Персональный фол

      Персональный фол в баскетболе — нарушение правил, зафиксированное для конкретного игрока, за запрещенный контакт с соперником, в связи с чем следует наказание.       В этой истории данный термин играет свою особую роль, ведь каждый из них не смог понять другого, за что получил свой персональный фол!       Новенький преподаватель-омега и не совсем добросовестный студент-альфа, что может быть банальнее? Но именно в этой точке был совершен начальный прыжок, после которого кто-то должен был проиграть. Однако мяч поймали оба, и уже никто не хотел останавливаться…

***

      Тонкие стены аудитории номер двести пять пропитываются едва сдерживаемыми стонами совершенно, как оказалось, не робкого учителя психологии, который беззастенчиво закидывает ноги на крепкую поясницу альфы. Их тяжелые вздохи смешиваются с влажными шлепками кожа о кожу, оглушая и выбрасывая из головы ненужные сейчас предрассудки.       Член второкурсника до того приятно растягивает края дырочки, что Тэхен только и успевает глотать собственные звуки, молясь, чтобы их не услышали за закрытой дверью. Он, признаться честно, вообще не помнит, каким образом оказался на преподавательском столе в сильных мужских объятиях, без брюк и белья.       В какой момент у него сорвало крышу, что мысли о неправильности происходящего растворились вместе с первым касанием таких желанных губ?       Может быть, это случилось, когда Чонгук пришел сюда, чтобы сдать реферат, а заодно попытать очередную удачу, пригласив омегу на свидание? Быть может, Тэхен захотел перейти черту еще позавчера, когда он увидел парня в компании молодого и симпатичного одногруппника? Или все же Тэхен готов был дать им с альфой шанс еще полгода назад, стоило лишь заметить, что все его мысли заняты невыносимым и до боли настойчивым студентом?       Сейчас уже ни один из вышеперечисленных вопросов не имеет смысла, потому что горячие касания больших ладоней, голодный взгляд и жадные нетерпеливые толчки — вот что поистине важно.       Чонгук двигается предельно быстро, ощущая, как медленно подходит к заветной грани, и, наклонившись, прикусывает чужое ушко, выдыхая с жаром:       — Вы ведь понимаете, сонсэним, что как только мы кончим, я не дам вам и возможности на то, чтобы уйти и сделать вид, будто наш секс был всего лишь сном?       Он делает пару круговых движений бедрами, задевая чувствительную точку внутри разгоряченного тела, и без предупреждения резко толкается, входя особенно глубоко. Тэхен успевает в последний момент закрыть свой рот ладонью и протяжно выстанывает.       Хорошо… До безумия приятно…       — Госп... Господи, — задыхаясь, он цепляется за оголенные плечи парня, чтобы не упасть лопатками на прохладную поверхность, — если ты так трахаешься на постоянной основе, то я вполне готов дать тебе свое согласие хоть на сто свиданий.       Воздух в помещении становится вязким, плотным, дышать почти невозможно, но Тэхена, концентрирующегося исключительно на сумасшедшем трении чужого члена о мягкие мокрые стеночки, не волнует этот факт от слова совсем. Он закусывает нижнюю губу, заламывает брови, чувствуя, что тугой узел внизу живота через минуту взорвется и его наконец пробьет долгожданным оргазмом. Но Чонгук, который и так мучил его вначале своими сладкими ласками, не позволяя Тэхену побыстрее получить то, что он желал, внезапно замедляется и вынуждает сфокусировать свой взгляд на нем.       — Что такое?       — Вас интересует только секс? — задает, по мнению омеги, неуместный сейчас вопрос.       — А тебя нет? — вздергивает бровью и немного ерзает, пытаясь возобновить необходимый темп.       Лицо альфы становится серьезнее, он перехватывает омегу за талию и не разрешает двигаться.       — Мне казалось, я четко обозначил свои намерения, разве нет?       В конце концов Чонгук увивался за Тэхеном столь долго не для того, чтобы поставить галочку в немаленьком списке своих пассий. Он давно осознал и принял свои чувства, касаемые этого омеги. И пусть он их поначалу отрицал, не желая ни с кем строить нормальные отношения, все же сейчас как никогда был уверен в выборе.       Чонгук хотел Тэхёна себе. В постель, сердце и душу.       На меньшее он, увы, не согласен.       — Может, поговорим об этом позже, а? Мне тут как бы не очень удоб…       Его наглым образом прерывают, затыкая рот требовательным поцелуем, в котором присутствуют нотки злости. Чонгук слегка грубовато сминает каждую подушечку, прикусывает верхнюю и отстраняется, невыносимо медленно скользя членом внутри.       — Простите, сонсэним, но я не позволю вам кончить, пока до вас не дойдет, что я вполне серьезен в своих просьбах о свиданиях и обо всем остальном, — вполголоса заявляет Гук, для пущей убедительности сжимая свои пальцы на основании омежьего члена.       Тэхен недовольно выдыхает и падает на стол, понимая, что разговору все-таки быть!       — Чонгук, мне не двадцать. Прежде чем говорить на подобные серьезные темы, тебе стоит осознать, что со мной вряд ли будет так же, как с твоими ровесниками-омегами. Мы не будем держаться за ручку, кричать о нашей великой любви во всех углах и по ночам посещать твои любимые бары, чтобы напиться и развратно танцевать перед публикой на каком-нибудь столике.       — Ничего себе, — тихо смеется альфа, наклоняясь ближе к безупречно-красивому лицу. — Я даже и не предполагал, что у вас была настолько веселая юность.       Чонгуку откровенно по-доброму смешно, Тэхену же выть хочется.       — Нам придется скрываться как минимум до тех пор, пока ты не выпустишься, — бросает еще один аргумент омега. — В стенах университета существуют правила, рамки приличия, и я…       — И вы дорожите своей репутацией, — добавляет за него Чонгук уже заученный наизусть текст.       С губ омеги слетает выдох безысходности, которую он придумал сам себе. И не ясно зачем.       — Я не собираюсь портить вам жизнь, сонсэним, — продолжает Чонгук, — хочу лишь стать важной ее составляющей. Все, что вы говорите, верно, но это не повод бояться и собственноручно рушить то, что появилось между нами. Да, вам не двадцать, но и мне не десять, чтобы не осознавать, на что я подписываюсь. Если бы я хотел только секс, то, поверьте, нашел бы его где-нибудь в другом месте, — парень говорит настолько твердо и уверенно, что Тэхен, затаив дыхание, не смеет перебивать. — Я здесь, потому что хочу попробовать, и вижу, что вы тоже не против. Знаю, обо мне ходят разные слухи, и не все они ложь, но позвольте мне доказать, что мне нужны Вы. Ты… Ты мне нужен.       Чонгук больше не разбрасывается словами, накрывает губы омеги своими и постепенно наращивает темп, снова выталкивая лишние размышления из чужой головы и умело срывая мелодичные негромкие стоны.       Чонгук не знает, почему именно Тэхен вызывает в нем столько ярких чувств и эмоций, но точно уверен, что ради него он постарается быть лучше, хотя бы потому что сам этого желает!

***

      Если бы два года назад тридцатитрехлетнему Ким Тэхёну сказали, что после переезда в Сеул он довольно быстро свяжет свою жизнь со студентом инженерного факультета, он, пожалуй, скептично оглядел бы собеседника и раз и навсегда вычеркнул его из круга общения. Слишком уж нелепо звучало это предположение.       Сколько Тэхён себя помнил, он всегда видел путь, протоптанный его родителями: престижная работа, респектабельный брак, размеренная жизнь в роскошной квартире. По накатанным рельсам — без сучка, без задоринки.       Жизнь Тэхёна могла бы сложиться именно так, не переведись он внезапно в Сеульский Национальный Университет. На его безымянном пальце уже как год и три месяца могло бы сверкать золотое обручальное кольцо. У него был бы подобранный по всем меркам общества муж, просторная трешка в самом центре Сеула и, возможно, пара породистых котов, лениво встречающих его по вечерам.       Его будни были бы предсказуемыми, как тиканье часов: работа — дом, дом — работа, размеренный секс по выходным и традиционные ужины у родителей.       Стабильно, безопасно, скучно.       Всё это ожидало его, если бы на пути не появился он — молодой, до дрожи привлекательный и безумно настойчивый студент-альфа, в чьих глазах читалась настоящая буря.       Двадцатидвухлетний Чон Чонгук, нынешний выпускник инженерного факультета, тоже в принципе мог бы жить другой жизнью.       Например, до трех часов дня валяться в теплой постели общежития, игнорируя звонки от родителей и друзей. Затем закидываться раменом и до глубокой ночи пропадать на баскетбольных площадках, которые когда-то заменяли ему все. А домашние задания он с радостью променял бы на старого друга Юнги, ночные клубы, выпивку и покорных омег, что так и вились вокруг него, привлеченные его харизмой и статусом альфы.       Чонгук так и остался бы безответственным, ленивым и по-юношески самоуверенным, если бы не тот самый день, когда по неведомому даже ему самому наитию он решил посетить лекцию. И увидел на пороге аудитории нового преподавателя. Ангельские черты лица, идеальные линии… А потом — острый, колкий язык и далеко не пушистый характер, который добил Чонгука окончательно и бесповоротно.       Их знакомство в стенах университета перевернуло жизни обоих. Сначала были сомнения, борьба с собой. Разница в возрасте, статус преподавателя и студента — всё это смущало и заставляло задаваться вопросом:       А правильно ли то, что я испытываю к нему?       Но в один момент нахлынувшие чувства стали важнее условностей и страха перед общественным мнением. Они наконец пошли на первое свидание, настоящее, за пределами университетских стен, и после него начались их запретно-страстные отношения.       Да, первое время горько щемило сердце от необходимости скрывать, что они — пара. Рабочая этика Тэхёна, на которую он не мог наплевать, вынуждала их мириться с положением тайных влюбленных. Но вскоре они обнаружили, что эта тайна не только тяготит, но и возбуждает. Она подстегивала кровь, будоражила нервы, заставляя сердце бешено колотиться каждый раз, когда их взгляды встречались в переполненном коридоре. А те редкие минуты украдкой, когда они запирались в пустой аудитории, чтобы вдоволь насладиться прикосновениями и шепотами, становились глотком чистого адреналина. В эти мгновения, захлестываемые необузданным желанием, они любили нарушать правила.       Они влюблялись всё сильнее. Безнадежно, бесповоротно, до головокружения. Так сильно, что не заметили, как вещи Чонгука по одной перекочевали в скромную двушку Тэхёна, а через полгода они уже всерьез строили планы на совместное будущее, разглядывая каталоги мебели и шепчась о возможных путешествиях.       Чонгука перестало интересовать всё, что было до Тэхёна. Единственным смыслом стало желание доказать своему омеге, что их отношения — не мимолетная интрижка, а нечто большее. Нечто настоящее.       Ради этого он, к изумлению всех вокруг, стал добросовестно посещать все пары и устроился на вечернюю подработку в автосервис, стирая руки в машинном масле.       В его голове жила одна, но пламенная мысль: стать для Тэхёна тем, на кого можно положиться.       Надежным, настоящим мужчиной.       Его мужчиной.

***

      По небольшому пространству ванной комнаты распространяется сладковатый аромат малины, что стал чуть насыщеннее после двухчасового принятия душа, во время которого Тэхен растягивал себя специально для своего альфы.       У них близости не было целых две недели, и, положа руку на сердце, омега ждать больше не намерен.       Тэхен стоит в паре шагов от зеркала и довольно разглядывает новый комплект нижнего белья на своей, по его скромному мнению, шикарной фигуре. Кружево глубокого бордового цвета приятно ласкает нижнюю часть тела, создавая комфорт для ношения. Трусики немного завышены, акцентируют внимание на талии и подчеркивают манящие изгибы бедер. Они выполнены в соблазнительно-откровенном дизайне, а через полупрозрачную ткань можно рассмотреть все еще стоящий омежий член, который просит особенного внимания.       Тэхен растягивает уголки губ шире, пальцами зачесывает влажные русые пряди назад и разворачивается спиной. Бросает игриво-хитрый взгляд на себя через плечо и ведет не спеша ладонями по передней части ляжек, задевая тканевые тонкие ремешки, которые прикреплены по бокам к трусикам и чулкам, что сейчас идеально сидят на длинных стройных ножках. Затем скользит дальше, перебираясь до едва прикрытых округлых ягодиц и смачно шлёпает по ним, оставаясь удовлетворённым от своего невычурного, но точно сексуального вида.       Он щелкает выключателем и, в легком волнении закусив губу, выходит из помещения, прикрывая за собой дверь. Тихо ступает на носочках по светлому паркету и, преодолев коридор, заходит в уютную просторную спальню, где сразу же находит альфу.       Чонгук сидит за рабочим столом перед открытым экраном ноутбука и уже около часа не отрывается от курсовой, которую ему позарез нужно сдать на следующей неделе в понедельник.       На часах 23:45, среда плавно перетекает в четверг… И какова же вероятность, что он успеет ее закончить к воскресенью, учитывая, что у него написано всего десять листов из восьмидесяти?       Шансов почти нет, а Чонгук просто пытается быть оптимистом.       Последние полтора месяца, помимо учебы и работы, его дни — даже выходные — завалены огромным количеством регулярных тренировок перед решающим баскетбольным матчем между их факультетом и медицинским. И так как он центровой и по совместительству капитан команды, он в принципе не имел такой привелегии, как пропуск хоть одной плановой тренировки.       Собственно, поэтому Чонгуку приходится который час ломать зрение, горбить спину и напрягать мозги, чтобы успеть все завершить к требующемуся сроку, иначе про допуск к летнему зачету он может забыть.       — Гук-и, — бархатистый шепот опаляет ушную раковину, руки омеги умело мнут мышцы груди и сползают вниз к животу.       — Мм? — альфа покусывает край ногтя на большом пальце и внимательно читает про себя текст, который удалось настрочить за это время.       Он пришел домой примерно в девять, быстро поужинал и сразу утонул в учебе, не уделив должного внимания своему омеге.       — Не хочешь немножко расслабиться? — Тэхен пальцами поддевает края чужой футболки, одновременно цепляя зубами мочку уха и несильно оттягивая ее.       — Нет, прости, мне нужно сегодня постараться добить листов двадцать.       Чонгук не отталкивает, но и никак не реагирует на действия Тэхена, который свободно забирается ему под резинку домашних штанов. Альфа сосредоточен исключительно на курсовой, это очень хорошо чувствуется спустя несколько плавных движений ладонью, после которых член Гука едва ли увеличивается в размерах.       Тэхен закипает и двигает рукой быстрее, засасывает участок кожи на шее, оставляя багровую отметину, но все так же не слышит ни шипения, ни томного мычания, ни единого звука, похожего на то, что Чонгуку нравится.       Тэхен злится!       Он раздраженно скрепляет зубы, резко вытаскивает ладонь и, взявшись за ручки кресла, разворачивает его так, что Чонгук оказывается к нему лицом. Они почти сталкиваются носами, а взгляд альфы наконец-то фокусируется на омеге.       — Гук-и, — начинает нарочито мило, — дорогой, — голос приобретает нотки чего-то опасного, — я не для того выбирал это белье, — глазами указывает на свое тело, — несколько дней, чтобы напялить его на пару минут и снять. И не для того растягивал себя два часа в душе, чтобы ты пялился в свой чертов ноут и вообще не обращал на меня внимания! — заканчивает громче.       Чонгук окидывает омегу взглядом, замечая на нем то самое белье, и снова смотрит в карие злые глаза.       — Ты прекрасно выглядишь, тебе очень идет, — мягко говорит альфа, не способный сейчас сказать или сделать что-то большее.       — Прости?! — Тэхен моментально выпрямляется, негодуя с происходящего. — И это все?! — по его расчетом альфа уже должен быть раздетым и нависать над ним.       — Тэ…       — Я купил эти трусы и чулки, чтобы всего лишь услышать, как прекрасен и как мне идет?! — возмущению нет предела. — Я и без тебя все это знал! Мне не нужны очевидные слова, мне нужен ты и твой член во мне!       Чонгук обессиленно прикрывает глаза, тяжело вздыхая.       — Как долго ты еще будешь заниматься этой хренью? — вопрошает омега, складывая руки на груди.       — Как-то странно слышать от своего преподавателя, как он называет курсовую хренью, — усмехается Гук, возвращая взгляд на Тэхена.       — Перед тобой сейчас не твой преподаватель, а твой неудовлетворенный омега, которому надоело в последнее время видеть тебя постоянно уставшим. Между прочим, Чонгук, у всех людей должен быть отдых, но ты учишься и работаешь без выходных.       Альфа вновь вздыхает и кладет свои ладони на талию омеги, подталкивая его подойти ближе, и утыкается лбом в его обнаженный живот.       — Ты же знаешь, Мистер Со не пожалеет меня, если я вовремя не сдам эту долбанную курсовую, — звучит устало. — Ты прекрасно с ним знаком и знаешь, какой он требовательный, особенно когда дело касается рефератов, презентаций и прочей этой ереси… А из-за тренировок я все никак не мог сесть и начать писать, поэтому сейчас пожинаю плоды, — он поднимает голову вверх, встречаясь с недовольным взглядом. — Тэ, ну прости, я правда не могу думать о сексе, пока в моих мыслях есть курсовая и завтрашний матч.       — Ты говоришь так, словно я какой-то эгоист и маньяк, который хочет только секса и не дает тебе учиться, — отходит на шаг назад, совершенно не смягчаясь в голосе. — Дело не в сексе, Чонгук… — запинается и задумывается на секунду. — Хотя ладно, и в сексе тоже, — улавливает чужой смешок и становится еще серьезнее. — Я все понимаю, именно по этой причине молчал две недели, ни слова тебе не сказал, лишь поддерживал и давал больше пространства, не заполняя его собой. Но мне обидно, Гук, я вижу тебя лишь в университете и по вечерам, когда ты занят своей домашкой. Я хочу хотя бы по ночам проводить время с тобой, разговаривать, как раньше, обсуждать какие-то темы и смеяться над твоими дебильными шутками.       — Ничего они и не дебильные, — бурчит альфа.       — Чонгук, я хочу тебя во всех смыслах, понимаешь?       — Понимаю, Тэ.       — Тогда закрой ноут и возьми уже меня! — волна раздражения с примесью возбуждения накрывает с новой силой.       — Я не могу, Тэ, мне нужно закончить, — заламывает брови, осознавая свою вину. — Давай еще немного потерпим, и обещаю, после завершения матча и сдачи курсовой я буду весь твой.       — То есть ты сейчас реально отказываешься от этого? — и руками показывает на себя, проводя ими по воздуху, с головы до ног.       — Ты правда чертовски красив, но если я не сдержусь, то не получу допуск к зачету.       — Чон Чонгук, — едва контролируя свои эмоции, — предупреждаю, если ты отказываешься, то ты больше этот комплект на мне не увидишь!       — Прости, Тэ…       Омега сжимает кулаки, издает злобный рык, разворачивается и уходит прочь, точно уже зная, что будет сегодня спать в гостиной.       Уж лучше неудобный диван, чем снова сорваться на Чонгука и в край разругаться.

***

      В довольно просторной аудитории «306» идет третья пара у четверокурсников-инженеров. Помимо усталости многие ощущают, что в воздухе витает раздражение и нервозность, искрами разлетающиеся от преподавателя Ким Тэхена. Однако никто не решается прорвать завесу молчания, и лишь продолжают молча слушать лекцию на тему: «Как понять человеческое поведение для создания эффективных технологий».       Тэхен, облаченный в элегантные брюки свободного кроя кремового цвета и аккуратно заправленную за пояс блузу нежно розового оттенка, немного дергано вышагивает из стороны в сторону перед первым рядом, скрестив руки на груди. Он напрочь забыл о подготовленной презентации, мерцающей на проекторе, и уже минут двадцать безостановочно говорит, говорит, говорит…       Его мысли забиты одним невыносимым альфой, которого он не разбудил утром и которого не стал даже дожидаться, в одиночестве покинув их квартиру.       Тэхен бесится.       И от того, что понимает: его поведение напоминает капризного ребенка, жаждущего внимания. И от осознания, что Чонгук сейчас и правда не может ему этого внимания дать.       Но больше всего — от того, что альфа, казалось, и не думает уступать, проигнорировав его чувства и, что уж там, самые базовые потребности.       В общем, в голове полный кавардак, благо он материал этой лекции знает наизусть, так что слова из его рта вылетают на автомате, ровным, но неестественно напряженным потоком.       — Сонсэнним, — окликает его один из студентов с поднятой рукой.       — Да? Слушаю вас, — омега останавливается в центре, устремляя взгляд на Миншика.       — Скажите, как конкретно ваши лекции могут помочь в проектировании, например, интерфейсов для программного обеспечения?       — Хм, хороший вопрос, Миншик, — Тэхён отступает к своему столу и прислоняется к нему поясницей, медленно обводя аудиторию взглядом. — Психология помогает понять, как люди воспринимают информацию и взаимодействуют с ней. Например, знание о том, как работает внимание, позволяет проектировать более интуитивные интерфейсы, что напрямую повышает их эффективность и пользовательский опыт.       — А для чего вообще нужна психология? — воодушевленно подхватывает обсуждения другой студент.       — Лучше спроси, зачем эта нудятина нужна программистам-инженерам, которые уже заканчивают универ, — с громким вздохом бросает парень со скучающим выражением лица с задних рядов.       — Да ты этот вопрос задаешь на каждом предмете, — встревает Чонгук, устроившись слева в третьем ряду. Его голос звучит спокойно, но весомо. — Если задуматься, то тебе вообще ничего уже не нужно на последнем курсе.       — Больно умным стал, Чон? Раньше ты бы меня поддержал, — криво усмехается Сымин.       — Раньше — это раньше, а сейчас вежливо рекомендую тебе закрыть свой рот и молча слушать лекцию сонсэннима.       — Я вам не мешаю? — вздергивает бровь Тэ, строго переводя глаза с одного на другого. Но на хрупкой омежьей душе теплеет от того, как Гук вступился за него. — Быть может, я вам за эти два года уже надоел, Сыхен-щи? — задает вопрос одному, но по жесткому тону Чонгук отлично понимает, омега обращается к нему. — Мне стоит уйти?       — Не стоит, — сдержанно, но твердо отвечает Чонгук, улавливая в чужом голосе обиду.       — Я не с вами разговариваю, Чонгук-щи, — и кидает на альфу короткий острый взгляд. — Так что, Сыхен, мне уйти?       В аудитории повисает гробовая тишина, которую Тэхен и не планирует разрушать, пока не получит ответ на свой вопрос. Студенты переглядываются между собой, а Сыхен стыдливо отводит глаза в сторону.       — Я не это имел в виду, сонсэним, извините.       — Нет, ты именно это и имел в виду, — холодно отрезает омега. — Отвечая на твой вопрос, психология важна в любых аспектах жизни, а конкретно моя нудятина должна быть вам всем важна как минимум, чтобы сдать экзамен в июне и получить свой диплом. Надеюсь, теперь стало понятнее?       — Более чем, — тихо роняет Сыхен.       — Могу продолжить или вы хотите проявить инициативу и самостоятельно довести эту лекцию до конца? — молчание следует ему ответом. — Отлично, тогда открываем свои записи и конспектируем дальше.       — Че это с ним? — шепотом интересуется Дживон, склонившись к Гуку.       — В смысле? — косит под дурачка.       — Хочешь, чтобы я поверил, что нашего обычно невозмутимого сонсэннима Кима могла вывести из себя одна идиотская реплика Сыхена? Серьезно? — Дживон выразительно поднимает брови. — Признавайся, Чонгук, где накосячил?       Чонгук задумчиво крутит между пальцев ручку, не отрывая взгляда от Тэхена. Тот снова мечется из стороны в сторону, выдавая информацию на одном дыхании.       На Чонгука омега вообще не смотрит. Ни одной скрытой улыбки за всю пару…       — Короче, вчера мы, можно сказать, поссорились, — начинает рассказывать альфа, стараясь говорить как можно тише. — Он подошел ко мне с предложением расслабиться, а я отказал.       — Расслабиться — это в смысле… сексом заняться, что ли? — уточняет Дживон, получая утвердительный кивок. — Ты отказал в сексе ему???? — глаза удивленно-круглые, пальцем тычет в Тэхена, который утонул в своих мыслях и не слышит постороннего шума.       — Да не ори ты! — толкает в локоть.       — Я тебя перестал понимать, друг…       — Нечего тут понимать. У меня на носу сдача курсовой, — он хватается за голову, нервно трёт волосы и резко поднимает взгляд на Джи, — еще и этот матч… Я всеми силами стараюсь не напасть на Тэхёна, как изголодавшийся зверь, потому что потом не смогу ни о чем другом думать, кроме него.       — А ему ты это объяснил?       — Не совсем. Я попросил потерпеть, пока не сдам курсач, но он разозлился и ушел спать на диван.       — То есть, я правильно понял, сейчас у нас лекцию ведет омега, у которого не было секса… Сколько?       — Пару недель, — мрачно выдыхает Чонгук.       — Охуеть, — только и выдает Дживон.       — Я не знаю, что мне делать, Джи. Он точно обиделся.       — Определенно, — констатирует альфа. — Он не обиделся, он явно в ярости, — нервно усмехается альфа. — Ну а если серьезно, вам надо поскорее потрахаться и поговорить.       — Советчик из тебя такой себе.       — Здесь и советовать нечего, ты сам все прекрасно понимаешь. У тебя же сегодня выходной, своди Тэхена после матча куда-нибудь, проведите время вдвоем, и желательно, чтобы вечер закончился в общей постели.       — Точно! Из головы вылетело, ты же согласился отработать мою смену.       — Не благодари, — во все тридцать два лыбится Дживон.       — Думаешь, после вчерашнего он согласится на мое предложение? — скашивает взгляд на Тэ.       — Если ты не хочешь, чтобы наши пары по психологии превратились в кромешный ад, то, будь добр, сделай все возможное, чтобы исправить это маленькое недоразумение, — подбадривающе похлопывает Гука по плечу и наконец решает ради приличия хоть что-нибудь записать за эти полтора часа.

***

      — Итак, тесты, которые вы только что получили, прошу выполнить к нашей следующей паре. И не забудьте про презентации — от них зависит, будете вы допущены к экзамену или нет.       — Сонсэнним, — поднимает руку Ныан, — можете напомнить, где брать темы и сколько по времени должно занимать наше выступление?       — Темы я разослал еще две недели назад на почту вашего курса. Срок сдачи — до середины мая, так что советую поторапливаться, у вас осталось чуть больше месяца. На выступление каждому выделяется 15-20 минут, думаю, этого будет вполне достаточно, учитывая, что темы несложные. Мне от вас нужны лишь основные моменты, поменьше воды, пожалуйста.       — Спасибо большое, сонсэнним, — уважительно склоняет голову омега.       — Да не за что, — уголки губ дрогнули в легкой, почти неуловимой улыбке. — Если вопросов нет, то вы можете быть свободны, на сегодня все.       Мгновение — и аудиторию заполняет нарастающий гул. Студенты принимаются собирать вещи, подниматься с мест и, попрощавшись с преподавателем, один за другим покидают помещение.       — Иди, я тебя догоню, — бросает Чонгук другу, не торопясь застегивая рюкзак и кося взгляд в сторону Тэхена, который как раз выключил презентацию на ноутбуке.       — Буду ждать на улице. Смотри, не облажайся, — с коротким смешком отвечает Дживон и направляется к выходу, спускаясь вниз по ступенькам.       Пока людей становится все меньше, разговоры понемногу стихают, а Чонгук мысленно репетирует вступительную речь — словно впервые собирается заговорить с понравившимся омегой — чтобы подойти к Тэ и прежде всего попросить у него прощения, в аудиторию заходит еще один преподаватель — новенький, он работает здесь всего месяц. Чонгук поначалу его не замечает, но, забросив на плечо рюкзак и наконец подняв голову, он взглядом спотыкается о Ким Намджуна.       Насколько Гуку известно (благодаря неизбежным университетским сплетням), Намджуну сорок пять, он дважды разведен, детей нет и уже больше десяти лет работает в преподавательской сфере. Этот альфа чертовски красив — статный, с явной привычкой к регулярным посещениям в тренажерный зал, откуда и взялось такое телосложение. Он явно любит ухаживать за собой: каштановые волосы уложены с помощью геля, лицо — без видимых морщин и акне, щетины тоже не наблюдается, а одежда сидит безупречно, будто только что из-под утюга. В свои годы он выглядит не больше чем на тридцатник.       И Чонгук пожал бы ему руку, вот только этот мужик почему-то весь светится, как новогодняя елка, держит в руках коробку любимых «Raffaello» Тэхена и с дебильной улыбкой от уха до уха подходит к нему.       Раздражаться теперь начинает Гук.       Потому что какого хрена???       — Вы что-то хотели, Чонгук-щи? — выглянув из-за широкого плеча Джуна, спрашивает Тэхен.       Чонгук даже не сразу замечает, как застывает на первой ступеньке. Взор его приковывает к омеге, который дарит свою очаровательную улыбку кому-то другому. И от этого зрелища у альфы перехватывает дыхание.       Тэхен сегодня сногсшибателен.       Его темно-русые шелковистые волосы спадают мягкими волнами до самых плеч, обрамляя мягкие черты лица. На его глазах легкий, почти невесомый макияж, лишь подчеркивающий природную красоту, но пухлые, влажные губы оттенка розового лепестка сносят голову. В мочке левого уха сверкает серебряная серьга, отбрасывая блики при каждом движении. Эта дерзкая, завлекающая деталь заставляет Чонгука сходить с ума от желания прикоснуться, почувствовать кожу под губами.       И вся эта красота, вся эта нежность и дерзость вместе, улыбается не ему.       — Я… — он не может вот так просто подойти и дать Намджуну в морду, в конце концов он ничего сверхъестественного не делает. Ну подумаешь, конфеты принес… — Хотел узнать, вы придете на матч? — Чонгук только что нашел еще один минус в том, что они скрывают отношения. Он не может подойти к Тэ, по-собственнически обнять и заявить свои права на него, чтобы другие альфы поняли, что этот омега уже занят!       — Конечно, приду.       — Я тоже туда собираюсь, — говорит Намджун, возвращая взгляд с Чона на Тэ. — Пойдемте вместе?       Странно, почему все еще никто не слышит, как скрипят зубы Чонгука?       — Эм.... Давайте лучше встретимся на стадионе, у меня есть незавершенные дела, — максимально мягко улыбается омега. — Что-нибудь еще, Чонгук-щи? — вновь обращается к альфе, стараясь игнорировать его недовольное выражение лица.       — Нет, сонсэнним, — под кожей желваки играют.       — Тогда удачи на игре, буду болеть за вас.       — Спасибо, — кланяется Гук и нехотя исчезает за дверями аудитории.       — Слушаю вас, Намджун-щи, — преодолев желание вдохнуть как можно поглубже шлейф потяжелевшего аромата сандала, Тэхен снова смотрит на своего коллегу.       — Я пришел поблагодарить вас за то, что смогли подменить меня на этой неделе у второго курса, — без какого-либо тайного умысла протягивает конфеты. — У родителей моего жениха возникли проблемы, я не мог оставить их без своей помощи.       — Так вы не одиноки?.. Простите, просто весь универ только и гудит о вашем семейном положении, — тихонько смеется Тэ, — вернее, о его отсутствии.       — Ну пока кольца на пальце не увидят, так и будут недостоверную информацию по углам разносить, — посмеивается альфа.       — Это уж точно, у нас здесь подобное обожают, — на губах расцветает веселая усмешка. — За конфеты спасибо, но не стоило. Мне было не сложно вас подменить.       — И все же я благодарен. Слышал, вы любите их, — кивком головы указывает на коробку, — берите, это от всего сердца.       — Да, очень люблю, спасибо, — чуть скромнее отвечает Тэ. — Если понадобится помощь — обращайтесь.       — Хорошо, я тогда пойду, встретимся на матче, — поклонившись, альфа оставляет омегу одного.       Тэхен не успевает дойти до стола, как до слуха доносится знакомый голос:       — Ваааауууу, — с легким удивлением тянет Чимин, проходя внутрь, но глазами все еще провожая Намджуна, которого встретил на пороге. — Мне уже дико интересно, что я пропустил. Рассказывай! — устремляет горящий любопытством взгляд на Тэхена.       — Нечего рассказывать, — цокает омега, присаживаясь на стул.       — Да? — скептично выгибает бровь. — От тебя вышел Ким Намджун, а в твоих руках — коробка твоих любимых конфет. У нас назревает скандальная интрижка? — слишком воодушевляется Чимин, подбегая к столу, и упирается ладонями в его край.       — Успокойся, он просто заходил поблагодарить за то, что я его подменил на этой неделе, — и, отставив конфеты в сторону, откидывается на деревянную спинку стула.       — Скучно, — заключает Чимин, забавно искривляя губы.       — Куда уж мне до тебя, — вздыхает Тэ.       — Что сидишь? Пошли в столовую, я голодный, — по пустому пространству эхом разносится звук каблуков, отбивающих быстрый шаг, пока омега преодолевает расстояние от стола до первого ряда. Он запрыгивает на одну из парт, выжидательно уставившись на Кима.       Чимин сейчас больше напоминает неугомонного первокурсника, нежели взрослого тридцатитрехлетнего омегу, являющегося заместителем декана инженерного факультета.       — Иди сам, у меня нет настроения, — лениво отвечает Тэ.       — Так-так-так, все же скандал будет, — в предвкушении потирает ладоши. — Колись, че случилось?       — Мы поругались с Гуком. И, судя по тому, с каким лицом он отсюда вышел, он неправильно понял приход Намджуна.       — Ну, я бы тоже неправильно понял, — хмыкает Чим. — А в чем, собственно, причина ссоры-то? В Ким Намджуне? Хотя знаешь, — его глаза загораются огоньком, — Джун, конечно, красавчик. Мозговитый, накачанный, с таким… солидным видом. Да и в целом как альфа весьма хорош.       — Угомонись, — фыркает Тэхен. — У него есть пара. Жених, если быть точным.       — Ц-с, — Чимин с комичной драматичностью вздыхает, разочарованно разводя руками. — Вечно мне не везет. Все самые интересные альфы либо заняты, либо… А, неважно. Так в чем дело-то?       — Да глупости, — отмахивается Тэ.       — Ким Тэхен, мы лучшие друзья с детства, поэтому ты меня не обманешь, — недовольно сводит брови к переносице. — Давай-ка, закругляйся, и пошли. В столовой все мне расскажешь, — и спрыгивает с парты.       — Мы опоздаем на игру.       — Я тебя умоляю, пока все соберутся, мы еще сто раз успеем поесть. Все! Никаких нет, идем!

***

      Столовая, как и в любой другой будний день, наполнена вкусными ароматами блюд, плывущими от линий раздачи, и нескончаемыми разговорами студентов и преподавателей. Чимин и Тэхен разместились в укромном местечке за небольшим столиком у окна, подальше от любопытныx ушей и посторонних взглядов.       — Итак, я весь внимание, — Чимин придвигает к себе тарелку с рисом и свининой, с аппетитом разламывая палочки.       — В общем, помнишь то нижнее белье, которое я тебе показывал на фотке? — Тэхен, в отличие от друга, набрал лишь скромный перекус: фруктовый чай с двумя пончиками.       — А, то самое, бордовое? — оживляется Чимин, пихая в рот сразу огромный кусок свинины.       — Угу, — кивает Тэхен, откусывая кусочек мучного. — В общем, вчера я его надел и подумал, что было бы неплохо устроить Чонгуку небольшой сюрприз.       — И что, ему не понравилось? — предполагает, скептично хмуря брови.       — Он в принципе не отреагировал на меня, а потом и вовсе отказался от секса, — совсем тихо произносит Тэхен, чтобы не дай бог информация не долетела до чьих-нибудь ушей.       Глаза Чимина смешно выпучиваются. Он медленно, с наигранным ужасом, прожевывает и сглатывает.       — Подожди-подожди, — пытается соображать. — Ким Тэхена продинамил альфа???? Собственный альфа? Добровольно???       Тэхен цокает и закатывает глаза. Реакция Чимина предсказуема, и абсолютно ясно, почему в голосе друга звучат нотки неверия, граничащие с полным охуеванием.       За всю свою жизнь Тэхен еще ни разу не сталкивался с тем, чтобы альфа отказывался от возможности провести с ним ночь. Ни разу.       — Да он задел твое самолюбие, — беззлобно смеется Чим, запрокидывая голову.       — Речь не об этом! — шипит Тэхен. — Хотя признаю, он меня разозлил, — яростно откусывает большой кусок шоколадного пончика.       — Боже, я просто обязан обвести вчерашний день в календаре, — не прекращает издеваться омега, реально доставая айфон из кармана.       — Хватит! — Тэхен выхватывает телефон из чужих рук, бросая сердитый взор на Пака. — Я рассказываю не для того, чтобы слушать твои подколы.       — Ладно-ладно, извини, — поднимает руки в сдающемся жесте, постепенно затихая.       — Это действительно меня задело, не буду скрывать, — все же признается Тэ, возвращая телефон его владельцу. — Но суть в другом, мне кажется… — прикрывает на секунду глаза, не имея желания вслух произносить те выводы, которые успел сделать за эти полдня.       — Ну и что тебе там кажется? — подталкивает к продолжению.       — Он меня больше не хочет, — на одном дыхание выталкивает из себя слова.       Чимин выставляется на него с каменным лицом. Он медленно моргает, пытаясь осознать сказанное.       — Тэхен, тебе категорически запрещено думать, когда дело касается любви, — тычет в омегу палочками. — Один отказ, и все? Сразу не хочет?       — А вдруг у него кто-то есть?       Чимин вновь замолкает, терпеливо ожидая, когда до Тэхена дойдет весь абсурд, что вышел из его рта.       — Согласен, бред какой-то.       — Тэхен, прекращай, тебя заносит не туда. Ты же сам мне говорил, что у него учеба, работа, тренировки…       — Ну да, ему курсовую надо до понедельника доделать, а из-за этого матча он даже половину не написал.       — Так и в чем дело? — не понимает Пак. — Парень горбатится, старается ради тебя. Я работаю здесь дольше твоего и, поверь мне, тот Чон Чонгук, которого я когда-то знал, и пары без прогула бы не осилил. Он меняется ради тебя, а вместо поддержки получает капризного ребенка, которому не дали леденец.       — Фу, звучишь пошло, — морщится Тэ.       — Это метафора, и я ничего пошлого не имел в виду. Тебе точно надо потрахаться, — заключает омега.       — Блин, Чим, я все понимаю, — мученически проводит по лицу ладонями, — меня и так жрет чувство вины, а тут еще и ты со своими умными речами.       — Тебе просто нужно уступить. Чонгук вымотан, дай ему время и немного заботы.       — Он сказал потерпеть до сдачи курсовой, потом он весь мой.       — Ну вот видишь! Собери свою гордость в кулак, и, если после сдачи он сдержит свое обещание, значит, ты себя накрутил, в чем я уверен. Если же все пойдет наоборот или станет хуже, сядете и обсудите вашу проблему, как два взрослых человека. А сейчас ешь и не надумывай себе лишнего раньше времени.       Тэхен задумывается, отпивая глоток уже остывшего чая. Теперь его грызет стыд за свое ужасное поведение. Всего пару недель без близости, он не должен был раздувать ситуацию до такой степени, словно Чонгук не прикасался к нему месяц. Альфа, вероятно, устал и лишь хотел каплю понимания, а в итоге получил незаслуженную злость и одинокую ночь в пустой постели.       — Я идиот, — смотрит в одну точку, осознавая весь идиотизм. — Разозлился и ушел спать на диван…       — В твоем стиле, — хмыкает Чим.       — Еще и пригрозил, что он больше не увидит на мне то белье.       — И что ты с ним собрался в таком случае делать?       — Думал, запихну в шкаф и забуду о нем.       — Отдай лучше мне, у нас плюс-минус один размер, — невозмутимо предлагает Чимин.       Тэхен оторопело смотрит на друга.       — Обойдешься. Давай доедай и пошли, а то самые удобные места на трибунах займут.       — Не парься, я попросил Джусо, он нам займет.       — Джусо? Серьезно? Пак Чимин, ты теперь решил по всем альфам этого универа пройтись?       — Не, — беззаботно дергает плечами. — Они не все подходят под мои стандарты.       — Смотри, так и до студентов доберешься, — фыркает от смеха.       — Ну нееееет, это твоя область. Я люблю мужчин постарше и тех, после секса с которыми не нужно бежать в ЗАГС.       Тэхен качает головой, не прекращая удивляться тому, что Чимин абсолютно не изменился со времен старшей школы. Все такой же… Свободолюбивый.       — Ты неисправим.       — Зато честен, — парирует Пак. — Ладно, пошли уже, твой альфа скоро будет забрасывать мячи в твою честь.

***

      Напряженный и заключительный матч этого сезона между медиками и инженерами ждал, судя по всему, весь Сеульский Национальный.       А то, что игра будет напряженной, сомневаться не приходится, ведь давно всем известно:       Белые халаты плюс синие рубашки равно конфликт. Всегда, везде и необязательно аргументированно.       Трибуны гудят, как гигантский перевернутый улей, словно собравшиеся студенты разных факультетов и курсов и их преподаватели нашли единственное место, где могут поговорить обо всем на свете и обязательно на повышенных тонах. По-другому здесь нереально услышать друг друга.       Пока на поле творится свой собственный хаос, а тренера двух команд разнимают очередную стычку между соперниками, Чимин, высмотрев в толпе во всю размахивающего руками альфу с прилизанной челкой и в круглых очках, хватает Тэхена и направляется ко второму ряду синего сектора.       Честно говоря, хочется придушить человека, составляющего прогноз погоды. Как его там… Синоптик! Точно! Ну так вот, посмотреть бы в глаза этому профану, который обещал плюс десять и умеренный ветерок! И ладно бы ошибся на пять градусов, но не на все двадцать пять же!       От невыносимой жары, на минуточку, в середине апреля, в горле пересыхает настолько, что хочется влить в себя не меньше литра воды за раз. Блузка намертво прилипла к спине, а в брюках ноги просто пылают. И только Чимин, кажется, страдает по-настоящему — Тэхену хоть бы хны!       Места по центру наконец принимают своих временных гостей, один из которых готов прямо сейчас рвануть обратно в университетское здание, под кондиционер. Но приходится включить игривую кошечку и в благодарность подмигнуть Джусо, занявшему для них эти золотые места.       Альфа растекается лужицей под ногами Пака, в то время как тот в срочном порядке ищет, у кого можно одолжить бутылочку… Да хоть чего-нибудь, главное, чтобы холодным было!       Тэхен же, игнорируя и Джусо с полным ртом слюней, и Чимина, периодически кричащего что-то вроде: «Завалю на зачете», взглядом скользит по баскетбольному полю, выискивая среди разминающихся в фиолетовых майках одну-единственную фигуру.       Чонгук стоит недалеко от скамейки запасных, его спина напряжена, а слегка влажные от жары волосы темными прядями спадают на лоб. Он разминает плечи, поочередно вытягивая руки, пока некоторые ребята рядом с ним отрабатывают быстрые передачи.       У Тэхена появляется сильное желание подойти, обнять и сказать слова поддержки, которую альфа наверняка ждал вчера и сегодня. Вот только из-за дурацкой и совершенно бесполезной ссоры вместо нее получил полную тишину.       — Идиот, — одними губами шевелит омега, продолжая наблюдать за разминкой Чона.       — Тэхен-щи, рад снова вас видеть, — сбоку раздается немного хрипловатый спокойный голос.       Тэхен инстинктивно поворачивает голову, замечая возвышающегося над ним Ким Намджуна. Его улыбка сияет ярче апрельского солнца, в руках он держит две бутылочки с холодным чаем.       — Подумал, вам может быть жарко, — присаживаясь рядом, альфа протягивает одну из бутылок.       — Спасибо! — тут же встрепенулся Чимин, беззастенчиво выхватывая из чужих рук драгоценную влагу и одаривая слегка ошарашенного Намджуна широкой улыбкой.       Глаза мечутся от одного к другому, Тэхен уже было благодарно растягивает уголки губ, но его резко накрывает волной едкого, раскаленного гнева. Омега улавливает движение и почти сразу же спотыкается взглядом о молодого парня из группы поддержки. Весь из себя симпатичный, стройный и с задорным настроением, он встает возле Чонгука, начиная оживленно что-то лопотать и крутить своими помпонами. Тэхен чувствует, как сжимаются кулаки, стоит длинным, проворным пальчикам пробежаться по загорелой коже и стальным мышцам бицепса альфы.       Чужого альфы.       И Тэхен, несмотря на то, что им завладело бесячее чувство ревности, подпитанное некоторой недавно возникшей из ниоткуда неуверенностью в себе, понимает, что ведет себя отчасти глупо, по-детски. Его поведение не имеет адекватного оправдания. Он преподаватель, взрослый человек, который не должен думать о том, как сломать одному из своих студентов пальцы или разукрасить это милое, наглое личико.       Понимает… Должен… Не может…       К черту! Все к черту, когда трогают того, кто всецело принадлежит тебе!       В груди сжимает так, что перехватывает дыхание. Тэхен резко, почти судорожно, возвращает внимание по-прежнему непринужденно сидящему рядом Намджуну и с силой сглатывает подступивший к горлу комок, вымученно улыбаясь.       — С-спасибо, — звучит с явной задержкой, когда чай уже благополучно был выпит Пак Чимином.       А у Чонгука в этот самый миг, когда его глаза наконец находят Тэхена на трибуне, в голове будто щелкает выключатель. Вспышка облегчения и радости — его омега здесь, пришел за него болеть — длится ровно долю секунды. Потом его взгляд, острый как клинок, впивается в Намджуна, и он перестает что-либо замечать вокруг себя.       Его собственный аромат сандала, обычно такой сдержанный и глубокий, на мгновение прорывается наружу, становится густым, почти угрожающим. Челюсть сжимается до хруста. Он не видит раздраженного состояния Тэхена, пропускает мимо ушей писк какого-то омеги из поддержки и ощущает лишь разрастающуюся бурю, что кипит в его тяжело вздымающейся груди.       Резкий, пронзительный звук свистка, возвещающий о начале игры, на минуту вытаскивает альфу на поверхность реальности, но не удерживает, и навязчивые мысли с ослепляющим коварным чувством вновь овладевают им.       Трибуны затихают, наэлектризованная атмосфера не дает точно ощутить и увидеть тяжелую ауру, исходящую от капитана команды «Вулканы». Чонгук, едва сдерживаясь, чтобы снова не посмотреть в сторону Тэхена, молча встает напротив своего высокорослого соперника и готовится к прыжку. Судья выносит мяч в центр круга и, выждав паузу, по свистку взмывает руку вверх.       Бросок и…       С первых секунд, когда ладонь Чона промахивается, команде становится ясно, что с их центровым творится что-то неладное. Обычно молниеносный и точный Чонгук сейчас выглядит и двигается рассеянно и медленно. Он пропускает простейшие пасы, задерживает мяч, не видя открытых партнеров. Его коронные проходы к кольцу заканчиваются потерей или неуклюжим броском мимо корзины.       Чонгук постоянно одергивает себя, пытается сконцентрироваться, чтобы не подводить команду и тренера, но его внимание то и дело уплывает на трибуны, где Намджун склоняется к Тэхену, говоря что-то на ухо. И от этого Чонгук весь пропитывается жгучей, непонятной ревностью, которая мешает думать.       — Чон, ты где?! Проснись, черт возьми! — кричит на него Дживон после очередного потерянного мяча.       В зеленом и синем секторах, где сидят и наблюдают за игрой болельщики обеих сторон, начинается ропот.       — Что с Чоном?       — Он же капитан, мы проигрываем из-за него.       — Сегодня победа точно будет нашей. Вы видите Чона, да он спит на поле.       Воздух в левой части трибун накаляется с каждой секундой, потому что команда медиков, почуяв слабину, играет все агрессивнее. Они легко отыгрываются в контратаках, забрасывая трехочковые за трехочковыми.       К концу первой половины на табло горят цифры, от которых у тренера «Вулканов» сводит желудок и теряются последние нервные клетки.       20:35.       Трибуны в зеленых секторах взрываются ликующим ревом, в то время как синий сектор все больше мрачнеет, не понимая происходящего.       На последних секундах Чонгук, в попытке реабилитироваться, пытается перехватить мяч у быстроходного защитника медиков, идет на отчаянный, грубый подкат. Он не рассчитывает движение, и его бедро с силой врезается в ногу соперника. Громкое падение парня, успевшего схватиться за колено, заглушается протяжным свистом судьи, заставившего замолчать всех присутствующих.       Полноватый в полосатой футболке альфа без колебаний указывает на Чонгука, фиксируя запрещенный контакт.       — Фол! — раздается громкое.       — Чонгук! Что ты творишь?! — рычит тренер, подскакивая к альфе.       — Два штрафных броска и владение у команды «Импульс», — провозгласил судья и уже чуть тише добавил лично Чонгуку: — Успокойся, парень, у тебя четвертый фол за игру. Еще один — дисквалификация.       — Черт бы тебя побрал! Возьми себя в руки! — яростно шипит тренер в лицо Чону.       Чонгук не спорит, нервно трет глаза, отворачиваясь от всех, и уходит, раздраженно шагая вперед, стоит услышать сирену, оповещающую о перерыве.       Тэхен обеспокоенно прослеживает за удаляющейся фигурой альфы и поднимается, бросая Чимину тихое:       — Я скоро.

***

      Стыд за свою отвратительную игру сковывает все тело, Чонгук чувствует себя слабым, несобранным и уже проигравшим, когда заходит в раздевалку, захлопывая дверь с оглушающим стуком.       Он не имел права ошибаться и выставлять их команду, известную своими легендарными выигрышами, в таком свете. Но ничего не мог поделать ни тогда на поле, ни сейчас, метаясь из стороны в сторону. Его разрывает на мелкие осколки, способные вонзиться в любого, он проводит рукой по лицу и тяжело дышит, пока на уровне солнечного сплетения буйствует ураган из противоречивых чувств, которые едва совладают с тем, что разъедает грудную клетку и отчего-то на этот раз сильно провоцирует на что-то нехорошее…       Чонгук собственник. Он редко испытывает спокойствие, если замечает возле Тэхена другого альфу. И дело не в неуверенности в себе или в нем, дело в том, что Чонгуку просто не нравится, когда кто-то, кто не он, имеет право свободно вести себя рядом с омегой в стенах университета, где они, между прочим, проводят большую часть своего времени. Пусть даже это обычное общение, не предполагающее никакого флирта со стороны альф.       Бесит, раздражает и выводит из себя. В такие минуты хочется наплевать на договоренность, на статусы, подойти, обнять и показать, что омега занят!       Тихий щелчок заставляет обернуться и увидеть на пороге того, из-за кого мысли и сердце не в порядке. Тэхен стоит на пороге, дыхание сбитое, словно он сюда бежал. Они безмолвно смотрят друг на друга — один, объятый гневом и раздражением, другой — тревогой и волнением.       Однако в помещении стынет то единственное, что разъедает и жжет обоих. Оно окутывает их и все пространство, читается на дне зрачков и не позволяет промолвить и слова.       Тэхен первым уничтожает расстояние между ними, врезаясь в крепкое тело, и, схватив Чонгука за затылок, наклоняет, требовательно прижимаясь к чужим губам. Поцелуй пропитывается извинениями за вчерашнее и наполняется ощутимым вкусом грома перед штормом. Омега все еще недоволен, но также нежен, желая передать необходимую поддержку своему мужчине.       — Слушай меня очень внимательно, — отстранившись всего на пару миллиметров, выдыхает он во влажные губы альфы, — если ты не выиграешь, ближайший месяц будешь целовать не меня, а дверь нашего шкафа. Понял? — губы трогает едва заметная улыбка, омега осторожно проводит между чужих бровей, разглаживая хмурую складку. — Чон Чонгук, которого я знаю, не позволит какой-то команде медиков отобрать у него победу. И уж тем более… — он делает короткую паузу, поднимая на Чона твердый взгляд. — Не позволит отобрать у него меня!       В черных глазах напротив вспыхивает до боли знакомый огонь — дикий, собственнический, одержимый.       Чонгук притягивает к себе омегу, вынуждая чуть приподняться на носки из-за их разницы в росте, и горячо впивается в его рот, жадно раскрывая две мягкие подушечки и сразу проникая языком внутрь. Руки ревностно скользят по песочной талии, забираются под ткань блузы, пока вся накопившаяся ярость, негодование, приправленные безумными глубокими чувствами, остаются мокрыми следами на губах обоих.       — Смотри внимательно, Ким Тэхен, — хрипло шепчет Чон, прикасаясь лбом к чужому. — Я поступлю эгоистично, но я выиграю, и сделаю это только ради тебя!

***

      Вторая половина матча начинается с того, что и обе команды, и судьи, и тренеры, и остальные присутствующие видят совершенно другого Чонгука. Того, кто с первых секунд умеет наглядно продемонстрировать весь свой профессионализм, собранный годами беспрерывных тренировок.       Чонгук с детства жил баскетболом, пока на его пути не появился омега с обворожительной квадратной улыбкой и очаровательной родинкой на кончике носа. Тэхен — человек, ради которого альфа, будучи незаинтересованным в учебе, стал много трудиться, чтобы его омега мог им гордиться.       Он променял клубы на подработку в автомастерской, пиво с друзьями на уютные тихие вечера, а сотни омег — на одного единственного. Тэхен достоин гораздо большего, и Чонгук подарит ему этот мир!       Чонгуку раньше никогда не доводилось познать настолько сильную любовь…       И ревность, до сих пор полыхающая внутри него, никуда не испаряется, потому что даже в мыслях не собирается делить нежный взгляд карих глаз с кем-то еще.       Почему он вообще должен делиться тем, кого ему всегда мало?       Мощные ноги отталкиваются от земли и успешно отбирают мяч у соперника. Чонгук не смотрит в сторону трибун и теперь направляет колючую злость в нужное русло, совершая свои знаменитые броски с дальней дистанции один за другим.       Атмосфера на трибунах переворачивается.       Синий сектор подпрыгивает и ревет от восторга, подпитывая свою команду энергией. Инженеры отыгрывают очко за очком, и с каждой удачной атакой уверенность противников испаряется.       За две минуты до конца счет становится равным. А за десять секунд до финальной сирены Чонгук, получив пас на дуге, под прикрытием защитников совершает решающий бросок, который приводит «Вулканов» к желанной победе!       Стоит болельщикам взорваться от дикого ликования, команде броситься к своему капитану, как Чонгук быстро находит Тэхена и, игнорируя все поздравления, решительно двигается прямо к нему. Альфа перепрыгивает через невысокое ограждения и, плюнув на все запреты, берет омегу за руку, утягивая за собой на глазах ошеломленного Намджуна и всепонимающего Пак Чимина.

***

      Тэхен не уверен, но, кажется, наступил тот самый момент, когда следует остановиться и просто поговорить. Не идти на поводу поспешных эмоций, уж тем более не молчать. Однако напряженное состояние Чонгука, продолжающего тянуть его за запястье, судя по всему, в душевые, вряд ли можно описать как нечто адекватное, после чего следует спокойная беседа двух взрослых людей. Альфа весь на иголках, даже официальное объявление о победе не дождался, бросил команду на поле и ринулся к омеге, чтобы увести подальше от чужих глаз и ушей.       Дверь в общую раздевалку яростно встречается со стеной, Чонгук заталкивает не сопротивляющегося Тэхена внутрь и заходит сам. В который раз Тэхен убеждается, что атмосфера, окутывающая их, вообще не располагает к диалогу, поэтому приходится смириться, поглубже вдохнуть и постараться хотя бы сгладить углы.       — Если тебя это успокоит, то меня не интересуют занятые альфы, — на одном дыхании выпаливает омега, через секунду готовый дать себе по лбу за необдуманные до конца слова.       Пожалуй, углы не сгладились, они лишь еще больше заострились, потому что Чонгук, всеми известными ему силами сдерживающий собственные эмоции, начинает опасно приближаться, взглядом прося замолчать.       — Ты, знаешь ли, тоже отличился, — Тэхен делает шаг назад, не понимая, почему не может закрыть рот вовремя. — Приятно, наверное, находиться в обществе молодого, симпатичного омеги, который к тому же глаз с тебя не сводил, так и норовил дотронуться.       Боже, Ким Тэхен, куда тебя несет? Видимо, их негласная ссора, отсутствие секса и то, как Чонгук смотрелся на поле в этой майке, как-то повлияло на его нервную систему… Да, точно! И это совершенно не из-за того, что последние несколько месяцев он стал сильно комплексовать насчет своего возраста. Причина его ревности абсолютно точно не в этом!       — Тебе лучше помолчать, Тэхен, — тихим хрипловатым голосом предупреждает альфа, ступая все ближе и ближе, пока омега отступает, как он думает, все дальше и дальше. — Какой к черту омега?! Мои мысли были забиты только тобой и Кимом!       — А мои только тобой и тем выскочкой!       Слова, сорвавшиеся с губ омеги, повисают в воздухе раскаленной, дрожащей истиной. Чонгук замирает, и Тэхен думает, что тот вот-вот взорвется, но вместо этого альфа издает грудной рык, вынуждая содрогнуться.       Они стоят вплотную друг к другу, когда Чонгук срывается на опасный шепот.       — Запомни, — он обхватывает чужое лицо, — ты, это всегда только ты!       И нет здесь места для разумных диалогов. Чонгук набрасывается, как изголодавшийся зверь, прижимая к прохладным шкафчикам. Его губы властно обрушиваются на губы омеги, захватывая их в тягучий плен. Сладкий стон растворяется в горячем пламени этого поцелуя, Тэхен обмякает, отдается в родные крепкие руки, о которых мечтал две чертовы недели. Он запускает пальцы во влажные волосы альфы, жмется ближе и в порыве желания кусает нижнюю губу.       Чонгук шипит, отвечая таким же несдержанным укусом. Ладонью перебирается на округлую ягодицу, звонко шлепая по ней и забрасывая правую ногу омеги себе на бедро. Из уст Тэхена вырывается протяжное томное мычание. Они друг друга съедают в водовороте накрывших чувств разной формы. Забывают обо всем. Кто они, где они, и какие последствия могут быть, если дверь сейчас откроется и кто-нибудь снаружи решит зайти сюда.       — Ты, — как заверение слышит Тэхен. — Мой! — как клятву произносит Чонгук.       Не отпуская от себя, альфа разворачивается вместе с омегой и, продолжая осыпать жгучими поцелуями линию челюсти и шею, подталкивает вглубь, к душевым кабинкам.       Дверца с лязгом отлетает в стену, они вваливаются внутрь, не соображая, кто из них двоих успевает закрыться на щеколду. Поток холодной воды совершенно не отрезвляет, напротив, жар, исходящий изнутри, окутывает тела, что холод не ощущается. Но Чонгук, не переставая грызть желанные губы, попутно срывая с омеги молниеносно намокающую одежду, ловко переключает краны, позволяя скрыться им в пару.       — Ох, Чонгук…       Под ключицей огнем полыхает багровая метка, альфа пытается успеть попробовать каждый сантиметр бархатной кожи, словно Тэхена с минуты на минуту заберут у него. Он опускается все ниже, целует и кусает все яростнее, и наконец оказывается на коленях, рывком разворачивая омегу к себе спиной.       — Идеально, — раздвинув сочные половинки, блаженно выдыхает альфа, невольно прикрывая глаза. — Я тоже по тебе соскучился, Тэ, — легко проводит по мокрой промежности и победно ухмыляется, почувствовав чужую дрожь.       — Ну же, — едва выговаривает Тэхен, виляя задницей, — не тяни, Чонгук, — ладони скользят по кафелю, а ноги почти не держат от переполнившего предвкушения.       — Мне не нравятся ваши беседы с Кимом, — решает честно признаться, мягко поглаживая половинки.       — Он занят, — повторяет Тэхен, еще сильнее оттопыривая зад, тем самым пачкая смазкой подбородок Чона.       — Да хоть женат, мне не нравится! — по новой заводится Чонгук, смачно присасываясь к истекающей дырочке.       — О...б… божееее…       Размашистые движения языка не дают и шанса остаться в реальности. Омега раскрывает губы в громком стоне, жмурит глаза до белых пятен и сам прижимается к чужому лицу, приподнимая задницу чуть вверх.       — Мне, знаешь ли, тоже много чего сегодня не понравилось, — теряясь в эмоциях, с придыханием говорит Тэхен.       Кончик языка задевает тугой край сфинктера и под углом совсем немного проникает в полыхающее жаром нутро. Чонгук до приятной боли сжимает ягодицы и разводит их еще шире, после чего злобно толкается глубже, вынуждая сдавленно вскрикнуть.       Толчок за толчком, стон за стоном. Чонгук не жалеет, Тэхен плавится от ярких контрастов и головокружительных ласк.       — Ты единственный, кому я принадлежу, — шумно дыша, произносит Чон и медленно скользит от поджавшихся яичек до самого копчика, попутно прикусывая кожицу.       — А я… только… — мысли путаются, ноги ватные, и кончить уже ну очень хочется… — Только твой.       По тесному пространству разлетается рык, услышав, Тэхен поворачивается, придерживаясь за стену, и сталкивается с губами альфы. Чонгук, не желая больше ждать, снимает свои вещи и позволяет омеге запрыгнуть ему на руки, скрестив щиколотки на пояснице.       Шум воды, что бьется о плитку, слегка заглушает общие несдержанные вдохи и выдохи, пошлые звуки поцелуя, возбуждающего до предела.       Тэхен нетерпеливо ерзает, когда крупная головка ощущается у пульсирующей дырочки, давит, но не входит. Он недовольно хмурится, но складка моментально разглаживается, глаза расширяются, стоит в один момент альфе войти в него до упора, заполнив разом, а в душевой услышать несколько чужих голосов.       — Чон, ты тут? — до поплывшего сознания доходит чей-то бас. — Мы видели твою сумку в раздевалке. Не объяснишь, что ты устроил в первой половине матча?       Взгляд, переполненный паникой, встречается горящим взглядом Чонгука. Горло сжимается от дикого адреналина, растекающегося по венам.       Острого, пьянящего.       Но тело… Тело отзывается на каждый резкий толчок, ощущение заполненности, смешанное с риском быть обнаруженными, сводит с ума. Тэхен закусывает губу, всеми силами пытаясь подавить стоны, рвущиеся наружу.       Чонгук же словно азарт ловит. Его проникновения становятся лишь наглее и глубже. Он не останавливается, наоборот, напряженные бедра начинают работать с мощной, какой-то животной целеустремленностью.       — Эй, Чон, — раздается второй голос, похожий на Дживона.       Вместо ответа Чонгук резко насаживает на свой член омегу, намеренно попадая в разбухшую железу. Рваный стон срывается с губ Тэхена громче, чем он мог себе представить. Он сразу же закрывает рот ладонью, и снаружи на секунду воцаряется тишина, в которой отчетливее распознаются характерные звуки шлепков двух разгоряченных тел.       — Блять, Чонгук, — отмирает от шока один из парней и с нарастающим пониманием задает вопрос, застывший в головах ребят: — Ты что, трахаешься?!       Альфа замедляет темп, наклоняется к уху омеги, опаляя своим горячим, прерывистым дыханием.       — Скажи им, — и, припечатав руку омеги к стене, внезапно вгоняет член по основание, пронизывая каждое нервное окончание.       — Ааааааххх, мгмх…       Тэхен, обессиленный и потерянный, зажмуривается и совсем уж перестает контролировать себя и ситуацию.       — Меня нет, я занят! — кричит Чон, двигаясь в размеренном ритме и с наслаждением наблюдая за разбитым состоянием омеги.       — Ты все-таки не удержался перед чарами Сымина? — подкалывает его Дживон перед ребятами, хотя убежден, что стоны принадлежат далеко не капитану их группы поддержки.       — Ага. Валите уже! — выкрикивает в ответ неунимающемуся другу, но глаза прикованы к лицу Тэхена. Чонгук ждет его реакции, которая незамедлительно показывает себя.       Омега злится, скрипит зубами, вспоминая того выскочку на поле, и, честно говоря, просыпается необузданное желание кого-нибудь придушить.       — Тэ…       — Заткнись! — еле совладая с штормом эмоций, на грани шепота шипит Тэхен, яростно сдавливая член внутри себя.       — Блять, — на выдохе выругивается альфа, утыкаясь лбом в чужое плечо.       — Врешь, — сквозь зубы цедит омега. — Ты здесь можешь быть только со мной!       Тэхен отлично понимает, почему альфе пришлось так сказать, однако бесится он этого осознания не в состоянии перестать.       Не дождавшись внятного ответа, ребята любезно удаляются, оставляя после себя шлейф задорного смеха. Но и Чонгуку, и Тэхену плевать на все, что происходит за дверьми их кабинки. Сладкая с заметными нотками кислинки малина поглощает аромат насыщенного сандала, впитывает его, доводя до головокружения этим невообразимым миксом.       Не успевает Тэхен опомниться, как альфа снимает его со своего члена и уже прижимает со спины. Чонгук крепко вгрызается в пересохшие губы и одним слитным движением входит в мокрое нутро.       — Я бы всем рассказал, что здесь со мной ты, — низкий шепот оседает в районе мочки, которую после мягко целуют, — но мы оба знаем, во что это выльется и как может отразиться на тебе.       Длинный, тягучий, как потока, стон мелодией вырывается из груди омеги. Он сдается, впиваясь пальцами в мокрые волосы альфы, отвечая с той же жадностью.       Чонгук, обхватив его поперёк живота, неистово толкается, растягивая края дырочки и доставляя неимоверное чувство эйфории.       Член скользит максимально глубоко внутрь, Тэхен настолько погружается в свои ощущения, что, кажется, чувствует каждую набухшую венку, каждую неровность.       — Трахни меня грубее, Гук, — задыхаясь выдавливает омега, сильнее прогибаясь в пояснице. Ладони соскальзывают от жестких толчков, но он продолжает удерживать баланс, лишь бы это не заканчивалось.       Ритм, который задает альфа, не нежный и спокойный, а неумолимо-яростный, доводящий до грани исступления. Каждое движение выверенно ударом по самой чувствительной точке, заставляя Тэхена кричать, не в силах сдержаться.       — Будь громче! — бархатистый голос бьёт по ушным раковинам, возбуждая все больше, и хочется слышать его ещё чаще, зная, что это Чонгук делает омегу таким.       Вода льется на них, смывая пот, но ей не подвластно смыть следы их безумия.       Чонгук толкается бёдрами назад, его член полностью выходит, после чего, не сводя пылающего взгляда с этой откровенной картины, он сплевывает на головку и медленного погружается внутрь, наблюдая, как его член постепенно пропадает в омеге.       — Видишь? — хрипло шепчет он, вгоняя себя до самого основания и заставляя Тэхена выгнуться. — Только так. Только ты заставляешь меня терять голову. Никто больше.       Тэхен может только кивать, его сознание уплывает, захлестываемое нарастающей волной наслаждения. Его мышцы напрягаются, он впивается ногтями в кафель, скребет по нему, а его стоны становятся высокими и прерывистыми.       — Чонгук… я… — он не успевает договорить.       Оргазм накатывает на него внезапно и сокрушительно, выжимая из горла ломкий, долгий крик. Его тело дрожит в судорогах наслаждения, и это становится последней каплей для Чонгука.       — Сожми ещё…       Альфа с глухим стоном, в последний раз резко толкнувшись, быстро выскальзывает, надрачивая себе рукой, и крупно кончает на испачканную в смазке промежность, размазывая горячую вязкую сперму по ней.       — Кажется, мы оба сегодня заработали по персональному фолу, — отдышавшись, говорит Чон, окольцовывая талию омеги.       Мир медленно возвращается на свои места, пока они стоят под тёплыми струями душа в объятиях друг друга. Их сердца все еще выстукивают бешеный ритм, а по коже бегут мурашки.       Тэхен слабо вздыхает, его пальцы гуляют по широким плечам. Он чувствует, как его тело, расслабленное и удовлетворенное, снова понемногу пробуждается от близости Чонгука.       — Твой фол за запрещённые разговоры во время разминки перед важным матчем, — лениво отвечает Тэхен.       — Я с ним не разговаривал, даже не замечал, — пытается возразить альфа, за что получает лёгкий удар. — Хорошо-хорошо, — усмехается он, принимая свое поражение.       — А твой? — альфа проводит ладонью по его бедру, заставляя вздрогнуть.       — А мой за вчерашний цирк.       — И за Намджуна, — хмуро добавляет Чон, вызывая смех напротив.       — И за Намджуна, — решает не спорить омега, покорно соглашаясь.       Между ними воцаряется тишина, в которой Чонгук замечает на губах Тэхена ту самую, хитрую и дьявольскую улыбку, что однажды свела его с ума.       Тэхен приподнимается на носочки, чтобы прошептать прямо в губы альфы, пока в его глазах пляшут озорные демоны:       — Мне нравятся твои наказания, давай иногда нарушать правила… до конца игры…       И Чонгук не в силах устоять перед таким соблазнительным предложением.       — До конца нашей игры…