Радио

      Ложка противно звякнула, упав на деревянный пол. Антон, провалившийся минутой ранее в свои мысли, обратил внимание на маму, которая и выронила из рук этот злосчастный предмет сервиза. Прижав кулак к груди, она с округлившимися глазами смотрела на хрипящее радио и мотала головой, цокая языком.       — Вот и как после таких новостей отпускать вас куда-то одних?! — Наконец ложка была поднята и тут же беспощадно брошена в раковину с другой грязной посудой. — А ты, кстати, чего ещё сидишь? — женщина претенциозно обратилась к сыну. — Давай бегом спать, завтра в школу!       Что ж, спорить с родителями последнее время — не в его компетенции. Поблагодарив за чай и пожелав доброй ночи, мальчик не спеша побрёл в свою комнату, по пути задумавшись о том, что такого могла услышать мама. Вроде что-то говорили про пропажу очередного ребёнка — это всё, что удалось вспомнить.

***

      Утро началось, как обычно: ранний подъём, невкусный завтрак и отсутствие желания заходить в школу прямо перед её дверью — каждый раз приходилось бороться с самим собой. Серые будни периодически скрашивало совместное времяпрепровождение с Алисой. Хоть какая-то радость в жизни.       «Давно я её не видел».       В классе было шумно. Рой мыслей, точно жужжание пчёл, постоянно прерывались чужими голосами на фоне: Бяша что-то доказывал с пеной у рта Роме, забавно шепелявя, пока тот отмахивался, жадно разглядывая объект обожания. Дама его сердца сидела на соседнем ряду; её длинные волосы переливались даже под тусклым светом, исходящим от жёлтых ламп, а тоненький голосок казался что ни на есть приятной усладой для ушей. И Рому можно понять. Влюблённых же не судят.       Противный лязг вибрацией прошёлся по барабанным перепонкам. Антон невольно подпрыгнул на месте, когда учительница бросила сцепку ключей на рабочий стол, обращая на себя внимание класса. Словно загипнотизированные, дети тотчас заняли свои места и принялись слушать монотонную речь педагога.       Не прошло и десяти минут, как дверь скрипнула, нагло прерывая урок. На пороге показалась девочка — ровесница находящихся внутри учеников — и тихо прошла в середину кабинета.       «Новенькая?» — мысль проскочила, не успел Антон поднять голову и взглянуть на…       …труп?       Наваждение быстро спало, когда незнакомка перевела взгляд на него. Смотрела своими стеклянными глазами, отражающими мрак ночного неба, и улыбалась, будто не была пару секунд назад похожа на мертвеца с тощими, неестественно изломанными конечностями. Бледно-синее опухшее лицо со впалыми щеками и чёрными губами он ещё не скоро выбьет из памяти.       — Знакомьтесь, это Мария. Теперь она учится с вами, — представила ребятам их новую одноклассницу Лилия Павловна. Глаза в хищном прищуре так и блуждали по лицам учеников, выискивая причину нескончаемого бубнежа. Вдруг её взор упал на Антона и она резко поменялась в лице. — Маша, садись-ка к Петрову, — женщина указала пальцем на него, — он всё равно один.       Последняя фраза прозвучала в какой-то степени даже обидно.       «Ничего подобного! Я не один!» — Он прыснул собственным мыслям.       На парту с грохотом опустился рюкзак, что трудно было проигнорировать. Девочка быстро достала нужный учебник, следом — другие канцелярские принадлежности. Антон без энтузиазма взглянул на слова, выцарапанные небрежным, корявым почерком на запятнанной кровью обложке тетради, и тяжело сглотнул.       «Ты следующий».       — Здравствуй. Как тебя зовут?       Туман перед глазами развеял голос со стороны. Теперь тетрадь, до этого момента угрожающая одним своим видом, ничем не отличалась от других таких же. Аккуратно выведенные буквы на бумаге соединялись в фамилию и имя её владельца.       «Сорокиной Марии».       И ни капли крови.       Во рту до сих пор было сухо, сердце с каждым ударом кинжалом вонзалось в рёбра. Фантазия довольно часто выкидывала подобные фокусы, вводя в секундный транс и пугая, а после — всё возвращалось на круги своя. Это удручало, но не мешало жить, так как уже давно вошло в привычку.       — П-привет, — хрипотца в голосе предательски выдавала его неуверенность, — я Антон.       — Приятно познакомиться, Антон.       На этом их знакомство, к его сожалению или счастью, завершилось. Выдохнув с коротким свистом, он сделал глубокий вдох через нос и вдруг замер, широко распахнув глаза. Тошнотворный запах гнили и мертвечины осадком лёг в дыхательных путях. До ушей улыбающаяся соседка, выйдя с ним на зрительный контакт, не проронила ни слова.       Конечно, ведь мертвецы не разговаривают.       Уставившись на Машу, Антон то открывал, то закрывал рот, как выброшенная на сушу рыба. Зловонный воздух проникал в каждую клеточку тела, а бездонные глаза лишь своей пустотой метали остро наточенные копья прямо в душу. Несомненно, рядом сидел настоящий труп: живые так не смотрят.       — Мы обязательно ещё встретимся… Петров.       Её рот исказился в кривом оскале. На периферии сознания продолжала вертеться собственная фамилия.       — Петров! — Лилия Павловна явно не с первой попытки докричалась до него, судя по её бровям, сведённым к переносице, и зарумянившимся щекам. — Ты долго собираешься летать в облаках? Может, пора уже включиться в работу?!       Робко извинившись, Антон поправил очки и осмотрелся по сторонам. Никакой Сорокиной Маши, разумеется, нет и не было.       На школьном стенде, перекрывая предыдущие, повесили новое объявление о пропаже ребёнка. Дети столпились на перемене, разглядывая жертву и информацию о ней. Под слащавым лицом с довольно симпатичными чертами чёрно-белой рябью мозолило глаза имя.       — Это же Сорокина Маша из параллели! — кто-то за спиной очень громко заговорил. — Вчера по радио папы о ней говорили!

***

      Она ему мерещилась везде и постоянно. Сон не шёл несколько ночей подряд: едва удавалось прикрыть веки, как в черноте возникал жуткий образ улыбающейся девочки. О недосыпе свидетельствовали ярко выраженные синяки под глазами, которые Антон тщательно прятал от родителей и сестры. В школе резко упала успеваемость, о чём беспрерывно твердили учителя разных предметов, делая ему замечания изо дня в день.       Глядя кому-либо в глаза, он боковым зрением видел рядом с собой силуэт. Слушая педагогов и их нравоучения, Антон их не слышал: за спиной, покрытой мурашками, звучал чужой голос, не свойственный ни одному знакомому из его окружения. Вместо приятного аромата котлет и компота из сухофруктов в столовой витал ужасный до рвотных позывов запах; даже при прощании с умершей бабушкой дома пахло приятнее.       Зомбированный чужим присутствием, он понятия не имел, куда деть себя. «Куда деть её?» — этот вопрос не оставлял забитую кошмарами голову. Столько детей пропало без вести в их округе (вероятнее всего, они уже давно мертвы), но ни один из них не преследовал Антона по пятам. Никто из них не стоял в углу его комнаты, отражая лунный свет, просачивающийся сквозь зашторенное окно. Никто не смотрел на него с нездоровым интересом, не шептал днями и ночами угрозы, предупреждая, что он следующий. Никто не сводил его с ума так, как Маша.       Вместо аудиосказок по вечерам и звучащей по утрам мелодии из передачи «Пионерская зорька» из динамика радио доносился грубый голос, перечисляющий внешние качества пропавших детей. Фамилия, имя, возраст. Рост, цвет глаз и волос, одежда. Последнее местонахождение, дополнительные приметы, уже известная информация. Антон знал все пункты наизусть, запомнил каждого ребёнка, о ком бы ни шла речь.       «Внимание! Пропал ребёнок. Сорокина Мария…»       — Да мертва она, — пробубнил мальчик себе под нос.       — Антон! — Мама бросила на него свирепый взгляд. — Прекрати такие глупости говорить, тем более в присутствии Оли! Всё хорошо с девочкой, вот увидишь.       Игнорируя присутствие всех членов семьи на кухне, он на ходу выключил радио и ушёл, провалившись в поток новых мыслей. Гневные крики матери остались где-то позади. Их перебивал до дрожи раздражающий шёпот.       Скрипнула половица, Антон вдруг остановился на полушаге.       «Мне нужно к Алисе».       Тут же развернувшись, мальчик бросился к входной двери; в спешке натянув ботинки и накинув на плечи куртку, он отворил дверь и побежал по вытоптанной тропинке в сторону леса. Не помня себя, мчал так, словно следом гналась шайка бездомных собак, готовых вот-вот порвать свою цель на куски. Бьющий в лицо ветер обжигал, пульс молотом стучал в висках. Мороз неприятно щипал кожу; тьма и мрак леса окутывали со всех сторон, а высокие сосны так и манили — дальше, глубже.       Лёгкие загорелись от прерывистых вдохов и выдохов. Антон остановился, облокотившись о дерево, и зажмурился. Кто-то точно бежал за ним — издалека то и дело доносились чьи-то истошные крики.       Нет, это всё бессмысленная игра воображения. Ему любой ценой нужно найти Алису. Здесь и сейчас.       Сбоку внезапно раздался характерный треск ветки, затем ещё несколько раз. Он, оказывается, давно не один. Вглядываясь в кромешную темноту перед собой через запотевшие линзы очков, Антон пытался адаптироваться к окружающей среде, привыкнуть к ней, как лесной зайчик, вспомнить уже знакомый путь.       Лунный свет прорвался сквозь сухие ветви деревьев и вывел мальчика из тьмы. На небольшом пустыре, находясь чуть поодаль от него, кружились в задорном танце существа, похожие на животных. Они водили хоровод вокруг девочки, стоящей посреди образовавшегося круга, и звонко смеялись. Та тоже не отставала: подпрыгивая и размахивая руками, она имитировала танцевальные движения, периодически останавливаясь и хлопая в ладоши.       На мгновение Антон забыл, с какой целью сбежал из дома. Его завлекала ненавязчивая беззаботность, царящая на этом пустыре. Так легко и спокойно было здесь: ни семейных разборок, ни уроков, ни проблем — только детские утехи.       — Нравится?       Антон вздрогнул, когда рядом кто-то заговорил с ним. Узнав в преследователе приятельницу, он с облегчением выдохнул и тут же восторженно воскликнул:       — Алиса! Я тебя-то и искал! — Та с любопытством посмотрела на мальчика. Решив, что его слушают, он продолжил: — Машу… Машу Сорокину знаешь?! Девочку, о которой говорят по радио?       Лиса — олицетворение хитрости и коварства. Под маской этого животного, обладающего необычайной красотой, не скрывался ответ на поставленный вопрос. Разгадка тайны хранилась в руках Алисы, уже протянутых к нему.       — Надень-ка, тогда всё и узнаешь! — Алиса буквально всунула ему в руки предмет, который до этого держала.       «Маска?!»       — Давай, не робей! — она хмыкнула и стянула с Антона очки. — Так смотришь, будто в первый раз видишь её!       Тыльную сторону руки, в которой он держал маску, схватили и дёрнули вверх, не позволив ему быстро опомниться. Изделие из папье-маше вдруг врезалось в нос — от силы удара Антон повалился наземь.       — Ой! — Лиса захихикала. — Зайчика нашего лапы уже не держат?       Воздух циркулировал внутри маски, согревая озябшие щёки и нос. Антон молча поднялся, отряхнул с одежды прилипший к ней влажный снег и взглянул на Алису.       Ток прошёлся по всему телу, едва мальчик повернул голову в сторону. Теперь вместо хоровода и танцующей девочки он лицезрел совсем иную картину. Неспешным шагом приблизившись к жутким существам, Антон махнул ладонью — все расступились перед зайцем. Присев на корточки возле бледного тела, он заговорил шёпотом, обращаясь к нему:       — И почему я следующий?       Показалось, что уголок синих губ приподнялся. Она словно усмехнулась в ответ на вопрос.       — Антон! — Из леса выбежал запыхавшийся отец, направив свет фонарика прямо на него. — Что это?.. — Он словно потерял дар речи, когда увидел возле сына труп.       Антон выпрямился и, повернувшись лицом к родителю, застыл. Ни Алисы, ни животных, ни маски. Из живых только он и папа.       Осознание происходящего пришло не сразу. Ком подступал к горлу, паника стремительно нарастала.       «Теперь понятно, почему я следующий. — Антон бросил мимолётный взгляд на тело, с трудом сдерживая слёзы. Он этого не хотел. Не он этого хотел. — Прости, Маша».       — Я же говорил вам всем, что Маша Сорокина мертва… — Он достал окровавленный нож из кармана и засмеялся. — Это же я её и убил!

***

      Все пропавшие дети нашлись спустя несколько лет. Мёртвые или живые, значения не имело — последние не особо отличались от первых. И только в доме, брошенном одной семьёй, продолжало сипеть старое радио, перечисляя раз за разом их имена.