Мы не должны расплачиваться за ошибки родителей

Мы с Эдой ехали по знакомой дороге ведущей к загородной вилле.  После разговора с отцом в моем горле встал ком, который никак не отступал и не отступит, пока я не расскажу обо всем Эде.  Пару дней назад у меня было одновременно самое счастливое и самое трагичное утро. Счастливое — потому, что я проснулся рядом с любимой женщиной, после волшебно-проведенной ночи, где мы впервые ни от кого не прятались, не торопились, не смущались взглядов, а лишь наслаждались друг другом.  При каждом новом прикосновении к моей божественности в лице кареглазой феи, я ощущал, как зарождались новые клетки в организме, которые делали меня совершенно иным, новым Серканом Болатом. Робот потерял свой пульт управления и превратился в счастливого странника, наконец-то нашедшего свою любовь в долгой дороге. Или как мальчик, превратившийся в Щелкунчика, который победил Мышиного короля — и очеловечился?   И мне надо победить одного «мышиного короля» - своего отца. Ведь я ни в чем не виноват? Черт подери, я виновен только в том, что я сын своего отца. Отца, который, пусть и косвенно, забрал жизнь родителей моего самого драгоценного в жизни человека, прекрасной звезды и всей моей Вселенной, которая в данную секунду нежно прижималась к моему плечу.  А сейчас он – мой отец, в который раз хочет забрать мою жизнь — наконец-то счастливую и безмятежную.  Может он меня ненавидит и поэтому так мстит? Не желая счастья мне, как своему сыну? Я бы сам гас в страданиях, если бы такое произошло с моим ребенком, но не стал бы жертвовать его счастьем. Либо же Альптекин Болат сильно расстроился, потеряв в качестве невестки, перспективную владелицу акций холдинга — Селин Атакан? Но как бы не убеждали меня мои родители о том, что брак с Селин — это то, что идеально ложится в канву семейства Болатов, я и слышать ничего не хотел. Отныне и навсегда в моей жизни есть только одна женщина — Эда Йылдыз.  Я принял решение рассказать ей всё, как есть. В отношениях нет места лжи.  Я готов к любому исходу: к тому, что она уйдет навсегда, не простив и не приняв меня, и мою семью. К тому, что она просто исчезнет. К бесчисленным слезам и боли, которая снова разобьет ее сердце, но которое я буду готов собрать по осколкам и склеивать своей безграничной любовью. Ко всему — но я буду честен. Она точно этого заслуживает.  — О чем ты думаешь, любимый? - обратила свой взор на меня моя фея, пока я витал в тяжелых мыслях, но пока не вываливал все гири со своего сердца.  — Все мысли только о тебе, милая.  - я улыбнулся. – Скоро уже доедем.  — Я готова быть в пути вечно, главное — с тобой. – блаженно улыбнулась она, мягко погладив рукой мое бедро. Нежность, которая была не только в каждом ее прикосновении, не только во взгляде, но и в каждом вдохе – пьянила меня и заставляла быть уязвимым. Если ранее я действительно был самым настоящим роботом, не испытывая никаких чувств, то сейчас я, после поцелуя волшебной Феи - стал человеком. Хотя не все люди способны испытать то, что испытываем мы с Эдой. Например, мой отец – никакой любви и сострадания к другим.  — Я бы не стал так уверенно заявлять об этом, Эда Йылдыз. В длительном пути могут затечь конечности и удовольствия от такого путешествия уже будет мало. — Вот как? Значит, ты к такому ради меня не готов? – шутливо спросила Эда.  — Ради тебя я готов на всё. – я мягко перехватил ее руку и поцеловал ее ладонь.  — Замётано, Серкан Болат! Значит ближайшей весной мы берем в аренду дом на колесах и отправимся в дальнее путешествие.  — Дом на колёсах? – прищурился я. — Эда, это безумие… Антисанитария и… — Ничего не хочу слышать! Это моё желание! – моя любимая праздно захлопала в ладоши. — Тебе понравится, я обещаю! — Хорошо. Ради тебя, все, что угодно. Но сначала – твоя учеба в Италии и романтический отпуск в Венеции. Что скажешь? – заигрывающе взглянул я на нее. — Серкан! – восторженно вскрикнула Эда и бросилась целовать меня в щеку несмотря на то, что я вел машину.  — Эда-а-а, аккуратнее, я же за рулем. — рассмеялся я, наслаждаясь объятиями самой прекрасной девушки на Земле. Надеюсь, что мы действительно окажемся в этом отпуске…

***

Мы подъехали к вилле. Было сложно скрывать свое тревожное состояние от Эды, но она, думая, что меня напрягают накопившиеся дела в офисе, то и дело утешала меня своими объятиями, идеями по проектам и предложениями включить гаджеты и заняться делами ArtLife, но я убеждал ее, что с работой все улажено. По правде сказать, несмотря на кризис в офисе, у меня и мысли не было о работе. Пусть со всем разберется Энгин и команда.  Мы вместе приготовили ужин и отведали его на террасе с видом на искусственный водоём, говоря обо всем. Я отвлекся от тяжких мыслей, когда мы вспоминали нашу первую совместную готовку, перед приходом гостей – Ферита и Селин. Делились чувствами, которые испытывали тогда. Я рассказал о том, как сильно мне хотелось поцеловать Эду в тот момент, когда я дико пересиливая себя, обошелся тем, что просто прикоснулся к уголку ее губ, слукавив, что она испачкалась соусом во время готовки.  Признаться, я всегда еле сдерживался, чтоб не обнять ее. Эда сделала ответное признание в том, что безумно ревновала к Селин уже со дня помолвки, а я с того дня не мог не думать ни о ком, кроме нее.

***

Сидя на корточках, я разжигал камин в гостиной, пока Эда ушла переодеться. Каким волшебным был наш вечер и как не хотелось омрачать его тем разговором, который нас ждал. Я ушел в свои мысли, как сзади меня вдруг возникла Эда, обвив меня за шею. Я мгновенно улыбнулся.  — Твоя мысль исчезнуть мне очень понравилась. – прошептала она и легко коснулась губами моей шеи.  По телу пошел разряд электрического тока, который отдавал приятным ощущением даже в кончиках пальцев. Я аккуратно приподнялся и развернувшись в ее объятиях - обомлел. Она - настоящая королева, самая красиваяженщина в мире. Хрупкое тело Эды было облачено в темный, но одновременно нежный, короткий кружевной пеньюар, который выгодно подчеркивал ее талию, декольте и слегка приоткрывал бархатистые бедра. Да, увидев ее в таком облачении, любой мужчина испытает непреодолимое чувство желания. Оно также возникло у меня в глуби, но в данной ситуации я не мог откинуть все эмоции, которые были во мне из-за последних новостей. Я неуверенно положил руки ей на талию, увидев, как в ее глазах танцуют соблазняющие меня чертята. «Ох Эда, я так тебя люблю и так тебя желаю, но не могу сейчас окунуться в танец любви и страсти. Изначально я должен тебе все рассказать. Так будет гораздо честнее» Эда потянулось к моим губам. И я не понимал, что нужно сейчас сделать и как поступить. Почувствовав прикосновение ее мягких губ на своих, я слегка задрожал. Эда отпрянула, понимая, что со мной что-то не так. — Ты в порядке? — спросила она. Я неуверенно закивал, начал осматривать комнату, пытаясь собрать волю в кулак и найти слова. — Да, я... Я просто хотел… с тобой… поговорить. — Я делал паузы после каждого слова, словно оттягивая этот тяжелый разговор для нас обоих.  — Хорошо, давай поговорим. — Эда на размыкала свои объятия, — Но Серкан Болат, ты меня пугаешь. Ты же не хочешь меня бросить? Расстаться со мной? Сказать, что любишь Селин? Или может влюблен в Лейлу? — С опаской и одновременно шутя, сказала она. Я слегка усмехнулся. И, убрав руки с ее талии, переместил их на ее лицо. — На счет Лейлы, я думаю стоит подумать… - рассмеялся я и Эда с ответной улыбкой уколола меня в бок. Я вернул серьезность. — Я никогда тебя не брошу. И я никого так сильно никогда не любил. Я вообще никого никогда не любил. — произнес я с огромным страхом потерять ее после нашего разговора. — Чтобы я сейчас не говорил тебе, ты должна знать, что ты самое дорогое в моей жизни. И только благодаря тебе мое сердце начало по-настоящему биться. Я ожил, Эда. — я говорил и в моих глазах читалась боль. Я понял это как только  глаза Эды, в ответ моим наполнились тревогой.  — Я тоже тебя люблю, Серкан. Но ты пугаешь меня. Ты как будто… Прощаешься?.. — Меньше всего на свете я хочу прощаться с тобой… — я несмело погладил ее щеку кончиком большого пальца. — Что случилось? — непонимающе смотрела она на меня.  — Давай присядем. – кратко произнес я и повел Эду на диван.  Собирая все свои мысли в кучу, я начал нервно потирать лоб, не зная с чего начать, не осмеливался посмотреть в глаза Эде, но вдруг ощутил тепло ее рук на своих и мое сердце начало разрываться от физической боли.  Несмело глянув на нее, я начал:  — Помнишь ты рассказывала мне о том, как возник твой страх… Страх замкнутых пространств и… О своих родителях… - вопросительно взглянув на нее, я пропустил колкий удар в сердце, увидев, как Эда тяжело сглотнула подступивший к горлу ком. Я перехватил ее руку в свою ладонь и оберегающе сжал.  — Д-да… Помню, конечно… - дрожащий голос Эды, и я до боли закусил свою нижнюю губу. — Те дома в Тузле… Ты сказала, что рухнула подпорная стена… — Серкан, к чему эти воспоминания? Я не понимаю. – резко прервала меня девушка. — Те дома были отданы были тогда отданы строительной фирмой на субподряд. И работу сделали недобросовестно. Поэтому… — Серкан…Я не понимаю…  — Эда, послушай пожалуйста, это очень важно… - я взглянул в ее глаза и увидел всю ту боль. Боль, которая жила в ней все эти восемнадцать лет. — И все, что ты сейчас услышишь… Не знаю… я не знаю, как сказать. - я не мог найти слова запинался и все предложения сливались воедино, я не знал, что говорить в голове все путалось. Я хотел как можно меньше причинить ей боли, но понимал одновременно, что это невозможно. Я хотел, чтобы она доверяла мне, но понимал, что сейчас в ее голове могут возникнуть сотни мыслей, которые могут просто разорвать ее сердце. Я замолчал, уставившись в пол и пространство сжало меня в тиски. Если бы не голос Эды, который уже срывался в дрожь, я бы так и не выбрался из своей мыслительной комы. — Серкан… - тихо окликнула меня она. —  Чтобы ты сейчас не сказал… Не думаю, что это может повлиять на нас. Ведь правда?  - спросила она. Я не знал, что ответить. И просто продолжил.  —  Тогда восемнадцать лет назад стройкой тех домов начала заниматься компания моего отца. - произнес я и в горле снова возник тугой крепкий ком, который я не мог его проглотить, и я боялся взглянуть на Эду. Но я ощутил ее взгляд на себе — взгляд, который летел в пропасть. Когда отец начал мне все это рассказывать, я ощутил то же самое.  — Что это значит? — спросила Эда и отняла от меня свою руку, которая все это время покоилась на моей. Я поднял свой взгляд на нее.  — Да… Мой отец в то время только начинал свой бизнес и хватал проект за проектом. И прибегал к помощи в виде строительных бригад со стороны. И эту работу отдал тоже сторонней бригаде. К сожалению, они совершили ошибку, которую мой отец не увидел и не предотвратил. — Что? Это что… Шутка? Это… — Нет, Эда, это… правда… Эда судорожно задышала и её взгляд метался из стороны в сторону. Она не верила в то, что я говорю. От жуткой боли и страха я не знал, куда себя девать. Но больше всего на свете я умирал от боли за свою любимую женщину. Меньше всего я хотел, чтобы ей было больно, но молчать я не мог. Она резко встала и словно затерялась в комнате, ее взгляд бегал из стороны в сторону, не зная, куда себя направить. Она рвано задышала, и я тут же испугался, что сейчас она упадет в обморок, потеряет сознание, уснет.  — Эда, Эда… — окликнул я ее и встал.  —Стой! Стой! Не подходи... — она вытянула руку перед собой. Она разглядывала меня и отрицательно мотала головой, словно говоря себе, что она не верит во все это, что это - неправда.  — Скажи… Пожалуйста, скажи, что это всё ложь… — По её щекам скатились слёзы. — Серкан... Скажи, что я сплю?! Что это какой-то кошмар… Я сейчас вообще ничего не понимаю, Серкан. — слёзы катились из ее глаз. Я тяжело сглотнул и сказал: — К сожалению — это правда, - сказал я и с трудом проморгался, потер виски, словно сам не верил в то, что это все происходит на самом деле. — Эда, я клянусь я не хотел делать сейчас тебе больно… Но и не сказать тебе об этом я не мог.  — Так это все не случайно? - спросила она. Я не понял, что Эда имеет в виду. — Наше знакомство... Стипендию, которую дала компания... И вся эта история, это все, чтобы откупиться? Вы всё знали? — её голос дрожал, а слёзы всё не прекращались. Она потрясывалась от шока, и всё, чего мне хотелось сейчас, сжать её в объятия и не отпускать, защитив от всего мира. — Нет, Эда, нет! Нет...  Я узнал об этом позавчера, и клянусь!.. Я ни днем ранее не был в курсе этой ситуации… И про твоих родителей узнал лично от тебя… Отец мне рассказал обо всем в тот день, когда мы... вернулись домой после дня здесь на вилле. Это просто проклятое… это совпадение.  — Совпадение?! - завопила Эда. — Совпадение?! - Она перешла на крик. — Как я могу сейчас в это верить? Таких совпадений не бывает, Серкан! — она зарыдала в голос. Я преодолел расстояние между нами и взял ее за плечи, но она начала отталкивать меня. — Не трогай меня. Не трогай, я не понимаю вообще сейчас ничего, Серкан… Что это всё значит?! — Эда, клянусь тебе, я узнал только сейчас... И ты для меня… - я не знал насколько уместно сейчас были признания в любви, но не мог анализировать и грамм происходящего, а говорил лишь от сердца.  — Эда, ты самоеважное в жизни… Поэтому я тебе сейчас всё это рассказываю. Потому что люблю тебя больше жизни и не могу скрывать от тебя ничего. Поверь, что это — причинило мне, пусть не такую, но боль. И я не хотел делать больно тебе сейчас, но не мог скрыть этой правды. Я не мог тебе врать. Не хотел скрывать этого. Ты имеешь право знать всю правду. Я хочу быть честным с тобой, Эда… Но…  Позволь мне забрать всю твою боль. Насколько это возможно… Если бы это было возможно.  Эда задыхалась от слез, и я чувствовал, как кружится ее голова от переживаемого стресса. Она тяжело дышала через рот, и я боялся, что она сейчас упадет.  — Эда, пожалуйста, выпей воды. — она отрицательно мотала головой и смотрела по сторонам, будто пыталась найти ответ на то, почему это происходит. Эда опёрлась спиной о стену и скатилась вниз. Я тут же подошёл к ней и опустился перед ней на колени, словно спрашивая, пытался взять её за руки, но она не давала, отбиваясь руками, и пыталась увидеть во мне что-то: говорю ли я правду? Действительно ли это все то, что я сейчас говорю, не мираж, а по-настоящему?  — Что делать? Что мне сейчас делать? — спрашивает Эда. — Я ничего не понимаю.  — Эда, позволь мне взять твою руку. — Спросил я, и слезы в моих глазах так же стояли, но я не мог их выпустить. Я не мог позволить, чтобы мы оба были сейчас бессильны. — Зачем? Зачем, Серкан? Я не могу с тобой быть сейчас... Ты и твой отец... Это чертова... Злая шутка. Так не бывает…Господи, конечно, нет. В первый раз в жизни я была так счастлива. Конечно, это не могло быть правдой. — тяжело зарыдала она и спрятала свое лицо в руках, начав рвано плакать. — Эда. — тихо обратился я. — Скажи мне «как» и я заберу всю твою боль. Я знаю, что это практически невозможно, но клянусь тебе, клянусь своей жизнью, я не хочу, чтобы ты страдала. Но я не мог не рассказать. Прости меня. Прости, что я связан с этим напрямую… Я не знаю, что сейчас делать. Мне нет оправданий… Но поверь мне, я не хочу тебя терять. Но пойму и приму любое твоё решение. Потому, что я люблю тебя больше всего на свете... Если ты скажешь уйти… Я уйду… Но любить тебя не перестану…  — Не говори ничего, пожалуйста… - запинаясь произнесла она, так как ей мешали слезы. — Я не знаю… Мои мама и папа… Твой… Отец…  В эту секунду я готов был собственными руками сорвать в клочья весь мир и своего отца, чтобы только она не страдала. Моя маленькая и беззащитная фея проливала слезы из-за моего проклятого отца. — Кому мне верить, С-с-серкан? – уставшие от слез глаза, закрывались и Эда будто пыталась встать, но сознание проваливалось куда-то далеко. Я почувствовал, что она «уходит». Состояние стресса вгоняло Эду в сон.  — Любимая… Верь мне, ты слышишь? – я схватил ее лицо в свои ладони и вглядывался в глаза. — Эда, ты слышишь меня?- девушка слабой хваткой положила свои ладони на мои и окончательно прикрыла свои веки. — Эда… - я погладил любимую по щекам и аккуратно подхватил на руки. — Эда… Я отнес Эду в спальню, положил на кровать и тихо окликнул, поглаживая лицо: —Эда… Эда… -  но она глубоко ушла в сон. Я решил не стараться приводить ее в чувства, пусть отдохнет. Посмотрев на нее — на ее лицо, очертания ее губ, на ее ресницы, гладкие шелковистые волосы, я тяжело вздохнул и нервно сглотнул. Хотя во рту все пересохло. И я не знал, как сейчас поступить. Что делать?  — Аллах, Аллах, - прошептал я, — Что теперь? Что теперь?— словно действительно обращаясь к Аллаху, спрашивал я - но где взять ответ? Я бродил из стороны в сторону, и мой взгляд снова зацепился за нее — за самую красивую, невероятную женщину на земле. Я вспомнил, как так же на кровати, много лет назад, лежала моя мама в день моего отъезда в интернат. Как она не реагировала на мои слова, вопросы. Но она не была виновата. Она была погружена в горе. А отец насильно вышвырнул меня из комнаты, что я даже не успел попрощаться с матерью перед долгой разлукой. В тот момент я испытал ровно такие же чувства: будто моя семья умерла, что они все меня бросили, и я остался один. Хотя это не сравнится с горем настоящей потери. Тогда я потерял только брата, а Эда потеряла обоих родителей сразу. — Ох, Эда… - произнёс я и уселся на пол рядом с кроватью. Слезы набрались в моих глазах. —  Прости меня, Эда…Прости... —  Я поймал спазм в теле из-за наступивших слез. — Я не знаю, что сделать, чтобы уничтожить всю эту боль... Которая есть у тебя... — Я дал волю слезам. — Я знаю, что это невозможно. Я готов стереть в порошок собственного отца. Только чтобы ты не страдала. Я уже давно хочу это сделать... с самого детства… С того момента как он предал меня. Предал меня… мою маму, до которой ей совершенно нет дела? - спрятал я свое лицо в руках. Признак слабости? Я говорю это, плачу, обнажая душу. Почему я это говорю? Она все равно не слышит. И не надо, чтобы слышала. Я шептал все сказанное еле-еле, просто потому, что наверное больше не мог держать в себе все чувства и эмоции. Ведь благодаря Эде — я стал Человеком. Стал чувствовать и переживать. И то, что было много лет назад, всплыло в моей душе с новой силой. — В тот день, когда… Не стало моего брата... Мне никто ничего даже не сказал... Мой отец просто схватил меня и затолкал в машину, отправил в интернет. Я не видел никого из своих близких и мне казалось, что я сам умер. Не понимал, зачем я вообще хожу в эту школу... Эти занятия… Все казалось бессмысленно. Только спустя время отец приехал ко мне, а мама… так и не приехала... Осталась в доме по сей день. Но тогда мне никто не мог объяснить, что мама не может выйти из дома. Отцу было плевать - он работал сутками, просто чтобы сбежать из дома… дела до меня совершенно не было. А я все ждал. Ждал Альпа, ждал маму, ждал отца… что меня просто обнимут и скажут, что все будет хорошо, что я нужен и меня заберут... Поэтому я стал таким. холодным роботом… так ты говоришь? - тихо усмехнулся я, сквозь слезы. — Потому, что после такого я никому не верил, и я навсегда возненавидел своего отца. А сейчас я ненавижу его еще больше.   Я исповедовал свою личную драму Эде, пока она спала. Никогда я бы не смог рассказать ей об этом лично и показаться уязвимым. А сейчас трагедия Эды возродила во мне боль, которую я затолкал далеко в себя.  — В день, когда я понял, что влюблён в тебя, я пообещал себе, что ты всегда будешь счастлива, что я всё сделаю для этого. И что ты никогда не будешь грустить. Я не сдержал обещания. — новый поток слез пошел из моих глаз, которые я поторопился стереть с лица. — Я подвёл тебя, Эда.Прости.  Я посмотрел на Эду, которая лежала на боку и ее ресницы слегка подрагивали, но глаза она не открывала. Я развернулся к ней, аккуратно взяв правую руку, обвел пальцем цветок на ее кольце. Нежно я поцеловал ее руку и замотал головой из стороны в сторону, отрицая происходящее. Я вздохнул. — Не знаю, как теперь быть. Не знаю, правда. Но я так сильно тебя люблю, Эда... Ты единственное, что... что заставляет меня быть счастливым. Но я не знаю. Не знаю, простил бы я себя за такое? Я не смог простить своего отца. Не смог простить за то, что он долго не говорил мне про смерть Альпа. За то, что он ничего не объяснил. увёз меня. Поэтому я не мог тебе не сказать сейчас. Потому, что правда важна в любых отношениях. Возможно, я бы понял тогда отца и маму. Просто нужно было мне что-то объяснить. Да, мне было бы больно за смерть брата. Было бы больно, что мама сейчас не в себе. Но все решили от меня всё скрыть. Поэтому сейчас я не смог молчать. И мне от этого еще больнее. Поэтому…   прости. Прости меня за всё. Наверное, я беда в твоей жизни. Сначала эта стипендия… Я разрушил твои мечты. А сейчас это... Но… Я готов на все, лишь ты была счастлива. Если ты скажешь уйти… Я уйду…   — сказал я и спрятал свое лицо в своих ладонях, продолжая сидеть рядом. Тишина вокруг казалась мне какой-то воронкой бессвязных событий из снов. Я был словно в трансе, в который раз пытаясь убедить себя, что все это — страшный сон. Внезапно тихий, чуть охрипший голос вернул меня в настоящее.  — Почему ты раньше мне об этом не говорил?   - я резко вскинул голову. Пытаясь вразумиться, я рассматривал ее лицо - она что, все слышала? Нет, она же спала. Я же видел! Тут же я начал внутри обвинять себя за свои за то, что расчувствовался, за свои слова,  — Эда, ты что? Ты п-п-роснулась?..  — Перед моим отъездом в Италию… Тебе снился кошмар… Он был об этом?.. — спросила меня Эда, медленно открыв глаза и положив свою руку на мою. — Прости, я совершенно не хотел отягощать твою душу этим... Я был уверен, что ты спишь.  — Серкан… не надо ничего говорить. Я рада, что ты со мной этим... поделился. – прохрипела она и новые кристальные капли побежал из ее глаз. Я испуганно смотрел и поспешил стереть их с её лица, продолжая себя винить в том, что она все это слышала. —Серкан, нет ничего такого… что ты это рассказал мне именно сейчас... Мы не должны за расплачиваться ошибки своих родителей. — Эда тихо плакала. — Я не знаю, что делать сейчас. Но… одно я точно знаю…Что я тебя люблю… - услышав из уст Эды эту фразу, я захотел тут же обнять ее, но она приостановила меня.  — Но Серкан… как это нам пережить? Как мы будем общаться? Она тяжело сглотнула и сморщилась, потряхиваясь от подступающих слез. — Ты ведь не знал ничего... Почему судьба так… Так жестоко с нами обошлась, Серкан? – она разревелась в голос, я тут же прижал ее к себе – настолько крепко, так что почувствовал все ее нутро. Она плакала и один из рукавов моей рубашки намок от ее слез насквозь. — Если это то испытание… которое… нам нужно пройти, то…мы пройдем его, Серкан? — Я его пройду, я! За нас обоих, Эда, ты слышишь? Я вырву Землю из рук Вселенной, если будет необходимо…  — Поэтому мы вместе, да? Потому, что когда я потеряла своих близких... Ты тоже был их лишен.... Может поэтому мы с тобой встретились? Чтобы обрести друг в друге… семью? Любовь? Тепло? И не совпадение это вовсе… А судьба? — Эда отпрянула от меня и взглянула в глаза. Я ничего не ответил ей, а лишь схватил ее лицо в свои руки, аккуратно вытирая слезы пальцами и медленно прижался своим лбом к ее. — Мама… - тихо сказала Эда. — Мама меня… - Эда сжала губы, сдерживая новые слезы. — Всегда укладывала спать, лёжа рядом и рассказывала сказку. Иногда присоединялся папа и гладил меня по волосам. Я чувствовала себя очень счастливо. И впервые за долгое время я почувствовала такое же счастье… Когда проснулась рядом с тобой и ты также гладил мои волосы, — как бы Эда не сдерживала своих слез, они не поддались ее контролю, а следом за ней и  я не смог удержать слез в своих глазах. —  И я поняла, что больше такого счастливого чувства я потерять не хочу… Не хочу терять тебя, Серкан… — Ты меня никогда не потеряешь! Я клянусь… - прошептал я ей в губы. Она выдавила горестную улыбку.  — Уложи меня спать…  хочу проснуться в другом дне… Сегодняшний меня… уничтожает… — Конечно, конечно, скорее ложись. - Я распахнул одеяло, Эда устроилась на подушке, и я тут же лёг рядом. Она положила голову мне на грудь. Я начал трепетно гладить её по волосам. И вспомнив о сказках мамы Эды, робко начал:  — Маленький принц пошел взглянуть на розы. «Вы ничуть не похожи на мою розу», - сказал маленький принц им. «Вы еще ничто. Никто вас не приручил, и вы никого не приручили. Таким был прежде мой Лис. Он ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но я с ним подружился, и теперь он - единственный в целом свете».  Розы очень смутились. «Вы красивые, но пустые» ,сказал Маленький принц. «Ради вас не захочется умереть. Конечно, случайный прохожий, поглядев на мою розу, скажет, что она точно такая же, как вы. Но мне она одна дороже всех вас. Ведь это ее, а не вас я поливал каждый день. Ее, а не вас накрывал стеклянным колпаком. Ее загораживал ширмой, оберегая от ветра. Для нее убивал гусениц, только двух или трех оставил, чтобы вывелись бабочки...»  — Ты сможешь убить ради меня гусениц? – тихо прошептала Эда.  — Конечно…  — Не надо… Они милые…  — Я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она - моя. Мы не будем спать эту ночь. Вместе мы будем переживать ту боль, которую раскопали. Будем плакать и залечивать горе объятиями и откровениями. Но будем чисты перед друг другом. И когда-то сможем стать счастливыми…