Часть 1
28 ноября 2024 г., 17:54
— Я искренне верю в то, что ты придешь в норму, Пит, — тихо произнесла я, поднявшись с края больничной койки и несмело коснувшись ноги брата под одеялом, — и у нас с тобой еще будет время по-настоящему сблизиться.
Пит дернулся всем телом, накренившись вперед, однако его движения ограничивали наручники, сковывающие руки и ноги. Оковы звякнули, натянувшись от его напора, но не позволили Питу подняться с кровати.
— Ты не моя сестра, — крикнул он, выпучив ошалелые глаза с полопавшимися от напряжение капиллярами, — я не знаю, кто ты!
Мы с Питом никогда не были близки. Большую часть жизни мы вообще друг о друге ничего не знали, и, встретившись чуть больше года назад в Капитолии, так и не смогли построить между собой ту нерушимую связь, которая связывала и по сей день меня с близнецами или Финника с Дэниелом.
Но, несмотря на это, от его слов на мои глаза навернулись слезы. Я поджала задрожавшие губы, просто терпеливо кивнув его словам — рано или поздно Пит придет в себя, когда-то он вспомнит нашу первую встречу и знакомство.
Я попятилась к двери, глядя в обезумевшие глаза брата. Меня пугало и, одновременно, вводило в ярость то, что с ним сделали мерзавцы Сноу. Пит дергал руками и ногами, словно пытаясь разорвать оковы, а кровать под ним жалостно поскрипывала.
Остановившись у двери и уже взявшись за ручку, я предприняла последнюю попытку вернуть сознание Пита к реальности:
— Мы познакомились в Капитолии перед семьдесят четвертыми Играми, — ровно проговорила я, наблюдая за его реакцией, — я подкинула тебе записку с просьбой прийти ночью в тренировочный центр.
Пит молчал, со злобным прищуром глядя на меня в ответ. Я знала, что за дверью его палаты меня ждал Финник; знала, что в моей жизни есть человек, кому я могу дарить свою любовь, пускай и безответно. Но из-за президентских пыток такой человек исчез из жизни Китнисс. Пожалуй, её потеря была куда больше моей — нас с Питом связывала кровь, что в сущности значило не так много, как связь, основанная на их любви.
— Ты расстроился, увидев тогда в центре меня, потому что ожидал кое-кого другого, — я облизала губы и с глухим отчаяние всмотрелась в голубые глаза Пита, пытаясь прорваться через завесу ядовитых наваждений. — Я знаю, что твои настоящие чувства и воспоминания еще где-то там, Пит. Поэтому постарайся вернуть их хотя бы ради неё.
Повернувшись к нему спиной, я стремительно вышла за дверь, на ходу глотая невыпущенные наружу слезы.
Финник оказался возле меня, казалось, в один миг. Он ничего не спрашивал и не говорил, мягко притянув меня к себе и крепко обняв. Его теплые ладони почти невесомо легли на мою спину и затылок. Только оказавшись рядом с ним, я позволила себе горько всхлипнуть. Уткнувшись в его грудь и крепко обхватив руками вокруг пояса, я позволила эмоциям, сдавливающим сердце словно шипастая проволока с того момента, как Пита привезли в дистрикт Тринадцать таким, выйти наружу.
— Всё будет хорошо, — прошептал Финник, чуть отстранившись и рукой аккуратно подняв мое лицо к его. Он успокаивающе провел пальцами по моим щекам, стряхнув с них слезы, и прислонился своим лбом к моему, — Пит придет в себя.
— Я очень на это надеюсь, — судорожно вздохнув, отозвалась я.
Финник улыбнулся, сверкнув зелеными глазами, и мягко поцеловал меня в лоб. Отшагнув назад и взяв меня за руки, он заявил:
— Я хочу пригласить тебя на танец.
— Что? — не поняла я.
— Вечером кто-то из местных устраивает свадьбу, — пояснил Финник, — и мы с тобой на неё идем. Возражения не принимаются.
А я собиралась возразить. Меня душила и медленно убивала изнутри мысль о страданиях Пита. Я понимала, что врачи делали для него всё возможное, но мне не становилось от этого легче, потому как легче не было и самому Питу.
И, между тем, меня сводила с ума близость Финника. Мы не разлучались дольше, чем на пару часов с того момента, как Элоиза, Агата и Лорен принесли меня в Гнездо сопротивления; он был всегда рядом, такой заботливый и переживающий. И понимание того, что природа его любви была отлична от природы моей любви к нему, подчас разбивало мне сердце.
— Нет-нет, Кэти, — опередив мои возражения заранее возразил Финник, — мы пойдем. Должны пойти, потому что иначе сойдем с ума от непрекращающегося мрака вокруг.
Посмотрев на него со склоненной на бок головой, я слабо улыбнулась. Вероятно, Финник был прав в том, что редкими моментами чего-то положительного нужно наслаждаться, или тьма и отчаяние рано или поздно окутают нас с головой.
— Хорошо, — сдалась я под убеждающим взглядом его выразительных, манящих глаз. Улыбнувшись, Финник за руку потянул меня за собой.
Музыка приятным потоком разносилась по всему широкому холлу самого нижнего яруса подземного дистрикта Тринадцать. Я привалилась к стене в отдалении от танцующих людей, наблюдая за тем, как смеющийся Далтон кружил на руках Элоизу с перевязанным ранением на ноге. А рядом с ними скакала в такт музыке Агата и Юрайя, круживший вокруг девушки с еще детским восторгом.
Хеймитч кружил в ритмичном танце Эффи, затмевающую своим изящным нарядом даже молодую невесту, а Гейл за руки танцевал с братом и сестрами. Китнисс не нашла в себе сил наблюдать за чьим-то счастьем, пока Пит терзался в мучительном незнании, где правда, а где иллюзия, а потому этот вечер она проводила рядом с ним, хоть тот и до сих пор терял контроль от одного вида девушки.
— Как ты, Кейт? — приблизившись в плотную, чтобы мы могли друг друга слышать, спросил Бити. — Почему одна?
— Финник забыл что-то в кубрике, — отозвалась я, силясь перекричать громкую мелодию, — он сейчас вернётся.
Бити подъехал максимально близко, задев краем колеса мою ногу, и жестом попросил меня наклониться к нему. Когда я накренилась вперед и повернула голову к нему левым ухом, мужчина проговорил:
— Я знаю, что ты пережила много дурного, Кейт, — его голос полнился каким-то странным пониманием, и я нахмурилась, решив повернуться к нему полностью лицом, но двумя пальцами Бити придержал меня в том же положении, — я рад, что в твоей жизни есть тот, кто о тебе позаботится, что бы ни было. Финник — хороший человек, не теряй его.
Я медленно моргнула, пытаясь сообразить, к чему ведет Бити, потому как всё произнесенное им было сказано практически по-отцовски, но мы с ним никогда не были хоть сколько-нибудь близки. Бити посмотрел на меня поверх оправы очков и, не сказав больше ни слова и не дав возможности заговорить мне, поехал вдоль по коридору, подальше от шумной свадьбы.
Пока я наблюдала за его удаляющейся фигурой, из толпы позади меня вынырнул Финник. Он коснулся моего плеча, заставив обернуться, и приглашающе протянул руку со своей излюбленной обезоруживающей улыбкой на губах.
— Готова закружиться в танце? — уточнил он и, когда я согласно вложила свою руку в его теплую ладонь, потянул меня за собой в гущу толпы.
Мы танцевали под следующие несколько мелодий беспрестанно. Финник кружил меня под своей рукой и мягко обнимал за талию; позволив себе немного расслабиться, я прислонялась к его широкой груди, пока мы неторопливо танцевали под медленную музыку, а затем снова весело кружились в общих хороводах.
Устав со временем двигаться в общем стремительном ритме, мы незаметно переместились из центра толпы к её краю.
— У меня есть кое-что для тебя, — прошептал Финник, склонившись к моему уху.
Он глубоко вздохнул, словно собирался сообщить нечто катастрофически важное, и опустил одну руку в широкий карман серого комбинезона. Всего через несколько мгновений он вытянул эту руку между нами и разжал кулак.
На его ладони блестела под ярким светом ламп золотая цепочка, а небольшим колечком к ней крепился такой же золотой кулон. Сойка-пересмешница, лапками сжимающая мятежную стрелу; символ революции.
Я провела пальцем по гладкой поверхности золотого ореола, окружающего птицу, завороженно задержав дыхание. Финник остановил меня, когда я попыталась опустить руку, и аккуратно придержал мои пальцы. Он поднес мою ладонь к своим губам и оставил на ней долгий нежный поцелуй, все еще глядя мне в глаза.
Финник накинул цепочку на мою шею и сам щелкнул застежкой. Его мягкие руки остались лежать на моих плечах.
— Пускай этот кулон станет символом, — сердечно произнес он, проведя большими пальцами по моей шее и выведя линию подбородка, — символом моего обещания тебе: все наладится. Однажды, через много лет, мы будем сидеть на нашем старом причале вместе с Дэниелом и Питом, и уже ничего в этом мире не сможет нас разлучить.
Я почувствовала, как к горлу подступили слезы и губы задрожали. Финник обещал мне будущее, наше общее будущее. Расплывчатое «когда-то», когда все мы будем счастливы.
Коснувшись пальцами кулона на шее, я всхлипнула и в один момент обняла Финника за шею. Когда его крепкие руки со знакомой надежностью сложились на моей талии, из глаз скатилось несколько горячих слез. Гулкий стук его сердца о мою грудь выбивал все прочие мысли из головы. Я уткнулась мокрым лицом в его шею, вдыхая родной аромат.
И в это мгновение, позабыв обо всем на свете, я думала лишь об одном: никого и никогда я не любила и, вероятно, не полюблю настолько сильно, как любила Финника Одейра.
