Часть 25
26 июня 2026 г., 20:58
Сегодня Виён впервые встречался с Чимином и Минхо вне стен клиники. Несколько дней назад он пригласил омегу с сыном в парк развлечений, и, как ни странно, Чимин ответил согласием.
Ким-младший пришёл в парк чуть раньше назначенного времени, но не потому, что хотел показать, насколько пунктуален, а потому, что просто не мог усидеть дома. Отец, как и обещал, снял для него уютную двухкомнатную квартиру неподалёку от офиса. И впервые за долгое время Виён наконец смог нормально выспаться и отдохнуть.
Альфа волновался почти до дрожи, переживая, чтобы встреча прошла хорошо. Несмотря на явный прогресс в их дружбе, Чимин по-прежнему был очень осторожен в общении. Зато Минхо проникся к истинному папы небывалым доверием. И именно этот факт, в первую очередь, позволил Паку ослабить свою оборону.
Когда Чимин с сыном появились у входа, мальчик заметил его первым. И тут же сорвался с места.
— Дядя Виён! — крикнул Минхо, буквально влетая в альфу, крепко вцепился в рукав и прижался ближе, чем обычно это делают дети с малознакомыми людьми. Но тут не было неловкости, только чистая, почти безотчётная радость.
Виён на секунду замер, а потом присел на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне.
— Привет, Минхо.
Ребёнок смотрел на него широко раскрытыми глазами, сияя так, словно нашёл что-то важное. Он не просто радовался встрече, он тянулся к альфе почти инстинктивно, как к чему-то надёжному, тёплому, знакомому где-то на самом глубинном уровне.
Чимин заметил это сразу и разволновался, потому что Виён мгновенно ощутил переживания истинного. А Минхо как ни в чём не бывало держал альфу за руку, не собираясь отпускать.
— Пойдём! Там много аттракционов! — сказал мальчик с нетерпением, потянув его куда-то в сторону.
Чимин растерялся, видя, как сын увлечён, и озадаченно посмотрел на альфу, боясь, что тот неправильно отреагирует на эти действия. Виён встретился с ним взглядом и попытался успокоить. Распространять феромоны не решился, омега вполне мог расценить их как опасность. Лицо Чимина вдруг смягчилось, ресницы дрогнули, и он сделал глубокий вдох, принимая выбор сына. И в эту самую секунду между ними что-то дрогнуло и сдвинулось, затрагивая более тонкую, опасно-нежную грань. Ощущение, что они находились гораздо ближе друг к другу, чем было на самом деле, казалось одновременно спокойным и мучительно сладким.
Минхо, не замечая их молчаливого обмена взглядами, уже тянул Виёна в другую сторону, к карусели.
— Пойдём! — настаивал мальчик. — Сначала сюда! — возбуждённо говорил он, сжимая пальцами рукав альфы так, будто боялся потерять его в толпе.
Виён улыбнулся, позволив наконец увлечь себя. Чимин спокойно шёл рядом, но альфа улавливал у него внутри еле заметные колебания, тонкие, словно дрожащая рябь на поверхности воды. Истинный сдерживал напряжение, стараясь держать дистанцию, но всё равно ощущая тянущее, почти болезненное притяжение. И оно было взаимным.
Минхо шёл быстро, то и дело оборачиваясь и рассматривая всё вокруг. Он был удивительно живым ребёнком, шумным, нетерпеливым, и в его поведении не было ни капли фальши. Если ему что-то нравилось, он радовался всем лицом. У Виёна каждый раз сжималось сердце, когда мальчик дёргал его за руку, без конца задавая вопросы и перескакивая с темы на тему. Альфа не всегда успевал следить за ходом его мыслей, но это не мешало. Наоборот, с мальчиком ему было необычайно легко.
Да и к Чимину Виёна тянуло всё сильнее. Внутри поднималась волна, которой он не хотел сопротивляться. Он подолгу задерживал взгляд на омеге, который смущался, но больше не отстранялся и не закрывался.
Когда Минхо увлёкся очередным аттракционом, пара наконец смогла побыть наедине и пообщаться. Конечно, о полной уединённости речи не шло, вокруг было слишком много лишнего шума. Они остановились у перил, откуда открывался вид на часть парка. Внизу мелькали огни, слышался смех, где-то неподалёку гремела музыка, но здесь, в этом маленьком пространстве, всё звучало приглушённо и даже интимно.
— Минхо совсем тебя не отпускает, — заговорил первым Чимин. И Виён облегчённо выдохнул, когда к нему обратились неформально. — Он успел привязаться к тебе за такое короткое время.
— Похоже на то, — произнёс альфа, тепло улыбаясь. — Возможно, он просто очень честный в том, что чувствует.
Чимин тут же повернул к нему голову, явно застигнутый врасплох. Не каждый человек мог правильно воспринять поведение Минхо, ведь мальчик всегда был чересчур активным и непостоянным. Поэтому, чтобы не мешать, Чимину часто приходилось извиняться и уводить сына подальше.
— Ты хорошо с ним ладишь, — сказал омега, признавая свершившийся факт и принимая его. — И, кажется, он тебе доверяет…
Омега торопливо отвернулся, крепко сжимая пальцами перила. А Виён не мог оторвать от него взгляда. Чимин стоял так близко, что его аромат сводил с ума, не давая сосредоточиться.
— Мой сын редко ошибается в людях, — тихо добавил Пак, прикусывая нижнюю губу. Его волнение моментально передалось и истинному. Омега повернулся и на несколько секунд задержал на нём свой взгляд. В его глазах Виён увидел растерянность и… трепет.
— Вы тут! — радостно прокричал вернувшийся Минхо. — А я подумал, что вы потерялись!
Виён усмехнулся. Мальчик одной рукой схватил его за руку, а второй взялся за рукав папы.
— Я хочу сладкой ваты. Там такая очередь! Если не поторопимся, нам ничего не достанется! — Минхо принялся подпрыгивать на месте и тянуть взрослых в сторону палатки со сладостями. — Быстрее!
— Минхо, потише, — вмешался омега, сжимая ладошку сына. — Раз, два…
— Три, четыре, пять! — продолжил мальчик и снова засуетился.
Виён и Чимин были вынуждены идти рядом не только из вежливости, а потому что Минхо буквально соединял их собой: то брал за руку Виёна, то оглядывался на папу, проверяя, идёт ли он следом, то неожиданно рассказывал что-то им обоим, ожидая одинаковой реакции. Мальчик, сам того не подозревая, создавал между ними пространство, в котором Чимин больше не мог быть просто осторожным наблюдателем. Он становился участником. Минхо выбрал Виёна, доверяя ему, а значит, Чимину нужно было свыкнуться с этим. И омега больше не мог держаться на расстоянии.
Так появилось принятие. Медленное, ещё не до конца осознанное, но настоящее.
***
Утро в день рождения Чонгука началось буднично. Он проснулся раньше обычного, не из-за волнения, а скорее по привычке. Несколько минут лежал неподвижно, глядя в потолок, пока не почувствовал рядом тепло Тэхёна. Тот ещё спал, растрёпанный, расслабленный, совершенно не похожий на человека, который обычно всё держал под контролем. Омега осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить мужа, и подошёл к большому зеркалу, оглядывая себя. Сегодня ему исполнилось восемнадцать лет. Думал ли он, что уже в таком молодом возрасте выйдет замуж и создаст свою семью? Определённо, нет. Он вообще всегда считал, что проживёт жизнь в одиночестве, путешествуя по миру. А встреча с истинным полностью изменила его судьбу. Чонгук достал из шкафа нижнее бельё, футболку, домашние штаны и медленно прошёл в ванную комнату. Холодная вода помогла ему окончательно проснуться. Омега умылся и привёл себя в порядок, то и дело задерживая взгляд на себе в отражении зеркала. Оттуда на него смотрел человек с подозрительно счастливым лицом. Когда Чон вышел из ванной, он застыл. На пороге стоял Тэхён. Нисколько не сонный, а вполне собранный, с мягкой улыбкой. В руках он держал несколько разноцветных коробок, перевязанных лентами. — С днём рождения, моя любовь, — произнёс он тихо. В первые секунды омега растерялся. Он не сразу понял, что чувствует, то ли удивление, то ли привычное напряжение от неожиданности. И что-то ещё очень приятное и тёплое. — Это всё мне?.. — Конечно, тебе, — Тэхён улыбнулся, утягивая его за собой в гостиную и ставя все подарки на стол. — Мы все готовились, так что открой сейчас. Чон опустил взгляд на коробочки. Омеге нравилось, когда вещи были не случайными, когда в них была логика и смысл. Он осторожно взял самую большую коробку, провёл пальцами по ленте и только потом начал её развязывать. Внутри лежал аккуратно сложенный тёмно-синий шарф — почти невесомый, без лишних деталей и приятный на ощупь. — Это от моей мамы, — пояснил Ким-старший. — Она связала его специально для тебя. Я сначала растерялся, когда она позвонила мне и сообщила, что у неё для тебя есть подарок. На самом деле мама очень любит вязать, — заметил Тэхён, тяжело вздыхая, — у нас много вещей, подаренных ею. — Он такой мягкий, — омега погладил шарф, ещё раз проверяя текстуру и понимая, что будет носить эту вещь с удовольствием. Чонгук не умел принимать вещи от других людей, те обычно вызывали у него тревогу. Но этот подарок ему понравился. Шарф был нужной вещью, он мог согреть его от холода зимой. Во второй коробочке лежали дорогая ручка и металлическая закладка для книг. — Это от Виёна. Он хотел подарить что-то полезное, — объяснил альфа. Ручка удобно легла в ладонь, когда Чон взял её. Тяжёлая настолько, чтобы ощущаться значимой, но не мешать. Но ещё больше внимания привлекла закладка с выгравированной надписью «To the one who sees clearly». Закладка была тонкой, изящной, не просто украшение, а вещь со смыслом. Виён точно думал о нём, когда выбирал её, и от этого в груди омеги потеплело. Ким-младший точно знал, что может ему понравиться. Понял, что для него важны качество, полезность и красота без лишнего шума. — Мне нравится, — ответил он, смущённо опуская взгляд. В следующей самой большой коробке лежали его детские вещи — маленькая шкатулка, старый блокнот, альбом с фотографиями, его ноты и первые рисунки. — Это от госпожи Чхве. Как я понял, твоя мама заботливо собирала эти вещи как память, — Тэхён тоже рассматривал подарок, еле сдерживая эмоции. — Она каким-то образом передала информацию лечащему врачу, а тот позвонил мне. Я съездил к вам домой и забрал коробку. Миён приготовила её специально к этой дате. Чон застыл. Подарок был невыносимо трогательным и дорогим сердцу. Мама хранила в ней его прошлое, его личные следы. Это и маленькая шкатулка, которую он когда-то потерял, и рисунки, которые он нарисовал в совсем раннем детстве. Его пальцы дрогнули, когда он коснулся каждой из них, вспоминая. Глаза увлажнились, но он не позволил себе расслабиться. — Она сохранила их… Даже в молчании мама думала и помнила о нём. Чонгук вдруг почувствовал и любовь, и глубокое облегчение. Память мамы никуда не исчезла, она не забыла о нём, просто пока не могла ничего сказать. Последний подарок явно был от мужа. Совсем небольшая коробочка, но омега почему-то сразу понял, что в ней лежит что-то очень важное. Он открыл крышку, видя перед собой часы-браслет. Сдержанный, изящный, со вкусом сделанный подарок. На внутренней стороне была гравировка — дата их первой встречи. Выходит, это было не просто украшение, не просто часы, это было напоминание о дне, когда всё изменилось. Чонгук провёл по ним пальцем, ощущая прохладный металл и приятную тяжесть. — Я выбрал его потому, что ты не любишь ничего лишнего. Но тебе важно, чтобы вещи были значимыми, — сказал альфа, беря часы и надевая их ему на запястье. — Ты помнишь дату… — Конечно, любовь моя. Её я никогда не забуду, — Тэхён улыбнулся, легонько касаясь губами места на запястье, рядом с часами. — Есть ещё кое-что, — альфа внимательно посмотрел на Чонгука, в его глазах заплясали знакомые искорки. — Я хочу отвезти тебя к морю. На три дня. — К морю? — Чонгук растерялся. Услышанное не сразу улеглось в его голове. Впереди были выходные, а с понедельника он должен был вернуться к занятиям в университете. — Да, как в день нашей свадьбы. Помнишь? Я снял домик прямо на побережье. Мы будем гулять вместе по берегу, встречать закаты и просто разговаривать. Или молчать. Что ты захочешь. Как ты на это смотришь? Тэхён как всегда попал в самое сердце. Воспоминания о том дне отпечатались в мозгу омеги. Он часто о нём думал, когда находился в клинике. Часы, проведённые наедине с альфой у моря, были самыми запоминающимися. — Я хочу, — ответил омега, сжимая пальцами браслет на запястье. — Тогда можем собираться. Выезжать будем завтра, рано утром. Возьми всё самое необходимое, остальное купим по дороге. Дом там небольшой, но уютный. Мы будем только вдвоём, не переживай. Я постоянно буду с тобой, — заверил его муж, как всегда беря всё под свой контроль. — А сегодня вечером у нас будет праздничный ужин, — Тэхён переплёл их пальцы. — Я не стал заказывать столик в ресторане. Приготовлю всё сам. Ты же не против? — альфа приблизился к нему, заглядывая в глаза и ловя каждый вдох. — Люблю, когда ты готовишь, — сказал Чонгук и потянулся к мужу, кладя голову ему на плечо. Ему нравилась забота Тэхёна. Он так привык к его вниманию и присутствию, что переживал о том, как будет обходиться без него в будущем. Мужу нужно было выходить на работу, он и так слишком надолго засел с ним то в клинике, а теперь и дома. Тёплые ладони накрыли его спину, бережно обнимая. Чон уже привык к ласкам мужа, те вызывали у него приятное покалывание во всём теле, мурашки и тяжесть внизу живота. А ещё он знал, что природа рано или поздно возьмёт своё. Раньше слово «близость» вызывало у омеги напряжение. Уж слишком много было неизвестного. Он боялся потерять контроль, оказаться неуслышанным и слишком уязвимым. Но с Тэхёном всё было иначе. Не потому, что страх исчез совсем. Он всё ещё оставался, где-то глубоко внутри. Чонгук не был человеком, способным легко отпустить контроль. Но теперь рядом с ним жило другое чувство — доверие. То, которое уже проверено временем, молчанием, взглядом, заботой. Тэхён не торопил, ничего не требовал, не вторгался на его территорию. Альфа умел ждать, спрашивать и отступать, если это было нужно. И именно это делало мысль о близости не страшной, а немного боязной, как шаг в неизвестное. Он уже принял то, что больше не один. Что Тэхён видел его целиком со всеми странностями, страхами, привычками. Что он не отвернётся, не высмеет и не испугается. И от этой мысли внутри стало тихо. Чонгук украдкой посмотрел на мужа. Тэхён казался таким надёжным, таким уверенным, что омега верил, рядом с ним он не будет испытывать боли и никогда не потеряет себя. — Спасибо тебе за всё, — прошептал Чонгук, всем телом прижимаясь к альфе и показывая свою любовь. — За то, что ты знаешь, что мне нужно. Что ты очень внимательный и терпеливый. И за то, что рядом с тобой мне не надо всё время бояться. И за то, что ты просто есть в моей жизни, хён. Тэхён медленно протянул руку и коснулся его щеки, бережно и нежно. — Это я должен благодарить вселенную, что ты появился в моей жизни, что изменил её и меня. Теперь я стал ценить каждый прожитый день. Чонгук потянулся навстречу мужу, лёгкое движение, но Тэхён сразу понял его и встретил так же естественно, как дышал. Поцелуй получился нежным, а потом почти сразу глубоким и горячим. Омега чувствовал его ладони, его дыхание, тепло тела рядом, растворяясь в каждом мгновении. Он целовал Тэхёна так, словно пытался удержать в себе это чувство — любовь, благодарность, то самое редкое состояние, когда тебя понимают без слов. И чем дольше длился поцелуй, тем сильнее у Чонгука путались мысли. Всё вытеснило одно-единственное ощущение — муж рядом, муж знает, муж любит.***
Чон Чонхён привык просчитывать чужие шаги раньше, чем они успевали сделать первый. Он не терпел внезапности, особенно когда она касалась его лично. А сейчас именно так и было. Ким Тэхён и Пак Соджун не нападали открыто, и это раздражало сильнее всего. Они не давали повода для прямого удара, не оставляли следов, не шли на грубость. Но Чонхён чувствовал, они уже окружили его. Рыскали тихо, вытягивая наружу то, что можно было использовать против него. И дело с наездом на Миён было главным. У них с бывшей уже не раз возникали конфликты. Стальной характер омеги не могли сломить никакие угрозы, она как разъярённая львица защищала своего единственного сына. А Чонхён всегда привык добиваться того, чего хотел. Несчастный случай со смертельным исходом решил бы его проблему, но Миён чудом выкарабкалась. К сожалению, Чону хронически не везло с омегами. Все они требовали от него слишком многого: кто-то чувств, кто-то внимания, а кто-то денег. После скандального развода альфа больше не связывал себя отношениями, ограничиваясь лишь случайными связями. С детьми как-то тоже не задалось. После рождения Чонгука альфа часто уходил в загулы, не считая важным проводить время с сыном, а когда врач констатировал бесплодие, оказалось слишком поздно. Обзавестись другими наследниками Чону так и не удалось. С годами собственническая привязанность к сыну выросла. И чем сильнее Чонгук сопротивлялся, тем сильнее Чонхён хотел его удержать при себе. Конечно, альфа не надеялся создать даже видимость идеальной семьи, но в жилах сына текла его кровь, он был его продолжением, способным сохранить их фамилию. А значит, стоило за него бороться. Исчезни Миён с его пути, всё встало бы на свои места. Но омега вечно крутилась под ногами. Теперь же у Чонгука появился ещё и истинный, альфа, который спутал Чонхёну все планы. Он денно и нощно находился рядом с омегой, защищая от всего, что двигалось. Новость о том, что сын обрёл свою семью, ранила посильнее любого орудия. Чонхён всегда считал Чонгука странным. Его аутистический синдром пугал альфу, невозможно было предугадать, что сын вытворит в следующую секунду. А тут вдруг встреча с истинным и свадьба. Мысли Чонхёна прервал короткий стук в дверь, и в кабинет вошёл помощник Ли. Его лицо выглядело настороженно. — Председатель… — Ли поклонился, остановившись у стола. — Есть новости. Чон отложил документы в сторону и, сузив глаза, посмотрел на помощника. — Говори. — Чхве Миён пришла в себя, но она пока не разговаривает. Мы будем следить за её состоянием. — Не трогайте её. Раз уж всё так сложилось, — альфа покачал головой, — и жизнь дала ей шанс, пусть она им воспользуется. Посмотрим на её поведение. — Я понял, председатель, — Ли кивнул. — Как вы знаете, адвокат Пак вышел на Сон Пёна. Тот рассказал ему о Нам Джихёне. Пак был у него дома, общался с женой. — Я столько лет кормил этого пса, а он всё же решил меня укусить, — прохрипел Чон, сжимая пальцы в кулаки. Помощник Ли тяжело вздохнул, складывая руки на животе. Бета замялся перед тем, как выдать важную информацию. — Кажется, они раскопали старые финансовые цепочки. Думаю, им известно о схеме с офшорами, — быстро проговорил Ли, опустив глаза в пол. На секунду в кабинете воцарилась тишина. — Что ты сказал? — переспросил альфа тихо. В его тоне уже чувствовалась опасность. — Офшоры? — Д-да, председатель, — осторожно продолжил Ли. — Похоже, они не хотят ограничиваться историей с аварией. Они копают под вас. Изучают старые связи, сделки, архивы. — Архивы, значит… Ищут мои слабые места, — Чон поднялся, прошёлся по кабинету и остановился у стола, не садясь. — Недооценил я тебя, Ким Тэхён, — хмыкнул он, криво усмехаясь. — Что нам делать, председатель? Я же говорил, что от Сона надо было сразу избавляться, он слишком много болтает, — высказался помощник, уже теряя самообладание. — Всем языки не отрежешь, Джиман. Так что не трогай его, пока. «Хёна» ведь им всё равно найти не удастся, — сказал Чон, раздумывая. Казалось, что концы они обрубили, и на главном виновнике аварии всё бы и закончилось. Но, видимо, Ким собирался идти до конца, раз затронул уже личные дела Чона. — Значит так, найди мне всё на Ким Тэхёна. Любые зацепки. У каждого человека есть тёмная сторона, тем более у крупного бизнесмена. В случае, если он придёт ко мне с компроматом, мы тоже нанесём ему ответный удар, чтобы знал своё место, — альфа знал, что прямых доказательств его причастности к случившемуся с Миён нет, и следствие рано или поздно зашло бы в тупик. А разрушать своё имя и то, что он строил столько лет, Чон не позволит. — И помни, что с головы моего сына не должен упасть ни один волос. — Хорошо, председатель, — помощник вновь поклонился и вышел за дверь, оставляя хозяина в одиночестве. Альфа уселся обратно в кресло и откинулся назад. Обычно он сам выступал в роли охотника. А вот быть жертвой ему ещё не приходилось. Долгие годы он берёг свою репутацию и тщательно подбирал окружение, но «крысы» всё равно появлялись и пытались насолить. Чонхён достал телефон и в поисковике набрал имя сына. В ленте тут же появилось несколько статей о Чонгуке — талантливый омега с синдромом Аспергера стал победителем художественной выставки; ученик старшей школы выиграл музыкальный конкурс, сыграв мелодию собственного сочинения; омега-феномен, поступивший в университет раньше своих сверстников. Хоть и не напоказ, но Чонхён гордился своим сыном. И пусть Миён уделяла ему не так много времени, помешавшись на работе, она смогла неплохо воспитать их общего сына. Ну и, конечно же, гены играли не последнюю роль. Чон внимательно рассматривал фотографию Чонгука двухлетней давности. Внешне сын был похож на Миён, красивые черты лица, большие глаза. Когда-то Чонхён именно из-за них и потерял голову, влюбившись в омегу. Но те времена сейчас казались таким далёким прошлым, будто их и не существовало вовсе. Теперь они с Миён стали врагами, а от них альфа привык избавляться.
