Битый пиксель

— Иногда я чувствую себя, как этот битый пиксель, капитан… Аня с грустью уставилась в угол экрана. Картинка ночного неба с полной луной и звёздами была настолько идеальна, что будто специально подчёркивала своим видом всю свою нереальность. Огромный экран с тремя режимами неба должен был рассеивать тоску команды корабля по Земле, однако он только усиливал её. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Кёрли с шумом выдохнув. Девушка не ответила, только обернулась на капитана и одарила его печальным взглядом тёмных глаз. Кёрли стало не по себе. Казалось, что тоска Ани передалась ему с её взглядом. Опустив голову, мужчина поставил руки на пояс, притопнув несколько раз ногой. Он размышлял, в конце концов принял решение присоединится к девушке. — Ты в последнее время сама не своя. Расскажешь, что случилось? Сев рядом с Аней, Кёрли сложил руки в замок. Аня не выдержала на себе улыбку мужчины, стушевалась, смущённо уставясь на свои пальцы, что она нервно перебирала и выкручивала. Желание открыть всю правду жгло Аню изнутри. Каждый раз она порывалась рассказать Кёрли всё, что с ней случилось, но почему-то постоянно отступала. Нерешительная и слабая, так всегда подчёркивал Джим. Невольно вспомнив о коллеге, Аня дрогнула, разнервничавшись ещё больше. Её прошиб холодный пот, она задрожала. Трудно было не заметить резкой перемены в Ане. Что же тревожит её? Кёрли хотел знать. Это его обязанность знать о всех проблемах команды, чтобы иметь возможность им помочь и взять всё под контроль. Но капитану корабля «Тулпар» достались весьма закрытые члены экипажа. Джимми саркастически отшучивался, Свонси грубо посылал в далёкий космос, а Аня затравленно предпочитала отмалчиваться, и, кажется, только Дайске говорил всё, что было у него на уме. С этим молодым пареньком Кёрли сразу нашёл общий язык. В чём-то они были похожи… оба верят в лучшее. — Аня? Всё в порядке? Было неожиданно почувствовать на своих холодных пальцах чужое тепло. Крепкая рука Кёрли в поддержке сомкнулась на хрупких руках Ани, вызвав у неё резкий разряд по телу. Сердце забилось чаще, тело замерло, хотелось навсегда застыть в этом моменте, но Аня отдёрнула саму себя. Только деловые отношения, на этом проклятом корабле нет месту чему-то другому… Девушка отстранилась, а Кёрли отвернулся, неловко кашлянув в кулак, сложив руки вновь в замок. — Вы часто думаете о доме, капитан? Резкий вопрос от Ани заставил мужчину растеряться. Она без особой деликатности перевела разговор в другое русло, дав понять, что говорить о своей проблеме не будет. Кёрли оставалось только смериться и поддержать разговор. — Постоянно, — ответил капитан, и его улыбка приобрела нотки сожаления. — Жду не дождусь, когда мы все вернёмся на Землю. А ты? — Не знаю. Не совсем хочется возвращаться, хотя я тоже скучаю. Аня вернула внимание на экран. Картинка изредка подрагивала, разрушая идеальность прекрасной ночи. — Тебя кто-то ждёт дома? — спросил Кёрли. — Нет, — Аня мотнула головой, решив перебороть своё смущение и постараться посмотреть в лицо мужчины прямо без неловких отводов глаз. Сделать это было трудно… — А Вас? — Да. Меня ждёт Трейси. — Вот как… Аня никогда не питала иллюзий на счёт чего-то «большего» вместе с капитаном. Однако она не могла отрицать тот факт, что чувствовала к Кёрли симпатию. Конечно, она знала, что у такого целеустремлённого, жизнерадостного, сильного и красивого мужчины уже кто-то есть. Аня бы больше удивилась, если бы не было… правда, действительно, хотелось, чтобы никого не было… На что вообще можно было рассчитывать? На краткосрочный деловой роман длинною в какой-то жалкий год? Аня горько усмехнулась мыслям. Надежды не было изначально, просто потому что характеры Кёрли и Ани не располагают к краткосрочным романам. — Хочешь её покажу? Она у меня та ещё красавица! — Кёрли прямо-таки расцвёл, когда завёл разговор о Трейси. Стало слишком больно. Аня закусила губу, приказывая не плакать, но предательские слёзы уже жгли глаза, а сердце, казалось, сжалось в само себя, превратившись в подобие сухофрукта. — К-конечно, — ответила девушка и даже быстро улыбнулась. Кёрли не заметил мрачного настроения Ани. Он засветился искренней радостью, копошась в заднем кармане костюма. Ему натерпелось показать Трейси. Выудив смартфон, мужчина быстро разблокировал его и перешёл к галерее. Подсев ближе, Аня взглянула в экран и удивилась. — Правда она милая? Я оставил её с сестрой. Скучаю по своей девочке, — Кёрли с грустью выдохнул, продолжая листать фотографии. Вместо молодой эффектной красотки Аня увидела золотистого ретривера. Улыбчивая мордочка с высунутым розовым язычком и горящими тёмными глазками не оставит никого равнодушным. Вот и Аню не оставила. Тихий нервным смешок вырвался из груди девушки, Кёрли посчитал это хорошим знаком, наконец-то его печальную коллегу смогло хоть что-то развеселить. Засмотревшись на улыбчивую Аню, Кёрли продолжал бездумно листать фотографии со своей любимицей. А Аня не замечала этого пристального внимания, её улыбка становилась всякий раз только шире, когда она видела совместные фото Кёрли и Трейси. Она даже подметила некую схожесть между хозяином и его питомицей. Такие счастливые и непосредственные… Аня немного завидует тому, что на фотографиях нет её. Мысленно хлопнув себя по лбу, девушка испугалась собственных мыслей. О чём она только думает? Воображает себя частичкой чего-то важного в жизни Кёрли? Рисует свой мрачный унылый силуэт рядом с жизнерадостными Кёрли и Трейси? Нет, это эгоистично портить такую идиллию собой. Уголки губ медленно падают вниз, Аня с горечью вздыхает, сжимая пальцы до хруста костяшек. — Трейси и вправду милая. Я и не догадывалась, что у тебя есть питомец. — Я с детства очень любил собак, но родители не позволяли мне заводить дома животных. Стоило мне вырваться во взрослую жизнь и стать на ноги, как первым делом я решил обзавестись вот этой милахой. Она со мной уже лет 5! — мужчина воскликнул, пряча телефон. Взяв небольшую паузу, Кёрли обратился к Ане: — А тебе нравятся собаки? — Мне больше по душе кошки. С собаками у меня как-то не получалось находить общий язык, — Аня пожала плечами, заправив прядку волос за ухо. — Может, когда вернёмся домой, я познакомлю тебя с Трейси? Она у меня очень ласковая и общительная девочка, — с гордостью сказал Кёрли. — Правда? — Аня быстро подняла глаза на капитана, не веря услышанному. Неужели есть хоть какой-то шанс… — Конечно! Ты когда её увидишь, то сразу это поймёшь! Кёрли не понял, чему Аня удивилась больше, но это и неважно. Стоило маленькой искорке надежде вспыхнуть внутри, как нерешительная и боязливая сторона девушки её потушила. К концу путешествия Кёрли может просто забыть этот разговор, забыть обещание, и они разойдутся, как в море корабли по суровому течению под названием «жизнь». Будущее не давало покоя. Этот краткий разговор между ней и капитаном смог ненадолго отвлечь девушку. Как необычно присутствие Кёрли действовало на Аню. Рядом с ним она всегда забывала о проблемах, и это в какой-то степени её пугало. Быть счастливой и беззаботной для девушки было непозволительной привилегией. Аня настолько сильно привыкла жить в своей печальной скорлупке, что обыкновенная радость казалось для неё чем-то неподходящим. — Знаешь, у тебя довольно красивая улыбка. Мне бы хотелось видеть её чаще. Аня готова была расплакаться здесь и сейчас от внезапного прилива счастья. Дыхание перехватилось, девушка застыла, не смея отвести взгляда от тёплых глаз мужчины. Что же это было? Признание? Комплимент? Простое дружеское замечание? Для Ани слова Кёрли стали всем. — А у Вас… — Аня запнулась, выдохнула. Взвешивая все «за» и «против» девушка приняла решение отпустить ситуацию. Будь, что будет… возможно, это всего лишь сон… — А у тебя красивые глаза. Всякий раз, когда я смотрю в них, то вспоминаю летнее чистое небо… Было не ясно, когда они оба переступили черту. Это случилось внезапно. Расстояние вдруг сократилось, сильные руки накрыли холодные девичье пальцы, а на губах Аня почувствовала нежные мокрые прикосновения губ Кёрли. Это точно сон, правда один из самых приятных. Пускай он продлиться дольше остальных, а ещё лучше, если он будет длиться вечность. Аня отвечала на поцелуй неумело, робко, но Кёрли это не тревожило. Ему было всё равно на идеальность. Он слишком долго ждал этого момента, и готов проживать его снова и снова, чтобы только ещё раз ощутить этот трепет в душе. — Н-нет… это неправильно… Аня отстранилась первая. Как бы она не была окрылённая чувствами, трезвый рассудок оказался сильней. Она сама разрушила этот сон, потому что поняла насколько он противоречивый. — Что-то не так? — спросил Кёрли, уставясь удивлённо в раскрасневшееся лицо Ани. Всё было не так… Аня усомнилась в своих чувствах и желаниях. Он и она слишком разные. Аня не может не сравнить Кёрли с сияющим Солнцем, а себя невольно ассоциирует с Луной, что сейчас мерцает на экране. Солнце и Луна никогда не будут вместе, они могут только на краткий миг пересечься с друг другом, а потом вновь разделиться и одиноко появляться на небосводе. — Аня, я чем-то тебя обидел? Кёрли не понимает. Аня с досады закусила губу, подняв голову вверх, чтобы удержать слёзы на месте. Быстро утерев глаза рукавом формы, девушка хрипло ответила: — Дело не в тебе, а во мне… Это была лишь минутная слабость, капитан, больше такого не повториться. Это было ожидаемо, что рано или поздно, запертые на одном корабле люди противоположного пола волей-неволей смогут испытать некое влечение. Больше физическое, конечно… Джим это наглядно показал… — Аня?.. — Простите, я не могу… Сорвавшись с места, Аня убежала прочь из гостиной. Она хотела побыстрей оказаться в своей комнате, чтобы наконец-то выплеснуть все эмоции в подушку. Нужно заглушить свой плач, чтобы остальные члены экипажа не задавались лишними вопросами. Кёрли с печалью смотрел в ту сторону, куда убежала девушка. Непослушные блондинистые пряди падали на глаза, закрывая вмиг потемневший взгляд. Чувство вины съедало капитана изнутри. — Чёрт, я идиот… — прошептал мужчина, откинувшись на диване и запрокинув голову к верху. Внимание теперь полностью забирал себе битый пиксель в углу. Прожигая его глазами, Кёрли застал очередную рябь экрана, после которой рядом с чёрным квадратиком появился точно такой же. Два битых пикселя среди иллюзии идеальности. Два одиночества, что никогда не сойдутся вместе… *** Со дня поломки корабля прошла будто бы вечность. Запертые в огромной металлической «банке» и потерянные в космосе члены экипажа «Тулпар» медленно сходили с ума. Каждый по своему, и, кажется, только один Дайске имел надежду на скорую помощь. После того, как Кёрли превратился в не более чем прожаренное кровавое мясо без рук и ног, Дайске был единственным, кто поддерживал более-менее оптимистичный настрой. Но даже и он в скором времени может опустить руки… Аня со дня трагедии поселилась в медотсеке. Выходила и ночевала в гостиной лишь изредка. Никто не беспокоил её лишними расспросами, чему девушка была благодарна. Она взяла на себя тяжёлую ношу по уходу за бывшим капитаном, ведь больше было некому. В очередной раз меняя пропитанные донельзя кровью бинты, Аня плакала… плакал и Кёрли. Ужасающие крики, стоны боли вырывались из груди несчастного мужчины. Сдерживать их было невозможно, хоть Кёрли и хотел этого. Аня не знала, о чём сейчас думает бывший капитан, она не хотела знать. Толи обида на его бездействие по отношению к Джиму и не чем не оправданный поступок по намеренной поломке корабля всё ещё тревожили её, толи здесь было что-то ещё. — П-простите меня, к-капитан… — проговорила девушка, утирая тыльной стороной ладони слёзы. Она старалась не смотреть в то, что осталось от лица Кёрли. Опускала глаза и абстрагировалась. — Это последние чистые бинты. Мне жаль. — М-мх… кх… Хрипы и стоны — это всё, что мог произносить Кёрли. Безвольное, искалеченное, жалкое тело было сродни клетке, в котором томился светлый разум. Кёрли всё понимал, всё слышал, но ничего сделать и сказать не мог. — Я до сих пор не понимаю, — прошептала Аня, — зачем Вы это сделали, капитан? Почему обрекли всех нас на медленную смерть? Кёрли захрипел сильнее. Он уставился в лицо девушки и поймал её блестящие глаза. В них было столько много вопросов, боли, непонимания и… ноль осуждения. Это давало самую малую капельку надежды, что где-то глубоко в душе девушка не винит Кёрли ни в чём. Даже в том, что он не смог сдержать своё слово по поводу Джима. — Неважно. Всё равно ничего уже не изменится. Аня заправила пряди волос за уши, дотронулась до разболевшейся головы и отошла к столику, где принялась в очередной раз бессмысленно перебирать бумажки между собой. — Тх… м-м-м… мгх… Кёрли продолжал тяжело дышать и плакать. Аня теперь не понимает его. Столь многое хотелось ей рассказать, столь многое хотелось объяснить. Взять её за руку, сомкнуть крепко-крепко и не отпускать больше никогда! Заключить эту одинокую бедную девушку в объятья, защитить её от всех бед этого мира и подарить ей лучшее будущее! — Кхм… кх… Культя тянется к Ане, но обессиленно падает вниз, вырывая у Кёрли крик. И лишь только так она оборачивается… — Простите, я совсем забыла дать Вам таблетки… сейчас, секунду… Девушка заметалась по комнате в поиске нужной баночки. На столе её не оказалось, тогда Аня метнулась к маленькому столику рядом с Кёрли. Единственный глаз мужчины неотрывно следил за ней. Она была близко, стоит только дотянуться. И Кёрли вновь совершает над собой усилие, тянется, но в последний момент отступает, когда понимает, что ничего не сможет добиться. Кёрли нем, он не сможет рассказать правду, он вообще ничего не сможет рассказать. — Да где же они… — Аня занервничала, перебрала всё на маленьком столике и внезапно заметила баночку под грязными бинтами. — Нашла… ой… Баночка в руках случайно выскользнула и укатилась к двери. Аня побежала за ней, но оступилась, когда в медотсек зашёл Джим. Атмосфера в комнате потяжелела сама собой. Аня почувствовала, как внутри всё похолодело. Она неосознанно потянулась к животу и сжала его, словно пытаясь защитить. Сделав шаг назад, девушка сгорбилась, пряча мечущееся взгляд за волосами. Джим поднял баночку с таблетками, покрутил её в руках и пробежал по ней предвзятый взглядом. Внимание нового капитана привлёк Кёрли. У всех членов экипажа при взгляде на Кёрли в глазах читается жалость, но только не у Джима. Его глаза наполнялись лишь безразличием. — Как поживает наш больной? — спросил Джим, подойдя к Ане ближе. — Не д-думаю, что х-хорошо… ему оч-чень б-больно… — Но он всё ещё дышит, верно? Аня дрогнула, осмелившись на несколько секунд посмотреть в лицо Джиму. — Д-да, н-но… бинтов уже не осталось, я-я не знаю, чт-то делать д-дальше… — Аня, — обратился к девушке Джим, — я понимаю, как тебе тяжело. Нам всем тяжело, если ты до сих пор этого не заметила. Сейчас не время разводить панику. Возьми себя в руки, ты же медсестра. Мы все рассчитываем на тебя. Джим постарался улыбнуться, но улыбка вышла слишком кривой. Положив руку на плечо девушки, мужчина его сжал, и Аня в ту же секунду скривилась от боли. — Я-я понимаю… Откупорив крышку баночки, Джим посчитал таблетки. Тяжело выдохнув, он подошёл к Кёрли и одарил его мёртвым взглядом. Бывший капитан замычал сильнее и зашевелился более активней. — Кхм!.. Мгх!.. Хк!.. — Чш, всё хорошо, это всего лишь я. На лице Джима показалась злорадная ухмылка. Он наслаждался своим превосходством над искалеченным другом, ловил ненормальный кайф от страха Кёрли. — Я сам дам ему таблетку. Ты иди принеси ещё обезболивающего, его здесь осталось совсем мало. Аня без лишних слов ушла. Она хотела как можно быстрее сбежать от Джима. — Открой рот, — приказал Джим. — Мх!.. — Не хочешь? Но это придётся сделать. Твой ор мешает всем на этом корабле. У меня от тебя раскалывается голова. Так что не упрямься, а открывай рот, дорогой друг. — Хкх!.. Ркх-кх!.. — Я хотел по-хорошему… Пальцы Джима с грубость надавили на мышцы лица Кёрли. Плоть под пальцами изогнулась, оставляя маленькие углубления. Кинув таблетку в горло, Джим с отстранённостью наблюдал за тем, как Кёрли кашлял. Наверняка, таблетка пошла не в то горло… — Это было просто, да? Бывшие товарищи уставились друг на друга в молчании. Джим разглядывал перед собой жалкое подобие человека, вспоминая, как ещё пару месяцев назад эта куча обгорелого мяса имела самую обворожительную улыбку и самые яркие глаза. Сейчас вместо рта — зубастая безгубая чёрная дыра, вместо ярких глаз — один немигающий белый шарик с голубой точкой посередине. Джим сомкнул кулаки, слепая злоба вдруг вскипела в нём, вырываясь наружу, как лава из жерла вулкана. Он поднял руки над собой и без зазрения совести ударил по грудной клетке Кёрли. — Я ненавижу тебя! Почему ты никак не можешь сдохнуть! Специально выжил, чтобы продолжать напоминать мне о том, какой я безответственный кусок дерьма, да, Кёрли?! Но чем ты лучше меня? Чем лучше, а?! Кулаки окрасились в кровь. Джим остановился, когда вместо криков бывшего капитана стал слышать только тихие вздохи. — Ну как, больно? Голова Кёрли была безвольно откинута в сторону. Вздохи прервались странными всхлипами. Из единственного глаза продолжали течь слёзы, рот продолжал ели заметно открываться, чтобы ловить крохи воздуха. Джим ошибается, если думает, что Кёрли способен ещё чувствовать боль… он к ней уже привык. Не физическая боль ранит искалеченное тело больше. Моральная боль добивает сильней. Найдя чистое полотенце в шкафчике, Джим быстро вытер руки и ушёл из медотсека прочь. Аня вернулась почти сразу после его ухода. Кёрли заметил в её руках несколько баночек обезболивающего. Девушка поставила их всех на маленький столик рядом с бывшим капитаном. Аня была не в себе. Её мысли в данный момент были где-то далеко от реальности. — Это все таблетки, что остались. Больше нет. Глаз Кёрли метнулся сначала на баночки, а потом посмотрел в лицо девушке. — Мы все умрём, капитан. Это лишь вопрос времени, — Аня вздохнула, поставив руки на кушетку. — Я много думала о том, что ждёт меня дальше… Даже, если ребёнок появится на свет, и я выживу во время родов, то что будет с нами в итоге? На корабле уже не хватает воды и еда в скором времени также закончится… Новорожденный просто не выживет… — девушка покачала головой, закрывая рот рукой, подавляя в себе всхлипы. Отдышавшись, Аня хрипло продолжила монолог: — Я не готова смотреть, как будет умирать ребёнок, пускай и не желанный, но всё ещё невинный ребёнок… Я этого не допущу. Взяв себя в руки, Аня подошла к двери и закрыла её изнутри. — Кх… Аня вернулась к Кёрли и провела невесомо по его перебинтованной голове кончиками пальцев. — Если бы я не рассказала Вам о Джиме, ничего бы из этого не было. Простите меня, капитан, я бы хотела, чтобы всё было иначе. — Мкх! Гхм! Он знал, что её будет не остановить. Знал, но всё равно продолжал кричать, надеясь, что каким-то чудом Аня сможет понять его. Какой бы преградой сейчас не было собственное тело, Кёрли обязан что-то сделать. Не долг капитана заставляет спасти девушку, а нечто большее. Крышки от баночек падают на пол. Аня высыпает таблетки на ладонь, не обращает внимание на те, что упали к ногам. Рука дрожит, девушка боится сделать последний шаг в вечность. Она ненавидит себя за слабость. В голове засели жестокие слова Джима, который вечно упрекал её за нерешительность. Но сегодня она докажет этому ублюдку, что смелая, сегодня она сделает решительный шаг… — Ах! Внезапно её руки касается культя Кёрли. Аня поднимает на бывшего капитана глаза и продолжает вглядывается в его лицо. Она слабо улыбается, воображение вырисовывает на этом кровавом месиве черты любимого. В голове чудиться его голос. Вместо хрипов и стонов боли, Аня может расслышать, как Кёрли умоляет её остановиться и не принимать столь ужасное решение. Внезапно в дверь постучались Джим и Дайске. Они хотят спасти её? Аня горько улыбается. Она сможет спасти себя сама. — Аня, открой дверь! Аня! — Джим кричит, яростно продолжая стучать. Девушка смотрит на дверь равнодушно. Она пропускает мимо ушей все угрозы и нецензурную лексику нового капитана в свой адрес. Аня давно привыкла к такому обращению, так что для неё слова Джима — это пустой звук. — Открой чёртову дверь! Снаружи медотсека смолкли голоса и послышались удаляющиеся шаги. У Ани ещё есть время для того, чтобы совершить задуманное, однако сейчас, после того, как Кёрли постарался её остановить, сделать это трудно. — Я так хочу повернуть время вспять. Снова оказаться перед ночным экраном в гостиной вместе с Вами. Хочу снова увидеть тот битый пиксель в углу… хочу снова почувствовать что-то кроме одиночества и страха, — Аня запнулась, одарив Кёрли самой искренней улыбкой, на которую была способна. Закрыв глаза, Аня увидела среди тьмы своё несбыточное идеальное будущее. В нём она вместе с Кёрли устроили пикник где-то на поляне среди свежей зелёной травы и цветов. Над головой плывут пушистые облака по ярком голубому небу. Вокруг никого, кроме них и Трейси. Слышен лай собаки… Трейси резвиться неподалёку: бегает за мячиком. Слышен шум ветра… он доносит аромат цветов: дышать становится легче. Слышен их смех… Кёрли рассказывает забавную историю из своей жизни: Аня с интересом слушает и смеётся вместе с ним. Заглотнув первую горсть обезболивающего, Аня быстро тянется за второй порцией. Судорожно заглатывая таблетки, девушка давится ними, несколько откашливает, но большинство всё же попадают в желудок. Кёрли застыл на кушетке, безмолвно наблюдая за самоубийством Ани. Он для чего-то старается подняться. Сделал Кёрли это скорее неосознанно, так как после секундного порыва он с жалобными всхлипами остался на кушетке. — Ан… кх… Ан-н… Аня замутнёнными глазами смотрит на бывшего капитана. Перед глазами всё плывет, уши заложило, но перед этим ей показалось, что Кёрли пытался позвать её по имени. — Тхк… Ан-н… Крик боли вырывается из груди девушки. Она быстро хватается за живот из-за острых резей. Ей никогда ещё не было так больно. Внутри по ощущениям разрываются все органы разом. Аня жмурится. Чёрная рябь полностью лишает её зрения. Сгибаясь в три погибели, девушка продолжает кричать и рвано дышать. Боль в животе отступает не надолго. Аню пронзает дрожь, и она вырывает остатки еды вместе с желудочным соком. Послевкусие желчи во рту тянет на повторную тошноту, но девушка сдерживает порыв. Она отползает поближе к кушетке, прислоняется спиной к маленькому столику и откидывает голову к Кёрли. Сердце, что билось с быстротой пару минут назад, замедляется. Воздуха катастрофически не хватает в лёгких, но Ане тяжело сделать ещё один вдох. Ей сейчас тяжело даже пошевелить кончиком пальца. — Может, в другой жизни, капитан… — вялая полуулыбка и усталый взгляд Ани одаривает Кёрли большим сожалением. Девушка с остатками воздуха выговаривает последние слова: — Вы самое лучшее, что было со мной на этом… корабле… Приборы в медотсеке жужжат, разгоняя давящую тишину. Кёрли неотрывно следит за Аней, надеясь, что в любую секунду она придёт в себя, но свет в её глазах потух, а тело тряпичной куклой обмякло и чуть сползло вниз. — Аан… Аан-ня… кхм… Ан-ня… гмх… Ан-я… Из хрипов и стонов Кёрли, наконец-то, смог выдавить из себя её имя. Но было уже поздно. Сколько бы он не повторял его, Аня больше не услышит Кёрли. Слёзы полились с новой силой. В таком состоянии к Кёрли ворвался Джим. Новый капитан выглядел удивлённо, когда наткнулся на труп девушки. Однако его замешательство быстро спало, когда Джим, перешагнув тело Ани, подошёл ближе к своему бедному другу. Плач искалеченного сменился хриплым смехом, стоило Джиму отыскать припрятанный пистолет. В глазах Джима Кёрли впервые увидел страх. Настоящий, не чем не прикрытый страх. И от этого становилось только забавней. Пистолет в руках нового капитана должен был окончить страдания бывшего капитана, но Джим оставил Кёрли опять в живых. За дверью медотсека слышались выстрелы, затем стало тихо. Кёрли уставился в потолок на мигающую лампочку. Вот-вот, и она потухнет. Это раздражающие мигание напомнило ему экран в гостиной. Его неисправность произвела один битый пиксель, а через время и ещё один. Интересно, что сейчас твориться с экраном? Стало ли на идеальной картинке больше чёрных квадратиков или он и вовсе окончательно сломался, превратившись в один большой чёрный квадрат. Кёрли погрузился в сон, стараясь воспроизвести в измождённом сознании голос и образ Ани. Ночь их разговора была ярка в воображении. Кёрли позволил себе на пару мгновений забыть о реальности… стать частью прекрасного сна… — Иногда я чувствую себя, как этот битый пиксель, капитан…