Еще одна ночь

      Он стоит на коленях перед иконой, сжав руки и горячо молится… Его губы дрожат от некоего страха и гораздо большего стыда — он грешник. Причем грех один из самых тяжёлых. И, пожалуй, самое ужасное — ему… Понравилось подобное. Да, понравилось! Филипп почувствовал учащение сердцебиения, пульс застучал в ушах и его срамной орган приподнялся. Стыд и позор! Перед иконой, в молитве! Святотатство! Филипп встал и уселся на кровать, изо всех сил стараясь не замечать тупой боли внизу живота. Он услышал как дверь кельи открылась, но даже не повернулся — для него было слишком очевидно кто пришел. — Брат мой, вы не были на ужине. Я волнуюсь — не случилось ли чего. Может вам позвать лекаря? — Не надо, — сухо ответил Филипп, — я сыт. — Филипп… Брат мой… — Клод сел и положил руку ему на спину. Монах попытался отодвинуться. Клод медленно поднял руки в жесте умиротворения. — Тише… — прошептал он, его голос стал мягким, почти ласковым. — Я знаю, что ты боишься. Но разве не говорил тебе Господь, что Он любит всех своих детей? И что Он прощает грехи? — Он подвинулся ближе, его глаза смотрели на Филиппа с пониманием. — Ты не один в своих искушениях. Я тоже человек, Филипп. И я знаю, как трудно бороться с желаниями. Но разве не в этом и заключается наша вера? В том, чтобы просить прощения и снова идти по правильному пути?»       Клод осторожно дотронулся до щеки Филиппа, его пальцы были теплыми и уверенными. Клод медленно провел пальцем по ремешкам сутаны Филиппа. — Разве ты не хочешь этого, мой грешный ангел? — прошептал он, его голос был грубым и хриплым от желания. — Разве ты не хочешь почувствовать, как мои руки скользят по твоему телу, как мои губы овладевают твоими?       Филипп замер, его сердце колотилось в груди. Он чувствовал, как его тело реагирует на прикосновения Клода, как его разум мутится под напором желания. Клод улыбнулся, увидев блеск в глазах Филиппа. — Это богохульство… — пытался возразить Филипп, накрыв руки Клода своими. — Тише, мой ангел, — прошептал Клод, его голос был мягким, почти ласковым. «Не бойся. Я не причиню тебе вреда.       Он медленно переплёл пальцы с его, заставляя опустить руки.       Филипп зажмурился, его дыхание участилось. — Но… но это неправильно,» — прошептал он, но его голос уже не звучал так уверенно, как прежде. Его пальцы сжали руку Клода, словно ища опору. — Неправильно? — Клод приподнял бровь, его губы растянулись в соблазнительной улыбке.       Он наклонился, его дыхание стало горячим на шее. Его губы нежно коснулись её, зубы грубо укусили так, что Филипп болезненно вздохнул. Клод медленно поднял голову, его губы вновь коснулись губ Филиппа. На этот раз поцелуй был более настойчивым, требовательным. Он хотел услышать ответ, увидеть, как тело Филиппа сдаётся под его прикосновением. И он видит это.       Филипп замер, его глаза расширились от неожиданности. Он чувствовал, как тело его реагирует на поцелуй, как его разум сопротивляется, но тело предательски подчиняется. Губы Клода были горячими, влажными, и Филипп инстинктивно прильнул к ним, отвечая на поцелуй.       Клод почувствовал, как тело Филиппа расслабляется, как его руки всё сильнее сжимают его шею. Это был знак, знак того, что сопротивление слабеет, что грех начинает побеждать.       Улыбка Клода стала шире. — Вот так, мой ангел, — прошептал он, проводя рукой по спине Филиппа, чувствуя, как мышцы под его пальцами напрягаются и расслабляются.       Его руки уверенно расстегнули завязки на сутане Филиппа, раскрывая бледную кожу. Он медленно начал снимать с него сутану, наслаждаясь каждым прикосновением.       Когда Клод увидел обнаженную, почти безволосую грудь Филиппа, его сердце бешено забилось в груди. Он скользнул пальцами по его ребрам, вызывая дрожь и все больше раздевая его. — Ты такой прекрасный, — прошептал Клод, его глаза загорелись желанием. Он опустился ниже.       И тут он увидел то самое, что Филипп так отчаянно пытался скрыть. Стоячий орган, напряженный, готовый к продолжению. «Боже,» — выдохнул Клод, его собственное тело напряглось в ответ. «Ты так возбужден…».       Филипп вздохнул, ерзая на спине. А что он мог сказать? Он мог только молчать — соглашаясь с фактом.       Клод не стал ждать ответа. Он схватил Филиппа за талию, его движения были уверенны и властны. Он перевернул его на живот, заставив лечь на кровать.       Филипп простонал, его тело поддавалось Клоду, но в нем всё ещё читался страх. Клод медленно провёл рукой по его спине, чувствуя напряжение мускулов. — Не бойся, — прошептал он, наклоняясь к уху Филиппа. — Я буду нежным. Он поцеловал его в холодный от пота лоб, чувствуя, как тело Филиппа под ним дрожит. — Ты такой прекрасный, — прошептал Клод, наслаждаясь видом обнаженного тела под собой.       Его пальцы скользнули ниже, задевая складки между ягодиц. Филипп вздрогнул, его дыхание участилось. Клод почувствовал, как его собственное желание разгорается с новой силой. Он хотел все — прикосновения, вкус, запах… — Я хочу тебя, — прохрипел Клод, его губы коснулись горячей кожи Филиппа.       Тот, лежа на спине, чувствовал, как жар Клода обжигает его кожу. Он не мог оторвать взгляда от безумно красивого лица над собой.       Клод улыбнулся, в его глазах играла искра. Он зашуршал одеждой. Филипп отвернулся, старательно отворачивая взгляд от того как любовник раздевается. — Не бойся, — прошептал Клод, который, может и хотел чтобы Филипп раздел его, но понимал что ничего кроме отрицания это желание не вызовет, а потому стянул с себя одежду сам. Его пальцы уже скользили по щели между ягодиц Филиппа. — Я буду очень нежным. Он наклонился, его губы коснулись горячей кожи шеи, оставляя на ней огненные поцелуи. Филипп лежал, не в силах вымолвить ни слова.       Клод замер, наслаждаясь видом, как тело Филиппа под ним дрожит от каждом его касании.       Клод просунул пальцы в масляный светильник, гася его и набрав пальцами раскаленное растопленное масло. Конечно это обожгло его пальцы, но он даже не заметил этого. Он аккуратно толкнулся смазанными пальцами в любовника. Тот же прошептал «Горячо». Клод заглушает все слова поцелуем — любой звук сейчас испортит момент. Филипп же отвечает, вызвав внутри Клода радость.       Рывком вырвав пальцы, он заменил их своим членом. Крик Филиппа заглушили губы Клода, который в то же время понимал — любовник всего лишь вредничает поэтому и кричит. Наивный, думает чем громче будет кричать — тем быстрее все закончится. Рот актива ловит каждый вскрик и наконец затыкает его собственными языком. Филипп что-то проворчал, его спина прогибалась под Клодом. «Да, да,» — выдохнул он, его голос был хриплым от ощущений.       Клод в ответ еще сильнее вдавил себя в него и протянул руку, обхватив истекающий соками член любовника, наслаждаясь слабыми всхлипами, которые раздавались в такт движениям.       Темп ускорялся. Сильнее и глубже. Быстрее. По всей келье раздавались влажные хлопки тела о тело, которые смешивались с стонами удовольствия и криками боли. Филипп почувствовал как орган внутри него начал пульсировать и как стало влажно и приятно… Клод же несколькими секундами позже почувствовал как в его руку брызнуло что-то вязкое и теплое.       После, когда Клод помог Филиппу одеться и оделся сам, они лежали в обнимку друг с другом… Клод взял руку Филиппа и поднес к своим губам.       Филипп ответил на этот жест легкой усталой улыбкой, прижавшись к нему. Их взгляды встретились, и в воздухе повисло напряжение, полное нежности и желания. Клод наклонился ближе, и их губы встретились в мягком поцелуе. Это был поцелуй, полный нежности и страсти, который словно растаял все заботы вокруг. Филипп закрыл глаза и ответил на поцелуй, позволяя себе забыть о мире за пределами этой комнаты. Он почувствовал, как сердце Клода бьется в унисон с его собственным, и это наполнило его радостью. Каждый новый поцелуй был как обещание, как искра света в темной комнате.       Клод обнял Филиппа крепче, их губы не расставались. Он проводил рукой по его спине, ощущая каждую линию тела. Они были только друг у друга — два сердца, которые нашли заполнение друг в друге. Поцелуи становились все более страстными, и время теряло свое значение. В этом укрытии они забыли о внешнем мире: о строгих правилах монашеской жизни и о том, что их любовь могла привести к трагическим последствиям. Они просто были вместе — погруженные в свои чувства. — Не отпускай меня, — прошептал Филипп между поцелуями. — Никогда, — ответил Клод, снова прижавшись к нему.       И они продолжали целоваться, наслаждаясь каждым мгновением своей тайной любви, забывая обо всем на свете. Они просто были вместе — два сердца, связанных невидимой нитью в этом суровом мире.