Felicity

Она была далеко не первой потенциальной невестой, прибывшей в Камелот: рабыня, которую отец привёл, чтобы попытаться соблазнить принца, но у Мерлина было ужасное предчувствие, что она может стать последней. Утер и отец этой самой невесты были заняты переговорами, а что касается Артура... Он выполнял свой долг, как от него и ожидали. Мерлин ненавидел это, и именно Гаюсу доставалось от его ворчливых жалоб. - У лорда Арнелла есть огромные участки земли на западе, которые расширят границы Камелота на многие мили. Их богатства пополнят казну цитадели. Это хорошая партия, - произнес лекарь. - Для Камелота, может быть! Но не для кого-то другого. Вчера она чуть не довела Гвен до слёз. Я думал, Моргана вот-вот ударит её вилкой. Она насмехается над слугами, когда думает, что Артур не видит. Я уверен, что видел, как она пыталась пнуть одну из дворовых кошек. Она ужасна. Если она станет королевой, все уйдут, лишь бы сбежать от неё, - в отчаянии ответил Мерлин. Гаюс посмотрел на него поверх своего ужина, опустив взгляд туда, где Мерлин крошил хлеб, превращая его в крошки под своими беспокойными пальцами. - Даже ты? - белоснежная бровь приподнялась, когда Мерлин с трудом сглотнул, пытаясь представить это: отвернуться от судьбы... покинуть Артура. — Нет, — вырвалось у него хриплое, ломкое и болезненное слово. — Нет, наверное, нет. - Не бойся, мой мальчик. Между переговорами и самой свадьбой может быть много подводных камней. Тебе не нужно ревновать. - Ревновать? Я не ревную! Гаюс лишь улыбнулся ему и вернулся к своему рагу. - Конечно, нет. А теперь ешь свои овощи.

***

- У меня никогда не было такого сильного желания столкнуть кого-нибудь в колодец, — призналась Гвен, пока они застилали кровати для гостей, меняя старые простыни на новые, только что из стирки. Она поджала губы, и в её взгляде появилась резкость, на которую, как знал Мерлин, следовало обратить внимание. Из всех них Гвен была первой, кто проявлял доброту к незнакомцам, но, похоже, даже её доброте пришёл конец. - Леди Фелисити. В ней нет ничего счастливого! Он промычал в знак согласия, подавляя зевок. Он не спал всю ночь, уставившись на трещины в потолке своей спальни и погрузившись в свои мысли. Он ненавидел, когда Гаюс оказывался прав. Он ревновал, и не только потому, что присутствие леди Фелисити означало, что они с Артуром не могли дурачиться и подшучивать друг над другом, как всегда. Он скучал по гораздо большему, например, по тому, как Артур щипал его за манжету туники или толкал плечом, взъерошивал волосы или улыбался ему так, что у Мерлина замирало сердце. Он скучал по вечерам, которые они проводили вместе у камина, а теперь их заменили пиры в честь гостей. Когда Артур женится на ней, лучше не станет. Тогда они будут проводить время как муж и жена, занимаясь необходимыми делами, связанными с наследниками. Желудок Мерлина угрожающе сжался, и он проклял себя за то, что позволил этому случиться. Только он мог влюбиться, и не заметить этого, пока не стало слишком поздно. Только он мог отдать своё сердце человеку, который никогда, никогда не ответит ему взаимностью. Возможно, он может убедить себя в том, что Артур мог бы его полюбить, но он не мог поверить, что сын Утера Пендрагона мог бы полюбить мага. Артур знал его секрет; он знал его уже несколько месяцев. Поначалу это было ужасно: холодные взгляды и горькие упрёки. Мерлин говорил себе, что должен быть благодарен Артуру за то, что тот не отрубил ему голову, и что просить о чём-то большем — значит ожидать слишком многого. И всё же со временем им удалось вернуть дружбу. А что-то большее? Это казалось невозможным. Он видел, как Артур иногда смотрел на него: нахмурив брови и с плохо скрываемым страхом — как будто Мерлин был каким-то огромным монстром, пока ещё ручным, но всё равно смертоносным. — Мерлин? Ты в порядке? Он вздрогнул, с удивлением обнаружив, что Гвен стоит рядом с ним. Он не заметил, как она обошла кровать. Теперь она смотрела на него большими карими глазами, которые, как он подозревал, видели гораздо больше, чем он хотел показать. — Я в порядке, — солгал он и пожалел, что не мог сказать правду.

***

Так продолжалось несколько недель: переговоры, вежливые, отстранённые попытки ухаживания... Мерлин пытался загнать свои чувства глубоко внутрь. Но это не сработало. Остальные были встревожены. Он отказывался от походов в таверну с рыцарями, слишком вялый, чтобы придумать достойное оправдание. Улыбка, которую ему удавалось выдавить, была неуверенной. Он ковырялся в еде так сильно, что морщины на лице Гаюса резко углубились. Мерлин пытался успокоить всех, но было почти невозможно говорить из-за боли, поселившейся в его груди. Он продолжал пытаться взять себя в руки. Иногда ему это удавалось в течение дня, но с наступлением ночи всё наваливалось на него снова, оставляя опустошённым. Он пытался убедить себя, что это безнадёжно. Даже если всё это с леди Фелисити ни к чему не приведёт, будет другая. Однажды королева сядет рядом с Артуром, и Мерлину придётся научиться принимать свою судьбу. Дружбы будет достаточно; ему просто нужно больше времени, чтобы заставить себя поверить в это. - Только не говори мне, что она тебе нравится! Мерлин остановился в конце коридора, ведущего в королевское крыло, и приподнял бровь, услышав громкий голос Морганы. Она ткнула пальцем в сторону Артура, словно хотела выколоть ему глаз. Артур изображал напускное безразличие, но даже у него хватило ума отойти подальше от её ногтей. - Мое мнение мало что значит. - Зачем ты это делаешь? Раньше у тебя никогда не было проблем с тем, чтобы уворачиваться от поклонниц, - Моргана с вызовом вздернула подбородок. - Почему ты принимаешь эту женщину всерьез, когда я знаю, что кто-то другой претендует на твое сердце? Мерлин не думал, что боль может стать ещё сильнее, но от этих слов она усилилась в сто раз. Он лихорадочно размышлял, пытаясь понять, кто привлёк внимание Артура. Возможно, он не так хорошо знал его, как ему казалось, если тот тосковал по кому-то, а Мерлин оставался в неведении. - Моргана... - он наблюдал, как Артур потёр переносицу и ссутулил плечи. Он выглядел как побеждённый человек, у которого нет надежды. - Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Она покачала головой и отвернулась, но в удивлении остановилась, увидев, что Мерлин нерешительно топчется у подножия лестницы. Что-то хитрое промелькнуло на её лице, но тут же исчезло, и она бросила через плечо: - Хорошо. Возможно, ты предпочтёшь обсудить это с Мерлином. Артур вздрогнул, как будто в него выстрелили из арбалета, и его глаза расширились, когда Мерлин слегка поклонился Моргане. К тому времени, как он снова поднял взгляд, Артур уже взял себя в руки, спрятав тревогу за маской самодовольного высокомерия. - Подслушиваешь, Мерлин? - требовательно спросил он. — На самом деле в этом не было необходимости. Не похоже, что Моргана старалась вести себя тихо, — к его облегчению, его голос звучал почти нормально. — Я подумал, что лучше подготовить тебя к этому пиру. Артур вздохнул, сникнув при мысли об этом, прежде чем склонить голову и повернуться к двери своей комнаты. — Что из этого ты слышал? — он указал на коридор, в котором исчезла Моргана. Хороший слуга, вероятно, сослался бы на незнание, но он никогда не утруждал себя соблюдением этикета и не собирался начинать сейчас. — Она тебе нравится? — спросил он. Артур подождал, пока за ними закроется дверь, прежде чем ответить: - Как знать? Она груба, высокомерна, и у неё мало достоинств, кроме земель и богатства, которые она принесёт в брак. Я думал, что её враждебность может быть связана с тем, что она пыталась восстать против своего отца, но, похоже, у неё не хватило на это ума. Единственное, что у неё есть, — это внешность, но она не вечна. - И твоя тоже. - По крайней мере, у меня есть мозги, чтобы компенсировать это. — Правда? Где ты их прячешь, под кроватью? — он рассмеялся, увернувшись от вялого удара Артура, и почувствовал, как сердце в груди забилось сильнее. На какое-то мгновение он подумал, что всё может быть хорошо — может быть, он всё-таки выживет. Затем до него дошли остальные слова Морганы, и он почувствовал, как дрогнуло его лицо. Он поспешно повернулся к шкафу и достал из него наряд Артура. Ему хватило здравого смысла проверить его утром, чтобы убедиться, что на нём нет пятен или разрывов, требующих его внимания. Теперь бархат обвиняюще шуршал под его пальцами. Он услышал плеск воды в тазу, когда Артур умывал лицо и руки. Это был успокаивающий, привычный шум, и Мерлин занялся тем, что раскладывал подходящую одежду на ширме для переодевания. В кои-то веки ему лучше было бы промолчать, но ему никогда не везло в этом. На языке у него вертелось какое-то требование, что-то, что побуждало его спросить, кого же любит Артур, но он подавил это желание. - Моргана права. — Никогда больше так не говори со мной, — резко ответил Артур, высунув голову из-за ширмы и сердито глядя на Мерлина. Но даже когда он говорил, на его лице читалось неохотное согласие. — Леди Фелисити — хорошая партия, насколько это возможно. Она многое привнесёт в Камелот. - И в процессе сделает всех несчастными. Королеву должны любить, не так ли? Или, по крайней мере, уважать её народ и короля. Никто даже не попытается полюбить её, когда очевидно, что ты ничего к ней не чувствуешь… — он замолчал, с трудом сглотнув. - Ты не должен делать это только потому, что так хочет твой отец, - он обогнул ширму и протянул руку, чтобы помочь Артуру надеть красивую белую тунику. Она облегала его плечи и бёдра, была поразительно белой в сравнении с роскошными тёмными брюками, которые были на нём. - Особенно если твои чувства направлены на кого-то другого, - это прозвучало как глупая, дерзкая фраза, от которой по спине Мерлина пробежала дрожь. Часть его хотела убежать. Леди Фелисити была достаточно неприятной, но, по крайней мере, его утешало то, что Артур, казалось, ненавидел её так же сильно, как и все остальные. Теперь же появился этот человек, невидимый и неизвестный, но всё равно важный для Артура. Он сосредоточился на том, чтобы завязать шнурки на тунике, наблюдая за их позолоченными кончиками, как будто завязать узел было самой сложной задачей в мире. Он беспокоился, что если поднимет взгляд, то Артур увидит все эмоции, написанные у него на лице, и это станет последним камнем преткновения между ними, который навсегда их разлучит. — Хотел бы я, чтобы всё было так просто, — Артур коснулся тыльной стороны ладони Мерлина, и тот перестал теребить шнурки, прежде чем окончательно их запутал. Он нахмурился, склонив голову набок и пытаясь понять эти слова. Что они значили? Артур говорил так, словно на его пути стояло нечто большее, чем потенциальный брак с леди Фелисити. Неужели та, кого он любил, была ему не пара? — Ты никогда раньше не уклонялся от вызова, — наконец выдавил он из себя, отступая, чтобы позволить Артуру заправить тунику за пояс, и потянулся за пиджаком. Пиджак был смелым, тёмно-бордовым, почти чёрным при определённом освещении. В нём он выглядел одновременно величественным и опасным, хотя леди Фелисити вряд ли это оценила бы. - Я должен ставить нужды своего королевства выше собственных желаний. Так поступает хороший принц, - он произнёс это так, словно это была мантра, которую он часто повторял в последние несколько недель, и Мерлин наконец набрался смелости и бросил на него уничтожающий взгляд. — Нет, хороший принц понимает, что то, что он чувствует, будет чувствовать и его королевство. Если ты будешь несчастен со своей женой, Камелот от этого только пострадает. Тот, кто однажды будет править рядом с тобой, должен поддерживать тебя, а не искать любую возможность, чтобы сделать твою жизнь невыносимой, — он накинул камзол на плечи Артура, убедившись, что тот ровно сел, и уверенно провёл рукой по ткани. Он пытался убедить себя, что это часть его работы, но Мерлин не мог не наслаждаться этим мимолетным, виноватым прикосновением. Резко вдохнув, он отступил, отчаянно пытаясь придумать, что сказать, чтобы напомнить своему глупому сердцу, что это невозможно. - Я мог бы превратить её в лягушку, если бы это облегчило ситуацию. — Не смей, — на лице Артура не было и тени веселья, и Мерлин поморщился, крепко и отчаянно сжимая его запястье. — Никакой магии, Мерлин. Обещай мне. — Я… да, сир, — он с трудом сглотнул, высвободил руку и отступил назад, притворяясь, что не замечает знакомый страх и ужас на лице Артура. Казалось, сама эта мысль вызывала у него отвращение, как бы сильно Фелисити этого ни заслуживала. Он просто хотел пошутить, но Артур явно не понял юмора. - Нам нужно идти. Праздник... Артур шёл впереди, а Мерлин следовал за ним, пытаясь не обращать внимания на тяжёлую, горькую боль в своём сердце.

***

Леди Фелисити и её отец покинули Камелот три дня спустя, к всеобщему облегчению. Мерлин наблюдал за их отъездом из окна покоев Артура, прислонившись плечом к каменной стене замка, пока лошади уносили их из виду. Ходили слухи, но ни у кого не было реальных ответов. Все знали лишь то, что энтузиазм короля заметно угас и что все переговоры вскоре сошли на нет. Он должен был почувствовать облегчение. Но вместо этого он мог думать только об Артуре и таинственном человеке, который покорил его сердце, кем бы он ни был. Кто-то, кто, по-видимому, сделал всё «не таким простым». Это могло означать что угодно, но когда Артур чего-то хотел, он обычно шёл за этим без колебаний и не обращал внимания на последствия. То, что он колебался сейчас... Мерлин вздохнул и покачал головой, возвращаясь к своим обычным, беспорядочным делам. Не стоило зацикливаться на этом. Когда-то он был доволен обещанием дружбы Артура и мог бы быть доволен снова. Он мог бы смотреть на это благосклонно и счастливо, пока Артур любил бы кого-то другого. В конце концов, какой у него был выбор? Он уже решил, что никогда не уйдёт, даже если бы Артур женился на леди Фелисити. Ему просто нужно было время, вот и всё: пространство, чтобы снова собрать все свои чувства и вспомнить жизнь до того, как он посмотрел им в лицо. Скрип двери заставил его поднять взгляд. Артур переступил порог и уже расстегивал камзол, чтобы отбросить его в сторону. Тёплый огонь прогонял холод ветреного дня, и Артур подошёл к камину, протянув руки к пламени. Он стоял на ступенях замка, чтобы попрощаться с гостями, одарив их всем гостеприимством Камелота. Теперь его красивое лицо казалось расслабленным и мягким: он испытывал облегчение. Он мог бы придержать язык, Мерлин знал это. Он мог бы наслаждаться миром, пока тот длится, но он никогда не умел прислушиваться к собственному здравому смыслу. Вместо этого он придал своим словам оттенок напускного безразличия и спросил: - Так ты будешь преследовать его? Как бы то ни было, кто привлек твоё внимание? - Мерлин... - Теперь, когда леди Фелисити больше не является проблемой и ты не терзаешь себя мыслями о долге. — Мерлин! — вздохнул Артур, прижав кончики пальцев ко лбу, словно пытаясь унять внезапную боль. — Я уже говорил тебе, все не так просто… - Просто. Что это вообще значит? Просто твой отец не одобрил бы? Ему не нужно знать, - Артур нечасто заводил романы, но когда он это делал, с дамами или случайными заезжими рыцарями, осторожность всегда была его главной заботой. Звук, который издал Артур, был отрывистым, невесёлым смешком. - Сказать, что мой отец не одобрит, — это ничего не сказать, и дело не только в этом. Что я мог бы ему предложить? Тайные отношения? Такие, которые нам пришлось бы скрывать от сплетников при дворе? Такие, в которых я не мог бы давать никаких обещаний, пока трон не станет моим? — Артур замолчал. - Нет. Я слишком уважаю его, чтобы просить об этом. Мерлин поджал губы, хмуро глядя в глубину шкафа, пока развешивал чистое бельё. Он ничего не мог сказать, согласиться с оценкой Артура и оставить всё как есть. Может, если бы Артур нравился ему чуть меньше, он бы так и поступил, но ему было невыносимо видеть его таким: мрачным и бледным, когда он столкнулся с тем, что считал невозможным. Кроме того, Артур говорил не о быстром перепихоне. Он размышлял о будущем: кто-то другой займёт место, которое жаждала заполучить леди Фелисити. Он думал о вечности или, по крайней мере, о надежде на неё и решил, что это то, чего он не может получить. - Разве это не зависит от него, как и от тебя? — он теребил в руках подол туники. - Ты не знаешь, на что кто-то готов ради тебя, пока не попросишь. Если бы ты был кому-то дорог, я думаю, он бы понял. "Если бы это было не так, то он не стоит твоего времени, подумал Мерлин без жалости". - Этот кто-то должен, по крайней мере, получить возможность сделать выбор, не так ли? Его слова, похоже, были не к месту. Бледность Артура только усилилась. Он отвернулся от камина и подошёл к окну. — Это означало бы сообщить ему о моих чувствах, а я… — он запнулся, что было довольно необычно, и сердце Мерлина болезненно сжалось. Он никогда не видел Артура таким. Очевидно, что бы ни было причиной его влюблённости, это было нечто большее, чем просто мимолетное увлечение. Он надеялся, что, возможно, Моргана ошибалась насчёт глубины чувств Артура, но она явно знала, о чём говорит. Она увидела то, что сам Мерлин упустил из виду, и он почувствовал себя ещё большим дураком. - Я не думаю, что он любит меня в ответ. Я не уверен, что он вообще может меня любить, и любое признание может навсегда оттолкнуть его от меня, - он покачал головой, сжимая кулаки. - Нет, так будет лучше. Возможно, когда я займу трон, когда у меня будет власть, чтобы доказать, какой я человек... Но не раньше. Тихо вздохнув, Мерлин отложил стирку и прошёл по комнате. Если бы Артур не выглядел таким искренне расстроенным, он бы не стал поднимать эту тему, но он не мог. Слишком долго он был тем, кто иногда призывал к благоразумию. Он не собирался останавливаться, даже если это разбивало ему сердце — защищать другого, когда он хотел бы, чтобы Артур любил его. - Это может занять годы, и если этот кто-то не будет знать, что ты предлагаешь, он не будет ждать тебя. Он может найти кого-то другого или покинуть цитадель. С ним может что-то случиться... - Мерлин вздрогнул, потому что теперь Артур выглядел совершенно больным. - Прекрати. Просьба была тихой, но искренней, и Мерлин снова погрузился в молчание, не зная, как сделать так, чтобы всё стало лучше. Не помогало и то, что его собственные чувства превратились в мешанину из боли, скорби, зависти и страдания. Он хотел ненавидеть этого безымянного, безликого человека, которым Артур восхищался и которого уважал, но не мог найти в себе силы для злобы. Вместо этого он просто почувствовал себя глупо и подавленно, потому что думал, что знает Артура лучше всех, а оказалось, что он совершенно ничего не понимал. - Ты хотя бы скажешь мне, кто это? Артур посмотрел на него, его розовые губы приоткрылись, и что-то непостижимое промелькнуло в его взгляде. На мгновение Мерлин понадеялся, что ему удалось добиться своего, что Артур снова доверится ему, как это было до того, как тайна его магии раскрылась. Но его надежда была недолгой. Он резко мотнул головой, и ответ Артура положил конец разговору. — Просто оставь это, Мерлин. Сейчас это не имеет значения.

***

Он не мог оставить это так. Слова Артура были как заноза в его сознании. Он продолжал обдумывать их, поворачивая так и эдак, пытаясь найти место, где они все вставали на свои места и обретали смысл. Возможно, если бы Артур вернулся к своему обычному высокомерию, ему удалось бы отбросить это в сторону, но любому, у кого есть глаза, было очевидно, что принца Камелота что-то сильно тревожило. Бурный гнев осени сменился торжественным холодом зимы. Лед покрывал оконные стёкла, а мрачный холод превращал мир в негостеприимное место. Рыцари ушли с тренировочной площадки и вместо этого занимались в большом зале, звеня мечами, как сигнальными колоколами. Артур, в частности, с головой погрузился в занятия, словно каждый раз сражался со своими внутренними демонами. Рыцари встретили его, равные ему по силе и рвению, и позволили ему растратить свою энергию на них, пока они не были изранены и не начали стонать от напряжения. — Почини его, — взмолился Гвейн, тяжело опустив руку на плечо Мерлина. Он слегка встряхнул его, глядя огромными умоляющими глазами. — Пока он не сломал нас. Мерлин слабо фыркнул в ответ на это и недоверчиво покачал головой. Он прислонился к стене, стараясь не обращать внимания на холод, который просачивался сквозь камень и проникал в его кости. Он чувствовал себя не теплее, чем что-то найденное в склепе: погребённое и жалкое. Даже обычная театральность Гвейна не вызывала у него улыбки, и это не ускользнуло от внимания его друга. - Может, ты и себя починишь заодно. Вы ведь не ссорились, да? Вы двое? - Нет, ничего подобного. Гвейн хмыкнул, бросив на Артура пристальный взгляд из другого конца комнаты. Но тот не заметил. Он был слишком занят, сражаясь с Персивалем, тесня более крупного мужчину серебряным взмахом и искрами своего клинка. - Он уже несколько недель не в себе, да и ты не намного лучше, - он положил руку на плечо Мерлина, слегка встряхнув его, прежде чем заключить в неуклюжие объятия, от которых пахло потом и кольчугой. — Гвейн! — приказ Артура больше походил на рычание, чем на что-либо ещё, с сжатыми челюстями и оскаленными зубами. — Я не припомню, чтобы разрешал тебе прекращать тренировки. Гвейн вздохнул, бросил взгляд на Мерлина и многозначительно приподнял бровь. — Понимаешь, что я имею в виду? Он меня прикончит. Мерлин слегка ухмыльнулся и игриво подтолкнул его обратно к рыцарям, которые работали в парах. Гвейн просто шутил, но Мерлин не мог не заметить, как усердно Артур трудился в эти дни. Даже сейчас его усилия, казалось, только удвоились, словно что-то гнало его вперёд, не давая ни минуты покоя. Это никуда не годилось. То, что случилось с леди Фелисити, явно послужило катализатором, лишив Артура самообладания и превратив его в то, с чем он боролся день и ночь. Мерлин сделал, как он просил, и хранил молчание несколько недель, но, похоже, это только усугубило ситуацию. «Он был эгоистом», мрачно подумал Мерлин. Настойчивое желание Артура забыть о том, кто завоевал его сердце, стало для него облегчением. Это позволило ему жить в этом застывшем моменте, где его отчаянные надежды не были жестоко растоптаны. Это была не более чем фантазия, и она не принесла никому из них пользы. Артур не мог продолжать жить так, как жил. Он не мог продолжать обманывать себя, что у его чувств есть шанс быть взаимными. Со вздохом он откинул голову на стену и уставился в потолок, решив выбросить из головы собственные чувства. Это было то, что он должен был сделать с самого начала. А теперь? Теперь ему оставалось надеяться, что ещё не поздно вразумить Артура.

***

В камине в комнате Артура потрескивал огонь, добавляя света к свечам. За окнами стояла густая зимняя ночь, и ветер завывал вокруг башен, разнося свой голос повсюду. На столе лежали остатки ужина, а Артур сидел в кресле, обитом мехом, перед камином, с чашей вина в руке, не сводя глаз с пламени в очаге. Мерлин занялся своими обычными делами, пытаясь подобрать слова, чтобы заговорить на щекотливую тему. Он сложил посуду в стопку и оставил её за дверью, пообещав себе, что позже отнесёт её на кухню. Наводя порядок на столе Артура, он бегло просмотрел лежащие на нём документы, но они мало что дали ему для вдохновения. В конце концов, прежде чем он смог определиться с тактикой, Артур пошевелился на стуле, отвлекаясь от своих мыслей, и задал вопрос сам. - Это из-за Гвейна? - спросил он. — Что? — Мерлин моргнул. Он застыл, как олень в прицеле охотника, встревоженный тенями, собравшимися в глазах Артура, и пытаясь понять суть разговора. - Ты уже несколько недель как не в себе. Обычно я не могу заставить тебя замолчать, но в эти дни ты едва ли можешь связать два слова. Ты даже не смеёшься. Ты не будишь меня нелепыми, банальными, щебечущими глупостями, - Артур плотно сжал губы и качнул головой в сторону, словно отметая свою маленькую тираду. - Гвиневра думает, что у тебя разбито сердце. Это из-за Гвейна? Мерлин моргнул. Он и не подозревал, что его поведение было настолько очевидным или что Артур может быть таким наблюдательным. Гвен не была удивлена; она с лёгкостью читала людей. Конечно, она взглянула на него и решила, что он тоскует. Ему было ненавистно, что она оказалась права. Она обсудила это с Артуром? Он не знал, что делать с этой информацией. - Гвейн — мой друг. Хороший друг, - он чувствовал, что выдавливает из себя эти слова, чтобы получить одобрение Артура. - Он со всеми флиртует. Ты же знаешь. Он не знал, чего ожидал, но это было не то напряжённое, встревоженное выражение, с которым Артур поджал губы, и не хмурый взгляд, от которого его брови сошлись на переносице: что-то дёргающееся и жалкое, что он быстро попытался скрыть за бесстрастной маской. — Но ты действительно расстроен? Артур не был похож на человека, который говорит о чувствах. Обычно он избегал сентиментальности, маскируя любую привязанность шутками и поддразниваниями. Он определённо был не из тех, кто заводит разговоры по душам. И всё же он старался ради Мерлина, потому что, несмотря на всё — его высокомерие и гордыню, — Артур был хорошим человеком. Хорошим другом. Почему этого не может быть достаточно? - Это не имеет значения, - выдавил Мерлин, прочищая горло и качая головой. - Я выживу, чего не могу сказать о рыцарях, если ты продолжишь лупить их на тренировках. Элиан всю неделю не мог нормально ходить после того, что ты сделал с его коленом, а Леон вздрагивает каждый раз, когда ты берёшь в руки меч, - он помедлил, обошёл стол Артура спереди и прислонился к нему спиной, сложив руки на краю. - Они воины, - заметил Артур. - Они могут это вынести. - Но, может быть, им не стоило этого делать? Ты был таким с тех пор, как леди Фелисити ушла. Поскольку, я полагаю, ты не тоскуешь по ней... - он ухмыльнулся, когда Артур бросил на него мрачный взгляд. - Тогда, я думаю, все кончено, о ком бы ни говорила Моргана. - Мерлин... Пожалуйста. Вот что его зацепило. Не его имя, произнесённое таким тихим, подавленным голосом, а последовавшее за ним «пожалуйста». Это, как ничто другое, подсказало Мерлину, что он не может оставить всё как есть, как бы Артур ни умолял его молчать. Он уже однажды сдался, и вот результат: Артур проиграл и страдает, наказывая своих рыцарей так же, как наказывает себя за то, что так сильно и, по крайней мере, в его голове, так беспомощно желал кого-то. - А что, если он скажет "да"? - Что?... Кто? - Этот человек, кем бы он ни был. Что, если ты ошибаешься? Что, если ты упускаешь возможность наладить с ним отношения только потому, что побоялся высказаться? — Ты называешь меня трусом? — недоверчиво спросил Артур. Его пустой кубок повис на кончиках пальцев, наклонившись в знак недоверия. - А это сработало бы? - спросил маг. - Нет! Артур вздохнул, поставил чашу на стол и поднялся на ноги. Он повернулся спиной к Мерлину, опершись рукой о каминную полку. Долгое время стояла напряжённая, задумчивая тишина, и когда он заговорил, то обратился к камину, словно исповедуясь. - Я бы сражался за него. Если бы он сказал, что чувствует то же самое, я бы перевернул весь Камелот, чтобы сделать его счастливым. Я бы выдержал любой шторм, но... — он замолчал, покачав головой. - Но ты боишься спросить его, потому что думаешь, что он откажет. — Я не боюсь, — возразил Артур, оглядываясь через плечо. — По крайней мере, не за себя, — он окинул Мерлина взглядом с ног до головы, и в его глазах промелькнуло что-то острое. — Ты даёшь мне советы, но не следуешь им сам? Что мешает тебе добиваться того, кого ты хочешь? Это была жалкая попытка уйти от ответа. Мерлин даже не собирался отвечать. - Дело не во мне. Артур отвернулся к огню, и его следующие слова были не громче шёпота, настолько тихого, что Мерлин почти поверил, что ему показалось. - В тебе. Он застыл, рефлекторно сжимая руки на краю стола. Отполированное дерево не оставило на коже заноз, что было небольшим благословением. Он не был уверен, что заметил бы боль, даже если бы она была. Его разум был слишком занят, чтобы отвлекаться на безумный, бесплодный вихрь жалости к себе и устремляться вперёд, к яркому свету отчаянной, захватывающей дух надежды. Возможно, он никогда не должен был услышать эти два слова, произнесённые так тихо, как только может звучать признание. Может быть, они просто вырвались у Артура, и он не смог их сдержать, но теперь, когда они были произнесены, Мерлин не мог оставить их незамеченными. — Что это значит? — он сглотнул, оттолкнулся от стола и сделал один неуверенный шаг вперёд. Тысяча вопросов застряла у него в горле, как колючки, и его следующий вдох был прерывистым, грудь разрывало от восторга и глубокого страха, что он ослышался или неправильно понял. Он не думал, что когда-либо видел Артура таким бледным. Краска сошла с его лица, когда он понял, что его шёпот достиг ушей Мерлина. Он посмотрел на дверь, словно впервые в жизни подумывал о побеге. Но, похоже, он справился с этим желанием. Вместо этого он вздёрнул подбородок и скрестил руки на груди. — Ничего. Это не имеет значения, — прохрипел он, отводя взгляд, когда Мерлин сделал ещё один шаг вперёд. — Забудь, что я вообще это сказал. Мерлин медленно покачал головой. Он продолжал вспоминать слова Артура, сказанные им перед отъездом леди Фелисити, снова и снова прокручивая их в голове, но теперь он словно услышал их впервые. Артур не просто упомянул, что боится, что он не чувствуют того же; он говорил так, словно это было невозможно — почти немыслимо. Он говорил о том, чтобы занять трон, о том, что у него есть сила для перемен, и теперь Мерлин не мог думать ни о чём другом. - Нет. Он сказал Артуру, когда леди Фелисити уехала из Камелота, что он должен признаться в любви тому, кто украл его сердце, несмотря на сомнения и трудности, с которыми они могут столкнуться. Он дал этот совет Артуру, когда у него самого болело и сжималось сердце, но сам не подумал прислушаться к нему. Он счёл это невозможным, потому что верил, что Артур любит другую. Но что, если он всё это время говорил о Мерлине? Что, если они оба глупо страдали, желая друг друга, и не осознавали, что всё, чего они хотели, было у них в руках? И все, что любому из них нужно было сделать, это сказать об этом. — Артур... Почему ты думаешь, что он не может тебя любить? — он с трудом сглотнул, резко и испуганно вдохнув, прежде чем заставить себя продолжить, в ужасе от того, что он неправильно понял, но отчаянно желая верить, что всё понял верно. — Почему ты думаешь, что я не могу тебя любить? Как будто кто-то отрезал Артуру ноги по колено. Он заметно пошатнулся и протянул руку, чтобы удержаться на ногах. С него слетел последний клочок маски, обнажив бурю внутри: отток удушающего отчаяния и прилив жалкой надежды. Он посмотрел на Мерлина так, словно с трудом верил в то, что тот сказал. Он долго не отвечал, а когда ответил, то это был жалкий ответ. - Потому что у тебя есть магия, а я стоял в стороне, пока мой отец убивал таких, как ты. Я помогал. Ты был так уверен, что я отправлю тебя на плаху, что годами скрывал от меня, кто ты такой, и я не могу тебя винить. Если бы мы поменялись местами, не думаю, что я поступил бы иначе, - он склонил голову, обращаясь к камням под ногами. - Я считаю, что мне очень повезло, что ты достаточно снисходителен, чтобы называть меня другом. Подумать только, что ты когда-нибудь мог бы испытывать к кому-то более сильные чувства... - он поджал губы, оборвав себя на полуслове. — Ты идиот, — выдохнул Мерлин, стараясь не дрожать. Ему казалось, что он сдерживал этот огромный, бушующий поток эмоций, и теперь плотину прорвало. Но вместо того, чтобы оставить после себя разрушения, поднимающиеся воды вернули всё к жизни. Мир, который стал тусклым и унылым, снова наполнился красками, и ему казалось, что следующий вдох может его поддержать. — А как же я? Как, по-твоему, я себя чувствовал, глядя на тебя и зная, что ты не можешь любить того, кого тебя научили презирать? Артур уже качал головой, подавшись вперёд, чтобы протянуть руку. Его пальцы схватили Мерлина за рукава и обхватили его плечи, прижимая к себе, словно что-то драгоценное. — Нет. Нет, я ничего в тебе не ненавижу. - Ты выглядишь больным каждый раз, когда я упоминаю о своей магии, - это был тот самый гвоздь, который до сих пор не давал ему покоя: единственное назойливое сомнение, которое не давало ему ни минуты передышки. — Нет, — Артур придвинулся ближе и нерешительно поднял руку, чтобы погладить Мерлина по щеке. — Нет, дело не в этом. Дело не в том, что ты можешь сделать, а в том, что с тобой будет, если тебя раскроют. Это небезопасно. И не будет безопасно, пока не закончится правление моего отца. Я думал, что, став королём, смогу доказать тебе, что те времена прошли. Я мог бы снова сделать Камелот безопасным для тебя, твоим настоящим домом. - Это уже мой дом, — выдавил Мерлин, хотя едва слышал собственный голос из-за стука собственного сердца в ушах. Он предполагал, что на то, чтобы заставить Артура вернуть магию, как только корона окажется у него, уйдут годы. Он был готов потратить время и пойти на компромисс — показать ему, шаг за шагом, как магия неотъемлема от мира, как хорошего, так и плохого. Вместо этого Артур стоял перед ним и обещал ему всё. - Как ты можешь так думать, когда твоя жизнь каждую секунду находится под угрозой просто потому, что ты существуешь? - Артур погладил Мерлина по щеке, словно наслаждаясь ощущением его кожи и теплом, хотя и собирался отстраниться. - Потому что здесь живут все, кто мне дорог. Мои друзья, Гаюс и ты. Это больше похоже на дом, чем тот, что у меня был, Артур, потому что здесь живут люди, которые делят его со мной. Он вцепился пальцами в тунику Артура, сжимая ткань так, чтобы тот не смог отступить. Он видел в его глазах это проклятое благородство, которое подсказывало ему, что он попытается отвернуться от этого ради блага Мерлина. Он не собирался позволять Артуру разрушить всё, что только началось, во имя безопасности Мерлина. — Не пойми меня неправильно, — выдавил он. — Ты обязательно должен позволить магии вернуться, когда сядешь на трон, но не делай этого ради меня. Сделай это ради своего королевства, ради себя и ради всех, кто страдает от её отсутствия. На губах Артура появилась слабая улыбка, и взгляд, который он бросил на Мерлина, был одновременно любящим и слегка озадаченным, как будто он иногда не понимал, как работает разум Мерлина. Но через мгновение улыбка исчезла, померкнув, как и тишина между ними. - Когда я узнал о твоей магии, я понял, что должен был прийти в ярость. Я был зол, по крайней мере, на поверхности, но что было внутри? Я никогда так не боялся. Не твоей силы, а самой мысли о том, что я могу тебя потерять, - голос Артура был не громче сдавленного шёпота, слетавшего с его губ. - Что мой отец может тебя поймать или что однажды ты решишь уйти и жить той жизнью, которую заслуживаешь… Что ты смотрел на меня и не видел ничего, кроме врага. - Артур… - Мерлин сглотнул, пытаясь думать, пытаясь дышать, пытаясь найти правильные слова, которые заставили бы Артура понять, как он был неправ. Они стояли на пороге чего-то, и, возможно, это будет нелегко. Возможно, им придётся бороться за это на каждом шагу, но жизнь рядом с Артуром и в его объятиях того стоит. — Я люблю тебя, идиот, — вырвалось у него, и он продолжил, прежде чем Артур успел хотя бы моргнуть. — Это из-за тебя у меня болит сердце, потому что сначала была Фелисити, а потом кто-то ещё — кто-то, кого я не знал и о ком ты никогда не упоминал, и я ненавидел его. Ненавидел его, потому что предпочёл бы видеть тебя счастливым, даже если бы это означало, что я никогда не буду с тобой и… Пальцы Артура коснулись его губ, мягкие и гипнотизирующие, останавливая поток слов и призывая его замолчать. Его прикосновение было подобно клейму, и по телу Мерлина пробежала лёгкая дрожь, словно Артур пробуждал его к жизни. - Ты любишь меня? Сердце Мерлина затрепетало от радости. Он слышал в голосе Артура недоверчивую надежду, как будто тот думал, что мир неизменен и постоянен, но обнаружил в нём что-то новое, шокирующее и яркое. Он подозревал, что воспитание Артура было суровым и лишённым любви, что его учили, что чувства — это признак слабости. И всё же в этом, как и в магии, Артур пытался преодолеть то, чему научился у своего отца. Он боролся за то, чтобы стать хорошим человеком, каким его считал Мерлин, и лучшим королём, который когда-либо восседал на троне Камелота. Он наклонился вперёд, соприкоснувшись лбами, чтобы Артур мог увидеть правду в его взгляде. Его ответ был шёпотом, коснувшимся губ Артура: дрожащим и хрупким, но с каждой секундой набирающим силу. - Да, люблю. Рыжие ресницы Артура затрепетали, словно он впитывал признание Мерлина, складывая его рядом со своим сердцем. Это было похоже на то, как если бы он возвращался к жизни, рана заживала, и золотые крылья восторга пронеслись по телу Мерлина, когда Артур прошептал ему на ухо: - Благослови тебя Господь. Я тоже тебя люблю. Поцелуй был мягким и волнующим, робким и смелым в равной степени. Он ощущался одновременно как начало и как конец чего-то, и Мерлин был рад сделать этот шаг. Он так долго думал, что Артур будет потерян для него. Осознать, что на самом деле сердце Артура всегда принадлежало ему? Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И там, в тёплых покоях Артура, любовь, которая расцвела между ними, пустила глубокие корни. Ничто не могло разорвать их связь или пошатнуть основы королевства, которое они построят вместе, когда придёт время. Они принадлежали друг другу душой и сердцем. Это никогда не изменится.