Помощь друг другу

Князь демонов видит перед собой некого человека, больше его силуэт, смотрящего с интересом и страхом одновременно. Сам же он был спокоен и смотрел будто сквозь него, как бы рентген. Вокруг них образовалось обширное тёмное пространство, которое плыло под ними, отражая лишь пустоту и ничего запоминающегося, что заинтересовало бы взор демона. — Зачем ты здесь? Этот вопрос будто рассмешил юношу, стоящего напротив. Да это был юноша. По крайней мере он казался им. — Как же, ты меня не узнал? — ответил юноша, горько усмехнувшись — Точнее, я бы сказал себя. Странно ведь, когда ты не узнаёшь себя. Не думаешь? Хуа Чэн стал приглядываться к силуэту, что впился пристально в его лицо. И вдруг, его глаз на секунду расширяется от осознания действительности. Он видел свою физиономию, только несколько сотен лет назад. Представший юноша только и выглядел жалко: одет в тряпичные лохмотья, потрёпанный и грязный сам по себе, с тёмными пятнами неизвестного происхождения, а лицо и тело почти полностью забинтованы, виднелся лишь правый глаз и часть нижней челюсти. Без слёз не взглянешь, как сказал бы простой люд. Но князь лишь презрительно оглядел его, он никогда не жаловал бродяжьих бедолаг. Почему-то пространство, в котором они находились стало каким-то мутным что ли. Юноша помутнел вместе с ним, его черты стали менее отчётливыми. Что-то стало неизвестное проходить на душе демона. — Ты наверняка мало что помнишь обо мне — начал тот свой монолог, лихо скалясь — изволь мне напомнить. — (Он правда хочет чтобы я вспомнил прошлое?) — озадачило Хуа Чэна. — Сейчас ты являешься одним из четырёх бедствий, у тебя появились сила и титул, которым тебя называют на небесах, в узких кругах. Однако, по-настоящему меня зовут Ху*****н. — правда, это имя он не расслышал, так как не желал помнить своё человеческое имя, подаренное ₽€д¥‰£|R∆γ. Оно всегда ассоциировалось с чем-то плохим, предвещающим беду и несчастье, насколько он помнил. — в прошлом меня не принимали и ущемляли смертные, издеваясь, будто я был нелюдем, который объедал их тощие задницы и убивал их семьи, тот, с кем было бы не то что противно дышать одним воздухом, но и жить на одной планете. Никому я не был мил тогда! Хуа Чэн, живя в настоящем, всё равно неприятно поёжился. Эти воспоминания стары как мир, однако, в связи с последними событиями не давали ему покоя. Юноша в бинтах, будто назло, продолжил мозолить животрепещущую тему для них обоих. — Впоследствие такой жизни, мы не знали в душе что такое счастье, любовь, удовольствие от жизни. — он всколыхнулся— Спрашивается, какая нахер тут жизнь с таким-то отношением к себе. Зная, каким путём всё это шло, ты чувствуешь мерзостное отвращение и немощность от самого себя. Ведь так, уёбок?! Князь словно окаменел, тот хамоватый малец говорил абсолютную правду о нём, словно читая открытую книгу. Он попытался приблизиться к нему, но невидимые силы остановили его, а пространство пуще поплыло, образуя рябь. Это уже было не смешно, а немного настораживало. Пошевелиться он, увы, не мог, нечто сковывало его движения, как под действием гипса. Вмиг, юноша-бедолага затрагивает ещё более животрепещущую тему. — А ты вспомнил свою первую встречу с гэгэ, когда чуть ли не покончил со своей бренной рутиной? Вспомнил ли, как ждал его 800 чёртовых лет? Это правда было незабываемым. Когда Хуа Чэн в облике Сань Лана встретил Се Ляня, он приятно удивился. Гэгэ проявил себя таким, каким был раньше. Те же добрые глаза, та же светлая улыбка и тот же успокаивающий голос, по воспоминаниям демона. Он никогда не был так рад чему-то, как долгожданной встрече с его высочеством наследным принцем. Однако, в связи с некими обстоятельствами Се Ляня низвергли с небесной столицы в третий раз. Тогда потрясение и недоумение охватило всех небожителей. Каков же стыд! Сам Хуа Чэн, конечно, знал об этом, но он всеми фибрами не желал в это поверить, планируя второй геноцид с небожителями. Этот поступок, по его мнению, отнюдь не был справедливым, что Се Лянь не заслуживает такое ужасное наказание. Прискорбно ещё то, что после этой неудачи их связь полностью оборвалась. Свержение бывшего наследного принца всё вернуло В прежнее состояние, из нуля в ноль. В демоническом подсознании тлел тихий ужас. Хуа Чэн впал в глубочайшую депрессию и некоторое время не находил в себе сил сосредоточиться на делах в Призрачном Городе. Он забыл как жить, мучался с тем что делать с блядской красной ниткой, повязанной у них на пальцах. Их судьба была сожрана крысами-падальщиками. Его мечты и надежды были безжалостно сожраны. Изгнание принца было больным ударом в его сердце. Он не мог не думать о нём, пытался его искать, но все попытки ни к чему не привели. Сейчас, единственное на что он надеялся это то, что с его гэгэ всё в порядке, что ничего не беспокоит его душу... Подобное в себя принять сложно. Всё исчезло внезапно. — Посмотри на меня. — подал свой голос юноша — Скажи, чем я заслужил такие муки, на что я напоролся? Хуа Чэн посмотрел на него холодной сталью и хотел возразить, но.. лишь горько усмехнулся в ответ. Бродяга же перешёл на крик с комом в горле. — На твою бесполезную собачью жизнь, на это самое бренное время?! — (Ты уж точно) Хуа Чэн не мог выдавить из себя и слова. Будто крупный камень застрял поперёк груди и закрывал доступ к верхним дыхательным путям. Существо из его сновидения олицетворяло весь его душевный хаос, грозно ревя. Глядело на нынешнего себя скверно, взглядом, в котором читалась одна лишь ненависть, минуемая от осознания смрадной и долгой, гниющей боли будущего демона. Вскрикнуло, с отвратительным плачем. — Пх.. Конечно ты не заслуживаешь такую жизнь! Ты вообще ничего не заслуживаешь и не заслужишь никогда! От этих слов сжалось изнутри. Князь ныне осознавал, что правда, что он не заслуживает благ, предоставленных судьбой. В этой жизни точно. Он не отвечает. Лишь смотрит тишиной. — Ведь ты ничтожен. Я ненавижу тебя всем сердцем, пока оно у меня ещё бьётся. В отличии от тебя. — его тонкие окоченевшие руки приблизились к шее демона и сжались кольцом вокруг неё. — Никчёмное существо. Хуа Чэн попытался оттолкнуть его от себя, но двигаться не мог по причинам. Тем временем вся картина пространства сновидения заплыла пиково сильно и стала вырисовать странные неведомые руны. Действительно странно. И юноша со вздутыми венами, пользуясь замешательством, опрокинул Хуа Чэна сев на него, продолжая зажимать горло. — Наследному принцу ты и в подмётки не годишься! Без него ты никто, тупая грязь под моими ботинками! Ты бесполезен и до простого ничтожен! — продолжая болтать это с перекошенным от злости лицом, сжимая это место с большей силой — Я не желаю терпеть этот кошмар. Ныне, лучшее, что ты можешь сделать, так это бросить свой прах в пустоши или сдохнуть где-нибудь в канаве. Знаем мы, что на такое не решишься, трус. Ведь ты жалок, и твоя поганая жизнь жалкая. Сдохни! Хуа Чэн всё больше сомневается в действительности всех событий его жизни. Нехватки воздуха он не чувствовал, всё было в порядке. А сидячий на нём юноша выглядел несколько иначе, чем раньше. Вид был более болезненный, из глаз брызнули слёзы, режущие роговицы, а по всему телу сияли гематомы. А сам он начал неистово орать то ли от боли, то ли от осознания будущего себя. Нет, это уж точно пик сумасшествия. От его беспрестанного рёва резало уши. Слова вонзались острыми ножами в череп: "Сдохни! Сдохни! Сдохни!" Вскоре перед глазами мелькнул нечто белый и светящийся круг, озаривший взор светлым на размытой пространственной картине. Сновидение отпускало и тот очнулся.