Моя опора

      Кажется, у Яойорозу определённо возникла проблема. И эту проблему самостоятельно ей вряд ли удастся решить.       Девушка вздохнула и потёрла уставшее лицо руками. Посмотрела на часы ― почти полночь. Большая часть общежития уже спит глубоким сном. Тодороки, наверное, тоже, учитывая, какой он жаворонок, но… Осталась такая малость и ей до чёртиков хотелось закончить работу над этой штукой сегодня. Тем более, что из-за осадного положения академии и поджимающих сроках в сражении с Лигой и Все за одного, никогда не знаешь, какой час может стать «тем самым».       Они с Шото встречаются уже три месяца, с переменным успехом сочетая их отношения и тяжёлую обстановку в мире. Они определённо продвинулись в понимании, что такое «гармоничные и здоровые отношения» и как их достичь, но дальше объятий и поцелуев дело как-то до сих пор не зашло. Сказывалось давящее напряжение и отсутствие подходящей атмосферы. Тодороки сосредоточился на тренировках комбинации своих льда и пламени, для сражения со старшим братом, тем самым немного отстранившись, а она… Чтобы мысли про одиночество не слишком выматывали, ну и чтобы помочь, решила создать специальный материал, который помог бы Шото лучше смешивать жар и холод. Его нынешний жилет с системой терморегуляции с этим не слишком хорошо справлялся.       И вот теперь, находясь на финальном этапе ей требовался, собственно, тест на прочность. Они уже не однократно это делали и всё работало как надо, но, на взгляд Момо, всё равно недостаточно эффективно. Теперь же, когда она, наконец, нашла и придумала нужную молекулярную модификацию… Всего-то и требовалось, что протестировать скорость достижения нужного состояния. При этом силу высвобождать было совершенно не обязательно, так что общежитие и комната никак не пострадают…       Внутри разум и совесть боролись с желанием довести дело до конца и наконец спокойно поспать. Ей прилетит, если кто-то из учителей узнает, что она проводила эксперименты в своей комнате, а не на полигоне. Шото уже спит и его придётся будить ради этого, а он и так устаёт на тренировках. И всё же, если окажется, что что-то не так, она бы могла исправить ошибку до утра и тогда бы точно можно было провести испытание на полигоне.       Решив положиться на волю случая, Яойорозу взяла телефон и написала Тодороки короткое: «спишь?», отправив его беззвучным сообщением. Если он не спит, по какой-то причине, то значит судьба ей благоволит, и он прочитает сообщение. Если нет, то что ж, она ляжет спать и займётся всем завтра.       Ответ пришёл спустя пол минуты: «Нет».       «Значит, судьба», ― решила Момо, описывая ситуацию коротким голосовым.       «Сейчас приду», ― ответил Тодороки и действительно, уже через несколько минут вежливо постучался в дверь её комнаты.       ― Спасибо, что пришёл, ― она была искренне рада его видеть. И не только потому что требовался тест материала, а и просто потому что в последнее время им не так уж часто удавалось побыть вдвоём больше минуты. ― Почему не спишь?       ― Думал о тебе, ― как всегда прямолинейно. Момо чуть смутилась, но не слишком. В конце концов, она уже неплохо так привыкла к его характеру. По крайней мере к этой его части. ― Выглядишь уставшей, ― конечно, от его взгляда не укрылись лёгкие синяки под глазами и слегка побледневшая кожа. ― Тебе не нужно себя так выматывать.       ― Я очень хочу тебе помочь, Шото. Пожалуйста, прими мою помощь, ― Яойорозу хотелось хоть так компенсировать своё ощущение бесполезности и одиночества. Если он не даст ей даже этого, то она… вообще тогда не будет знать, куда себя деть.       ― Спасибо, ЯоМомо. Я ценю это, ― он касается её руки, но она разрывает контакт, сразу же беря в руки жилет и протягивая ему.       ― Надевай.       Всё идёт по отлаженной схеме: Тодороки снимает футболку и надевает жилет, а затем начинает концентрироваться на слиянии своей причуды. Яойорозу наблюдает за ним, стараясь не отвлекаться на сильное мужское тело перед ней, а больше уделять внимания тому, как ведёт себя жилет. В прошлый раз он не выдержал огненной части и подкоптился, а в позапрошлый, наоборот, был уязвим к холоду и оставил на сыне Старателя след от холодового ожога. Благо, что её парень был чертовски терпеливым и приходил тестировать её детище каждый раз, когда это было необходимо.       Взгляд, сам по себе, соскальзывал то на напряжённые мышцы на руках, то на ничем не прикрытый пресс, сплошь состоящий из кубиков. Да, все парни на геройском курсе имели просто отличную физическую форму, иначе было никак, но только Шото вызывал у неё ТАКИЕ сильные чувства. Усилием воли, девушка вернула своё внимание на жилет. Тот сохранял первоначальную форму и визуально никак не деформировался. Огонь Тодороки потух.       ― Ну как? ― с искренним любопытством и надеждой поинтересовалась Момо, затаив дыхание.       ― Отлично. Действительно поддерживать температуру в балансе стало значительно проще, ― парень выглядел приятно удивлённым.       От радости Яойорозу подпрыгнула на месте, победно подняв руки вверх. Она бы ещё и «ура» крикнула, да только все уже спали, а комнаты не настолько шумоизолированы друг от друга, чтобы перекрыть её ор.       На душе стало приятно и легко: она справилась, сделала это. Теперь, благодаря этому материалу, факультет поддержки сделает для Шото отличный жилет и это поможет ему в бою. Облегчение и радость ― как давно она их не испытывала.       Не заметив под ногой один из неудавшихся прототипов, она поскользнулась и, удивлённо пискнув, полетела вниз. Встретиться с полом ей, конечно же, не дал Тодороки, удачно успевший перехватить девушку за талию. Так они и замерли в странном танцевальном пируете, когда её спина прогнута, а распущенные волосы почти касаются пола.       ― Ты всегда так ловко справляешься? ―с нервным смешком поинтересовалась Яойорозу. Наверное, она слишком устала, раз эта позиция кажется ей такой… интимной. Наверное, они слишком давно не были так физически близки друг к другу.       ― Только когда это важно, ― Шото также отвечает лёгкой улыбкой, а затем помогает ей встать. Но рук не разжимает, всё также прижимая к себе. Его взгляд становиться таким серьёзно-нежным, что просто в голове не укладываются, как эти две эмоции могут совмещаться. Сердцебиение Момо ускоряется, а внизу живота отчего-то всё сворачивается горячим узлом.       Он вплотную к ней. Без футболки. Он её парень. Она его любит. Его руки обжигают ей талию и спину. Так близко. Как она соскучилась. Такой горячий.       Тодороки сам наклоняется и целует её в губы. Поцелуй отличается от обычного нежного касания, которыми они обменивались всё это время. Он более напористый, сильный, взывающий к ней. Шото проводит языком по её нижней губе, и она согласно приоткрывает рот, позволяя ему оказаться внутри.       Горячий. Жаркий.       Внизу всё просто скручивает от скопившегося желания.       ЯоМомо не выдерживает первой, разрывая поцелуй. Шото смотрит на неё таким голодным взглядом, что от этого сердце заходится ещё быстрее. Им обоим этого хочется.       Девушка делает шаг к нему, давя руками в грудь. Взгляд на миг соскальзывает за спину, на кровать. Ту огромную, что была в начале она, конечно, убрала из своей комнаты, иначе в ней просто невозможно было находиться, но и её аналог занимал приличное количество пространства.       Тодороки понял всё без слов. Подхватил под бёдра, словно она ничего не весила, и в два шага оказался у той самой кровати. Его губы жадно касались её шеи, что как раз находилась на нужном уровне, сминая, втягивая, покусывая, вдыхая. Он кладёт её на кровать, забираясь руками под домашнюю футболку и смакуя каждый участок кожи, по которому может проскользить его шершава рука. Она тянется к нему сама, расстёгивая созданный ею же жилет, и стаскивая его. Женские ладони без стеснения гладят его тело, впитывая в себя жар.        Момо не робкая стеснительная девочка. Не с ним. И он тоже не собирается отставать. Тем более, что за три месяца сын Старателя изрядно наверстал свои пробелы в знаниях о романтических, и не только, отношениях. Несмотря на всё, она ― была его приоритетом.       То чувство принятия и понимания, что они давали друг другу всё это время ― это само собой стирало границы неловкости. Знание, что чтобы ты не сделал, партнёр тебя примет и поддержит, что твои действия не покажутся странными или неправильными. То, что они открыто разговаривали об этом, поначалу неловко и стыдливо, а затем с уважением и пониманием, развязывало руки. Пусть они ещё многого не знают о своих телах в сексе, но это лишь подстёгивало их узнать.       Доверие.       Футболка ЯоМомо летит в сторону, а следом отправляется и спортивный топ. Парень жадно вдыхает запах её кожи, проводит языком по груди, сжимает рукой блаженно-мягкое полушарие, задевает твёрдый розовый сосочек, не стесняясь приникает к нему ртом, лаская. На мгновение отрывается, смотрит в глаза и от этого взгляда у девушки переворачивается всё внутри.       Никогда раньше она не ощущала на себе такую обжигающую смесь из любви, нежности и желания. Чаще сдержанный, а сейчас крышесносно напористый Шото. Её выгнуло дугой, когда его ладонь оказалась между её ног. Пока поверх ткани, но и это было чертовски чувствительно.       ― Ты прекрасна, ― шепчет он, продолжая, как одержимый, вдыхать её запах, целовать, ласкать. Ему хотелось быть везде и сразу, на каждом участке кожи, на каждой чувствительной зоне. Как жаль, что у него нет столько рук, как у Мезо и он не умеет их отращивать. ― Момо, ты самая лучшая, ― горячие губы снова захватывают сосок, пока рука пробирается под ткань белья. ― Я сделаю всё, что ты захочешь.       Внутри она уже вся мокрая. Кожа такая нежная, что Тодороки приходится изрядно сдерживать свой напор, чтобы гладить аккуратно и бережно. Он должен сделать всё правильно и мягко, тогда ей не будет больно. Но чёрт, как же ему самому уже тесно в домашних штанах. Эрекция была настолько твёрдой, что это причиняло дискомфорт.       Он снимает с неё шорты с бельём, тоже отбрасывая их куда подальше и на мгновение замирает, любуясь полностью обнажённым телом. Её возбуждением, её жаром, которые он сам разжёг. ЯоМомо же пользуется этим мгновением передышки, чтобы изменить их положение. Буквально с силой валит Шото на кровать, чтобы оказаться сверху. Тянется руками к явно топорщащимся штанам, ткань которых уже отчётливо демонстрирует скрытые контуры, приспускает их, обнажая кожу. Член сочится смазкой, напряжённо вздрагивая от скопившегося желания. Она берёт его в руку. Какой же горячий. Наверное, самая горячая часть Шото.       Они снова целуются, пока она ведёт ладонью вверх-вниз, размазывая влагу и давая себе тактильное представление об этой части парня. Он стонет ей в губы, толкаясь тазом к её ускользающей руке. Но ей нужно отстраниться и на секунду сосредоточиться, чтобы создать презерватив. И теперь, когда повисла эта небольшая пауза, когда ей нужно надеть его, правильно раскатав по всей длине ― они ощущают неловкость. Это немного сбавляет градус страсти и ЯоМомо даже чувствует лёгкий прохладный ветерок по спине. Однако стоит ей закончить, как всё это перебивается его поцелуем и горячими объятиями. Теперь в них ещё больше нежности.       Тодороки снова оказывается сверху, медленно двигаясь между её складок. Он не входит, пока нет. Просто даёт им возможность привыкнуть к ощущениям такого тесного контакта. И если честно, это просто охуенно, да не будет помянут Бакуго не злым тихим словом, потому что иного Шото просто не может подобрать. Он трётся об неё, продолжая целовать в губы, и когда чувствует, как она сама подаётся бёдрами навстречу, решает, что пора.       Движение выходит плавным и напористым. В какой-то миг он чувствует небольшое внутреннее сопротивление, но не позволяет себе остановиться ― если он будет медлить, ей будет только больнее. Девушка тихо вскрикивает, обнимая его за шею.       ― Замри, ― очень тихо и он беспрекословно подчиняется, замирая. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к этому, а пока он может поцеловать её в ушко и сказать пару нежных слов, чтобы отвлечь от неприятных ощущений.       Его любимая. Его восхитительная. Его неповторимая.       Момо требуется всего несколько секунд, чтобы перестать ощущать боль и расслабить инстинктивно сжавшиеся мышцы.       ― Давай, ― также тихо командует она и Шото начинает медленно в ней двигаться. Ему и самому странно и восхитительно от этих новых ощущений.От того, насколько плотно итесно его охватывают стенки, как одурительно это ощущение трения. Он подхватывает её под ягодицы, подстраивая их под общий темп и двигается, двигается, двигается.       ЯоМомо откровенно стонет, зажимая себе рот рукой, чтобы хоть как-то снизить громкость звука, и в тоже время разводит ноги ещё шире, чтобы он мог глубже войти. Ей точно также сносит голову от этой наполненности и движения. От того, как они вжимаются друг в друга грудными клетками и она, как ей сейчас кажется, буквально ощущает его душу. Как будто они действительно становятся одним комком ощущений и удовольствия, взаимного желания.       ― Я сейчас…       ― Да…       Ритм становится гораздо более рваным, а движение глубокие и вбивающиеся.       Она чувствует дрожь, что проходит по телу Шото и чувствует, что вот и сама кончит вслед за ним. Помогает себе рукой, и за мгновение тоже содрогается в сладком оргазме. Свет перед глазами на мгновение темнеет, а по всему телу прокатывается обжигающая волна удовольствия, сжимая и расслабляя каждую мышцу.       Он выходит из неё, и они нежно целуются, а затем ложатся рядом. ЯоМомо залазит к нему под руку, укладывая голову на груди, а Тодороки, придерживая её за плечи одной рукой, сплетает их пальцы другой. Целует в макушку. Снова вдыхает запах.       Он просто не может надышаться ею.       ― У тебя новые шрамы, ― Момо проводит пальчикам по следам его боли. ― Я даже не знаю, когда ты их получил…       ― Прости. Был не слишком осторожен на тренировках.       ― Знаешь, в последнее время из-за всего этого, я чувствую себя… более одинокой. Я понимаю, что сейчас такое тяжёлое время и тебе нужно тренироваться, просто… Хочу тебе об этом рассказать. Я так обрадовалась, когда ты пришёл сегодня. Я так соскучилась по тебе. И… наш секс… он был просто восхитительным. Как будто гора с плеч упала, ― её голос был прерывистым, полным эмоций. Девушке нужно было выговориться, выплеснуть это всё из себя, и Шото не мешал ей в этом. Она поцеловала его в грудь. ― А теперь я боюсь, что всё вернётся назад, или… что всё станет ещё хуже. Я знаю, у нас такая работа и мы должны быть всегда к этому готовы, ― кажется, она сейчас заплачет. Она верит в него, как ни в кого другого и всё же этот червячок естественного страха потерять любимого человека, особенно когда тот занят на передовой, просто сводит с ума. ― Но… но…       ― Момо, посмотри на меня, ― голос Тодороки твёрдый и спокойный. И когда она поворачивает у нему голову, то парень аккуратно стирает скопившуюся в уголках её глаз солёную влагу. ― Неважно, что будет дальше, я хочу, чтобы ты всегда помнила. Ты моя опора. Ты та, ради кого я вернусь, какой бы сложный бой ни ждал впереди.       Они смотрят друг другу в глаза и это вроде бы успокаивает. Связь между ними крепнет ещё сильнее.       ― Будь осторожнее, ― просит она, приближаясь к его губам.       ― Обещаю.       Их поцелуй, любящий и нежный, наполнен обещанием друг другу.