Странный заказчик

Врач Со Чанбин протягивает бумагу. — Это прикол? — Минхо приподнимает бровь, перечитывая ее в пятый раз. Чанбин пожимает плечами. — Позовите следующего, пожалуйста. Минхо тычет пальцем в издевательские «Совместимость 100%», написанные неприлично жирным шрифтом. — Нет, я серьезно, — хмурится он, — это прикол? Врач поправляет очки и вздыхает: — Я понимаю, результаты могут быть разными, но этот человек — ваша идеальная совместимость. Вы можете сделать повторный тест, но все наши исследования имеют точность 99.9%. — Значит я — тот самый ноль один процент! — Минхо уже прилично повышает голос, — этого просто не может быть! Мы с ним друзья, какая совместимость сто процентов?! Чанбин бесит своей невозмутимостью даже больше, чем лист, который он только что получил. Тот, скорее, ввергает его в ужас. — Вы же знаете, как это устроено. Партнеры со стопроцентной совместимостью — это люди, предназначенные друг другу судьбой. У вас будут здоровые дети. Тем более, исследования давно показали, что те из стопроцентных, кто живет вместе, реже болеют, накидывают себе десяток лет жизни, а у кого-то даже излечиваются хронические заболевания. Вы всего этого не хотите? — А дети… — Суррогатное материнство, естественно, — врач смотрит пристально, и его халат опасно натягивается на бицепсах, — позовите следующего, или я сейчас позову охрану. Минхо решает, что драться с врачом будет как-то совсем уж неадекватно. Тем более, что он, скорее всего, будет в проигрыше, при всем уважении к его боксерскому опыту, но Чанбин — реально огромный. А сломать нос не очень охота: Минхо им дорожит. Он сминает лист в руках и, развернувшись на пятках, выходит из кабинета, для порядка хлопнув дверью. Для хоть какого-то порядка в голове, потому что сейчас там полный хаос. Чонин стоит в коридоре, рассматривая такую же бумагу. Его ужас на лице отражается от стен клиники и эхом вонзается в Минхо, настолько оно красноречиво. * Они курят и пьют пиво, сидя на корточках в переулке между домами. — Дебильные элитные комплексы, — ворчит Минхо, — все удобства есть, а курилки нет. Чонин делает глоток пива прямо из бутылки и кивает, передразнивает голос консьержа: — Здесь курить нельзя-я, — тянет он противно, — наш жилой комплекс «жизнь» за… — …здоровый образ жизни! — Заканчивают они одновременно, вскинув руки в кулаке вверх, и одновременно смеются. — Хён, — зовет Чонин. Минхо в ответ угукает, — а мы… ну… — он тяжело вздыхает, — чо делать-то будет с этим всем? Минхо прикусывает губу. — Ну раз сто процентов… — он окинул Чонина внимательным взглядом, — боже, это практически инцест какой-то! Чонин быстро закивал: — Мы же с первого класса вместе! — Он тут же поправляется, — с моего, конечно. Как же мы… это самое… Минхо смотрит на свою бутылку с пивом: — Нужно еще пару бутылок взять. Ты, конечно, симпатичный и все такое, и «сто процентов» в нашей совместимости только добавляют тебе привлекательности, — он запрокидывает голову, ударяясь о стену дома, у которого они сидят и тянет, — но ты же мне как брат, блять! Йена, вот как тебя ебать? — А никак меня не надо ебать! — Вскидывается Чонин, — я сверху буду. Минхо снисходительно хмыкает: — Ебалка не отросла. Я снизу не был никогда даже. — А я вообще нигде не был… — Чонин допивает свою бутылку, — но снизу не буду! * Они выпили больше, чем по паре бутылок, и, несмотря на шаткое состояние биологической оболочки, которая все норовила прилечь на ближайшую скамейку, план переспать решили не отменять. — Не, — Чонин смотрит на себя в круглое зеркало, висящее у кассы, — дети-то у нас правда будут ахуенные. Минхо придирчиво осматривает младшего и соглашается: — Ты хоть не коротышка, до гномов не страхаемся. Чонин закатывает глаза: — А чей у ребенка будет нос? Хоть бы твой! Минхо смеется: — Ну губы тогда твои пусть будут. Чонин машет руками: — Пусть уши у меня возьмет. Смотри, — он откидывает прядь волос, представляя на обзор свое ухо, — как тебе? И руки! — Он выставляет вперед ладонь и шевелит длинными пальцами в кольцах. Минхо одобрительно поджимает губы, показывая палец вверх: — Вот руки реально у тебя ахеренные, — он рассматривает свои, — у меня этот большой палец какой-то дурацкий… Продавец прерывает их разговор резким: — Молодые люди! Очередь же. Брать будете что-то? Они берут еще пива и сигарет. Вдруг Чонин, вскрикнув: «Подождите!», бросается в глубь магазина, вернувшись с шампанским и каким-то дорогим шоколадом. — Эт чо? — Хмурится Минхо. Младший пьяно хихикает: — Ну типа поухаживаю за тобой. Минхо снова одобрительно поднимает палец вверх и добавляет: — Презервативы и смазку еще, — он тычет пальцем за спину продавца, указывая на полку, — вот эти, а смазку без запаха. Чонин краснеет и пригибается: — Ты чо орешь на весь магаз? Совсем уже? Минхо показывает рукой на кассу:  — Плати, джентльмен, — и добавляет, наклоняясь к его уху, после того, как тот оплачивает покупки, — все равно ебать буду я. Он, хихикая, убегает, забрав с кассы презервативы. Младший трясет кулаком в воздухе и недовольно цокает, пока кладет все в пакет. * — Мда… — вздыхает Чонин. — Мда, — соглашается Минхо. Они сняли номер в отеле и уже минут двадцать гипнотизируют столик у окна. Натюрморт их очень впечатляет: четыре бутылки пива, чипсы, пачка сигарет, шампанское, дорогой шоколад, презервативы и смазка. — Ладно, — выдыхает резко старший, — ты, в конце концов, правда симпатичный, я думаю, уж выебать тебя я смогу. Только рот не открывай лишний раз. Хотя… — он задумчиво смотрит на губы Чонина, — хотя открывай. Чонин вскакивает на ноги: — Я сказал уже, что жопу не дам свою! — Он немного думает и добавляет, — ну, не сразу, во всяком случае. На свидание меня хоть своди, там, цветы подари, какие-нибудь. Комплиментов наговори. — Я оплатил отель, — Минхо обводит рукой комнату, — а это тебе вместо цветов, — сует Чонину в руку шоколад, — и жопа у тебя классная. Достаточно? — Фу, — младший морщится, — кто тебе вообще даст, с таким-то подходом? Минхо упирает руки в бока: — Ну-ка, пикап мастер! Продемонстрируй мне свои навыки! Чонин снова опускается на пол, прикрывает глаза, выдыхает и поворачивается к старшему. Он подсаживается ближе и обхватывает ладонью челюсть Минхо, поглаживая указательным и средним пальцем его скулу. Обводит пьяным взглядом губы, всматривается в свои же пальцы, которые гладят по скуле, и вдруг смотрит прямо в глаза. — Знаешь, — говорит он негромко. Минхо сглатывает, — ты самый красивый мужчина, которого я когда либо встречал. Больше всего я люблю зиму не из-за долгожданной прохлады, а из-за того, что я могу наблюдать снежинки в плену твоих ресниц. Минхо часто моргает и отвечает в тон, также тихо: — Ого… ебать, ты поэтичный…  Чонин резко отстраняется и ржет в голос: — Да это из дорамы, мама смотрела, я запомнил. Глупость такая. Минхо закатывает глаза и качает головой: — Во дура-ак, — тянет он и добавляет уже серьезно, — а мне понравилось. Красиво же. Младший махнул рукой: — Откуда вообще эта совместимость, не понимаю. Вон какой ты нежный… — Слыш! — Минхо встает на ноги и подходит к мини-бару, с разочарованием обнаружив, что вместо мини-бара тут просто пустой холодильник. — А жопа у тебя ничего такая, — слышит он за спиной, — я не замечал раньше. Он резко выпрямляется, прислоняясь спиной к стене. — А нехер жопы братанов разглядывать! — Ты же разглядываешь… Минхо делает вид, что сжимает что-то рукой в воздухе: — Я ценитель! Это другое. Чонин смеется и падает на кровать. — Куда в одежде! — Кричит Минхо. Он подбегает к нему, хватает его за ноги и стаскивает с кровати на пол. — Я понял, — обреченно вздыхает Чонин, — ты просто хочешь скорее увидеть меня голым… Минхо смеется и небольно пинает его по бедру. * — Я даже не знаю, как начать… — говорит Минхо негромко. — У меня вообще секса никогда не было, я тем более не знаю, — ворчит Чонин. Они сидят на разных сторонах кровати, кутаясь в отельные халаты и зыркают друг на друга недоверчиво.    Минхо исподволь рассматривает младшего. Они, за все эти годы, в каких только ситуациях друг друга не видели. Но никогда — именно в такой, после получения результатов о том, что они буквально обязаны быть вместе. Вдруг подмечаются детали, которые раньше особо не волновали: лисий взгляд больше не кажется настолько придурковатым, а широкий рот с полными губами вдруг заставляет действительно задуматься о том, что он им может не только шутить дебильные шутки. Да и руки у него правда очень… Чонин, кажется, думает о том же самом, краснея вдруг до самых глаз. — Ну и? — Говорит он зло и с вызовом. — А помнишь, как мы спиздили в шестнадцать пиво в другом районе, убегали от продавщицы, а потом несколько лет вообще на тех улицах не показывались, потому что боялись, что нас упекут за решетку? Румянец с Чонина немного спадает, и он улыбается: — Ага! А помнишь, как мы подушку-пердушку директрисе подложили? — Нас тогда еще этот сраный Сынмин сдал! Ох, меня тогда отец так наругал… — А меня — ремнем! — Чонин смеется, и его глаза превращаются в маленькие щелочки. Они замолкают. В тишине номера слышно их дыхание и гудеж кондиционера. — А чего ты вдруг вспомнил-то? — Спрашивает младший, подсаживаясь ближе. Минхо пожимает плечами: — Да думаю, круто нам все-таки с тобой. Может, вообще повезло, что у нас совместимость. Мы и братаны и… — он неопределенно машет головой, — и вот это вот все, — Чонин закусывает щеку, — у нас в целом не должно же быть неловкости. Ты меня даже как-то застал в ванной, когда я дрочил! Чонин краснеет. — Я увидел и подрочил потом сам… ты б себя видел. Старший хихикает: — Ну точно инцест, получается! — Да перестань о таком шутить! У меня два брата, это гадость. — Ладно-ладно, — Минхо примирительно поднимает руки вверх, — братанцест. — Братанцест, — кивает Чонин, — давай, хоть что ли, поцелуемся? А там как пойдет… — Ага, как пойдет, — спорит старший, — давай сначала решим, кто сверху, по-мужски! Чонин кивает. Они одновременно вскидывают руки в кулаке. — Камень, ножницы, бумага! Минхо ошеломленно смотрит на свои ножницы, которые сломал камень Чонина. — Ладно, я приму поражение, как мужчина… — он ухмыляется, — ну ты там это, будь понежнее, первый раз у меня все-таки снизу. Чонин подвывает, утыкаясь в подушку лицом: — Трахаться всегда так неловко? — Видимо, только с братанами… * Они долго не могут нормально поцеловаться: то стукаются зубами, то не могут подобрать угол наклона головы, то не попадают в ритм. — Да ебучая совместимость, — шипит Минхо, — Чонин, родненький, ты можешь не слюнявить меня так? — А ты можешь не говорить слово «родненький»? — Огрызается в ответ Чонин, — еще и губу мне прикусил, больно, вообще-то! — Ладно, — Минхо отстраняется, — давай сразу к делу. Может там откроется какая-то сила любви и ебли, мир заиграет красками, и как оно там у стопроцентных все работает? — Есть нюанс… — Чонин нервно потирает рука об руку и смущенно отводит взгляд. Минхо одним движением скидывает с него халат, который, после неловких поцелуев, уже не так крепко был завязан. — Мда, — комментирует Минхо мягкий член младшего, — этим ты меня не трахнешь… — Да неловко просто! — Оправдывается младший, — он обычно ого-го! Это сейчас он… Минхо издает смешок: — У меня, так-то тоже член есть, я все понимаю, чего ты. Давай, ложись на живот, я тебя трахну. Чонин, уже было благодарно смотревший на старшего, недовольно цокает: — Нет, ты проиграл! Веди себя как ответственный проигравший. — Отсосать тебе что ли? — Минхо закатывает глаза. — Ладно, иди сюда, ща будет фокус. * — Ох ты ж! — Чонин запрокидывает голову, хватает ртом воздух и сминает подушки руками, — блять, хён… Минхо довольно ухмыляется, поглядывая на него снизу. Он вытаскивает член изо рта и не упускает возможность пошутить: — Отсос: один, нестоячка: ноль. В мою пользу. — Заткнешься ты сегодня или… ах! — Минхо не дает договорить и вбирает член по самые яйца, делая ртом вакуум, — господи, как хорошо! — Лучше зови меня Минхо, зачем так официально? — Как же хорошо, Минхо! — Послушно отзывается Чонин, укладывая руку на голову старшему. Тот отстраняется и садится рядом. — Э, нет. Ты так сейчас кончишь, и никакого нам волшебства стопроцентной совместимости. — А что вообще должно быть? — Торопливо спрашивает Чонин, подавая Минхо смазку. — Не знаю. Дельфины вернутся в реку Хан, рамен в круглосуточном снова станет по триста вон… — Да не было никогда таких цен! — Восклицает Чонин, садясь.  Он резко затыкается, наблюдая за тем, как Минхо, сидя на коленях, скидывает с себя халат, смазывает свои пальцы и неторопливо погружает в себя один. Он слегка морщится: — Неудобно-то как… у меня сейчас спину защемит. — Давай помогу, — вызывается Чонин. Минхо немного колеблется, но, тот факт, что один палец, хоть и собственный, до жопы уже добрался, заставляет его смириться с действительностью: сегодня придется побыть снизу. — Я тебе такое свидание устрою, — бурчит он недовольно, — что потом целую неделю будешь жопу подставлять. — С нетерпением жду, — бросает Чонин, хлопая его по заднице, побуждая встать на четвереньки, — дай снайперу обзор. Старший, хихикнув, поворачивается, опуская голову на подушки, и выпячивает задницу. Пальцы Чонина длиннее, но тот растягивает его очень осторожно. Медленно толкается и также медленно выходит из него, пока Минхо не расслабляется. Он добавляет второй палец. — Ощущения странные, — хнычет Минхо, — мне не нравится. — У меня вообще пальцы в чьей-то жопе… — задумчиво говорит Чонин. — В моей! В моей жопе! — Еще хуже… Старший начинает смеяться, но быстро замолкает, когда в него входят уже три пальца. — Если пассивы чувствуют именно это, то я вообще не понимаю, зачем они соглашаются трахаться, — шипит он, — правда ужасно. Чонин уже с исследовательским интересом растягивает его, немного разводя пальцы, когда они оказываются внутри. Добавляет смазки и утешительно поглаживает ягодицы. Он на пробу сгибает пальцы, пока они не упираются в… Минхо подается вперед, буквально соскакивая с его пальцев, и переворачивается на спину. — Это что было? — Спрашивает он испуганно. Младший растерянно смотрит на свою руку, застывшую в воздухе. — Простата, полагаю, — говорит он. — Фу, пиздец, — Минхо корчится и трясет головой, — ощущение, будто пупок трогаешь! Чонин вытирает пальцы о салфетки и хмурится: — А что не так с твоим пупком? Минхо смотрит на свой живот: — Ну пупок противно трогать. — А как ты его моешь тогда? — Через «не хочу», как еще! Морщусь и думаю о чем-то другом. Чонин кивает: — Вот эту тактику и сохраняй тогда, пока я тебя ебать буду. — Чем? — Спрашивает Минхо, показывая пальцем на вновь мягкий член Чонина, — опять стараться… Младший фыркает: — У самого-то тоже не стоит. — Но актив сегодня ты! — Минхо показывает язык. — А сосать опять тебе, — смеется Чонин. * — Фу, фу, фу, — ноет Минхо, пока Чонин медленно погружается в него. — Ты не мог бы выражать свое недовольство более мягко, — просит Чонин, стараясь сосредоточиться на ощущениях, — ты мне весь настрой сбиваешь. — А он был? — Минхо спрашивает хитро, но тут же снова морщится, — боже, как же странно… — Зови меня Чонин. Зачем так официально? — Гаденыш. Чонин за «гаденыша» отвечает более интенсивными толчками, сбивая Минхо с очередной колкой реплики. Он, не смотря на скривившееся лицо старшего, уже почти начал получать удовольствие, как вдруг перед глазами появился какой-то эпизод из подросткового возраста, когда они воровали персики с соседского дерева. Чонин наклоняется, чтобы поцеловать Минхо и вернуть себе настрой, но они неприятно стукаются зубами. — О, — радостно выдыхает Минхо, переставая кривиться, — стало нормально. Чонин отстраняется, смотря на свой вновь упавший член, на котором презерватив покачивается, словно символ капитуляции. * — Мда… — тянет Чонин. — Мда, — соглашается Минхо. Они в халатах пьют шампанское, заедая шоколадом. — Честно, я второй раз вот это все вообще не хочу, — говорит Минхо мягко, — ты правда симпатичный и все такое, но это реально как с братом трахаться… не могу и все. А уж член в жопе, брр, — он ежится, — теперь буду еще более уважительно к пассивам относиться. Крепкие они духом. — Я тоже не хочу, — Чонин чуть не плачет, — еще трахаться не начал, а уже импотент… Старший смеется: — Да ты чего, — он хлопает его по плечу, — у тебя все хорошо, просто ты не по ебли с братанами. Не переживай. Я, наверное, не смог бы тебя выебать тоже. Чонин хмурится: — Проверять мы это, конечно, не будем! — Не будем, — соглашается Минхо, — не, ну а что? У нас просто стопроцентная братанская совместимость. А партнеров найдем с совместимостью поменьше. Я вообще человек лояльный, мне и процентов восемьдесят подойдет… — Да я и на шестьдесят согласен. Уже больше половины. — Угу. Они чокаются, залпом выпивая содержимое. * Чанбин берет протянутый конверт с деньгами и кладет его во внутренний карман халата. — Господин Ким, а вам это зачем? — Спрашивает он. Главный врач клиники, Ким Сынмин, ехидно ухмыляется: — Месть надо подавать холодной. Его полы черного пальто эффектно разлетаются, когда он покидает кабинет. «Эти два дебила надо мной всю школу издевались, — добавляет он мысленно, идя по коридору, — то рюкзак спрячут, то форму для физры украдут, то скажут самой красивой девочке, что я ее уродкой назвал. Так им и надо». * В кабинете, Чанбин перед уходом ставит в план на завтрашнее утро рассылку по почте: обновленные результаты с извинениями. У Минхо с Чонином совместимость от силы процентов тринадцать, зато Минхо совпал с каким-то парнем, который оставлял свое ДНК в базе полгода назад. — Хан Джисон, — печатает Чанбин, — надо же, даже живут в одном доме…