Часть 12
27 января 2026 г., 13:47
Дома Чонгук почувствовал себя значительно лучше. В родных стенах он был в безопасности, хотя тревога внутри ещё сохранялась. Но всё здесь словно было на своих местах: прихожая, где стоял обувной шкаф, стойка для зонтов и вешалка; кухня, с тёплым ароматом чая, кофе и почему-то медового печенья, хотя его не пекли уже пару месяцев; любимая комната — его укромное убежище, куда он не впускал никого, кроме мамы.
Здесь всегда царил идеальный порядок. Письменный стол у окна, книги, разложенные не по цвету, а по высоте, так правильнее. Ноутбук закрыт, один из стикеров на крышке немного отклеился. Сюда точно заходила мама, потому что в воздухе витал её аромат, смешанный с запахом яблочного шампуня и антисептика. Она знала, как Чонгук ценил стабильность и порядок, поэтому всегда стремилась позаботиться о его удобстве.
Но, казалось, сегодня что-то изменилось. Кровать была заправлена слишком ровно, простыня натянута сильнее, чем обычно. Взгляд омеги упал на полку, где стояли декоративные фигурки животных. Те были расставлены иначе, будто кто-то передвигал их в спешке. Другой человек даже не заметил бы подобной мелочи, а Чонгук всегда обращал внимание именно на маленькие детали, потому что привык бдительно следить за каждым предметом в своём окружении.
А ещё была отодвинута занавеска и приоткрыто окно. Омега всегда закрывал его, шум с улицы мешал сосредоточиться, но, видимо, мама решила проветрить комнату перед приходом сына и забыла о нём.
Пискнул электронный замок, и в коридоре послышались шаги. Мама вернулась из подземного гаража, куда ставила свою машину. Чонгук застыл, прислушиваясь. Мама бросила сумку на обувной шкафчик, та громко лязгнула металлической пряжкой, сняла пальто, повесила его на крючок и торопливо переобулась в тапочки. Даже из комнаты Чонгук чувствовал её напряжение.
Мама сама забрала его из больницы, хотя Тэхён и предлагал свою помощь, но она лишь сухо поблагодарила альфу за заботу. В дороге они почти не общались, а Чонгуку так хотелось поговорить об истинном. Ведь раньше именно с мамой он делился своими секретами. Женщина была слишком сосредоточена на вождении машины, поэтому омега не стал её отвлекать пустыми разговорами.
Когда мама вошла в его комнату, с виду она казалась вполне спокойной и уверенной в себе, но немного изменилась её манера двигаться, чуть быстрее, чем обычно.
— Как ты себя чувствуешь? Устал? Голоден? — обычные дежурные фразы были сказаны уже с лёгкой улыбкой.
Мама прошла в комнату, оглядывая её словно в первый раз, а потом зачем-то коснулась одеяла на кровати, поправляя его. Чонгук внезапно уловил, как дрожат её пальцы, но вида она не показывала, по-прежнему держала себя в руках и контролировала каждый свой шаг.
— Перед выпиской я поел. Хён накормил меня говяжьим супом.
Мама замерла на мгновение, всего на секунду на её лице появилось тревожное выражение, но оно быстро исчезло. Она вздохнула и сложила руки на животе.
— Я приготовила пельмени и твоё любимое печенье. Думала, ты проголодаешься…
«Значит, я не ошибся насчёт медового печенья», — подумал омега, облизывая пересохшие губы. Обычно мама пекла его по воскресеньям, но в последнее время пропадала в клинике даже в выходные.
— Поем попозже, — Чонгук вновь бросил взгляд на полку с фигурками. — Ты убралась в комнате. Ты хотела что-то изменить? Она выглядит иначе.
Мама крепко сжала пальцы и сделала шаг в сторону, чтобы прикрыть нервозность.
— Просто немного поправила вещи. Я всегда стараюсь, чтобы твоё пространство выглядело уютным. Разве ты этого не хочешь?
— Да, я люблю порядок. Но сегодня всё по-другому. Ты… С тобой что-то не так. Ты нервничаешь? — спросил он встревоженно.
— Просто… Ты был в больнице, я переживала. Ты же знаешь, как я волнуюсь за тебя. Ты мой единственный сын. Я просто хочу, чтобы ты был рядом, как раньше, чтобы тебе было удобно.
— Со мной всё хорошо. Я вернулся домой, к тебе. Мне просто нужно время.
— Конечно! — на лице мамы появилась внезапная радость. — Может быть, посмотрим вместе какой-нибудь фильм? Я уже сто лет не смотрела кино. Наверняка вышло много новинок. Найдёшь что-нибудь?
Мама пыталась отвлечь его, сосредотачиваясь на их обычной жизни. Раньше они вместе ужинали, потом разговаривали о прошедшем дне и иногда смотрели фильмы, сидя на диване в гостиной. Мама пыталась удержать его в том старом, привычном ему мире, где они были вдвоём, где он находился под её контролем, где он был только её. Она до сих пор так и не поняла, что сын перестал быть ребёнком и что он уже не тот, кем был когда-то. К тому же случившаяся с ним история ясно показала, что Чону самому нужно было научиться давать людям отпор, иначе он так и останется «мальчиком для битья».
— Я хотел поговорить с тобой о Тэхёне… — тихо произнёс Чонгук, прикусывая нижнюю губу и опасаясь реакции мамы на его слова.
Ожидаемо радость с лица женщины моментально испарилась. Она пыталась скрыть растерянность и беспокойство, но только сильнее заводила себя.
— О Тэхёне? Почему именно сейчас? — голос мамы дрогнул. — Что ты хочешь сказать?
— Хён очень важен для меня, но ты продолжаешь делать вид, будто ничего не изменилось. Он не просто мой друг, мама, он стал частью моей жизни. Прими это.
— Ты… Ты меня пугаешь, Чонгуки. Я не понимаю, что с тобой происходит. Неужели этот человек имеет над тобой такую власть? И почему мы не можем жить как раньше? Ты так привязался к нему? Но ты же мой сын! — последняя фраза была сказана с надрывом и отчаянием.
— Мама, я люблю тебя, но я хочу быть собой, а моё сердце выбрало именно его.
— Это не оно его выбрало, а твоя сущность! С ней можно договориться. В нашем мире не так уж и много истинных пар. Ничего не произойдёт, если каждый из вас и дальше пойдёт своей дорогой.
— Но я так не хочу, мама. Я люблю Тэхёна и хочу быть только с ним, — эти слова сами сорвались с губ, но Чонгук не жалел, что наконец признался. Он решил не идти наперекор судьбе. Ведь больше шанса встретить истинную любовь у него никогда не будет.
Мама замолчала. Чонгук постоянно прокручивал в голове их недавний разговор с Тэхёном, когда альфа пригласил его жить в свой дом. И это казалось таким заманчивым, что превратилось в навязчивую идею. Чонгук редко смотрел маме в глаза, но сейчас понял, что это необходимо. Она была на грани нервного срыва, и так можно было её успокоить.
— Я же тебя не бросаю. Мы будем приезжать в гости, навещать тебя, — проговорил он, делая этот сложный для себя шаг.
— Ты хочешь переехать к нему? — в глазах женщины появились слёзы. Но она больше не пыталась сдерживаться. Похоже, боль была гораздо сильнее, чтобы её скрывать.
Чонгук отвернулся, начав буравить взглядом дверь. Ему нужно было срочно на чём-то сконцентрироваться. Когда рядом был Тэхён, весь его мир сосредотачивался вокруг него одного. Сейчас же совладать с эмоциями было сложно.
— Мама, он мой истинный.
— Чонгуки, ты совершенно не разбираешься во взрослой жизни, но хочешь броситься в неё с головой. Ты хоть понимаешь, насколько это сложно? Я не вышла замуж, чтобы всё своё время посвятить тебе. И ты мне так отплачиваешь? Ты поступил в самый престижный университет для чего? Чтобы бросить его и стать омегой, которого будут использовать для собственной прихоти? — мама сложила руки на груди, а в голосе появилась привычная сталь. — Ты думаешь, я не изучила подноготную этого Кима? После смерти мужа у него не было нормальных отношений, он предпочитал случайные связи, и всё это происходило на глазах его сына. Поэтому сейчас Виён и ушёл из дома. Неужели ты не понимаешь? Он наиграется с тобой, сломает и выбросит, как надоевшую игрушку. А собирать тебя по кусочкам придётся мне, потому что, кроме меня, о тебе никто так не позаботится. Я живу тобой, сынок, и знаю, что для тебя будет лучше.
Ощущение неземного счастья, которое неожиданно затеплилось у Чонгука в душе, вдруг исчезло. Слова мамы расстроили его. Она вовсе не собиралась отпускать от себя сына, просто ради учёбы ослабила контроль. Чонгуку ужасно захотелось оказаться рядом с Тэхёном, положить голову ему на грудь, почувствовать на пояснице сильные заботливые руки и полностью раствориться в своих чувствах.
Чонгук очень любил маму. Она терпела его капризы, истерики, срывы, слёзы. Она была рядом с ним в самые сложные моменты жизни, но сейчас почему-то отказывалась разделить единственную его радость.
— Тогда почему тебя не было рядом со мной в больнице? Тэхён не отходил от моей постели, а ты приходила на несколько минут и вновь убегала на свою работу, — произнёс Чонгук с обидой, не выдержав.
— Я… Я… Он не подпускал меня к тебе. После случившегося словно озверел, бросался на всех, контролировал медицинский персонал. Я никогда не видела, чтобы альфа был так зациклен на своём омеге. Охранял тебя как сторожевой пёс.
Чонгук прикрыл глаза, сдерживая радостный стон. Мама и сама не поняла, какие важные слова сказала в тот момент, а Чон их уловил — «зациклен на своём омеге». Выходит, подсознательно мама уже признала, что Тэхён — его альфа, но всё никак не могла с этим смириться, как и с окончательной потерей контроля над сыном.
— Ты просто не хотела видеть, как он заботится обо мне вместо тебя. Ведь он занял Твоё место, — Чонгук сказал это тихо, но с таким сильным ощущением правды, что мама не выдержала и выскочила из комнаты, скрываясь в ванной и громко хлопая дверью.
Чонгук глубоко вздохнул. Он понимал, что теперь его отношения с мамой больше никогда не станут прежними. И пока он с Тэхёном, пропасть между ними будет продолжать расти с каждым днём. И только в его силах сделать так, чтобы это расстояние сократилось. Но он пока даже не предполагал, что нужно предпринять.
***
После больницы Чонгук несколько дней не посещал университет, сразу переключиться на занятия ему было сложно, да и боязнь пересечься там с Ли Инхо оставалась. Правда, и Тэхён, и мама в один голос утверждали, что альфа его больше не побеспокоит. Чон был рад, что хотя бы в этом вопросе мама с хёном были солидарны и поддерживали его. Чонгук собирался забыть историю с Инхо как страшный сон. Мама продолжала держать глухую оборону. Она даже специально взяла на работе отпуск, первый за много лет, и по-прежнему игнорировала все попытки сына вновь заговорить с ней на любимую тему. Чонгук ужасно скучал по истинному, но пока мог общаться с ним лишь по телефону. Он чувствовал Тэхёна даже на расстоянии, и когда тот вечерами приезжал к его подъезду, подолгу смотрел на него из окна. Их связь крепла, и это уже нельзя было отрицать. Первый день в университете дался Чонгуку непросто. Остальные студенты либо глазели на него, либо показывали пальцем, и это сильно раздражало. Но учёба всегда помогала ему отвлекаться от нехороших мыслей и жить дальше. К тому же сегодня его ожидала встреча с Тэхёном, а это перекрывало любой негатив. Автомобиль альфы подъехал на парковку сразу же после окончания занятий. Ким встретил его на ступенях университета, забрал рюкзак и молча проводил до машины. Чонгук переживал, что столкнётся с тем же напряжением, которое ощущал все эти дни от мамы, но Тэхён был добродушным и ласковым. И Чонгук смог наконец расслабиться. — Как прошёл твой день? — альфа неотрывно смотрел на него, смущая, но Чон испытывал удивительное тепло от этого взгляда. — В университете все знают о случившемся, поэтому избегают меня. Хотя они и раньше не особо-то со мной общались, — признался Чонгук, недовольно хмурясь. — Так вот что за дискомфорт я ощущал… — Ким отвернулся и устало потёр лицо. — Не переживай, я с этим разберусь. Обещаю, что тебя больше никто и пальцем не тронет. Чонгук верил альфе. От него веяло невероятной силой и решительностью. Омега засмотрелся сперва на красивое смуглое лицо, а затем на любимые длинные пальцы, сжимавшие руль. Они казались такими манящими. Чон вдруг почувствовал, как внизу живота разлился странный жар, его щёки мгновенно стали пунцовыми, и он быстро отвернулся. — Гуки, могу я взять тебя за руку? Я так соскучился, что с ума схожу от одного твоего аромата… — хрипло произнёс Тэхён, продолжая смущать растерянного омегу. Чон, не задумываясь, протянул ему свою руку, и та сразу же попала в плен тёплых пальцев. У Чонгука мурашки побежали вдоль позвоночника. А когда Тэхён внезапно прижался губами к внутренней стороне его ладони, омега даже задержал дыхание, потому что сердце пустилось в галоп. — Боже, как же сладко ты пахнешь… — тихий стон альфы ввёл Чонгука в ступор, он замер, принявшись медленно считать до десяти. Но этот приём почему-то не сработал, он сумел досчитать лишь до пяти, а дальше мысли разбежались в разные стороны. Не хотелось думать ни о ком, кроме человека рядом. Он сам и его запах будто заполнили собой всё окружающее пространство. Чонгук прикрыл глаза и прислушался к себе. Ощущение неземного счастья вернулось, и оно было в разы больше предыдущего. Альфа с такой нежностью перецеловал каждый его пальчик, словно для него не было ничего более ценного. — Как же я люблю тебя, Чонгуки… Как скучаю… Они просидели так, не двигаясь, ещё несколько минут. После Тэхён, не отпуская руки омеги, завёл машину и выехал на дорогу. — Хочу украсть тебя ненадолго, — с улыбкой проговорил Ким и посмотрел в зеркало заднего вида, перестраиваясь на другую полосу и прибавляя скорость. — Украсть? — Чонгук часто воспринимал слова буквально, поэтому не сразу понял, что альфа имеет в виду. Но привычного чувства страха не было. — Да, это будет наше первое настоящее свидание как пары. Я хочу показать тебе одно замечательное место, где тебе точно понравится. Перед глазами Чонгука мелькали указатели. Он пытался понять, куда именно они направляются. Но вскоре перестал следить за дорогой, потому что эта местность была ему незнакома. Обычно столица живая и шумная, но Тэхён, похоже, выбрал для него другой Сеул. Здесь не было светящихся вывесок и толп туристов, только тишина и умиротворённое течение ручья неподалёку. Альфа провёл его по переулку вниз, к старому зданию и неприметной лестнице. Крошечная вывеска с тёплым светом сразу привлекла внимание Чонгука — «Путешествие внутри книги». Он вопросительно посмотрел на Тэхёна, тот лишь сильнее сжал его пальцы и нежно улыбнулся. — Это книжный магазин? — неуверенно спросил Чонгук. — Когда-то здесь был книжный клуб, а после владелица переделала его в магазинчик, — объяснил Тэхён, открывая дверь, осматриваясь и впуская омегу первым. Над их головами негромко звякнул колокольчик, оповещающий о приходе посетителя. — Госпожа Мо — моя давняя знакомая. Она разрешила побыть нам здесь некоторое время. — Мы будем только вдвоём? — уточнил Чонгук, замирая на пороге от восторга. Стеллажи тянулись вверх, книги были расставлены не по цвету, а по темам и эпохам. Тут были даже уголки с креслами, лампы и пледы. Пахло бумагой, пылью, старым деревом и корицей. А ещё играла мягкая, почти неслышная музыка, даря полное умиротворение. — Я просто рассказал ей, что ты очень любишь книги. Чонгук осторожно прошёл дальше. Пальцы сами потянулись к полкам. Он шёпотом читал корешки книг — корейская классика, поэзия, переводы, редкие эссе. Неподалёку стоял стол с пометкой «книги с полями — можно читать чужие мысли». — Если захочешь, можешь оставить свою заметку в книге для других читателей, — подсказал ему Тэхён, беря в руки один из таких экземпляров и быстро пролистывая. — Также можешь трогать их и просматривать. Я знаю, что ты читаешь «руками». Чонгук покраснел, отходя к стеллажам и горящим взглядом пробегаясь по корешкам книг. Альфа не торопил его, позволяя наслаждаться тишиной и любимой атмосферой. Сам он уселся в кресло рядом и просто наблюдал. Чон присел на корточки у нижних полок и прикусил губу, находя редкое издание. Пальцы аккуратно прошлись по переплёту, а книжный запах погрузил в особый мир, где омеге было особенно комфортно. — Ты выглядишь счастливым, — проговорил мягко Тэхён. — Просто книги… Они понятны, они не бывают внезапными… — А что, если ты выберешь книгу для меня, а я — для тебя? — неожиданно предложил альфа, поднимаясь, но останавливаясь на приличной дистанции. — А вдруг я выберу неправильно? — Чонгук нахмурился, ставя книгу на место. — Я приму любой твой выбор, — спокойно ответил Тэхён, принявшись с интересом просматривать полки. Чонгук вновь не испытывал никакого давления от этого человека. Альфа разговаривал с ним на равных, не пытаясь подчинить или контролировать. Обменявшись друг с другом выбранными книгами, они уселись в соседние кресла и принялись по очереди зачитывать из них абзацы — медленно, с паузами. Низкий ровный голос Тэхёна звучал так приятно, и омега поймал себя на том, что слушает не только смысл, но и его ритм. Чонгук подсел поближе, разуваясь и поджимая ноги под себя. Тэхён среагировал мгновенно, взял со спинки кресла плед и заботливо укрыл им ноги Чонгука. — Спасибо, — омега покраснел, даже не сразу осознавая, что Тэхён «прочитал» его мысли. — Здесь прохладно. Сейчас я заварю чай. Кажется, госпожа Мо говорила про медовое печенье… — альфа поднялся, направляясь вглубь магазина и начав звякать посудой. Отсутствие Тэхёна было недолгим, но Чонгук уже успел заскучать по нему. Омеге казалось, что это ощущение усиливалось с каждым днём. Ким вернулся с подносом, на котором стояли две чашки с чёрным чаем и тарелка с якгва. Он осторожно поставил его на небольшой столик и застыл в ожидании. Глаза Чонгука метнулись к любимому медовому лакомству, которым обычно баловала его мама. — Откуда ты узнал? — спросил он, не удержавшись, беря печенье и целиком кладя его в рот. — Это вкус моего детства. Мама пекла его каждые выходные… — с грустной улыбкой произнёс Тэхён и, облизав пересохшие губы, отвернулся. — А сейчас она этого не делает? — Чонгук утащил с тарелки ещё одно печенье, но теперь к его привычной сладости почему-то примешивалась горчинка. — Моя мама больна, — тихо проговорил альфа, глядя в одну точку. — У неё прогрессирующая деменция, увы, она не помнит никого из близких. Чонгук перестал жевать, сосредотачиваясь на словах истинного. Виён как-то упоминал о том, что часто навещает свою бабушку, у которой большие проблемы с памятью. Но Чонгук даже не догадывался, что всё настолько плохо. Он много лет пытался понять людей, привыкнуть к ним. Получалось, что теперь мама Тэхёна, как и он, жила в своём, особенном мире. — Каждый день для неё новый. Она помнит какие-то моменты из прошлого, знает Виёна, но совершенно не помнит меня… — альфа глубоко вздохнул, и Чонгук внезапно почувствовал боль в груди. Тэхён переживал, не скрывая своих чувств. Чону подобное понять пока было сложно, но он видел, что его альфа нуждался в поддержке. — Это трудно. Я могу тебе как-то помочь? Тэхён посмотрел на него с надеждой. Обычно уверенный в себе альфа сейчас был похож на маленького потерявшегося ребёнка. Он будто искал того, кто выведет его из темноты. И нашёл такого человека в лице Чонгука, своего истинного. — Думаю, это будет сложно для тебя. Но мне бы хотелось, чтобы вы познакомились. Чонгук напрягся, в груди вспыхнуло беспокойство. Омега сжал свои пальцы, пытаясь удержать верх над эмоциями. Так было всегда, когда он делал шаг в неизведанное, где не было чёткости и ясности. Но в этот момент альфа положил свою ладонь на его руку. — Она не помнит меня, но я её чувствую. Знаешь, мама всегда понимала меня, я мог рассказать ей о чём угодно. Она прекрасно ладила с Виёном, потому что воспитала его, я ведь постоянно работал. Ты новый для неё человек, но ты мой истинный. Возможно, через тебя она сможет почувствовать и меня. Чонгук понимал, что для Тэхёна это очень важно, и боялся причинить ему боль. — Я подумаю. Мне нужно немного времени, — ответил ему Чонгук, в глубине души уже приняв решение.***
Тэхён подъехал к дому Чонгука рано утром в воскресенье. Два дня назад омега всё же согласился навестить его маму, и данное обстоятельство очень обрадовало Кима. Так они могли стать ещё ближе друг к другу. Чонгук вышел из подъезда, подозрительно оглядываясь, страх после «общения» с Ли Инхо не исчез, хотя омега держался стойко. А ещё истинный переживал из-за разногласий с матерью, которая, не видя очевидного и наперекор судьбе, не собиралась принимать Тэхёна в семью. Альфа видел, как госпожа Чхве трепала нервы сыну, но пока не мог вмешиваться в их дела, не имел на это достаточных прав. Тэхён быстро вышел из машины, открыл перед Чонгуком дверь, и тот привычно юркнул в салон. Альфа поднял глаза на окна квартиры истинного, его мама следила за ними. С недавних пор женщина усилила контроль за сыном, явно почувствовав, что тот от неё отдалился. Но Тэхён не собирался идти на поводу её материнских инстинктов. Он не забирал Чонгука себе силой, не принуждал, но при этом знал, с кем ему точно будет лучше. — Я думал, госпожа Чхве на работе, — Ким пристегнул ремень Чона и пристегнулся сам. После завёл двигатель и поспешил выехать с парковки. — Мы мало разговариваем, — буркнул омега, хмуря красивое лицо. — Она изменилась. — Мама тебя пугает, — проговорил Тэхён, бросая взгляд на парня и замечая его ступор. Чёрт бы побрал эту истинность, которая позволяла влезать в голову любимого даже на расстоянии. — Помни, я рядом с тобой, никто не посмеет тебя обидеть, — альфа остановился на обочине и взял озябшие руки Чона в свои. — Но мама тоже близкий тебе человек, ты не должен отторгать её из-за негатива ко мне. Я же говорил, что ей нужно время, чтобы смириться. — Она будто не слышит меня, — Чонгук прикусил нижнюю губу. — Я говорю ей, что мы — истинные, что не можем друг без друга, а она лишь усмехается в ответ. Она даже сказала, что я могу пойти наперекор своей сущности и отказаться от этих отношений. Тэхён сдвинул брови к переносице, отчего на лбу образовалась морщинка. Судьба оказалась благосклонна к ним и послала любовь всей жизни, вот только для этого нужно было потерять доверие всех родственников. Ким не хотел такого исхода. Поэтому им обоим предстояло наладить отношения с близкими, ему с Виёном, а Чонгуку с мамой. Иначе они просто не смогут нормально построить отношения и создать семью. — Я готов на любые испытания, лишь бы мы были вместе. И я прикрою тебя собой, что бы ни случилось. Вместе сделаём всё, чтобы они нас приняли, — на Тэхёне лежала огромная ответственность, которую он больше не мог отодвинуть в сторону. — Я очень скучаю по сыну, но он даже не звонит. Хотя в моей ситуации я сам во всём виноват. — Не ругай себя. Виён — альфа, у него сильный характер, он со всем справится. Пообижается немного и вернётся. — Дай бог, — Тэхён усмехнулся. — Мне бы хотелось, чтобы он ощутил наше состояние на себе. — Тоже встретил истинного? — на любимых губах омеги заиграла улыбка. — Да. Тогда бы он понял, каково это и, возможно, простил бы меня. Тэхён снова погрустнел, вспомнив о ссоре с сыном. В глубине души альфа очень боялся, что сын отвернулся от него навсегда. Ведь Виён ушёл так резко, словно хотел сжечь за собой все мосты. А ещё Кима терзала одна нехорошая мысль — если он не смог стать хорошим отцом для Виёна, сможет ли он стать достойным альфой для Чонгука, который так в нём нуждался.
