The Days to Loving Fleur Delacour

      

День 1

      Гермиона имеет склонность теряться в книгах. Они всегда были для нее комфортом, её старые друзья, и она всегда может рассчитывать на то, что они отвлекут ее, когда понадобится. Это как раз то, какой она является, отвлеченной, когда сталкивается с другим телом, выходя из старого книжного магазина, который она обнаружила несколько недель назад за углом своей новой квартиры. От удара она пошатнулась, книги упали на землю, в то время как она пыталась ухватиться за незнакомца.       — Мне так жаль! — восклицает она, удерживая себя на ногах и хватаясь за руку, обтянутую мягким кашемировым свитером. Когда она поднимает глаза, то последним человеком, которого она ожидает увидеть в качестве жертвы своей рассеянности, оказывается Флер Делакур, и все же Гермиона видит ее льдисто-голубые глаза.       — Гермиона? — дружелюбная улыбка появляется на лице Флер, когда она смотрит на магазин, из которого только что вышла Гермиона. — Книжный магазин? Думаю, некоторые вещи никогда не меняются, даже после всех этих лет.       Гермионе требуется мгновение, чтобы прийти в себя, она не ожидала увидеть никого из своих знакомых еще какое-то время. Пока она не будет готова. Но Флер одаривает ее такой искренней улыбкой, и не похоже, что она нарвалась на Гарри, или Рона, раз уж на то пошло, так что ей удается расслабиться.       — Флер, как приятно тебя видеть. Прости, что я так в тебя врезалась.       Флер пренебрежительно машет рукой в воздухе.       — Не волнуйся об этом, мне следовало быть более внимательной.       Гермиона улыбается, кивает, пока не замечает жидкость на земле из ранее полного пенополистиролового кофейного стаканчика, который держит Флер. На мгновение становится неловко, Гермиона предлагает купить ей еще один, но Флер вежливо отказывается ради приличия. В конце концов Гермиона требует, чтобы ей разрешили заменить кофе, и Флер уступает при условии, что Гермиона присоединится к ней, пока она будет наслаждаться им.       Вот так Гермиона обнаруживает себя в маленьком кафе час спустя, смеющуюся так сильно, что у нее на глазах выступают слезы. Флер рассказывает историю о том, как она и Билл Уизли открылись его семье и поделились своими планами расстаться из-за того, что они оба были в высшей степени гомосексуальны.       Флер пытается говорить сквозь смех, выдавливая из себя несколько сдавленных слов, прежде чем снова сделать паузу. — А потом...все просто стоят там в тишине, и все, что ты можешь услышать… это как посуда в раковине моется сама собой, и именно в этот момент...Входит Гарри!       — О нет! — Гермиона в удивлении подносит руку ко рту. — Что случилось?       Флер берет паузу, чтобы взять себя в руки.       — Джордж говорит: «Привет, Гарри, пришел поделиться с нами какими-нибудь глубокими темными секретами сегодня?» А Гарри просто стоит там, ничего не понимая, как и всегда, и Джинни говорит ему: «Билл и Флегма только что объявили, что они геи и разводятся», и Гарри, не теряя ни секунды, произносит: «Потрясающе. Э-э, это потрясающе, не так ли?». И все просто потерялись в этот момент. — Флер хихикает сама, закончив рассказ.       Щеки Гермионы болят от того, что она так много улыбается. Она полагает, что это из-за того, что она ими не пользуется.       — Вау, это действительно невероятно. Они все согласны с этим? И я не могу поверить, что Джинни назвала тебя Флегмой прямо в лицо. — Добавляет она, немного подумав, чувствуя легкий стыд за то, что в прошлом тоже использовала это прозвище.       Флер радостно кивает, — Удивительно, но все восприняли это очень хорошо. И, знаешь, в кои-то веки я почувствовала, что Джинни действительно приняла меня, когда она так меня назвала, как будто это стало общей шуткой.       Гермионе приятно слышать результат, и она чувствует укол ностальгии, болтая о людях, которые так долго были такой важной частью ее повседневной жизни. Пока они не перестали.       Флер бросает на нее пытливый взгляд, и у Гермионы на мгновение возникает отчетливое ощущение, что она читает ее мысли. — Ты видела их с тех пор, как вернулась?       Гермиона отрицательно качает головой, на мгновение опуская глаза к столу. — Я так и сделаю, просто... Три года - это долгий срок. Я ушла в хороших отношениях со всеми, я просто чувствую, что мне нужно время, чтобы снова акклиматизироваться в этом мире. В этом есть какой-нибудь смысл?       — В этом полно смысла. — Голос Флер полон нежного понимания, и это помогает Гермионе немного облегчить чувство вины. Она знает, что ей следует поговорить со своими старыми друзьями, что им было бы больно, если бы они узнали, что она провела время с Флер, прежде чем встретиться с ними, эта ситуация гораздо проще, чем повторное знакомство со своей прежней жизнью прямо сейчас. Конечно, Флер была частью ее прошлой жизни, но она всегда была скорее на периферии.       Флер смотрит на свои часы, отвлекая Гермиону от ее мыслей. — Merde, посмотри на время! — Она бросает на Гермиону искренне извиняющийся взгляд. — Было чудесно наверстать упущенное, но у меня встреча, на которую я должна попасть.       Они обе встают одновременно, на мгновение им становится неловко, прежде чем они решают, что объятия - это вполне приемлемый способ попрощаться. Флер уже выходит на тротуар, когда Гермиона трусцой бежит за ней, выкрикивая ее имя. — Может быть, ты...хочешь встретиться как-нибудь в ближайшее время? — Нерешительно спрашивает она. Но Флер просто тепло, по-дружески улыбается и отвечает утвердительно. Она дает Гермионе свой адрес и просит прислать сову, прежде чем грациозно развернуться и продолжить путь, в конечном счете затерявшись среди других пешеходов на тротуаре.       

День 16

      Гермиона выходит из своей квартиры на свежий осенний воздух, направляясь на встречу с Флер в третий раз за последние две недели. Она удивлена тем, насколько она наслаждается компанией. Она все еще не совсем готова к встрече с Гарри или Роном, но Флер на удивление хорошо удается постепенно возвращать ее в тот мир, который она знала раньше. Помогает то, что она не задает слишком много вопросов, предпочитая вместо этого позволить Гермионе направлять разговор. И хотя Гермиона раскрывала маленькие пикантные подробности тут и там, она старалась держать самые темные части под замком. Не то чтобы там оставалось много тьмы, три года путешествий по Американскому континенту помогли ей справиться с большинством остаточных последствий войны. Все, что осталось сейчас - это случайные кошмары, обычно в виде мертвых лиц ее бывших одноклассников, ее неспособности сбежать от ядовитых челюстей гигантской змеи и маниакального смеха женщины без души. Гермиона невольно вздрагивает, плотнее закутываясь в пальто.       После третьего бокала вина углу паба, где она познакомилась с Флер, они немного предаются воспоминаниям о мрачных днях войны. Флер терпеливо слушает, когда Гермиона рассказывает о времени, проведенном в поисках крестражей, добавляя мысли тут и там, когда это уместно, но в основном она просто присутствует и очень спокойна. Гермиона делится не всем, она все еще не совсем готова к этому, но ей оказывается легче, чем она думала, объяснить Флер часть своего внутреннего смятения.       Флер кладет свою руку поверх руки Гермионы на барной стойке, слегка сжимая ее всего на мгновение, чтобы дать ей понять, что она здесь.       Гермиона медленно выдыхает, собираясь с духом, прежде чем сказать, — Знаешь, я так и не поблагодарила тебя за коттедж «Ракушку».       Флер отмахивается от благодарности жестом, к которому Гермиона в последнее время привыкла. — Тебе не нужно меня благодарить. Я сделала только то, что могла, что было необходимо, для дела.       Гермиона знает, что она говорит правду, но ей все равно нужно сказать тебе спасибо, хотя бы для того, чтобы поставить точку.       Когда они расстаются на пороге Гермионы ночью, Флер целует ее в обе щеки и тихо говорит, что Гермионе действительно нужно поскорее увидеться с Гарри и Роном, что они поймут больше, чем она думает. Затем она исчезает в холодной ночи, а Гермиона счастлива, что врезалась во Флер Делакур, и благодарна за дружбу, которую это ей принесло.       

День 27

      Гермиона знает, что уже поздно, когда стучит в дверь Флер, но ей просто действительно нужно ее увидеть, хотя бы на минутку. Сонный взгляд Флер, когда она открывает дверь, быстро сменяется беспокойством, когда она спрашивает, все ли в порядке.       Гермиона одаривает её, как она надеется, успокаивающей улыбкой.       — Все в порядке. Я только что была у Гарри и Рона, и... ну, я просто хотела поблагодарить тебя. Ты была права, они были такими понимающими.       Улыбка, которую дарит ей Флер, поистине захватывает дух, прежде чем она заключает ее в объятия.       Они разговаривают еще несколько минут у двери и наконец расстаются, когда Гермиона отказывается от предложения зайти на ночной стаканчик, зная, что утром Флер на работу.       

День 35

      — Женщина номер один была ничего, но она была крикуньей, и не в самом приятном смысле этого слова. — Объясняет Флер. — Женщина номер два, ну, давай просто скажем, что самое лучшее, что у нее было - это ее способности с языком.       Гермиона смеется, и определенный тип жара заливает ее щеки, хотя она полностью не понимает, почему.       

День 42

      — То есть, ты так и не завела ни с кем роман, пока была в Штатах? — Спрашивает Флер, подперев подбородок рукой и пристально наблюдая за Гермионой, одновременно помешивая свой напиток другой рукой.       Гермиона пожимает плечами, — Не совсем, нет. Я имею в виду, что у меня была пара небольших интрижек с довольно симпатичными мужчинами, — она заключает слово «интрижка» в воздушные кавычки, — Но я просто не хотела начинать ничего серьезного, когда не была уверена, когда вернусь домой.       — В этом есть смысл.       

День 49

      Они сидят на обычном месте в баре (они действительно становятся здесь завсегдатаями), истерически смеясь вместе, когда к ним подходит женщина.       — Так-так, что ж, похоже, ты иногда выбираешься, Делакур.       Флер резко поворачивает голову к женщине, смех медленно затихает, сменяясь дружелюбной улыбкой. — Анна, как приятно видеть тебя вне работы.       Флер знакомит ее с Гермионой, и все в ее голосе говорит о том, что она находит эту женщину достаточно приятной и что ее присутствие совсем не нежелательно.       Гермиона вежливо пожимает ей руку, в то время как другая женщина усмехается и спрашивает, — Итак, скажи мне, что нужно сделать, чтобы пригласить ее выпить? Я спрашиваю уже несколько недель, и у нее всегда находится отговорка.       Флер добродушно закатывает глаза, а Гермиона отвечает, — Боюсь, я не смогу вам в этом помочь. Мы давно знакомы, и мне пришлось уехать из страны на три года, чтобы она провела со мной немного времени. — Все три женщины легко смеются над этим.       Анна понимающе кивает головой. — Справедливо. Ну что ж, я оставлю вас наедине с вашим вечером. Увидимся на работе, Флер, и, может быть, рассмотришь то предложение выпить как-нибудь?       Флер отвечает утвердительно, и они снова остаются вдвоем.       — Тебе действительно стоит принять ее предложение. Она кажется милой... и она действительно симпатичная. — Торопливо добавляет Гермиона.       Флер мгновение смотрит на нее с интенсивным любопытством, что заставляет Гермиону неловко сглотнуть. Она нервничает, но не совсем понимает, почему. Но затем на лице Флер появляется та самая ухмылка, которая обычно появляется у нее, и она спрашивает довольным тоном, — Ты пытаешься меня сосватать, Гермиона? Потому что, да будет тебе известно, у меня в этом плане все в порядке.       Гермиона может ошибаться, но ей кажется, что она чувствует легкий румянец на щеках, который она пытается скрыть, закатывая глаза. — Нет, я просто говорю, что, может быть, тебе стоит дать ей шанс. — Она для пущей убедительности пожимает плечами, стараясь казаться такой же непринужденной, как и в тот момент, когда говорит себе, что должна относиться ко всему этому спокойно.       — Может быть, я так и сделаю. — Отвечает Флер.       — Хорошо. — Говорит Гермиона и обнаруживает, что осушает свой бокал вина одним большим глотком и закругляется на этом.       Этой ночью ей впервые за долгое время снится кошмар, и она просыпается в слепой панике. Впоследствии ей требуется много времени, чтобы успокоиться, и она так и не засыпает снова.       

День 54

      Гермиона не разговаривала с Флер лично с тех пор, как увидела Анну в баре.       Накануне она получила сову с письмом от Флер, в котором та сообщала ей о решении последовать совету Гермионы. Позже на этой неделе она собиралась выпить с Анной. Она спросила, хочет ли Гермиона все еще встретиться на их обычной встрече в четверг вечером, но Гермиона отказалась, заявив, что она ужинает с Гарри и Роном. Это была откровенная ложь, которую можно было легко разоблачить, и Гермиона не совсем уверена, почему она это сказала.       Если бы она была полностью честна, то призналась бы, что не уверена в своих чувствах по поводу всей этой ситуации. Тот факт, что она считает это «ситуацией», достаточно тревожен. Она должна быть счастлива за свою подругу, и часть ее (так она говорит себе) радуется, но у нее также есть грызущее чувство под ложечкой. Она думает, что это может быть страх. Страх потерять подругу; потерять первого человека за долгое время, с которым она чувствовала себя комфортно в своей собственной шкуре и могла спокойно говорить о своих чувствах. Она не уверена, что именно этот страх должен заставлять ее чувствовать себя так ужасно, но она отказывается зацикливаться на этом.       

День 56

      Гермиона не может сосредоточиться на своей книге, и это определенно раздражает. Она уже 10 раз прочитала одно и то же предложение, и наконец сдалась, швырнув книгу на пол.       Она наливает себе бокал вина, раздраженно потирая лицо рукой. Сегодня у Флер свидание. Она знает, что это чертово свидание отвлекает и взвинчивает ее, но не знает почему. Это начинает сводить ее с ума. Конечно, Флер стала ее самой близкой подругой за то короткое время, что они вернулись в жизни друг друга, и это правда, что она заставляет Гермиону чувствовать себя живой так, как она не чувствовала уже очень давно, но то, чего она не может понять, так это почему она продолжает представлять, как Флер целует эту женщину, или почему ей так плохо каждый раз, когда она это представляет.       — Соберись, Грейнджер. — Она бормочет себе под нос, прежде чем слышит стук в дверь. Она замирает на мгновение, прежде чем, наконец, потянуться за палочкой по старой привычке, которая так и не покинула ее.       Когда она спрашивает, кто это, и слышит голос Флер в ответ, она судорожно вздыхает от недоверия, кладет палочку и открывает дверь.       Флер делает этот маленький жест помахивания рукой, который был бы довольно прелестным, если бы Гермиона не решила в тот момент, что она хочет быть раздраженной. Она выгибает бровь, прежде чем спросить:       — Свидание прошло так хорошо?       Флер выглядит взволнованной, что не помогает, но на ее лице промелькнуло легкое раздражение от тона Гермионы. — На самом деле все прошло довольно хорошо, она чрезвычайно очаровательный человек.       — И именно поэтому ты сейчас стоишь на моем пороге в, — Гермиона откидывается назад в свою квартиру, чтобы посмотреть на часы, — 21:30?       Флер фыркает. — Ты собираешься впустить меня или нет?       Вместо ответа Гермиона отходит в сторону, чтобы дать Флёр пройти. Она видит, как эти голубые глаза осматривают комнату, и слишком поздно осознает, в каком состоянии находится ее гостиная. Четыре старых бокала для вина загромождают журнальный столик вместе с тарелкой с сегодняшнего ужина. Кроме того, на диване разбросаны одеяла и подушки, который Гермиона использовала в качестве кровати последние несколько ночей. По какой-то причине она чувствует себя лучше, проводя бессонные ночи на диване, а не в пустой постели. Когда именно она начала считать её такой пустой, она понятия не имеет.       Но затем эти же голубые глаза пронзают ее насквозь, и она решает, что сейчас самое подходящее время заняться домашней уборкой, вместо того, чтобы стоять здесь и чувствовать себя неловко.       Флер остается тихой, пока она собирает посуду и относит ее на кухню. Она вываливает все в раковину и включает воду, чтобы снова погрузиться в свои мысли.       Она знает, что ведет себя грубо, но понятия не имеет, как как остановить то, что она чувствует.       Она напрягается, когда чувствует чье-то присутствие позади себя, и следующее, что она осознает - рука огибает её, чтобы выключить воду, которая лилась последние пару минут.       — Хэй. — Шепчет Флер, и этого достаточно, чтобы Гермиона обернулась. Они стоят ужасно близко, и Флер, кажется, осознает это через мгновение, потому что делает шаг, затем второй, назад, прислоняясь к кухонному острову.       Взгляд Гермионы перескакивает с лица Флер на кухонный пол, на часы и обратно на лицо Флер, и это кажется бесконечным циклом. Наконец она прочищает горло, чтобы спросить       — Что ты здесь делаешь, Флер?       Флер хранит молчание мгновение, и она выглядит так, будто пытается определиться со словами, почти как на четвертом году обучения Гермионы в Хогвартсе, когда у нее было только элементарное понимание английского, но сейчас это определенно не так. Ее владение английским языком образцово, а её акцент значительно исчез. Нет, Флер решает, с чего начать рассказ. Гермиона провела с ней более чем достаточно времени, чтобы понять это.       Она смеряет Гермиону напряженным взглядом, прежде чем заговорить.       — Знаешь, в тот первый день, когда мы столкнулись, у меня было это чувство. Это было похоже на то, не знаю, мы должны были снова увидеть друг друга. Что смешно, я знаю, потому что мы вращаемся в одних и тех же кругах, так что да, мы обязаны были когда-нибудь увидеться. Но это просто ощущалось... по-другому.        Она раздраженно выдыхает, и Гермиона понимает, что это действие означает, что она чувствует, что не может объясниться должным образом.       — Если честно, раньше мы были только знакомыми, а потом какое-то время казалось, что мы можем быть невестками, — она криво усмехается на это, — но потом ты появилась после долгих лет разлуки, и ты была такой прекрасной женщиной, и я почувствовала, что мы могли бы стать такими хорошими друзьями.       — Мы хорошие друзья. Больше, чем просто друзья, ты стала моей лучшей подругой, — признается Гермиона, не в силах сдержать слова.       Флер улыбается на это, но в ее глазах тень грусти.       — И ты стала моей. Но представь мое удивление, когда я оказалась на чудесном свидании сегодня вечером с действительно прекрасной женщиной...       Гермиона зажмуривается, потому что она просто не может вынести тошнотворного чувства, которое приносит признание.              — ...и все, о чем я могла думать все это время, это как бы пораньше откланяться, не выглядя грубой, чтобы прийти сюда проведать тебя. Только, теперь, когда я здесь, я не думаю, что проведать тебя было моей настоящей целью.       Глаза Гермионы снова распахиваются, расширяясь, когда они встречаются с глазами Флер.       — Гермиона, ты уже останавливалась, чтобы задаться вопросом, почему мое свидание так расстраивает тебя? — Флер поднимает руку, когда та пытается вмешаться. — Правда, не отрицай этого, я чувствовала себя так же расстроенной, находясь на свидании, как, я знаю, ты чувствовала себя, когда я была на нем.       Гермиона совершенно уверена, что ее глаза никогда не были такими большими.       Флёр, кажется, теряет часть своей храбрости, плечи немного опускаются. — Прости, я не хотела тебя расстраивать. Просто... подумай о том, что я сказала, пожалуйста. Я оставлю тебя в покое на ночь, но, пожалуйста, не продолжай отгораживаться от меня. Ты слишком важна для меня.       И с этими словами Флер выходит из кухни. На мгновение Гермиону охватывает паника при мысли о том, что Флер уходит, боясь, что никогда не разберется с этим, если будет предоставлена самой себе.       Флер тянется к ручке входной двери, когда Гермиона нежно хватает ее за запястье, не давая ей завершить действие.       Гермиона встречает вопросительный взгляд с решимостью, о которой она и не подозревала.       — Флер, я слишком много думаю большую часть времени, и на этот раз я хочу просто чувствовать.       И прежде чем она успеет передумать, она наклоняется.       Флер замирает всего на долю секунды в начале поцелуя, но затем она обхватывает лицо Гермионы и притягивает ее ближе. Здесь чувство облегчения, принадлежности, которое ни одна из них не может отрицать. Чувство, что этот момент был в процессе разработки с тех пор, как они впервые столкнулись все эти дни назад.       Это медленный танец по коридору в спальню, наполненный глубокими поцелуями и долгими ласками, рубашки теряются, дрожащие руки расстегивают пряжку ремня.       Когда они, наконец, добираются до кровати, Флер берет инициативу в свои руки, и Гермиона с радостью позволяет ей, позволяя себе погрузиться в ощущение губ и рук везде по всему телу.       Позже Флер приостанавливается, ее пальцы замерли у входа Гермионы.       — Ты доверяешь мне? — спрашивает она, исследуя взглядом Гермиону на предмет любых признаков нерешительности.       — Да. — Удается прошептать Гермионе, и когда Флер нежно проскальзывает внутрь неё в первый раз, они обе на мгновение перестают дышать, губы приоткрываются, лица в нескольких дюймах друг от друга, взгляды встречаются самым интимным образом, который они когда-либо испытывали.       Гермиона погрузилась в мир магии в возрасте 11 лет. С тех пор она испытала все - от самых темных искусств до самых самоотверженных магических действий, но этот момент обладает магией, совершенно не похожей ни на одну из тех, что она когда-либо знала. Она буквально не может отвести взгляда от Флер, когда они начинают медленный, нежный ритм, выпуская дрожащие вдохи с каждым движением.       Флер прижимается своим вспотевшим лбом к лбу Гермионы, когда темп набирает обороты, и они обе теряются друг в друге.       1:03       Гермиона медленно спускается поцелуями по телу Флер, задерживаясь чуть ниже пупка, чтобы поднять взгляд и выдохнуть «Такая красивая» при виде Флер - грудь вздымалась, глаза потемнели от похоти - прежде чем продолжить свой путь.       2:15       — Расскажи мне, каково это было расти с сестрой? — Спрашивает Гермиона, прижимаясь к Флер и кладя голову ей на плечо. Она чувствует, как из груди Флер вырывается смешок.       — Никогда не было скучно, это точно, но совершенно чудесно.       3:00       — Почему ты так долго отсутствовала? — Сонно бормочет Флер, лениво поглаживая вверх и вниз пальцами спину Гермионы.       — Мне нужно было понять, кто я такая, без всех этих постоянных напоминаний о прошлом, напоминаний о войне. Я никоим образом не была сломлена, я просто чувствовала себя... потерянной.       4:40       Знакомый кошмар только начался, когда Гермиона чувствует толчок к пробуждению. На мгновение она растерялась. Обычно ей требуется некоторое время, чтобы проснуться, когда кошмар овладевает ею. Затем она чувствует, как тело прижимается к ее спине, рука обвивается вокруг ее талии, нос нежно прижимается к ее волосам прямо за ухом, и она слышит тихое бормотание слов, произносимых по-французски. Эти слова на мгновение замирают, когда Гермиона чувствует нежный поцелуй на своей шее.       4:44       Гермиона снова погружается в мирный сон без сновидений с намеком на улыбку на губах.       

День 91

      Гермиона одной рукой выводит изящные узоры на нежной коже спины Флер, подпирая свою голову другой рукой. На ее лице появляется мечтательное выражение, когда она слушает французские слова, слетающие с губ ее возлюбленной. Это стало ее любимым способом провести субботнее утро, Флер читает ей на ее родном языке, пока они нежатся в постели.       Гермиона опускает голову, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на бледной коже Флер, улыбаясь ей в плечо, думая о том, как много вещей Флер может делать хорошо с этим языком. Она позволяет своему разуму на мгновение отвлечься, думая о женщине, которая тихо ей читает.       Сколько разных версий Флер она узнала за эти годы? Отчасти девушка сноб, которая впервые приехала в Хогвартс на четвертом курсе; избранная чемпионка Шармбатона, проявившая хитрость, храбрость и глубокую любовь к своей сестре; член Ордена, который не раз помогал прийти на помощь ей и ее друзьям; дерзкая и верная невеста Билла Уизли. В нынешней версии «Флер» все это слилось воедино, и в то же время гораздо большее. Эта версия была просто неотразима, и ее так легко полюбить.       Гермиона должна была знать, потому что влюбиться в Флер Делакур - самое легкое, что она когда-либо делала. Она пока не набралась смелости сказать об этом вслух, но это чувство есть, всегда есть.       Гермиона отвлекается от своих размышлений, когда понимает, что Флер перестала читать и сосредоточенно смотрит на нее. Ее пальцы на спине Флер замирают, и она внезапно осознает тот факт, что последние сколько угодно минут провела, чертя сердечко снова и снова.       После этого, что кажется вечностью, Флер возвращается к книге, но Гермиона решает, что не хочет, чтобы этот момент прошел, не дав Флер точно знать, что она чувствовала в течение некоторого времени.       Она приподнимает пальцем подбородок Флер и осторожно поворачивает ее голову назад, встречая ее взгляд так смело, как только может, учитывая обстоятельства.       — Флер, я влюблена в тебя. Я хотела, чтобы ты знала. Я просто... очень сильно люблю тебя. — В конце ее голос слегка дрожит, и она чувствует себя немного жалкой, но в то же время безмерно счастливой оттого, что наконец произнесла это вслух.       Улыбку, появившуюся на лице Флер, можно охарактеризовать только как счастливую. — Я тоже тебя люблю, — шепчет она.       В следующий момент они целуются, совершенно забыв о книге, но затем Флер встает с кровати и выходит из комнаты совершенно голая, оставляя довольно смущенную Гермиону позади.       Когда она возвращается, она держит в руках особенную бутылку вина и два бокала. Гермиона на мгновение выглядит озадаченной.       — Я думала, ты сказала, что приберегла это для особого случая?       Флер пронзает ее удивленным взглядом. – Так и было, и ты, определенно заставила меня ждать этого достаточно долго. — Затем она направляется в хозяйскую ванную, а Гермиона не может не прийти в замешательство снова.       — Флер? – спрашивает она.       Флер прислоняется к дверному косяку ванной, окидывая Гермиону взглядом, от которого ее кожа вспыхивает, прежде чем она выгибает бровь.       — Ты собираешься насладиться со мной бокалом вина и принять ванну с пеной, прежде чем я посмотрю, сколько раз я смогу заставить тебя повторить эти три коротких слова в порывах страсти, или нет?       Гермиону не нужно было приглашать дважды, и меньше чем через секунду она уже шла за Флер в ванную с широкой улыбкой на лице.       

День 1132

      Гермиона осматривает Париж с балкона их гостиничного номера, совершенно очарованная тем, как прекрасно все выглядит в ночное время.       Она чувствует, как руки Флер обнимают ее сзади, и она откидывается назад к ее телу, шепча, — Я люблю тебя.       Прежде чем ответить, Флер чмокает ее в ухо. — Я очень надеюсь на это, миссис Делакур-Грейнджер, это же наш медовый месяц в конце концов.       Гермиона удовлетворенно мычит, — Я думаю, мы могли бы быть женаты хоть миллион дней, и я бы никогда не устала от того, что меня так называют.       И ей это действительно никогда не надоедает.