i met luka in the bathroom

      тусклый свет потолочных ламп, похожих на перегоревшие свечи, дрожал, отбрасывая зловещие тени по полу. громогласная музыка, словно пыталась разорвать барабанные перепонки, рвалась из старого, потрепанного динамика. смех, местами переходящий в неловкие хихиканья, перемешивался с хриплыми, гортанными звуками, доносящимися из разных углов. воздух был тяжёлым, пропитанным запахом дешёвого пива, горелой еды и… чего-то ещё, более специфического, более неприятного, что, скорее всего, ассоциировалось с остатками травки, забившейся в поры этих прокуренных стен. иван бы, конечно, тоже мог принять участие в соревнованиях с ребятами помладше на скорость потребления марихуаны, но он крайне не уверен в качестве используемого продукта. да и настроение было неподходящим, что-ли. придётся развлекать себя по-другому.       вся эта суматоха была типичной студенческой впиской – хаотичной, шумной и откровенно убогой. дело обстояло так: она была в честь дня рождения тилла, и иван, по доброй воле, или, скорее, по инерции привычки, оказался здесь. недавно между ними возникла напряженность, и, по сути, иван прибежал на праздник по первому зову, словно по зову судьбы. подарок, безусловно, был приобретен с усердием и терпением, за триста шестьдесят пять, если не триста шестьдесят шесть, дней до праздника. иван, по своей природе, человек щедрый и преданный, такой хороший правда-просто-друг, надеялся на душевный отклик, но в этот раз путь был закрыт. и при нынешних обстоятельствах это даже не про сердце. именинник, погруженный в атмосферу торжества, казался недоступным. иван, попросту говоря, не выебывался с излишним пафосом и решил отложить своё поздравление, оставив его на более благоприятный, менее напряжённый момент.       дыхание становилось учащенным каждый миг. он пытался уклониться от прилипающего к нему запаха чего-то кислого и странного, отчаянно хотелось вдохнуть глоток свежего воздуха. студенты, с красными лицами и горящими глазами, толпились в тесном пространстве. кто-то танцевал нелепо и безудержно, кто-то пытался развязать разговоры о философии. тщетно. иван смотрит, горько улыбается, понимая, насколько человеческой природе свойственно стремиться к удовольствию и расслаблению. незримая нить связывает каждого и тянется к состоянию покоя, к тому пределу, когда все волнения и тревоги отступают под давлением удовлетворения. но это удовлетворение – оно мимолётно. оно разлагается-разлагается-разлагается под пеленой чужих забот и растворяется во всеобщем потоке, не оставляя за собой ничего. выпивка, музыка, разговоры, потасовки – инструменты, призванные помочь достичь желаемого состояния. и иван, подобно другим гостям, был в плену этого стремления, хотя, быть может, именно его стремление окрашено было иначе, чем у других.       на столиках валялись пустые банки из-под энергетиков, обертки от чипсов и, конечно же, множество пустых бутылок, свидетельствующих о том, что вечеринка уже вошла в свой разгар. иван, хоть и старался держаться, с каждой минутой чувствовал, как алкоголь, разлитый по комнате, впитывается в него, окутывает плотной вуалью.       лука стоял у края балкона, спиной к нему, прислонившись к перилам, и дым сизой змейкой поднимался в ночное небо. иван уже видел его однажды – он учится на том же факультете, что и тилл. лука был заметной фигурой, и это ещё мягко сказано. не потому, что он был эксцентричным или эпатажным, но из-за своего своеобразного спокойствия, почти отстранённости. иными словами, говоря уже честно, не фигурой, а скульптурой или памятником. иван невольно задумался о том, что, судя по виду, он не был одним из тех, кто проводил время в шумных компаниях. за спиной, на фоне мерцающих огней ночного города, силуэт выглядел около зыбким, словно облако табака. как призрак на вечеринке, почти неподвижный, невинный, с этим же привычным непроницаемым выражением лица. ебучий дьявол без грехов.       немного помедлив, иван подошёл поближе. блондин сохранял удивительное спокойствие, что вызывало.. смешанное чувство раздражения и легкого восхищения. – ты не пьёшь или слишком долго здесь стоишь? – он спросил, потому что не почувствовал наливающегося запаха. лука медленно повернулся, и в свете уличных фонарей иван увидел знакомые, чуть холодные, совсем светлые глаза. он слегка кивнул, не отвечая на вопрос прямо. – алкоголь – простой, дешёвый и искусственный способ выработки дофамина. в прочем, как и сахар, как и курение, – пожимает плечами и крутит сигарету в руках – в отличие от балбесов, не выбирающих между поддельным удовольствием и обезвоживанием, смешанным с интоксикацией на утро, я знаю, как себя контролировать.. однако, стоит признать, что не умею пить. если я перепью, то, пожалуй, захлебнусь прямо в унитазе. – я бы подержал тебе волосы, чтобы ты не сделал этого. – машинально говорит иван, удивляется самому себе, но не подаёт виду. наклоняет голову, любуется.       лука едва заметно улыбается – уголком губ. иван хрипло рассмеялся. как будто ему лучше знать.

***

      теперь иван знал луку мельком. позорно и по-дурацки, но знал. ..достаточно, чтобы распознать того, кто имеет на руках целый букет болезней, слишком любит сладкое, ненавидит хирургические шрамы на своём теле, а ещё умеет петь и безупречно играть на скрипке.       потому что примерно столько он смог узнать за пару часов, затянутых в густую паутину ночного воздуха. иван, не сводя с луки заинтересованного взгляда, слушал, как тот, словно вороша давно забытые, никем не подтверждённые мысли, бормотал что-то о неожиданной лёгкости общения. – ..и с тобой хорошо. слишком хорошо, иван. мне неспокойно. – он выглядел так, будто только что-то с трудом, проглотив ком в горле, выдохнул тайну. в его голосе слышится нечто одновременно испуганное и странно притягательное.       впервые сердце ивана дрогнуло ради того, что никак не относится к тиллу.       поскольку быть услышанным и нужным – разговаривать с человеком и понимать, что ему правда легче – это приятно. – знаешь, – продолжил лука, вдруг резко порывисто, – мне кажется, что я должен выплеснуть что-то. всё это… давит. пойдем, подержишь мне волосы, пока я буду, э.. выплёскивать. – он замялся, а в его глазах мелькнул странный блеск, словно отражение тумана. иван, поймав этот странный огонек, лишь молча кивнул, инстинктивно понимая, что это не простая просьба.       теперь они абсолютно молча стоят в запертой ванной, пустота между ними наполнена странным, электрическим напряжением. в тусклом свете, отражённом в кафельной плитке, лука, открывший дверь в другой мир, с необычайной осторожностью поглядел на ивана.       в его взгляде не было ни капли обычного желания, только некая обречённая, жаждущая нежность.       среди звуков капающей воды и аромата освежителя воздуха, лука пытался осмыслить окутывающее их чувство близости. и, чувствуя нарастающее волнение, наконец решился. он проводит рукой по щеке ивана, осознаёт, что любой случайный момент со временем станет переломным. а потом притягивает ивана к себе.       и иван, пожалуй, точно извинится перед тиллом, пообещает себе больше не приходить на пьянки под предлогом «дня рождения», не станет начинать светские беседы с блондинами. однажды.       сейчас он с лукой, и это безумно.