scarlet & aquamarine

      Дикси Бекер считала свою жизнь нормальной. И проглатывала каждый раз любые решения, принятые вместо неё родителями. Она уверяла себя, что это правильно.              Правильно переехать в Бостон. Правильно закрывать рот, когда тебе это говорят. Правильно подставлять щёку для жгучей пощёчины. Правильно делать вид счастливой семьи. Правильно. Правильно.

Пра-виль-но.

      

для кого? их эгоистичных желаний?

             Порой Бекер теряла смысл этого слова, утопая в собственной пустоте, когда возвращалась домой. Красивая обёртка снаружи, а внутри гнилое наполнение.              В доме всегда стоял запах цветов и белизны, от чего тошнота подкатывала к горлу, стоило зайти внутрь.              Маргарет Бекер встречала её ласковым голосом с кухни. Дикс делала вид, что не слышала и быстро пробегала по лестнице наверх, в свою комнату. Маргарет Бекер не любила свою дочь, она проявляла её по-своему. Небрежно, порой холодно и фальшиво нежно. Где найти любовь, если её нет? Как подарить её? Вложить аккуратно в сердце, не затрагивая раненные края?              – Я просила прийти тебя пораньше, милая, – колкий тон не совпадал со словами Мисс Бекер, как и взгляд голубых глаз на дочь. – И, что с твоими волосами? Ужас, безвкусица.              Она молча принимала. Так быстрее, спокойнее можно уйти к себе в комнату. Быть незаметной было легче. Потому что так п р а в и л ь н о.              

правильно, да.

      

      Рыжеволосая девушка пожал плечами на сказанное, рука нервно сжимала ручку спортивной сумки с брелком виде маленькой, белой барашки с пришитыми в районе глаз голубыми пуговками. Она сшила этот брелок на уроке по домоводству, ещё в начальной школе. Горящие голубые глаза, такие же цветом, как и у матери, смотрели на женщину с каштановыми волосами в ожидании услышать нежную похвалу, получить тёплые объятия, однако…              – Что это? – Маргарет скривила нос на сшитую игрушку в своей руке, что дала девятилетняя Дикси, сжимающая край футболки дрожащими пальцами. – Мне не нужны вещи, которые не приносят пользы.              Маленькая, белая барашка медленно упала на деревянный пол, женщина развернулась и ушла в сторону кухни, не обернувшись, ничего. Пустота и непонимание. Бекер запомнила две эти эмоции, они вгрызлись в неё, как стая голодных собак.              Дикси хотела ответить, остановить и сказать, что это не ненужная вещь, а подарок для мамочки, для мамочки…              Горло пересохло, а в глазах запекло, губы открылись в немом крике.              

когда душа кричит, а губы молчат.

             С губ вылетел горький смешок от собственных мыслей. Маргарет Бекер вздёрнула тёмную бровь, девушка наконец подняла глаза и ровно без особого энтузиазма ответила:              – Не знаю, просто решила попробовать, что-то изменить, – она потрогала одну осветленную прядь, возле лица. – Я разбирала задание по истории с Мистером Флетчером, поэтому опоздала, извини, забыла предупредить.              Женщина неудовлетворенно посмотрела на свою дочь, но в этот раз сдержанно сказала, неаккуратно схватив девушка за прядь:              – Как только корни волос отрастут на нужную длину, – Мисс Бекер брезгливо отпустила осветлённую прядь, потирая пальцы о домашний халат, – уберёшь этот кошмар.       Дикси Бекер считала свою жизнь нормальной. Отцовская пощёчина ощущалась вкусом железа на языке и злостью, которая вырывается наружу жалкими слезами. Она держит их, сглатывает, ощущая комок в горле, что не даёт вырваться смехотворному всхлипу и перейти в истерику. Потому что так правильно. Первые две ступени Дикс пролетает не замечая, на пятую она ощущает пристальный взгляд отца в спину. Саймон Бекер ждёт слёз, ждёт её слабости, когда дочь обернётся и в её голубых глазах он увидит горечь и страх. Но в этих мерзких глазах Мистер Бекер наблюдает только отвращение и тихую, мрачную злость. Она мелькает на самом краю её эмоций, не обжигает, а лишь наблюдает, обещая поглотить. Но не сейчас, не в виде сломанной марионетки.              – Ты всё еще посещаешь секцию по волейболу? – Голубые глаза смотрят на свои ноги в кроссовках, серые на её спортивную сумку с выцветшей логотипом фирмы на ней. – Я сказал бросить тебе походы туда, учёба – это первое, о чем твоя голова должна думать.              Бекер сжимает ручку сумки на своём плече сильнее. Слова вырываются сами.              – Мне нравится волейбол…              Скрип обуви, резкая хватка на плече. Её встряхивают, как марионетку на сцене кукольника, словно поправляя назад нити, чтобы она двигалась так, как он хочет.              – Не думай, пигалица, что можешь решать, как тебе поступить, живя в моём доме, – другая рука крепко держит её подбородок, надавливая большим пальцем на пластырь, на щеке. Дикс дёргается от боли, сжимая зубы, чтобы не проскулить, как побитая собака. – Ты знаешь, что будет за непослушанье, милая.       Хлопок двери, девушка с тихим всхлипом, слетевшим с дрожащих губ, опирается о неё, мелко подрагивая и сжимая руками собственную голову. Она медленно сползла по двери и, обняв колени, начала раскачиваться вперёд-назад.              Дикси Беккер считала свою жизнь нормальной и не стремилась делиться ею с тем, кого она считала своей родственной душой. Это решение было продиктовано не столько страхом перед эмоциями, сколько боязнью того, что она может испытать или обнаружить в себе через эту связь. Она не желала раскрывать свои затаённые желания и чувства, опасаясь, что это может пошатнуть её внутреннее равновесие. Горькая усмешка тронула её сухие губы, когда она вспомнила моменты, которые предпочла бы забыть. Её голубые, блёклые глаза устремились к окну, за которым закат переливался от красного до жёлтого оттенка. Она надеялась, что никогда не встретит свою родственную душу, полагая, что это избавит её от всех тех противоречивых чувств и эмоций, которые могли бы возникнуть. Свет от заката ударил ей в глаза, делая их ярче и живее, но она лишь поморщилась и отвернула лицо, стараясь скрыть свои истинные чувства.              – Не люблю красный.       

      ***

             Поправив серую кепку на голове с эмблемой их спортивного клуба, Дикс устало села на ближайшую скамейку. Тело приятно гудело после тренировки по волейболу. Последней для неё. Она закрыла лицо дрожащей рукой и зажмурилась до белых мушек перед глазами, лишь бы не думать о разочарованных лицах команды и о словах тренера Мартина. Бекер отрезала весь дальнейший разговор, сказав лишь, что уходит по-своему желанию и ей жаль, что приходится прощаться в сезон соревнований. Дикс ожидала от тренера слов огорчения в свой адрес, всё-таки сложно добавить нового игрока в уже окрепшую команду, но он мягко похлопал девушку по плечу и кивнул, сказав то, чего она не ожидала услышать: «Возвращайся, когда придёт время, Бекер».              – Зачем же вы так сказали? – Она сгорбилась, сжимая руками чёрную сумку с брелком. Прохожие кидали на неё любопытные взгляды, которые рыжеволосая девушка не замечала, как и в целом городской суматохи.              

`возвращайся, когда придёт время, Бекер`

      

      

`возвращайся`

             Слова звенели в голове. Ей становилось тошно от самой себя.       

      Единственное свобода, где Бекер ощущала себя вольной птицей была растоптана ей же со мой. Внутри всё кричало от противоречия, что она не должна была отказываться от вещей, которые ей нравятся, которые заставляют чувствовать восторг от собственных действий. Почему же?..              Дикс случайно задела пластырь на щеке, что скрывал жёлто-фиолетовый синяк. И это её отрезвило. Она подняла лицо к серым облакам, и сама не заметила, как её губы расползлись в ломанную улыбку. Глаза привычно жгли слёзы, которым она не давала вырваться.              – Я так рада, что ещё не встретила тебя, – Дикси не нужен соулмейт. Дикси не хочет причинять боль и быть бременем для своего соулмейта.              Холодная капля упала на щёку, потом на губы. Вокруг послышался топот и голоса людей, которые пытались укрыться от начавшегося ливня.       

      ***

             Дикси поёжилась от обстановки вокруг. Да и чего она ожидала от заброшенной многоэтажки? Розовые обои и блёстки? Холодный серый бетон и запах мокрой пыли. Пришлось укрыться в первом попавшимся здании, так как ливень усилился, а перспектива промокнуть ещё сильнее казалась не такой приятной.              Вокруг царила тишина, словно кто-то опустил вакуум на заброшенное здание, не давая врываться людскому шуму в него. Не голосов людей, не проезжающих снаружи машин она не слышала. Ничего. И это было странно. Девушка старалась сильно об этом не думать, паниковать, по крайней мере, ей сейчас ни к чему.              Только ритмичный звук капель дождя раздавался эхом по всей бетонной многоэтажки. Бекер повела плечом, словно сбрасывая лёгкий флёр напряжения. Сняв промокшую кепку, девушка расстегнула ремешок на ней и прикрепила к сумке, чтобы она хоть немного высохла. Бекер перекинула длинные мокрые локоны за спину.              Она медленно рассматривала пространство, где находилась и застыла, когда взгляд голубых глаз упал на фигуру, примерно в несколько метрах от неё.              – Неужели кто-то тоже укрылся здесь от ливня?.. – Девушка осеклась и уставилась на высокую фигуру в траншейном плаще, которая казалась выше обычного человеческого роста, что выглядело неестественно. – Что за перебор красного? Я же не попала на закрытый квест? – С нервным смешком спросила она саму себя. Неизвестный в красном двинулся прямо на неё, Дикси не видела его лица, что закрывал красный зонт, но и этого хватило, чтобы почувствовать опасность. – Это не смеш-...              Его силуэт пошёл рябью или, правильнее сказать, помехами? Она успела только моргнуть и судорожно выдохнуть, как он появилось прямо перед ней. Голубые глаза уставились на низ плаща перед собой, не думая даже поднять взгляд выше. Не страх, нет. Странное щекочущее волнение внутри. Бекер решилась медленно перевести глаза на его руку, держащую зонт. На, чёрт его взял, серую руку с бордовыми, короткими ногтями!              – Вот дерьмо... – тихий шёпот сорвался с её губ, Бекер услышала шуршание ткани, а вслед тёплое дыхание на лбу. Она прикусила нижнею губу, чтобы не дать вырваться вскрику.              Какой у него рост, что он так согнулся, чтобы достать до неё?              Это же просто дурацкий прикол, да? Сейчас выпрыгнет чувак из-за угла, с камерой, и со словами «вы попали в шоу!» Потом последуют хихиканье и извинения.              Почему тогда она молчит? Просто стоит, замерев и слушает собственный стук сердца, который готов пробить ей рёбра. Язык, словно прилип к нёбу.              Девушка дёрнулась, краем глаза заметив, как медленно приближается рука неизвестного человека. Ведь это был человек, не так ли?..              Это же шоу, да? Где тогда камеры, и где ведущий?!              Её локона коснулись с удивительной бережностью. Этот странный тип просто играл с рыжим локоном, то накручивая его, то осторожно натягивая. Он же не станет рвать ей волосы?..              «Может это всё-таки какой-то извращённый квест? Тогда это объясняет серый цвет кожи, хороший грим». – Подумала Дикс, наблюдая, что теперь настало время осмотра переднего локона, который был осветлён.              Находясь в столь непривычной ситуации Бекер пыталась найти позитивные стороны или тому объяснения. Был ли это способ снизить уровень тревоги внутри себя? Она сама не знала ответа, но в голове промелькнула мысль, что неизвестный в красном плаще не испытывает к ней враждебности. Или может он под кайфом? Вопросов становилось всё больше, а ответов девушка не находила.              Не успела Дикс обдумать данную мысль, как увидела, что серая ладонь потянулась к её лицу, и это послужило спусковым рычагом.              «Нет!»              Дикс ударила его по руке, царапая, случайно, ногтями кожу. Она вздрогнула всем телом и буквально задохнулась, теряясь в пространстве на пары секунд.              Грудь словно сжали мягкие тиски, не давая вдохнуть полноценно воздух, и резко отпустили, наполняя их приятной тяжестью. Сердце бешено забилось, разгоняя кровь, она ощутила, как все тело горит. С рта срывалось тяжёлое дыхание, глаза заслезились, а голова закружилась от приятной истомы по всему телу. Ноги стали ватными, захотелось просто опуститься на холодный бетон и прижаться к нему всем телом, лишь бы убрать жар.              Сверху, сквозь собственное дыхание, девушка услышал сдавленный вдох. Что?..              Схватившись за ткань кофты в районе сердца, Бекер сделала шатающие шаги назад, чувствуя, как дрожь не проходит, а на коже левой кисти, словно выжгли железом клеймо, чт-...              Она резко отодвинула рукав серого худи. На светлой коже были выведены непонятные чёрные символы, которые перевести девушка не могла, но это сейчас было не главное.              – Т-ты, мой со-соулмейт? – Дикси подняла ошарашенный взгляд вверх, и только сейчас смогла рассмотреть, кто перед ней находился.              Это был не человек.              Скарлетелла медленно, словно специально растягивая время, поднял руку перед своим лицо и отодвинуло рукав плаща. Девушка втянула воздух и замотала головой, не веря в происходящее. А он, видя из-под алой, рваной чёлки выражение лица Бекер, будто решил ещё сильнее надавить на неё. Он опустил руку вниз, так, чтобы рыжая смогла увидеть его надпись.              

`Узы – проклятие`

      

      Дикси застыла. Эта была та фраза, которую она постоянно носила у себя в голове. Узы – проклятие, что будут соединять Дикс и её соулмейта. Болезненная привязанность, убивающая и возносящая одновременно.              У Дикси Бекер нормальная жизнь, ведь так?              Скарлетелла медленно наклонил голову вбок, смотря как женские плечи дрожат, хрупкие пальчики сжимают кисть, где были выведены, будто чернилами, слова, которые он не может разобрать, но это второстепенное. О-о, а голубые глаза смотрят с опаской и смятением. Забавно. Родственные души. Призрак и милый человечек, считающийся в его мире лакомым кусочком. Тонкие губы самопроизвольно растягиваются в ироническую усмешку.       Шаг, ещё один. Она не двигается, а лишь рассматривает лицо, вскинув голову вверх, от чего шея ноет, но Бекер не может отвести взволнованный взгляд от него. Скарлетелла тянет медленно руку к её кисти, которая рыжеволосая девушка сжимает. Ему приходится нагнуться сильнее. Алый зонт накрывает Дикс сверху. Она слышит, как дурацкий прерывистый выдох срывается с её губ. Не от страха, а от близости, ведь он…              Дикси вздрагивает и мелко дрожит, когда холодные пальцы отодвигают её, сжимающую кисть с символами, на внутренней стороне. По телу движется непривычное тепло, окутывающее её волнами, и вот Дикс уже не чувствует холодных, длинных пальцев, что изучающе скользят по каждому символу.              – Вместе навсегда.       Переведя взгляд с руки, что держала её кисть, она едва ли осознаёт, что это не слуховые галлюцинации, а правда слышит спокойный, обволакивающий голос, поэтому смысл сказанных слов девушка не предаёт значения. Бекер смотрит в чёрные глаза с необычной алой окантовкой вокруг радужки и не может понять, что у него на уме.              – Что? – Дикс непроизвольно тянет собственную руку на себя, но её крепко сжимают, не давая вырваться и отстраниться. Другой рукой она пытается убрать пальцы, стараясь в этот раз не поцарапать серую кожу и осекается, прикусывая губу. Она не хочет сделать больно этому существу? – Нет-нет. Отпусти, прошу!              Бекер не чувствует неприязнь или страх к нему. Разве вторая половина может сторониться другую, бояться? Нет. Она лишь понимает, что всё это ошибка. Насмешка вселенной над ней. Два разных существа. Это настолько смешно, что…              – Почему? Нет? – Она открывает дрожащие губы, чтобы ответить, но лишь теряется, когда большая ладонь оказывается на щеке, где наклеен пластырь. Скарлетелла мягко поглаживая большим пальцем её скрытый синяк. – Боль.               Ей становится так горько от этого слова, что слёзы сами набегают, и Бекер старается не моргать, чтобы не дать им вырваться. Но всё летит в Тартары, когда длинные пальцы осторожно погружаются в густые волосы, невесомо поглаживая, и, словно проверяя насколько они мягкие у человека.              Прозрачные дорожки слёз скользят по её щекам, а с губ слетает всхлип, от которого становится стыдно. Дикси тянет руку к его, что держит красный зонт. Она чувствует, как взгляд тёмных глаз перешёл с её лица на ладонь, чтобы была поверх его.              Ей так плохо и хорошо одновременно. Мысли, как и чувства путаются, но это всё отходит на второй план.              Прохладные пальцы скользят по скулам, поглаживают линию бровей и невесомо проходят под глазами девушки, будто пытаясь этим действием остановить слёзы. От этой мысли Бекер издаёт мягкий смешок.              – Не больно. – Заметив небольшую перемену в поведение человека, Скарлетелла переводит взгляд на её глаза, смотря оценивающе, неотрывно, и всё также не убирает свою руку с лица девушки, как и она. – Порядок?              Дикс открывает рот и неуверенно, даже робко отвечает вопросом на вопрос:              – Ты всегда так странно разговариваешь? – И только сейчас замечает, что её ладонь всё ещё лежит на его. Она резко одёргивает руку и прижимает к своей груди. Бекер непривычно чувствовать осторожные, нежные прикосновения к себе, как проявлять их самой.              – Человек, – Скарлетелла недовольно прищуривает глаза на это действие, но отвечает на вопрос своего соулмейта. Он показывает пальцем на неё, а после на себя. – Призрак. Разный язык.              Девушка задумчиво отводит глаза, стараясь не думать о пристальном внимание, которое сконцентрировано на её лице. Она, конечно, не уверена в своих догадках, но стоит спросить, раз, раз…Бекер встретила своего…              – Но ты получается понимаешь, что я говорю?              Их взгляды на пару секунд сталкиваются её несмелый и его заинтересованный, который неожиданно меняется на матовый, от чего Дикси становится не по себе. Чёрные, бездонные глаза, в которых она видела жадный интерес, сейчас не отражали ясных эмоций и намерений.              – Да. – Дикс сжалась от резкости в его ответе, и от того, как тонкие губы расползись в жуткой, пустой улыбки. И вот как это чудо спрашивать по-вашему?              «Мы понимаем друг друга, но, как я поняла, слышим всё равно немного иначе. Его язык довольно грубый, без частиц, да и окончания в словах почти не меняются», – она неуверенно сделала шаг назад, но ей не дала вторая рука призрака, которую он переместил девушки за спину, закрывая их зонтом.              Дикс сконфуженно посмотрела себе за спину, убеждаясь, что ей правда не дали отойти, зато хоть руку убрал с щеки. Но фантомное ощущение сухой, шершавой ладони всё еще оставалось на коже, от чего мелкие мурашки пробежались по спине.              – Тогда, – она повернула голову назад, стараясь не замечать то, как Скарлетелла снова начал играть с её волосами, видимо его всё устраивало, – ты позволишь мне уйти?              Рука в волосах замерла. Девушка напряглась всем телом, буквально ощущая как атмосфера вокруг изменилась. Озоновая свежесть, которую она чувствовала сменилась на давящий запах сырости.              – Нет. – Колючий взгляд и неестественный поворот головы напугал Дикс, а то, как её не очень приятно потянули за локон, видимо, стало предупреждением не спрашивать глупые вещи. – Почему уйти?              Рациональная сторона Бекер давала сбои. Она понимала, что глупо идти против связи с соулмейтом, раз надписи уже проявились, но это всё было неправильно. Они же действительно не могут быть совместимы, несомненно, разные, что внутри, что снаружи. Это было настолько странно и не укладывалось в голове, что Дикс немного терялась, не понимая, как дать объяснения такой не смешной шутки, что подкинула ей судьба.              Кроме того, девушка знала, что можно разорвать связь соулмейтов, тому пример сама Мисс Бекер, что вышла замуж не за родственную душу, а за человека, который владел неплохим бизнесом и имел хорошие амбиции, и этого было достаточно. Поэтому, как только Маргарет получила «никчёмные слова», на своём плече, и увидела своего соулмейта она оборвала с ним связь. Для этого нужно было всего лишь две вещи: перестать контактировать со своей родственной душой и переждать двадцать четыре часа. Этого хватало, чтобы надписи на коже покрылись корочкой, а после поблёкли, оставляя лишь жалкое напоминание виде еле заметного шрама, что у вас была вторая половина. Жалкое напоминание?       

      

да, жалкое

      

      Пятилетняя Дикси выглядывала из-за угла кухни, наблюдая как Маргарет наливает трясущейся рукой себе виной, проливая немного на стол. Она чувствует густой запах винограда и алкоголя, которые разбавляют свежие цитрусовые ноты духов матери. Девочка сильнее прижимается к углу, стараясь высунуть голову, чтобы увидеть, как холодная, неласковая мама нежно поглаживает белёсый шрам с непонятными буковками. Маленькая Бекер открывает розовый ротик и встаёт на носочки и замирает, видя, как в глазах матери впервые играют лучистые, чистые эмоции. Это…это было прекрасно, что Дикси практически не дышала, запоминая каждую деталь в это хрупкое мгновение. Любила ли или хотела быть просто рядом со своим соулмейтом Маргарет Бекер? Дикси знала ответ.              И она знала, что ей сейчас нужно будет сделать.       Бекер стоит аккуратно подобрать слова, чтобы дать понять это ему. Понуро опустив рыжую голову вниз, она поднимает кисть с чернильными символами, замечая, что они похожи на кандзи. Девушка касается их кончиками пальцев, ласково проводя по каждому завитку. Ей нужно отрезать эти узы.              Скарлетелла видит, как калейдоскоп эмоций переполняет этого странного человека. Он пытается зацепиться, но каждый раз она ускользает, как и голубые глаза, смотрящие на него с невинным интересом.              – Потому что ты и я это ошибочная связь. – Бекер больше не чувствует за спиной его руки, поэтому свободно делает шаги назад. С каждым сказанным словом она понимает, что теряет ту часть себя, которая тянется к этому необычному призраку. – Это ошибка, которую не стоит делать ещё больше…              Призрак выпрямляется, взирая на неё сверху вниз, наблюдая как рыжеволосая девушка медленно увеличивает пространство между ними. Хочет сбежать? Это его территория, смысла в этом никого нет, как и в её глупой беготне от своей судьбы, от него. Скарлетелла действительно не понимал проблеска сомнения в её глазах. Потому что они разные? Он её пугает? Она не хочет быть его?              

Она назвала их ошибкой.

      

      

Ошибка?

      

      

ошибкаошибкаошибка

      

      

о ш и б к а

      

      Внутри Скарлетеллы первый раз вскипела эмоция, что вгрызлась в его грудь, раздирая медленно. Он мазнул взглядом по своей руке, на которой было написано золотыми буквами неизвестные слова, но судя по удивлённому лицу и мило приоткрытому ротику, в самом начале, рыжая девушка знала их значение.              Что ж, тогда остаётся один выход.              – Иди.              Дикс замирает от беспристрастного тона, и изумлённо смотрит на то, как опустошённый взгляд поглощает её, а после Скарлетелла опускает красный зонт ниже, закрывая лицо, и просто исчезает, растворяется будто его и не было.              Она опускает взгляд на свою руку с чёрными символами и понимает, что сама разрезала ту нить, что только держала в своих ладошках. Дикси Бекер, ты рада?              – Я рада.

      ***

             Перекинув на автомате широкую лямку спортивной сумки себе на грудь, Бекер оглядывает немного рассеянным взглядом пространство вокруг. Она бродила по серым комнатам уже… минут пятнадцать?              Когда девушка заходила, то был всего лишь один вход, а сейчас ей встретилось около четырёх дверей, которых, между прочим, не было вообще, как и ламп. Посмотрев на новую дверь перед собой Дикс устало выдохнула. Мысли были далеко от реальности, от этого становилось всё дурней.              Она повернула заржавевшую ручку в право, та поддалась нехотя. Рыжеволосая девушка с лёгкой опаской заглянула внутрь, но только увидела мигающую лапочку на потолке, и услышала странный стрекот. Осторожно прикрыв дверь, она двинулась вперёд, так как выхода больше никакого не видела. Как и выбора, впрочем.              На её удивление впереди была развилка, два пути, и в обоих случаях было темно. Достав из, переднего кармана, сумки телефон Бекер включила фонарик и прислушалась. Справа было тихо, это уже радовало. Сделав шаг в правую сторону, она замерла. Стрекот слева усиливался и становился будто более агрессивнее. Монстров же не бывает? Это всего лишь насекомые, да?              «Спроси у своего соулмейта. Ах, да, ты же отказалась от него, как печально», – собственная ирония в голове звучала ненормально, но это заставило Бекер двигаться вперёд.              Сжав лямку спортивной сумки сильнее, Бекер глубоко вздохнула и резко побежала, стараясь светить в основном себе под ноги, но приходилось также делать это вокруг, чтобы ни во что не врезаться. Чёрная сумка билась о спину, а стрекот, издаваемый кем-то, теперь преследовал её, будто хищник, нашедший себе жертву. Девушка сдавленно выдохнула, когда сделала резкий поворот влево. Она сама не ожидала, что он появится здесь, поэтому немного ударилась плечом и глухо простонала. И это стало её ошибкой. За спиной стояла глухая тишина.              Дикси остановилась, глубоко и ровно дыша. Обернувшись, она не увидела ничего, кроме темноты. Подняв руку с включенным фонариком, она нервно выдохнула и замерла, смотря на существо с аномально длинными руками, что напоминали ветви деревьев. Именно оно издавало стрекот своим, безгубным, ртом, которое только и было видно у него на лице. Голова существа была обмотана старыми, окровавленными бинтами, а на нижней части тела виднелись лишь ошмётки ткани.              Девушка начала дрожать, ощущая, как страх сковывает её тело, а дыхание становится прерывистым. В голове мелькали мысли о том, что этого не может быть, она пыталась отрицать происходящее. Неосторожно сделав шаг, она шаркнула обувью, и это стало её второй ошибкой.              Знаете, бывает такое, когда тело реагирует быстрее мозга, казалось бы, простой рефлекс.              Дикс осознаёт, что бежит и нервно дышит до боли в лёгких, когда слышит оглушающий стрекот и гулкий топот у себя за спиной. Лямка болезненно давит на грудь и словно тянет назад. Телефон в руках дрожит от чего она уже не так хорошо осматривается вокруг. Бекер просто тонет в ледяном страхе. Одна. Мелкие слезинки катятся у неё по щекам.              Впереди мелькает горящая красным светом лампочка, прямо над дверью. Она быстро поворачивает голову и видит, как серо-фиолетовое существо бежит в пяти метрах от неё. Сделав максимально глубокий вдох, Бекер сильнее отталкивается от бетонного пола и делает быстрый рывок к двери, которую открывает и захлопывает. Её взволнованный взгляд мажет по обстановке вокруг, и девушка замечает металлический шкаф в самом углу комнаты. И как только Дикси закрывает дверцу шкафчика и прижимает к себе сумку, уткнувшись в неё лицом, слышится звук выломанной двери.              Она зажмуривается и мелко подрагивает. Дикси слышит, как оно двигается медленно, словно смакую сладкую тишину, в которой можно найти добычу. Оно стрекочет и издаёт пощёлкивающие звуки. Девушка замирает, практически не дыша, когда улавливает шарканье и хрусты костей прям возле металлического шкафа. Дикс распахивает глаза и поднимает лицо, видя, через горизонтальные прорези, как это существо останавливается и прислушивается. С глаз непроизвольно текут слёзы, а истошный крик сидит в горле. Она сама не замечает, как сжимает рукой брелок с барашком.              Жалкие секунды тянутся непозволительно долго. Оно долго поворачивается в сторону, где была дверь, и идёт, издавая мерзкий хруст и стрекот. Девушка прислушивается к удаляющим звукам и ждёт минуту, пять, десять. Бекер медленно открывает дверцу шкафа, пытаясь сильно не шуметь.              Голубые глаза смотрят на дверной проём. Густая темнота и больше ничего, даже света красной лампочки нет снаружи. Она словно смотрит на рыженькую девушку в ответ. Дикси зажмуривается и отводит взгляд, а после распахивает и оглядывается возле себя. Разбросанные бумажки, кусок, поломанный плиты и…ещё одна дверь?              Дикси направляется к ней, больше не оглядываясь на дверной проём. Как только она заходит в новую комнату, Бекер падает на колени, обнимает себя за плечи и начинает глубоко дышать через рот. От этого у неё начинает кружиться голова, а в ушах появляется неприятный писк. Всё тело словно онемевает. Будто все накопленные эмоции, которые не хотели оставаться внутри, внезапно выплескиваются наружу.              – Н-нет…не-нельзя…мн-…              Её накрывает тревожная темнота.              Болезненный удар головой, о твердый пол, смягчают собственные руки, которыми Бекер успела закрыть её.       

      ***

      Ей снится сон. Или это воспоминание?              Вокруг светло, сквозь приоткрытое окно пробивается приятный ветерок, что качает прозрачные занавески. А ещё в этой комнате стоит восхитительный запах молока, мёда и цитруса.              Маргарет Бекер смотрит на полугодовалую Дикси, что хлопает длинными чёрными ресницами и жуёт рукав своего, мятного цвета, комбинезона наблюдая в ответ за матерью.              Малютка наклоняет голову вправо и улыбается, неожиданно звонко смеётся и машет ручками. Дикси видит, как красивые губы мамы изгибаются в мимолётной улыбке, а после искажаются в презрение.              – Ненавижу тебя, Дикси.              Рыженькая девочка улыбается на голос матери, огукает и тянет руки к ней, извиваясь всем телом. В голубых глаз Мисс Бекер проносится вихрь эмоций, их застилает пелена слёз, которым она не даёт вырваться. И она снова и снова повторяет, смотря прямо в глаза малышке Дикси.              – Ненавижу, я ненавижу тебя, ненавижу…              

Ненавидеть, так же, как и любить.

             

      ***

      Девушка ощущает, как чьи-то прохладные пальцы нежно касаются её век, стирая следы слёз. Этот знакомый жест вызывает у неё тёплые чувства. Кто-то бережно обнимает её за плечи, и она полусидит на чём-то, что кажется полутвердым.              Она немного приоткрывает глаза, видя туманным взглядом алые волосы и серую кожу. Осознание медленно доходит до неё, но Дикси настолько устала, что просто закрывает глаза, чувствуя, как на них наворачиваются слёзы. Слабая, никому не нужная, безликая Дикси Бекер.              – Ты в порядке? – Бекер открывает глаза и поднимает голову совсем немного, потому что Скарлетелла находится непозволительно близко, руша все границы между ними.              – Нет, – отвечает тихо, а после тянет ладошки к его лицу и кладёт их на щёки, ласково поглаживая пальцами по серой кожи, он реагирует моментально – тянется вперёд, ластясь, принимая прикосновение к себе. – Зачем ты пришёл?              Его взгляд, словно чёрное стекло, устремлён на неё сквозь чёлку. Рука, обнимая хрупкую спину, притягивает девушку ближе, словно он знает, что Бекер хочет сбежать от него.              – Тебе больно. – В ответ на его слова она лишь слегка улыбнулась, понимая, что он способен читать её скрытые, истинные эмоции. – Боль. Сердце.              Дикси убирает свои ладошки c лица призрака, наблюдая как он пальцем указывает ей на грудную клетку.              Она открывает губы, что ответить, но не может произнести ни слова. За долгие годы всё, что она хотела сказать, накопилось внутри и теперь мешает ей.              Внезапно перед глазами возникает лицо матери, и воспоминания о сне, о тех словах и взглядах нахлынывают на неё.              Дикси сжимает руками ткань красного плаща. И утыкается носом в пространство между лацканом плаща и чёрной водолазки, она говорит сбивчиво, надрывно и дрожит всем телом.              – М-мне так жа-жаль, – она тихо всхлипнула, и её затылка нежно коснулась большая ладонь, мягко перебирая спутанные локоны и поглаживая по голове, – я-я правда, пра-правда не-недосто…йна бы-быть н-нужной, – Дикси отрывает лицо от его плаща и поднимает к нему, смотрит таким пугливым, умоляющим взглядом голубых глаз. – Знаешь, я так устала от собственных эмоций, от своей слабости…              Горький смешок сорвался с её губ.              – Скажи своё имя?              Бекер замерла от неожиданной просьбы, но она казалась почему-то правильной.              – Дикси. – Она протянула свою ладошку к руке Скарлетеллы, переплетая их, ощущая, что наконец вернулось что-то родное, забытое.              Скарлетелла сжал в ответ сильнее их переплетённые пальцы и опустил голову к рыжеволосой девушке, касаясь своим лбом её. Веки медленно опустились вниз, тёплый вздох коснулся его лица, и одинокая слеза прокатилась по светлой щеке Дикси.