я. Эти отступления от здравого смысла и приличий. Я всё время пытаюсь напомнить себе, что ты не должен обращаться ко мне так, как обращаешься, что я не должен находить тебя таким дерзко привлекательным, и всё же я думаю, что мне бы очень не понравилось, если бы ты держал меня на расстоянии и проявлял ко мне уважение и покорность, которые я заслуживаю как твой принц, — он слегка нахмурился. — Я бы чувствовал, что в моей жизни чего-то не хватает, если бы ты не был тем, кто ты есть. — Зачем ты мне это говоришь? — прошептал Мерлин, боясь нарушить хрупкое молчание. — Я просто хотел, чтобы ты знал, что причина, по которой все сегодня утром взглянули на эту дурацкую рубашку и сделали поспешные выводы, заключается в том, что любой, у кого есть глаза и хоть капля мозгов, знает, что ты уже давно мой любимчик, Мерлин. Во всём, кроме плотских утех, конечно. — Я не думаю… — Я беру тебя с собой, куда бы ни пошел, — объяснил Артур. — Ты и дня бы без меня не продержался, — согласился Мерлин. — Я ценю твое мнение выше, чем чье-либо еще. — Ты никогда не слушаешь меня. — Я также знаю из достоверных источников, что мы подшучиваем друг над другом и ссоримся, как старая супружеская пара. — Ну, тебя нужно как-то поставить на место. Артур хмыкнул и с любовью покачал головой. И всё же Мерлин не осмеливался пошевелиться. Тонкие нити нежности между ними признавались очень редко, что делало это мгновение ещё более ценным. — Сегодня вечером, в какой-то момент во время пира, я так увлекся нашим обманом, что убедил себя в том, что наконец-то смогу ощутить вкус твоих губ, — пробормотал Артур. — На какое-то мгновение я действительно был… — губы Артура изогнулись в уязвимой улыбке, — … опасно близок к счастью. И Мерлину совершенно нечего было на это ответить, потому что эти слова просто уничтожали его самым горько-сладким образом, какой только можно себе представить. Должно быть, это какое-то колдовство. Ничего настолько хорошего с ними не могло случиться. Артур наклонил свою чашу, чтобы заглянуть внутрь, словно разделяя чувства Мерлина. — Я немного выпил, — мягко заметил он, затем с покорной улыбкой посмотрел на Мерлина. — Я, пожалуй, пойду спать, — он так и сделал. Отодвинул кубок кончиком пальца, устало встал и прошёл мимо Мерлина. Значит, вот как? Хрупкий, нежный момент ускользал от них, и Мерлин собирался его упустить? Черта с два он это сделает. Это был не очень продуманный жест. Он не был учтивым, изящным или элегантным. По сути, Мерлин просто бросился на Артура, нуждаясь в нём, хватаясь за него, хватая принца за ошеломлённое лицо и в панике пытаясь поцеловать его в приоткрытые, не готовые к этому губы. На какое-то болезненное мгновение Мерлин подумал, что всё испортил и выставил себя полным дураком. Затем руки Артура рефлекторно обхватили его за локти, задержавшись на мгновение, прежде чем скользнуть с более чувственным намерением к его спине и притянуть его ближе. Тем временем губы Артура нашли свою цель, и в результате поцелуй стал ещё более страстным, лишая Мерлина всех мыслей и заменяя их жгучим желанием большего прямо сейчас. Кончики пальцев Артура зарылись в волосы Мерлина, а его язык проник в рот Мерлина с каким-то торопливым, сбивчивым благоговением, от которого Мерлину захотелось плакать от радости. По общему согласию, основанному на их крепнущих чувствах, они решили, что им обоим давно пора поработать над тем, чтобы Мерлин заслужил эту чёртову фиолетовую рубашку с помощью очень фиолетовых удовольствий. И они усердно работали над этим. С потной, энергичной и целеустремленной решимостью. На самом деле, всю ночь напролет, и как животные. Мерлин проснулся от непривычного ощущения тепла и комфорта, не говоря уже о лёгкой боли и липкости в необычных, но интересных местах. К его спине прилип дождевой червь, который тихонько покусывал его за плечо. Вот так жизнь в Камелоте стала еще прекрасней.