Разносящийся ветром аромат чернил

      Цзян Чен сидел в своих покоях за низким столиком и увлечённо рисовал талисман удачи. Киноварь слегка расплывалась, из-за чего талисман превращался в непонятное нечто, вызывающее только слёзы. Талисманы упрямо не давались наследнику Цзян, но он не хотел сдаваться, упрямо бодая рогами стену. Сколько уже заготовок для талисманов он испортил… Вэй Усянь всё смеялся, что клан разорится на заготовках для талисманов.       - Ну зачем ты так давишь на кисть? – раздался незнакомый голос откуда-то слева, - и воды слишком много взял. Для киновари не нужно много воды – пару капель всего.       Цзян Чен повернул голову в сторону голоса и замер. Прямо на него смотрели совершенно невероятные глаза – ярко-зелёные, с жёлтой канвой вокруг зрачка. Обладатель этих глаз наверняка не являлся человеком. Возможно, какой-то безобидный дух – помощник. Дух был одет в тонкое белое ханьфу, слегка распахнутое на груди, волосы собраны в простой пучок, ничего такого.       - Если воды в киновари будет слишком мало, будет плохо, - возразил наследник.       - А если слишком много, будет каша из бумаги и киновари. Ты не стал бы есть такое.       Цзян Чен упёрся всеми конечностями в своё мнение, не позволяя себя убедить и не слушая доводы разума. Таинственный дух же, ничуть не напрягаясь, парировал все аргументы оппонента и заставлял того всё больше распаляться.       Вечером спорщикам пришлось прерваться, однако дух пообещал прийти утром. Впрочем, он так и не пришёл, а Цзян Чен с радостью принялся портить заготовки для талисманов. В этот раз под раздачу попал талисман ограничения. Не было ничего позорного в том, что он учился, однако позором было то, что Вэй Усянь уже давно рисовал хорошие и мощные талисманы, а сам Цзян Чен так не мог, это задевало. Было тоскливо видеть, как отец хвалит Усяня, а на самого Чена смотрит с презрением.       В таком ритме прошла одна неделя, потом другая, третья… Дух всё не появлялся, а Цзян Чен и рад этому – никто не мешает, не отвлекает, не говорит, что Цзян Чен что-то делает не так. Тишь да гладь, да Божья благодать. Однако всё хорошее имеет очень неприятное свойство заканчиваться, так случилось и теперь:       - В твоей семье все на указанные ошибки отвечают полным игнорированием? – снова этот голос. И опять он насмешничает. – Ну что ты делаешь? Много воды, киноварь жидкая, ложится плохо. Что это за талисман вообще? Ограничитель мужских возможностей?       Цзян Чен вскочил с места и запустил талисманом в духа. Вреда это, конечно, никакого не нанесло, но явно разозлило. Дух медленно поднял правую руку, и Цзян Чен почувствовал, как яростно запульсировало в груди Ядро. Он хочет сжечь Ядро?       - Что ты делаешь? – просипел от боли Чен.       - Стану-ка я твоим наставником в начертании талисманов. Мне слишком скучно и смотреть на твои издевательства над бумагой сил нет никаких, —совершенно спокойно сказал дух и Ядро перестало так сжиматься и пульсировать.       Цзян Чен непонимающе нахмурился. Что же это за дух такой? Скучно? Наставник? Цзян Чена не смогли научить лучшие учителя Пристани Лотоса, а тут решил научить какой-то дух, звучит как шутка.       - Интересно, чему ты можешь меня научить? – фыркнул Цзян Чен, усаживаясь за столик.       - Для начала, киноварь. В киноварь не нужно добавлять слишком много воды, она сама себе прекрасный растворитель, даже заморачиваться особенно не нужно, - начал дух, - во-вторых, ты слишком давишь на кисть, она просто мажет по бумаге.       На этих словах дух взял с подставки кисть, обмакнул её в жидкую киноварь и легко провёл по листу бумаги, оставляя тончайший след. Цзян Чен замер. У него так не получалось, это заставляло обидится на весь мир.       - Почему? – внезапно спросил Чен, - почему ты можешь так, а я не могу?       - Потому что каллиграфия, в первую очередь, это тренировка самоконтроля, - спокойно проговорил дух, - чуть сильнее надави на кисть и вся работа насмарку. Не знаю, что тебя так тревожит, но, если ты хочешь выпустить пар, каллиграфия тебе не поможет совершенно, только усугубит твоё состояние. Я у тебя в глазах вижу вопрос «как связаны талисманы и каллиграфия?», отвечаю: напрямую. Ты ведь не пейзаж рисуешь на заготовках.       Так и начались эти встречи-уроки по начертанию талисманов. Дух учил Цзян Чена выжимать всю мощь из талисманов, активировать их на расстоянии, делать талисманы-обманки… Наставники в Пристани ничего подобного не рассказывали. Именно от духа Цзян Чен узнал, что талисман подчинения можно начертать на определённого человека. Именно от духа Цзян Чен узнал, что использовать талисманы для изменения чувств человека нет смысла, потому что чувства прячутся в глубине души, а она – тонкая материя.       - Ты стал лучше разбираться в талисманах, Ваньинь, - неожиданная похвала матушки раздалась как гром среди ясного неба, и заставила Цзян Чена отчаянно покраснеть. Матушка редко хвалила своего сына и тот из кожи вон лез, чтобы эту похвалу заслужить.       - Благодарю матушку за похвалу, - едва произнёс наследник.       Тем же вечером Цзян Чен решил узнать, кто же стал его таинственным наставником. Всё-таки хотелось поблагодарить его, обратившись по имени, которое дух усердно скрывал. Занятие началось так же как и всегда – повторение пройденного, объяснение нового, практика. Все талисманы проверялись на самом Цзян Чене, ведь таинственный дух не желал попадаться на глаза кому-либо, но при этом исправно являлся наставлять.       - Я хочу узнать твоё имя, - перед тем, как дух уйдёт заявил Цзян Чен.       - Зачем? – моргнул дух.       - Хочу поблагодарить тебя, обратившись по имени, - честно ответил Чен. Он давно понял, что с этим духом нужно говорить прямо и не скрывать ничего – почувствует, разозлится и будет вредничать.       - Что имя моё? Пыль под ногами, - хмыкнул дух, - но, раз тебе стало так интересно… В библиотеке найди историю о войне между богами и демонами. Там ты и узнаешь моё имя.       Наутро Цзян Чен и в самом деле отправился в библиотеку искать эту историю. Вэй Усянь смеялся, что Цзян Чен становится слишком похож на какого-то заучку, но самому Чену было на это плевать. Отец же совершенно не обращал ни на что внимания.       Цзян Чен быстро нашёл книгу, в которой содержалась история о войне богов и демонов. Прочитав её, Цзян Чен понял, что с его удачей он может в одиночку идти против толпы лютых мертвецов и победить, выстоять против дракона, да хоть вступить в схватку с самим Не Минцзюэ и хотя бы выжить.       «Среди демонов, участвовавших в войне, был один, что отличался ото всех. Он всегда стоял в стороне, наблюдал и никогда не вступал в прямую схватку. Все звали его Начертателем. Многие боги и демоны избегали его, но не было шанса спастись у тех, кого Начертатель выбрал своей жертвой: преследование талисманами, использование талисманов на расстоянии, активация взрывных талисманов при единственном касании капли крови – бога или демона – в ход шло всё. Для него было разницы, кого уничтожать. «Чем быстрее они все погибнут, тем быстрее это всё прекратится». Лишь после окончания войны стало известно имя этого Начертателя –Ван Иньлун.»       Цзян Чен опустил книгу и проморгался. Ван Иньлун. Начертатель. Дух оказался и не духом вовсе, а одним из самых опасных демоном, если не самым опасным, с учётом его умений. С ума можно сойти, кому сказать – не поверят.       Вернулся Цзян Чен совершенно запутавшийся. Дух оказался демоном. Это что же такое выходит? Такого посредственного по умениям человека как Цзян Чен, позор клана как наследник, учил начертанию талисманов сам Начертатель, уничтожавший и демонов и богов?       - Всё-таки нашёл и прочитал? – снова этот голос, снова слева. Теперь дух изменился – обычно его ханьфу было монашеским белым, сейчас же оно было нежно-зелёным с поясом персикового цвета, это немного сбило с толку. Подойдя к столу, демон приподнял голову Цзян Чена за подбородок, - боишься?       - Почему-то не очень, - вздохнул Цзян Чен, глядя в эти необычные глаза, - скорее кажется, что я сошёл с ума. Иньлун хмыкнул и сел напротив.       - Я хочу передать тебе свои знания, чтобы ты смог использовать их по своему усмотрению. Будет всего одно условие – нельзя использовать талисманы, чтобы вредить кому-то не в целях самозащиты, - Иньлун смотрел Ваньиню в глаза, - я использовал свои умения для того, чтобы остановить войну, не важно, какой ценой. Не нужно повторять за мной, ни к чему хорошему это не приведёт.       Иньлун так и продолжал обучать Цзян Чена. Глядя на то, как Цзян Чен легко справляется с талисманами любой сложности, Цзян Фенмянь чувствовал подвох. Ну не мог его бестолковый сын быть таким умелым начертателем талисманов, не мог. Госпожа Юй же, в противовес мужу, бесконечно гордилась сыном, ставшим наконец хоть в чём-то лучше этого Усяня.       - Ты решил взять за основу начертание талисманов? – спросил однажды Вэй Усянь.       - Да, а почему бы и нет? – хмыкнул Цзян Чен.       - Просто ты так быстро обучаешься, а раньше ведь не справлялся с талисманами, - пожал плечами Усянь.       - Ну… Скажем так, мне очень сильно помогли научиться.       - Познакомишь меня с таким прекрасным учителем?       - Только если он согласится, характер у него не очень, - кивнул Цзян Чен.       Иньлун не отказался познакомиться с Вэй Усянем, хотя и не особо горел желанием знакомиться с кем-то. Усянь пришёл вечером, сразу после ужина.       - Так вот кто научил тебя всему! Богато, богато, - восхищённо присвистнул Усянь, разглядывая дорогущий сиреневый шёлк, в который был облачён демон, дорогой гуань в волосах и невероятные глаза.       - Цзян Чен не назвал тебе моего имени? – спросил Иньлун.       - Нет, - пожал плечами Усянь, - я вообще только сегодня узнал, что у А-Чена всё это время был ещё один наставник. Так кто же ты такой?       - Не хочу отвечать, - пожал плечами демон, - потом лови, объясняй, что я не так опасен, как говорят. Если Цзян Чен захочет, пусть скажет. Только не раньше, чем я обучу его всему.       Спустя несколько лет началась война с Вэнями и Цзян Чену пришлось использовать все свои умения, чтобы не позволить родителям погибнуть, а Пристани пасть. И всё равно он не справлялся, сил не хватало, некоторые талисманы начинали пожирать не ци, а саму жизнь в Цзян Чене. Вэй Усянь не мог ничем помочь, ведь не настолько разбирался в талисманах.       В конечном итоге, Цзян Чен не выдержал и решил сделать то, что надеялся не делать никогда – позвать Иньлуна. Вэй Усянь в ужасе замер, глядя как его шиди совершенно спокойно делает надрез на ладони с помощью Саньду, как кровь течёт по ладони и как шиди что-то шепчет.       - Да тут я, тут, - раздался спокойный голос сзади Усяня и вперёд вырвались тысячи талисманов. Иньлун решил помочь и начертал множество разных талисманов, уничтожающих врагов. Каждый талисман был нацелен только на определённых людей – всем тем, кто имел отношение к клану Цзян они совершенно не вредили.       - Да кто же ты такой?! – не выдержал Усянь.       - Это Ван Иньлун, Начертатель, - вздохнул Цзян Чен, - тот самый, который уничтожал богов и демонов тысячи лет назад на войне. Не пугайся так, Усянь, он не навредит никому.       Госпожа Юй обомлела, глядя на то, как спокойно её сын стоит рядом с демоном. Что же она пропустила в его воспитании, что тот спелся с демоном? Неужели она просчиталась? Или всё-таки это вина её мужа?       - Цзян Ваньинь, объяснись, - послышался холодный голос главы клана Цзян.       - Что тут объяснять? – тут же отозвался Иньлун, - я не смог смотреть, как твой сын издевается над бумагой и киноварью, поэтому решил стать его наставником. Было весело, хоть и хотелось иногда перебить всех.       - Мы должны изгнать его, - всполошились все, кто стоял рядом с четой Цзян, - он может навредить наследнику!       В руке Иньлуна появились талисманы. Если хотят его изгнать, придётся очень постараться, возможно даже пожертвовать жизнью.       - Хватит! – крикнул Цзян Чен, - он не враг нам! Это же Начертатель, вы всё равно не выстоите против него, как бы не старались.       - Пора мне, - обратился Иньлун к Ваньиню, - в ближайшие две недели меня не будет, дела появились. Не рад был всех вас видеть, до нескорой встречи.       И исчез. Цзян Чену тут же начали задавать тысячи вопросов о связи между ним и демоном. Однако, Цзян Чен вовремя сбежал.       В следующую их встречу Иньлуна встретил ещё и Вэй Усянь, который был безоговорочно рад демону. Да, демон. Да, опасен. Но пока он был рядом с Цзян Ченом, никакой агрессии не проявлял и наоборот, наставлял его шиди.       Время неумолимо плыло вперёд. Цзян Чен стал главой клана, Вэй Усянь верно стоял за его плечом. Цзян Чен стал преемником Начертателя, научился всему у него и обучал адептов своего клана. Как оказалось, многие боялись того, что Цзян Чен пойдёт по стопам Начертателя и начнёт уничтожать людей, однако, Цзян Чен придерживался договорённости с Иньлуном – не использовать талисманы для вреда.       - Как главе Цзян не стыдно следовать учениям демона? – шептались люди.       - Очень просто, - хмыкнул кто-то, - не так важно то, кем был этот демон, если сейчас он на нашей стороне, на стороне Цзян Ваньиня. Всё-таки, ему ничего не стоило уничтожить клан Цзян.       Люди могут судачить столько, сколько им хочется, истины этим не изменить.Хоть ложь, повторенная тысячу раз и может стать правдой, от этого она не становится меньшей ложью, а саму суть переврать не получится.       Так и сейчас – люди говорят, что Цзян Чен следует учению демона и наверняка сам станет демоном. Сам Цзян Чен при этом только ухмылялся, ведь как никто другой знал, что Иньлун не навредит ни ему ни его клану. Какой в этом смысл, если клан Цзян, с лёгкой руки Иньлуна, стал кланом начертателей талисманов?       Теперь Иньлун может уйти на покой, его учение в надёжных руках. В надёжных руках пурпурного лотоса, способного уничтожить лишь листком бумаги, исписанным алой киноварью… Той самой киноварью, с которой всё и началось.       - Ну что ты делаешь? Не нужно так давить на кисть, ты же не голову лютому мертвецу раздавить хочешь? И воды в киновари много… Мой наставник заставлял меня идеально точно отмерять количество воды для того, чтобы развести киноварь. Тебе нужно научиться усмирять себя, только тогда ты сможешь рисовать талисманы киноварью с любым количеством воды. Вэй Усянь, оставляю их на тебя, мне нужно встретиться с наставником.       Смешно сказать, но Цзян Чен привязался к этому демону… И абсолютно об этом не жалеет. В конце концов, именно благодаря ему Цзян Чен стал намного сильнее.       - И всё-таки не зря я взял тебя под своё крыло, - мурлыкнул Иньлун, - а как ты сопротивлялся… Ну ничего. Теперь ты сам на моём месте, развлекайся.       В ответ доносится только раздражённый рык и слышится довольный хохот. Всё-таки история циклична, пусть с разными людьми, но она повторяет свои витки.       Падай и поднимайся, покуда жив! Ведь те, кто упал и не поднялся, мертвы…