Точки бифуркации. Зарисовки

Часть 1. В «Трёх метлах» царил непривычный шум. Обычно студенты заглядывали сюда вечерами, чтобы согреться у камина, но сегодня таверна гудела при свете дня. Сквозь широкие окна падали солнечные лучи, отражаясь в кружках со сливочным пивом и медовухой. В зале витал аромат корицы и карамели, а звонкий смех студентов, которые несколько часов назад сдали последний экзамен, заглушал музыку. Молли сидела за длинным столом в окружении одногруппников. Они по очереди травили байки о провалах на экзаменах, подшучивали над собой и преподавателями. — А потом у профессора Тофти прямо на носу расцвёл подсолнух! — смеясь воскликнул один из парней. Вся компания взорвалсь хохотом. Молли тоже улыбнулась, но её взгляд скользнул вниз, на бокал с пряным глинтвейном. Она чувствовала себя немного скованно, а виной тому было платье. Маггловское, дерзкое и непривычно короткое для чистокровной ведьмы. Впервые она поддалась уговорам Джинни Маклауд и решилась надеть то, чего от неё точно никто не ожидал. Обычно Молли пряталась в свободных школьных мантиях, почти не пользовалась косметикой и старалась не выделяться. Она знала, что родители ждут от неё другого: поскорее заключить «правильный» брак, а, иными словами, выгодное сотрудничество с какой-нибудь влиятельной чистокровной семьей. Но сама Молли не хотела становиться женой первого встречного чистокровного волшебника, которого одобрит отец. У неё была своя мечта. Она хотела выйти замуж за Артура Уизли. Высокий, улыбчивый, добрый — он казался ей настоящим светом в серой рутине. Вот только Артур её не замечал. Всё его внимание доставалось другим девушкам, и особенно — противной Рите Скитер, которая уже успела привлечь к себе внимание половины старшекурсников. Молли тихо фыркнула, сдувая кудрявую прядь с лица. — Вырядилась как дура, а он даже не смотрит, — пробормотала она, отпивая из кружки. — Кто не смотрит? — с любопытством спросила Джинни. — И, кстати, ты всё ещё цедишь первый бокал. — Уизли, — призналась Молли. — Ради него я надела это платье, а он… — Неужели ты влюбилась в Артура? — Ещё в конце третьего курса. — Молли бросила быстрый взгляд по сторонам, проверяя, не услышал ли кто её признание. Она заметила как Уизли украдкой смотрит по сторонам и подливает в бокалы своих друзей алкоголь, и практически тянет на свои колени Риту, а та заливисто смеется и кокетливо откидывает длинные золотистые пряди. Джинни налонилась ближе, на лице у неё промелькнула серьёзность, к которой Молли не привыкла. Щёки горели румянцем, а карие глаза блестели от выпитого алкоголя. — Подруга, твой обожаемый Уизли — тот еще кобель. У него уже роман с тремя девчонками с разных курсов. И все из обеспеченных семей. Если ты добьёшься, того, чтобы он женился на тебе, то быстро поймёшь: он промотает твоё приданое и оставит тебя считать каждый кнат в его домике на границе с маггловской деревней. Можешь навсегда попрощаться со своим желанием стать зельеваром. Будешь ходить беременная и пасти свиней, пока твой муженек крутит интрижки на стороне. Молли замолчала. Резкие слова Джинни резали слух и обижали, и она не верила в то, что Артур способен на такую подлость. Он не изменщик. Да, он душа компании, вокруг него всегда толпа девушек, но ведь это не значит, что он легкомысленный. Рита… она слишком доступная, и Артур быстро остынет. Молли даже не надеялась, что он будет хранить целибат до свадьбы — все парни заводят интрижки. Он умный, способный и точно не будет ограничивать ее в стремлении получить мастерство, не то что другие чистокровные снобы. Часть 2. Лето перед седьмым курсом Молли провела в особенно скверном настроении. Дом опустел. Родители уехали отдыхать в Ниццу, старшие братья перебрались в собственные дома, а Молли, привыкшая к шуму и бесконечным разговорам, чувствовала себя одинокой. Иногда близнецы затаскивали её в лабораторию, прося помочь с формулами для шуточных зелий. Она усовершенствовала зелье для окрашивания волос, слушая их подшучивания, но даже это не приносило облегчения. Каждое утро, едва проснувшись, она возвращалась к тем же неприятным, липким мыслям преследовавшим ее каждый день на протяжении двух месяцев. Перед отъездом домой Молли решилась на то, чего раньше никогда не делала: начала сама разговаривать с другими девочками, собирая слухи. Сама себе она объясняла это желанием развеять сомнения и доказать подруге, что та ошибается. Она всегда считала сплетни признаком распущенности и незрелости, но теперь она ловила себя на том, что выясняет подробности о человеке, к которому… в общем, просто собирает информацию. Картина складывающаяся из различных кусочков, получалась мерзкой. И основную информацию Молли получила от Амелии Боунс. Серьезная и рассудительная староста Пуффендуя, была ее дальней родственницей, и никогда не распускала сплетни. — Все Уизли — ушлые змеи, — сказала она негромко, очищая пальцы от чернил и заклинанием высушивая пергамент. — Несмотря на то, что поколениями учатся на Гриффиндоре. Думаешь, Артур исключение? Нет конечно. Седреллу не зря изгнали из Блэков, даже при том, что Септимус был обеспечен. — Что ты имеешь в виду? — Молли нарезала сочный апельсин дольками, сидя рядом с Амелией. Она старалась не выдавать сильной заинтересованности, но еще в самом начале разговора, обозначила, что рассматривает Уизли как преполагаемоего жениха. Амелия наклонилась ближе, понизив голос: — Дед Артура был близким другом старика Дамблдора, ну того… которого в Азкабан посадили. Они вместе еще много лет назад наладили защищенный поток контрабанды в Хогвартс. Алкоголь, запрещенные наркотические зелья, артефакты. Девушек проводили по тайным ходам. А на продажу из замка уходили вещи еще ценнее. — Какие? — Редкие растения, — ответила Амелия. — Запретный Лес — это закрытый мир с уникальными растениями, а в теплицах Хогвартса растут образцы, которых больше нигде не найти. Звёздный колос, Вьюнок Теней, Пепельник Гримма… Эти растения до сих пор попадают на черный рынок. Традицию продолжили и остальные Уизли и Дамблдоры. У дядюшки Эйба, хозяина «Кабаньей Головы» есть доступ к разным аукционам и беспрепятственный проход на черный рынок Египта. Альбус Дамблдор сначала был деканом Гриффиндора, где учились все Уизли, а теперь он и вовсе директор школы. Артуру многое сходит с рук. Она помолчала и добавила: — Перед рождественскими каникулами завхоз Прингл застукал Артура в очень откровенном виде с Лиззи Гринграсс. Хорошо, что девочка оказалась одета и, по показаниям колдоведьмы, невинна. Молли онемела. Ей хотелось возразить, рассмеяться и сказать, что всё это нелепо, но слова Амелии легли на благодатную, уже вспаханную другими слухами почву. Позже она услышала и о романе Артура со взрослой женщиной из Министерства — это довело её до истерики. Из Хогвартса Молли уехала злая, как мантикора. Вечерами корила себя за то, что придумала в своей голове какой-то несуществующий роман с Артуром, считала его рыцарем. Утром же, измотанная переживаниями, убеждала себя, что все эти слухи просто нелепы, и добрый, улыбчивый парень никак не мог быть ни частью какой-то группировки, ни альфонсом. Часть 3. Её последняя осень в Хогвартсе выдалась пасмурной. Почти каждое утро лил холодный мелкий дождь, и, несмотря на чары, многие студенты возвращались с занятий по травологии насквозь промокшими. В коридорах стоял сильный запах влажной земли и мокрого дерева, на каменных ступенях оставались темные грязные разводы от обуви, отчего завхоз неизменно пребывал в дурном настроении. В гриффиндорской гостиной с каждым вечером у каминов собиралось всё больше студентов. Было приятно снять промокшую мантию, согреться у огня и сидеть с друзьями, потягивая горячие напитки. Молли не любила традиционный английский чай, предпочитая ему собственноручно составленный травяной отвар с душицей, ромашкой и каплей мёда. Этот мягкий вкус и лёгкий аромат давали ей короткое ощущение покоя, которого так не хватало. На седьмой курс ехать не хотелось, но отец дал ей разрешение поступить в итальянскую зельеварческую академию, а туда принимали только с полным школьным образованием. Для поступления нужно было сдать не менее семи ЖАБА и получить рекомендательное письмо от профессора Слизнорта. Это письмо и стало для неё главным поводом вернуться в школу. Но, вместо привычного предвкушения нового учебного года, Молли чувствовала усталость, злость и раздражение. Артур по-прежнему был душой любой компании — громким и ярким, но вместо привычного показного ухлестывания за Скиттер обратил свое внимание на неё. Улыбки на уроках, короткие комплименты, помощь с книгами в библиотеке. Ещё год назад Молли мечтала об этом, а вечерами прокручивала бы в голове такие моменты, замирая от счастья. Теперь же, каждый раз, когда Артур проявлял к ней внимание, она чувствовала лишь холодное раздражение. Все его любезности казались насквозь фальшивыми. Молли старалась реже пересекаться с ним. Специально выбрала дополнительные занятия, которые совпадали с другими факультетами, и если оказывалась с Артуром на одном уроке, то пересаживалась на задние ряды, ближе к слизеринцам. Однокурсники смотрели на неё с недоумением, но она не считала нужным что-то объяснять. Усталость и напряжение всё чаще мешали ей сосредоточиться. На очередном уроке зельеварения произошёл эпизод, который она хотела запомнить на всю жизнь. Слизнорт решил, вместе со студентами продвинутого курса, сварить укрепляющее зелье для Больничного крыла, но у неё всё с самого начала пошло не так. Еще на этапе варки основы, Молли перепутала порядок добавления ингредиентов, потом перегрела котёл нечаянно усилив огонь в горелке, и из него повалил густой черный удушающий дым. — Смотрите-ка, Прюэтт решила потолок перекрасить, — громко хохотнул Джек Ллойд, и несколько студентов подхватили. Молли спешно накрыла котел и колдовала одно заклинание за другим, чтобы дым не расползался по классу. Её руки дрожали, а щеки горели от стыда. Все шесть лет её работы по зельям всегда оценивались не менее чем на выше ожидаемого, и она никогда не взрывала и не прожигала котлы. — Лучше следи за своим котлом, — послышался спокойныйголос откуда-то сбоку. — У тебя варево вот-вот на стол выкипит. Все обернулись на голос. Рабастан Лестрейндж сидел через пару мест и смотрел прямо на Ллойда. Тот смутился, покраснел и торопливо вернулся к своему зелью. Смех в классе стих. — Спасибо, — тихо сказала Молли. Рабастан коротко кивнул и снова уткнулся в записи. После этого случая, она стала чаще его замечать. В коридорах, если они сталкивались на поворотах, он всегда молча пропускал её вперёд. В Большом зале Рабастан выбирал места с краю стола, сидел чуть в стороне и редко вмешивался в разговоры однокурсников. Вместо этого, делал пометки в своих конспектах или что-то рисовал. Иногда он поднимал голову, и его взгляд задерживался на Молли. И, как назло, именно в эти моменты она не отрывала глаз от него. Рабастан почти всегда ловил её на этом, но Молли ничего не могла с собой поделать. Её завораживало, как уверенно он держал карандаш, как выверенно и плавно тот скользил по бумаге. Часть 4. Слухи о Рабастане дошли до Молли вскоре после Йольских каникул. В одно воскресное утро они с Джинни завтракали на кухне, чтобы избежать суеты и шума в Большом зале. Домовушки усадили их за маленький стол у стены, поставили тарелки с кашей, чайник и корзинку с булочками. В воздухе пахло свежим хлебом, тёплым молоком и томящимся рагу. Джинни наклонилась ближе, понизив голос: — Ты только не вздумай с ним общаться. Все говорят, что Рабастан и его брат связаны с радикальной группой чистокровных. Дамблдор уверен: мистер Риддл использует Лестрейнджей для вербовки талантливых студентов. Говорят, он метит в кресло министра и хочет заручиться поддержкой старых родов. Родольфус — он женат на Беллатрикс Блэк — тренирует самых молодых последователей в боевой магии, а Рабастан… он черный ритуалист. Всегда с блокнотом в руках, зачем он выбрал каббалистику когда в Хогвартсе ритуалы уже не преподают лет пять? И книги, ты в курсе какие книги он берет из Запретной секции? Молли резко подняла голову. — Большей чуши в жизни не слышала. И Дамблдор? Откуда тебе вообще известно, что он говорит? Джинни замялась, потом быстро оглянулась по сторонам, хотя они и были одни. — Я… была на собрании Ордена. Директор сказал, что Статут устарел. Он считает, что рано или поздно его придётся отменить. Молли резко поставила чашку, чай расплескался по блюдцу. — Отменить? Ты серьёзно? — А что такого? — упрямо пожала плечами Джинни. — Мы перестанем прятаться. Будем жить открыто. Сейчас мы вынуждены скрываться, прятать дома, улицы, подстраиваться под обычных людей. Было бы честно, если бы мы жили свободно. — Честно? — Молли покачала головой. — Ты хоть понимаешь, с кем мы имеем дело? У магглов есть спецслужбы, регулярная армия, инквизиция в конце концов. Они уничтожают всё, чего не понимают. И у них есть оружие… Мой дядя работает в Отделе тайн, исследует маггловское оружие. Ты знаешь про Хиросиму? Сотни тысяч людей погибли за пару минут и бомбам все равно маг ты или маггл. И самое страшное — там выжжена сама магия. Маги проводящие там хоть сутки теряют магию навсегда, ни одни чары там не держатся. Там сама земля заражена, это место стало одной большой аномалией. Джинни побледнела, но не перебивала. Она внимательно слушала подругу сжимая в руках чашку с цикорием. Молли продолжила: — И не думай, что магглы ничего не знают о нас. Правительство всех стран давно в курсе о существовании магов. Иначе как объяснить, что никто не видит огромные поместья, которых нет на картах и которые невозможно заметить с воздуха? Улицы вроде Косого переулка в центре Лондона или Хогвартс и Хогсмид? Сотни гектаров земли остаются пустыми и необъяснимо закрытыми. Королевская семья — сквибы, они всегда были связаны с нашим миром. А Скотланд-Ярд регулярно обращается к аврорам, когда сталкивается со странными убийствами или подозрительными браками — например, когда миллионер вдруг женится на магглорожденной девушке. Молли тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула. Ей совершенно не нравилось то, что происходит вокруг. И слухи о Рабастане ей тоже не нравились. Лестрейндж был хорошим и внимательным парнем. Он как-то незаметно проник в ее жизнь, и Молли не хотела лишаться такого друга как он. С Рабастаном было о чем поговорить, теперь она об этом знала, потому что они часто делали домашние задания вместе. А ещё он точно не рисовал никакие ритуальные фигуры. Лестрейндж был потрясающим художником. На Йоль она сделала для него специальные краски для магической живописи, а в ответ получила осенний пейзаж с фонтаном Феи Фортуны. Он был чутким парнем, любящим Шекспира и русский балет. Черный ритуалист? Для магглорожденных волшебников даже ритуалы для роста волос и чистки от сглазов — темная ритуалистика. Она откинулась на спинку стула, тяжело выдохнув. — И вот ещё, я хочу дать совет. Тебе нечего делать в компании Дамблдора, Джинни. Мой отец никогда не жаловал его и его идеи. Ты сама чистокровная волшебница и должна понимать: интеграция магглорожденных нужна больше чем снятие завесы. Каждый год в Хогвартс приезжают дети, которые не знают, зачем нам Статут, что для нас значат ритуалы, почему браки и семья так важны. Они не понимают, почему мы веками женимся на чистокровных и полукровках, почему бережём наши дары и не делимся редкими книгами и тайнами с магглорожденными. А Дамблдор — он не имеет ни малейшего понятия, ради чего такие семьи, как Лестрейнджи или Прюэтты, могут поддерживать Риддла. Джинни прикусила губу и, всё же, возразила: — Мы не можем вечно жить в страхе, Молли. Дамблдор говорит, что только честность и открытость могут предотвратить новую войну. Если мы не попробуем, магглы всегда будут нашими врагами. — Войну? Может не стоит делать своим врагом сотни влиятельных чистокровных магов, тогда и войны на будет. — Молли отвернулась, не желая продолжать бессмысленный на её взгляд спор. Она тихо добавила — А насчёт Лестрейнджа… он другой, и я сама разберусь общаться нам или нет. Часть 5. На следующей неделе декан Слагхорн собрал свой клуб в Большом зале. Длинные столы, за которыми обычно ели студенты, были убраны к стенам. На них стояли кувшины со сливочным пивом, соками и фруктовыми напитками, а также лёгкие закуски. Под потолком плавно плыли сотни свечей, их свет был мягким и ровным. В углу поставили небольшой помост, где четверо старшекурсников играли ненавязчивую музыку. Зал постепенно наполнялся шумом голосов и смеха. Старшекурсники стояли группками и обсуждали экзамены, поступления в академии и вакансии в Министерстве. Молли бродила между ними, прислушиваясь. Именно так она узнала, что Артур Уизли собирается после выпуска работать в новом отделе, который только открыли при Министерстве — «Отдел по незаконному использованию маггловских изобретений». Говорили, что обливиаторы настояли на создании этой службы, чтобы разгрузить свой департамент. Она замерла на мгновение. Несколько месяцев назад новость о будущем Артура вызвала бы у неё волну эмоций: радость, тревогу, возможно ревность, ведь это место подтвердило слух о том, что Артур спит с высокопоставленной женщиной из министерства. Но сейчас она неожиданно поняла — ей всё равно. Её это не задело, не обидело и не вызвало ни капли интереса. Артур давно перестал занимать место в её мыслях и Молли испытала облегчение. Она отошла в сторону, заняв место у стены, и наблюдала за выпускниками и старшекурсниками. На неё никто не обращал внимания, и это полностью устраивало Молли. Она с детства не любила быть в центре внимания. Джинни же была полной противоположностью — меняла кавалеров одного за другим, смеясь и легко соглашаясь на танцы. Когда она пробегала мимо, то заметила Молли у стены и махнула рукой, зовя к себе. Молли ответила короткой улыбкой, но осталась на месте, желая чтобы этот вечер поскорее закончился. Музыка сменилась на более плавную и танцующих пар стало больше. Молли перевела взгляд в другую часть зала и заметила Рабастана. Он стоял в стороне, чуть поодаль от своих однокурсников и разговаривал с Маркусом Гамаком, одним из ведущих специалистов по живым портретам. Она успела отвести взгляд до того, как Рабастан посмотрел в ее сторону. Несколько минут она делала вид, что рассматривает закуски на столе недалеко от себя, хотя всё время ощущала взгляд Лестрейнджа. Рабастан подошёл не сразу, его шаги были неторопливыми, почти ленивыми. Он остановился на расстоянии, которое не вызывало у Молли чувства отторжения или дискомфорта. Несколько секунд он просто стоял рядом, давая ей время привыкнуть к его присутствию. Их взгляды встретились, и Рабастан молча протянул руку, приглашая на танец. Молли думала недолго, а потом вложила ладонь в его руку. Их танец вдали от чужих глаз сначала был немного неловким, но музыка задавала ровный ритм, и вскоре они двигались размеренно. Рабастан держал её осторожно, не прижимая ближе, чем позволял этикет. Когда его ладонь коснулась талии, сердце забилось быстрее. Она старалась сосредоточиться на движениях ног, чтобы не споткнуться, и сначала смотрела только под ноги, избегая его взгляда. Колени Молли тряслись, а щёки наливались жаром, и ей казалось, что он заметит, как она краснеет. Молли чуть сильнее сжала тёплую и сухую мужскую ладонь. Рабастан вёл уверенно, но его движения были осторожными. Плечи Рабастана были напряжены больше чем обычно, а пальцы иногда сжимали её талию чуть сильнее, чем того требовал танец. Молли набралась смелости и подняла глаза. Рабастан смотрел на неё внимательно, почти изучающе. На его красивых скулах тоже появился легкий розовый цвет, и этот маленький знак смутил её ещё больше. Несколько мгновений они танцевали молча, лишь изредка ловя взгляды друг друга. Музыка будто отступила на второй план. В зале было шумно, но Молли чувствовала только его руку на своей талии и то, как её собственная ладонь лежит в его руке. На последнем круге Рабастан чуть наклонился к ней. Его голос звучал низко и тихо и разжигал внизу живота какое-то приятное тепло. — Можно ли мне официально ухаживать за тобой? Я хотел спросить раньше, несколько лет назад на самом деле, но мы не были знакомы. Услышанное заставило ее сердце забиться быстрее. Щёки запылали ещё сильнее, и она не сразу нашла в себе силы ответить. Молли лишь едва заметно кивнула, но этого было достаточно. Рабастан немного сдержано, но искренне улыбнулся.