Пролитый кофе, tinder и мертвецы.

Сложно не верить в судьбу, когда твоя жизнь, как и всех остальных, завязана на этой идее. Верить от своего негатива к этой теме Сатору, может, и не перестал, но следовать этому не хочет. И никогда не хотел. Как только на руке появилась злосчастная надпись – пытался содрать ее ногтями, вычесывая, ссылаясь окружающим на экзему. Но метка даже не потеряла свой темный оттенок, продолжая выделяться на фоне покрасневшей кожи. Аккуратными завитками на предплечье было выгравировано скромное «Прости». Что вообще за банальная встреча у него должна произойти с родственной душой? В Сатору случайно врежутся, обольют лавандовым латте, а потом проронят робкое «Прости»? Сугуру надоело слушать чужие всплески негодования по поводу предстоящей судьбоносной встречи, ведь Гето и правда верит, что участь не подкинет ему полнейшего мудака. – А мою надпись видел? – Сугуру поднимает брови, сверля взглядом, и ждет ответ. Не глаза, а сапфиры, он даже не представляет. – Нет. – Сатору выдает с хрипотцой,но Гето делает вид, будто не заметил. Задирает черную толстовку, и Годжо вычитывает дурацкое «Даже лучше, чем я представлял». – Ну, хуйня. – И не говори. – Сугуру закатывает глаза, не ожидая другой реакции. Наверное, слышит не в первый раз? Кому еще он показывал метку? – Кажется, со своим соулмейтом я познакомлюсь на сайте знакомств, и он выдаст этот всратейший подкат на первой встрече. – Мы в одной лодке, получается. – Привычно жмется своим плечом к Сугуровскому, ногой пиная пустые пластиковые бутылки. – Получается. Гето крепче сжимает арбалет, и Сатору в очередной раз поражается тому, почему именно на это оружие пал взгляд Сугуру. Годжо помнит, что парень весь такой загадочный и необычный, но разве удобно мертвецам сшибать мозги с помощью стрел? Сатору же ничего особенного не выбирал. Как только по городу раздался вой сирены, так и схватил отцовский револьвер из шкафчика. Ходит с ним уже второй год, ни разу еще не подводил. – Как думаешь, а твой соулмейт еще жив? – Годжо выпаливает, не думая. Как всегда, в прочем. И напарник даже не хмурится, выучил его дурацкую привычку говорить все, что вертится на языке. – Я не думаю. – И он дырявит Сатору многоточием, ведь последний не находит слов для продолжения диалога. Гето набрасывает на свои крепкие плечи тяжеленный рюкзак, ведь знает же, что Годжо развалится, если возьмет что-то увесистое. Зато Сатору тащит необходимые им запасы еды и воды, внушая себе, что тоже делает что-то значимое, и Сугуру не пыхтит за двоих. Понимает, что нужно продолжать путь, проверяет оставшиеся патроны. Всего пять. Ну, до базы дойти должно хватить. Если вдруг что – будет бежать на оживших трупов с ножом. Сугуру ведь тоже в курсе, что его компаньон бешеный? Идут медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Бродят по заброшенному городу, обходя выбитые витрины магазина, стараются не смотреть на потертые плакаты, где улыбка девушек-моделей уже выглядит не доброжелательно, а с издевкой. – Знаешь, я тут подумал… – А ты не думай. – Раздраженно, как только Сугуру и умеет. Через несколько секунд успокаивается, понимая, что не хотел отвечать так резко. Ну ничего, Сатору тоже все понимает. – Я ненавижу судьбу не из-за того, что моя родственная душа может оказаться каким-то идиотом. – Услышав это, Гето останавливается, но не оборачивается. – А из-за того, что этим идиотом окажешься не ты. – Годжо улыбается, а Сугуру не находит, что ответить. Просто молча возобновляет шаг. – Наши соулмейты могут быть давно мертвы, сейчас не та ситуация, когда мы можем продолжать верить, что каким-то образом столкнемся с тем, кто предначертан. Пролитое кофе, приложение для знакомств… Эти первые слова нам были предназначены точно не в обстановке, когда должен был начаться апокалипсис. – Что ты пытаешься сказать? – Гето оглядывается по сторонам, стараясь не упустить ничего из виду. С этим он всегда справлялся лучше всех. – Что к черту эту судьбу и людей, которых она выбрала за нас. – А теперь Годжо уже думает, что говорит. – Мы сами вольны выбирать, даже если это право у нас отняли. Просто заберем его обратно. Сугуру останавливается, резко разворачивается и наставляет на напарника арбалет. Всегда так делает, когда хочет, чтобы Годжо заткнулся. Но сейчас губа Гето предательски дрожит, выдавая волнение. Не может так, да? Боится последствий. Вдруг они умрут, если не последуют судьбе, попытавшись выстроить собственную? Вселенная – не дура, Сугуру это знает. Боится даже сколько не за свою возможную смерть, а за Саторовскую. Годжо, как обычно, вскидывает руки вверх в безоружном жесте, и они продолжают путь. Нужно перелезть через железные прутья. Осталось обойти всего одно место, парню из их команды нужны инструменты, он хочет попробовать оживить один из автомобилей, чтобы всем было легче передвигаться. И Гето, конечно же, вызвался на вылазку. И, конечно, знал, что Сатору пойдет вместе с ним. Он лезет первым, а Сугуру помогает, ведь физическая подготовка Годжо застряла в развитии где-то на уровне класса пятого. Но тут резко Гето толкает напарника вперед, и он переваливается через прутья, царапая спину и ударяясь головой об асфальт. Уже было собрался возникать, но потом заметил, как к Сугуру приблизилась одна из тварей. Он смекалистый, быстро соображает и хорошо действует в таких ситуациях, поэтому избавляется от подонка парой выстрелов с арбалета. – Ссадины на лице заживать долго будут. – Обработаю. – Гето закатывает глаза, оборачиваясь. Обработает, Сатору знает. – Справа! Унюхали, видимо. На Сугуру мчит небольшая кучка уродов, желая перегрызть ему глотку и сделать одним из своих. Специально выкинул Годжо, чтобы он не ринулся защищать, жертвуя собой? Помнит, что Сатору - рисковый придурок, не так ли? Пытается сосредоточиться, целясь мертвецам в голову, но они начинают окружать. Умные, сука. Но Годжо умнее, поэтому пытается перелезть обратно к своим сапфирам, пусть и снова падает, но достает револьвер. Сугуру пытается возникать, ведь будет шумно, но понимает, что выбора другого нет. Сатору попадает не с первого раза, но все равно замечает, как уродов становиться меньше, а валяющихся на земле трупов – окончательно мертвых – больше. – Там оставался бы и сидел, я бы разобрался. – Знаю. – Годжо снова улыбается, делая очередной выстрел. – Просто захотел помочь. Улыбка на его лице теряет искренность, становится какой-то замученной, с примесью боли, ведь чувствует, как нарастающее жжение отзывается где-то в ноге. Пиздец ему. От злости начинает пинать ботинком ползучую тварь и только потом делает выстрел прямо в голову. И еще один. Поднимает взгляд и видит почти полностью потухший блеск в этих завлекающих глазах. Сугуру заметил, что Годжо укусили. Не знает, что делать, пытается найти взглядом хоть что-то, что поможет. Потом хватает напарника за руку, куда-то тащит, и Сатору доволен, ведь его редко касаются. Гето рвет чужую штанину, осматривая рану. – Отрезать уже поздно, да? – Выдавливает из себя Годжо, стараясь сохранять позитивный настрой. В ответ не кивают, а просто одаривают неоднозначным взглядом. – Жаль, что антидот еще не создали, правда? – И ему жаль. Видно. Хватает Сугуру за линию челюсти, наскоро убирая пряди черных волос за уши, и… целует. Топко, пьяно, будто с каждым прикосновением губ пытается выпить из него всю душу, но Гето и не против. Шипит, когда кусают за губу, а потом сам льнет к Сатору, стараясь растянуть этот момент. Последний чувствует, как сознание мутнеет, и не понимает: то ли от того, как рьяно Сугуру проводит языком по его зубам, то ли от того, что мозг начинает заражаться. На всякий Годжо пытается всучить в чужие руки пистолет, не отрываясь от бешеного поцелуя, но в ответ возмущенно мычат, отталкивая руку. – Надо. – Говорит прямо в губы Сугуру, и он трезвеет, сжимая револьвер в руках. Последняя пуля, как никак. Трудно не попасть с такого расстояния. И вот Сатору снова улыбается, облизываясь. – Даже лучше, чем я представлял. И они оба понимают. Все понимают, но ничего не могут сказать. По щекам Сугуру льются слезы, он хочешь назвать идиотом и напарника, и себя, и эту сраную судьбу. Все было бы по-другому, узнай они сразу, что написанные на руке слова – последние, а не первые? С трясущимися плечами Гето поднимает руку, наставляя дуло прямо на родственную душу. Все как обычно, но в этот раз Сугуру не хочет, чтобы Годжо заткнулся. – Прости. Выстрел.