Спешите за подарками

***

— Это кромешный пиздец, — простонал Юнги, от души затягиваясь и стряхивая пепел мимо заботливо подставленной Джином алюминиевой банки с водичкой. — Ну вот и хер ли ты хотел-то? — в тон ему выдал Хосок, отодвигая друга в сторону, — Сдвинь зад, дышать уже нечем. — Я хотел бы не думать за тебя! Прекращай тратить кислород зря и придумай, что мы будем дарить, — цыкнул на него в ответ Мин. — Предлагаю его спиздить, — с умным видом задрал палец к потолку невесть как прибившийся к курильщикам Тэхён. — Ёб твою! Ты как тут оказался? — подпрыгнул Хосок. — Полчаса уже сижу, вообще-то, — обиделся Ким, отпивая из запотевшей бутылки пиво. — А в квартире? — прищурился Юнги. — Так у вас же не заперто! Там вон и бомж уже какой-то в коридоре спит, — мотнул головой в сторону дверей парень.        Мин выбросил окурок в открытую форточку, засучил рукава и ломанулся в коридор чинить расправу над неугодными. Заявленный Тэхёном бомж действительно имелся. Одна штука во всём своём обоссанном великолепии. Удобно так устроился на куцем коврике под дверью и сладко пускал слюни в нежно любимые Мином кроссовки. — Ахуеть! — всё, что смог выдавить из себя подошедший за ним Хосок.        Агрессивная встряска сильно не трезвого субъекта положительных плодов не принесла. Субъект просыпаться и уж тем более уходить не планировал. За облюбованный коврик собирался, видимо, драться не на жизнь, а на смерть. А уж после того, как его попытались дружно поднять, оглушительно пукнул и желание его выдворять разъело вместе со слезящимися глазами. — Ахуеть! — сипло выдохнул Юнги, ещё спустя пару минут тщетных попыток.       Бомж оказался неподъёмным. При близком рассмотрении сквозь текущие слёзы был-таки опознан и признан маргинальным соседом с этажа выше. Милейшее создание, в миру именуемое Алан, самостоятельно покидать чужое помещение явно не собиралось. Да, оно и в целом этого сделать бы не смогло. В радиусе метра от него косели все, умирали подлетающие мухи. — Один хуй. С этой ценной информацией мы ничего сделать не сможем, — пожал плечами Хосок, облокачиваясь плечом на стену. — Могу сгонять до соседки вашей, не? — встрял Тэхён, украдкой вытирая лицо. — Ты вообще почему раньше не сказал, что он тут лежит? — вскинулся на него Юнги, отходя подальше от дурно пахнущего соседа. — А я говорил вообще-то! Так меня не слушал никто. — Ахуеть, — хором выдали старшие и Хосок помахал Тэхёну ладошкой, — Топай-топай, пусть забирают своего любезного.       Поднявшийся на этаж выше Тэхён задумчиво почесал растрёпанную голову, глубоко вдохнул и, закашлявшись от подъездного смрада, постучал в дверь. Звонок тут имелся обугленный, как будто заплёванный, и притрагиваться к нему без химической защиты в целом не очень хотелось. Дверь, правда, тоже не внушала ровным счётом никакого доверия, но как будто у него имелся выбор. В чужой квартире раздались шорохи, шорканье тапочками по полу, и в темноте глазка загорелся свет. Видимо, оглядев субтильного Тэхёна и убедившись, что никакой угрозы он не представляет, соседка распахнула дверь, едва не сшибив отскочившего Кима, и недовольно уставилась на него. — Чего пришёл?! — Там это, — парень растерялся. — Муж ваш валяется у нас. Забрать бы его. — Кого? — переспросила тётка. — Мужа, — уточнил Ким. — Чьего?       Тэхён задумался. Озадаченно осмотрелся: — Вашего. — Нет у меня дома никого, — дверь захлопнулась. — Не понял.       С пролёта ниже раздалось кряхтение, звуки волочения тела и надсадный кашель Юнги: — Возвращайся! Мы уже поняли, что это бесполезно, и вынесли его. Пусть тут теперь лежит!        Тэхён хихикнул и направился обратно к друзьям. Алана, действительно, выволокли на лестничную площадку и, заботливо прикрыв ковриком, прислонили к перилам. Остальное уже не было их проблемой. Вернувшись в квартиру, заперли дверь на все замки и для полного спокойствия, проверив надёжность механизмов, направились обратно на кухню, занимая оставленные места. Мин вновь задумчиво закурил и, обернувшись к усевшемуся за стол Тэхёну, переспросил: — Так что ты там предлагал? — Спиздить, — повторил Ким, отпивая выдохшееся пиво и морщась.        Кому из них двоих с Чонгуком пришла в голову мысль организовать похищение для Джина в день его рождения, Тэхён не мог точно вспомнить, но это было единственной появившейся у них идеей. С подарками и сюрпризами вообще каждый раз была полная и безоговорочная жопа. Хотелось чего-то феерического, и сраные вечеринки в микроскопических квартирках начинали, откровенно говоря, заёбывать, ибо больше походили на обычные пятничные посиделки, каковых было бесчисленное количество. Да и такие соседи, как Алан, добавляли свою нотку протухшего пиздеца в атмосферу, портя всё и сразу. Бабок на фешенебельные рестораны или ещё что-то подобное у них, ясен хуй, не водилось. Приходилось выкручиваться на ровном месте.        В общем, насмотревшись каких-то нежно любимых боевиков, Чонгук сначала грамотно подбил Тэхёна, что он в жизни не смог бы сказать, что идея не его, а потом через него сагитировал и всех остальных на невероятно ахуительную, по его скромному мнению, идею: устроить классическое похищение. В чём тут праздник, не понял никто, особенно несчастный именинник. Но идею, за неимением лучшего, подхватили с нездоровым энтузиазмом и целый месяц в подробностях обсуждали, собираясь у Юнги в гараже в те вечера, когда у Джина были совещания или затягивался до непозволительно позднего вечера рабочий день. Потом вплотную занялись приготовлениями.        Хосок отнёсся к мероприятию скептически: Джин терпеть не мог сюрпризы, тем более неприятные. Однако он оставался единственным из их компании, кого ни разу серьёзно не разыгрывали, даже на первое апреля. И день рождения показался друзьям таки отличным поводом подшутить над столько лет избегавшим этой участи старшим. Хотя такого жесткача, как в этот раз, они ещё ни разу не организовывали. Нездоровый энтузиазм остальной компании пугал, но хули делать и где там чья-то не пропадала. Плюнув на свою же совесть, Чон вписался в общую суматоху, подозревая, что если что-то пойдёт не так, то ему первому грозит полный и безоговорочный пиздец.        К вопросу подготовки подошли по взрослому серьёзно. Были куплены игрушечные стволы, настолько похожие на настоящие, что Чонгук, обожающий всё, что стреляло, резало и вообще походило на оружие, готов был спать вместе с пистолетом, не взирая на вялые протесты недовольного Тэхёна, обнаружившего игрушку под подушкой в их кровати. Намечающийся скандал был прерван вездесущим Сокджином. Истерику пришлось свернуть до лучших времён, и теперь уже младший Чон морально пытался приготовиться к возможным экзекуциям от злопамятного Кима. В том, что он всё запомнил, а если не запомнил, то записал, сомнений вообще не было. Чимин потирал лапки, предвкушая грандиозную оргию с поножовщиной.        Друживший с электроникой Юнги достал где-то и собрал несколько голосовых модуляторов, чтобы Джин не узнал их по голосу, хотя бы сразу же. Устройства были из серии «а я его слепила из того что было» и имели вид платы с присоединенным к ней микрофоном, явно отрезанным от обычных проводных наушников. Друзья пришли в восторг и полдня только игрались со своими войс-чейнджерами, изображая поочередно то Бамблби, то Д. Ж. А. Р. В. И. С. А. из горячо любимого Чонгуком «Железного человека», то передразнивая соседских бабушек.        Чимин стащил у очередного трахаля-полицейского наручники, которые тот хранил в домашнем сейфе, наивно полагая, что весь из себя ванильно-воздушный Пак не подберет код. Так его ещё никто не оскорблял. Парень из принципа расколупал всё, что смог и даже чисто из незамутнённой вредности оставил розовенькие пушистые наручники взамен.        Тэхён был отправлен в ближайший молл, чтобы купить шесть балаклав в разделе спортивной одежды. Хотя, как сделать это, не вызывая подозрений, друзья не объяснили. Пришлось ещё прикупить совершенно не нужный лыжный костюм, а потом, широко улыбаясь, врать кассиру, что они с друзьями собираются на лыжный курорт в «Альпенсия» в Пхёнчхане. Нахера это нужно было делать он и сам не до конца понял, но почему-то подумал, что так будет менее подозрительно.        Юнги с помощью старшего брата арендовал в доках крохотный контейнер, куда должны были привезти жертву похищения, прежде чем доставлять его на вечеринку. Предполагалось, что, посидев в таком антураже привязанным к стулу, Джин окончательно рехнётся от страха. (Не на того напали, сучки)        Сценарий мероприятия писал талантливый Чонгук, и его фантазии друзья доверяли. Остальным, приглашённым на вечеринку об идее с похищением решили рассказать в последний день, чтобы те случайно не проговорились Джину. Однако им вменялось в обязанность подготовить квартиру ко дню рождения. Оставалось только надеяться, что всё не пойдёт по пизде, ну хотя бы сразу и у них будет пара часиков отсрочки. — Чуваки, никакого парфюма. У Джина нюх, как у собаки, сразу нас узнает, — внёс Хосок свою лепту в обсуждение плана.       Чонгук оторвался от тетради, где записывал детали подготовки, покосился на него и ухмыльнулся: — Тебе виднее.       Чон-старший и ухом не повёл: — Ясен хуй.        Он не виноват, что знал о Джине больше личных подробностей, чем остальные. Их и так уже прозвали «сладкой парочкой», потому что они объективно проводили больше времени вместе в последние месяцы, чем с остальной компанией. Оно и не удивительно если учитывать тот немаловажный факт, что они совершенно точно встречались последние несколько лет.

***

      В наступивший день-икс Юнги вызвался отвезти друга в излюбленный рок-бар, где они планировали немного потусоваться перед вечеринкой. Хозяин бара слыл беспредельщиком, имел проблемы с законом в прошлом и, рискуя нарваться на проверки, с чёрного хода нелегально обслуживал несовершеннолетних, лишь бы у тех находились деньги на оплату спиртного. Поэтому вокруг бара вечно тёрлась толпа малолеток, жаждущая вкусить запретного. Тем не менее, убогое заведение пользовалось спросом и у старших. Хотя бы потому, что алкоголь там не бадяжили, не смотря на смешной ценник. Нахуя им в этот бар? Джин не понял, но спорить не стал, смиренно терпя изощрённые, по его мнению, пытки своего друга.        Мин всю дорогу старательно развлекал подозрительно насупившегося Сокджина. С учётом их общей нелюбви к пустому трёпу, выглядело это весьма странно, и старший постоянно косился на беспрестанно пиздящего друга. Хотел было задать вопрос, как они свернули в переулок, ведущий к бару, и Джин внезапно завопил: — Останови, Юнги!       Притормозив, Мин заметил, в чём была причина чужих воплей. У светлой стены лежало тело. В целом, для этого района такие телеса, валяющиеся тут и там — дело вполне обыденное. С учётом близкого расположения к бару и тем более. И какого хера Джин ломанулся что-то проверять, Юнги не особо понял, но всё шло как минимум по плану. и это было заебись. Вселяло блядскую надежду, что они всё сделают как надо и ахуительно проведут денёк. — Ебаный пиздец. Не выходи из машины, — велел Джин и открыл дверь. — Я сам посмотрю.        Не бывалая доселе храбрость для человека, боящегося несуществующих в природе призраков и мелких жучков. Возможно, свою роль сыграл скакнувший в крови адреналин, но Юнги не медик, таких хитростей не знал и порядком ахуел от того, каким властным голосом с ним общался их милейший дружочек в розовом лимитированном костюмчике от какого-то там супер-пупер дизайнера Сеула.        Джин вышел и медленно приблизился к человеку, не подающему признаков жизни. Подойдя ближе, он увидел, что светлая рубашка лежащего была пропитана кровью, а ещё она собралась приличной лужицей под его головой. Волосы, насквозь пропитанные густеющей жидкостью, не поддавались какому-либо описанию. Лица не было видно, пострадавший лежал спиной к мужчине. — Вызывай полицию! — крикнул Сокджин Юнги, разворачиваясь было обратно к машине. И вдруг почувствовал, как ему в затылок упирается что-то твёрдое. — Руки! — скомандовал неестественный голос, похожий на голос робота.        Джин попытался всё-таки обернуться, но его сильно ударили по плечу, и он рухнул на асфальт, разбивая колени. — Подними руки! — повторил голос, и парень всё-таки послушался.        Он поднял дрожащие руки и проговорил: — Я всё сделаю, только не убивайте меня.        Склонив голову, Сокджин бросил взгляд на машину. В ней сидел перепуганный Юнги с аналогично задранными к потолку руками. На него тоже наставили пистолет. Остатки холодного разума вопили, что рожа Мина, хоть и старательно кривящаяся в испуганной гримасе, всё равно дохуя подозрительная. Додумать до победного пиздеца он не успел, решив пойти ва-банк. — Что вам нужно? — рискнул спросить Джин.        И в этот момент похититель появился перед ним. Высокий, широкоплечий, в мешковатой чёрной куртке, армейских штанах и высоких ботинках. Лицо закрыто лыжной маской. Ебучие ботинки мозолили глаза, напоминая о чём-то. — Заткнись! — грубо ответил преступник тем же противным роботизированным голосом.       Убрав пистолет за ремень штанов, он достал из кармана чёрную ткань и завязал Джину глаза. Сильные руки причиняли боль, затягивая повязку, и он попытался отшатнуться, но его довольно жестко встряхнули и велели: — Слушайся, или сдохнешь.        Руки резко дёрнули вперёд, складывая вместе. Послышалось металлическое звяканье, и на запястьях Джина сомкнулись наручники. — Поедешь с нами, — цепкие пальцы схватили за плечо, заставляя подняться и толкнули вперед, задавая нужное кому-то направление.        Джин сделал несколько осторожных десятков шагов, ведомый похитителем. Его грубо втолкнули куда-то, пихнув в напряжённую спину. Сокджин упал на металлический пол, больно ударившись всё тем же плечом, едва слышно зашипев от накатившей боли. Здесь его таки прорвало, и он завопил: — Пожалуйста, не надо! Что вы делаете? Юнги, Юнги!        Чьи-то ледяные руки тут же налепили ему скотч на губы, вынуждая замолчать. Мычать ему совершенно не понравилось, пришлось пока заткнуться. Двери гулко захлопнулись, заставив Сокджина замычать, и спустя мучительную минуту машина куда-то тронулась. Адреналин, повысившийся при виде трупа, а потом и от ситуёвины, в которую он попал, то ли улетучился, то ли хуй знает, что с ним вообще произошло, но страшно стало так, что он готов был выть и биться головой всё об тот же металлический пол. Подумав, что лучше от этого никому не сделает, Джин затих, судорожно соображая. Ебучие высокие ботинки не выходили из гудящей головы.

***

       Юнги опустил руки, а Чимин — игрушечный пистолет, и они переглянулись. Пак снял балаклаву и посмотрел на Тэхёна, встающего с дороги. Волосы его были влажными от искусственной крови. Её Ким собственноручно мешал сегодня на кухне Мина из кукурузного сиропа и бордового красителя для выпечки. Он зябко передёрнул плечами. Всё-таки на дворе был декабрь и, честно говоря, совсем не жарко. Влажные волосы и стекающая куда-то за шиворот краска только добавляли омерзительных ощущений. — Они не переборщили? — спросил Юнги, — С избиением, скотчем. Ему же реально было больно. — Ничего, — хмыкнул Чимин. — Так даже лучше. Для реалистичности. По лицу же не били, это главное. А остальное — ерунда. Он потом на нас отыграется, если захочет. Думаю, Хосок его даже под дых разочек ударить не отважится. Будет пылинки со своего драгоценного Джина сдувать. — А он точно через повязку ничего не увидит? — спросил Тэхён, подойдя к машине. — Нет, мы ее на Намджуне и Хосоке протестировали, ни черта не видно должно быть, — ответил Пак, а потом продолжил. — А я думаю, Хосок вошёл в роль. Ты видел, как он его приложил? — Ладно, — согласился Юнги. — Чон молодец всё-таки, жестко всё сделал, но достоверно, — одобрил он наконец. — Садитесь, поехали помогать остальным.

***

       Сокджина вытащили из машины и повели куда-то, больно хватая за предплечье. Он не считал шаги, только смиренно ждал, что будет дальше. Похитители сняли с него повязку и содрали скотч так резко, что он вскрикнул. Нежная кожа посягательств не прощала, судя по ощущениям, предвещая грандиозного размера красные пятна вокруг рта. Его пихнули на единственный в помещении стул, стоящий прямо под одинокой лампой, свисающей с потолка. Джин огляделся и подумал, что находится в погрузочном контейнере. Он видел такие в фильмах, которые так сильно нравились Чонгуку. Главного героя всегда прятали от родни в порту в таком контейнере. Звуки шагов обоих похитителей в тяжелых ботинках гулко отдавались от металлических стен. У Джина болели разбитые колени, огнем горело лицо после скотча и ныло плечо. Наручники тоже не добавляли комфорта. Он посмотрел на мужчин и заговорил: — Пожалуйста, прошу вас, не убивайте меня. — Заткнись, — повторил тот, что надевал ему повязку. — Мы не собираемся тебя убивать. Пока. Мы получим за тебя выкуп. Нам известно, кто твои друзья.        Джин дёрнулся, примерно прикидывая, сколько от нихуя могут за него дать его друзья и хмыкнул: — Вы не понимаете… — Тогда придётся тебе здесь задержаться, — ядовито добавил второй похититель. — Следи за ним, — велел он сообщнику и покинул место, где они собирались держать Джина неизвестно сколько.

***

— Вы убьёте меня, — с какой-то обречённостью проговорил Джин, поднимая взгляд.        Хосок, играющий роль его тюремщика, напрягся, размышляя, что ответить, чтобы не выходить из роли. Джин продолжил говорить: — Даже если вы получите выкуп, вы убьёте меня. Я знаю, я видел это в кино.        Чон подумал, что в третий раз повторять «заткнись» будет тупо даже для преступника, поэтому подошел к Сокджину, нацелил «пистолет» ему в грудь и проговорил: — Не испытывай моё терпение, и, может быть, доживёшь до утра.        И Хосок снова отошёл на свой наблюдательный пост в нескольких метрах от Джина. Похищенный спрятал лицо в ладонях, наручники позвякивали на его запястьях. Сценарий Чонгука работал, они очень хорошо постарались. Ким действительно был похож на жертву похищения. Всклокоченные волосы, мелькающий в голосе страх и грязный костюм от встречи с асфальтом и полом фургона, арендованного также через старшего брата Юнги. Хосок чувствовал адреналиновый выброс из-за того, как пришлось обращаться со своим парнем, и ему было откровенно стыдно. Пути назад не было. Обосрался, воняй до конца. Розыгрыш, которому подвергся он сам в своё время, был и вполовину не таким жестоким. Джину по факту досталось сильнее всех. Хосок думал, как отреагирует Сокджин, когда ситуация, в которой он находился, окажется всего лишь глупой шуткой. Пока что он вёл себя не как типичная жертва похищения. Он не плакал и не молил о пощаде. Ким в своём репертуаре, цепко осматривал помещение, в котором находился, едва заметно сузив глаза. Продолжать диалог со своим похитителем он явно не планировал, и это выбивало из колеи уже самого Чона, заставляя нервничать ещё сильнее. Спустя пару минут, видимо, он всё-таки пришёл к каким-то выводам и решил завязать диалог. — Пожалуйста, не убивайте меня. Я всё сделаю, всё, что захотите. — Замолкни! — раздражённо, насколько мог, ответил Хосок.       Предполагалось, что похищенный будет молча и с ужасом ждать «выкупа», но Джин больше не затыкался. — Я могу вам отсосать. Прямо сейчас. Я очень хорошо это умею. Только не убивайте меня, как получите выкуп. И этому второму не позвольте меня убить. Я не видел ваших лиц. Я не знаю, кто вы. Не убивайте меня.        Хосок в шоке застыл, слушая, как его же парень предлагает ему же минет за свою жизнь. Не ему, конечно, а похитителю, но суть от этого не менялась. Глаз дёрнулся. «Я очень хорошо умею». Вот же ведь молодец-то какой! Ебанёшься. Чон выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Не, ну не сука ли. — Пожалуйста, умоляю! — Джин плавно стёк со стула, поморщился от боли в коленях и пополз к Хосоку, окончательно марая свой роскошный костюм. — Сегодня мой день рождения. Я не могу умереть в день рождения. Пожалуйста. — Сел на место! — рявкнул Чон, сам вздрагивая от того, насколько жутко прозвучал голос в модуляторе. — Вы не пожалеете, я обещаю, — Джин остановился в метре от него, сложив руки в наручниках на манер молитвы.        Хосок посмотрел внимательно на Джина, и под ложечкой предательски засосало. Если бы существовал журнал для маньяков «Ваши лучшие жертвы» Сокджин однозначно попал бы на его обложку. Кривящиеся губы, волосы, растрепавшиеся из причёски, глаза с расширенными зрачками и сцепленные ладони. Даже так он выглядел невероятно сексуальным.        Джин будто не был собой в тот момент. Эпатажный Ким Сокджин, способный одним своим присутствием превратить любую скучную пати в феерию. Уверенный в себе любимец публики, объект зависти многих знакомых и не только. Кто-то другой сейчас стоял перед Хосоком на коленях, искренне веря в то, что тот бандит, и предлагая отсосать, будто это спасет его от смерти. Чон ничего не мог поделать с тем, что такой Джин его возбуждал ещё больше, чем обычный, доступный в любое время дня и ночи. Без фанатизма, разумеется. Как возбуждало и его предложение. Он совершенно точно не собирался соглашаться на минет, но вид Кима в таком состоянии заставлял его сердце биться чаще.        Хосок подозрительно прищурился. Из всей их компании Джин был самых пуританских нравов из всех возможных. Казалось, что его воспитывали верующие девственники из буддийского храма, а не вполне себе продвинутые родители, принявшие даже его весьма нетрадиционную ориентацию. Чтобы он вот так легко взял и предложил свои, так скажем, услуги. И это всё с недрогнувшим ни единым мускулом на лице и ровным голосом. Что-то было нечисто. Мысль, бьющаяся где-то в подкорке, что их раскрыли, не давала спокойно дышать. Чон нервно дёрнул плечом, отходя чуть дальше, и махнул рукой: — Хуйню не неси. Сиди молча.        Ожидать отмашку от остальных под прицелом Джина оказалось миссией чрезвычайной трудности. Старший цепко следил за меряющим шагами контейнер Хосоком, делал ему замечания, задавал, казалось бы, совершенно нихуя не значащие вопросы и, не дожидаясь на них ответа, продолжал пиздеть дальше. Чон пожалел, что вообще ввязался в эту блядскую авантюру. Она явно будет стоить ему седых волос и пожизненно дёргающегося глаза. Сокджин смиренно сидел на стульчике, сложив на коленях закованные руки и, периодически рассматривая свой идеальный маникюр, картинно вздыхал. Хосок готов был позорно сбежать, когда в кармане наконец-то завибрировал телефон. «У нас всё готово, привози его», — писал Намджун, который уехал помогать с вечеринкой.        Фургон он тоже отвез, так что последнюю часть пути Джину предстояло преодолеть в багажнике машины Хосока, припаркованной рядом ещё днём. Чон напялил Джину обратно повязку и, не надевая балаклаву, чтобы не привлекать внимание полиции, которая могла попасться на пути, поднёс к губам микрофон и скомандовал: — Встать.        Джин грациозно поднялся. — Шагай, — он схватил парня за локоть и повёл к выходу. — Вы меня отпускаете? — с надеждой спросил Джин, полуобернувшись, хотя в повязке он не мог видеть своего похитителя. — Нет. Везём на обмен. Твои друзья достали деньги.        Ким вдруг упёрся ногами в пол и явно не собирался идти дальше. В его голове будто что-то щёлкнуло. От какой дырки от хуёвого бублика его друзья деньги нашли? Распотрошили его заначки?! Это он себе на новый костюм от Gucci копил, а не на всякую хуетень типа похищений! — Какие ещё друзья? Какие деньги? — Шагай уже!        Хосоку не терпелось закончить этот фарс. Так паршиво было на душе. Ну просто пиздец как паршиво. Да он, блять, просто ахуел от невъебенного предложения своего же мужика. То есть эта мышь при реальном похищении предложила бы свою жопу ещё кому-то там. Чона аж тряхнуло от злости. Вот же сука!       В голову даже прийти не могло, что Джин, будучи отнюдь не глупым дядькой, уже давным-давно всех спалил и теперь развлекался за чужой счёт. Ебучие ботинки, мелькавшие перед носом, вполне очевидно напомнили ему любимую обувь самого младшего из них — Чонгука. Не говоря уже о том, что руки, которые он, блять, имел честь наблюдать энное количество лет, он тоже как бы запомнил. Оставалось лишь дождаться, когда друзей заебёт этот фарс. Джин громко фыркнул, стараясь сдержать рвущийся наружу смех. — Ещё один звук, и я верну скотч. Захлопнись! — одёрнул его накрученный сам собой Хосок.

***

       Из багажника Джина вытаскивали все вместе и в полной тишине. Скотч Чон всё же налепил снова, потому что похищенный опять начал довольно громко рассуждать о ссущем и нессущем. — Надо было его вырубить, — злорадно проговорил Чимин, держа жертву за предплечье, — Шагай давай, — и он подтолкнул Сокджина к подъездной дорожке.        Тот споткнулся и едва не упал, и Хосоку пришлось придержать его за шиворот. Рубашка жалко затрещала, грозясь развалится. Ебейшее качество, ничего не скажешь. Джина завели в дом и посадили на стул посреди гостиной. Намджун аккуратно снял скотч, расстегнул наручники и развязал повязку на глазах. Пока Джин слепо моргал, Тэхён включил свет, и все дружно прокричали:

«С днём рождения, Джин!»

       Когда именинник, всё ещё щурясь, оглядел друзей, Чонгук, Хосок и Чимин уже сняли лыжные маски, надетые на улице. Джин увидел своих «похитителей» и застонал, запрокинув голову: — Я знал! Я так и знал, что это вы! — Ага, знал он! — хохотнул Чонгук, пихая Хосока в бок. — Проблема в том, что ты, — Джин ткнул пальцем в чужую обувь, — Грамотно спалил всю контору ещё на стадии запихивания меня в ваш этот фургончик. — Да блять, Джин! — Юнги скрипнул зубами, — Ну хули ты такой умный-то? — Не всем же быть тупыми, — пожал плечами Ким, поднимаясь со стула, — Но надо признать до такой хуеты ещё додуматься надо было. — Мы все участвовали, — гордо пояснил Тэхён в итоге. — я изображал тот труп на дороге, Чимин держал Юнги «на мушке», а Хосок с Чонгуком тебя увезли. Хёну самая тяжёлая роль досталась, тебя караулить. Он там не выдал себя, не порушил наш грандиозный план? — усмехнулся Ким, поглядев на «разыгранного» старшего.        В этот момент Джин прищурившись посмотрел на Хосока в упор. Тому в лицо стремительно бросилась кровь. Ким не произнёс ни единого слова, лишь дёрнул бровью и отвернулся, вновь широко улыбаясь. — Нет, не выдал, — задумчиво ответил он наконец. — Налейте мне выпить, что ли, я там с вашими шутками… И вы должны мне новый костюм, — махнул он рукой.

***

       Хосок надулся, как мышь на ёбаную крупу. Весь вечер стойко игнорировал счастливого именинника в окружении друзей, предпочитая тёмный угол весёлой компании. В квартире шумела вечеринка, орала музыка, периодически слышался громкий смех и чужие разговоры. Веселиться не хотелось. В голове не укладывалось, что этот, прости Господи, их всех развёл, и его в том числе. Не верить словам Джина про то, что он их узнал, было бы очень тупо, но мутный осадочек всё равно оставался. Он глубоко вздохнул, заглянул в давно опустевший стакан и поднялся. Надо было сходить за добавкой. — А вот и наш герой, — поймал его за локоть. покачивающийся Юнги. — Отвянь! — дёрнулся Чон. — Ну нихуя. У твоего мужика хэппи бездэй, а ты тут бездэй в одно лицо в углу делаешь. — Так нельзя! -с другой стороны к нему подскочил Намджун и вцепился во второй локоть.        Почти кристально трезвый Хосок почувствовал себя комаром на опытах. Оставалось только лупой пузико прижечь, и жизнь удалась. Главное, чтобы эта мысль не посетила никого, кроме него. Потому как он уже понял, что его товарищи способны буквально на всё и чуть-чуть больше. Хотя он от них тоже не особо отставал. Но Джин — сволочь. Он снова обиженно поджал губы. — Да перестань делать ебальник кирпичом. Хватит собирать пыль по всем углам! — тряхнул его Джун, увлекая его за собой.        Юнги, не сориентировавшись в пространстве, спотыкаясь, поволочился следом. — Когда ж ты так нажраться успел? — уточнил у него Хосок. — Чимин приготовил убойное пойло из всего, до чего смог дотянуться, — пьяно хмыкнул Мин, пытаясь синхронизироваться.        В гостиной, куда его добровольно-принудительно приволокли или, вернее, куда он, пыхтя и рискуя заработать грыжу, притащил Намджуна и Юнги, было подозрительно тихо. Джин, переодевшийся в очередной, с иголочки костюм, мерил шагами пространство между диваном и окном. Свалив друзей кучкой на диванчик, Чон встал рядом, сложив руки на груди, и огляделся. Судя по всему, гости уже успели разойтись, пока он был занят самобичеванием и просто бичеванием. Остались только самые близкие. Их извечная семёрка. Тэхён сидел на полу, обнявшись с Чонгуком. Чимин, покачиваясь, восседал на табуретке, обнимая бутылку. — О. Пришёл таки, — уставился на него Джин, — Ну, начнём.        Он закатал рукава, подхватил валяющееся на подлокотнике полотенце и, скатав его в рулон, ломанулся к ахуевшему Хосоку: — Это тебе за плечо, это тебе за коленки! Это тебе за мой эксклюзивный, мать твою, костюм!        Вопли сопровождались методичным избиением грамотно сложенным в «морковку» полотенцем. Чон взвыл и кинулся от парня вокруг дивана. — Это тебе за обидки твои ссанные! Скотина ты патлатая!        Друзья улюлюкали, наблюдая за своеобразной потасовкой. — А ты почему первому встречному отсосать предложил? — взревел Чон, запрыгивая на диван.        В гостиной образовалась тишина, даже дезориентированный Юнги напрягся и попытался собрать в кучку разбегающиеся глаза. Выходило с большим трудом, но он, честное слово, пиздец как старался. — Потому что ты не первый встречный. Хуесос ты несчастный! — не моргнув и глазом, отрапортовал Джин, прицеливаясь и метко кидая вместо полотенца взятую с полки книжку.        Ценный талмуд с хуй знает какими писаниями прилетел Хосоку ровно между глаз, и тот рухнул с дивана, как подкошенный. — Убил? — шёпотом уточнил Юнги, свешиваясь к распластавшемуся другу, — А не, дышит ещё. — Ахуеть! — хором выдали прижавшиеся друг к другу Чонгук и Тэхён.        Чимин пьяно икнул и полез прятаться под табуретку. Джин подошёл к валяющемуся в имитации обморока Хосоку, присел рядом и, поковырявшись в кармане пиджака, сунул ему под нос коробочку: — На, придурок. — А чё там? — тут же очухался Чон, усаживаясь ровно. — Говори «да» и не выёбывайся, — проворчал Намджун, закатывая глаза. — Ну с днём рождения меня, — вздохнул Джин.

***