Gasoline

— Мне жаль, что мы не можем провести праздники вместе, — слышится печальный голос девушки из динамика телефона. — Мне тоже, малышка, — отвечает Тэхён, глядя из окна своей спальни на вечернюю улицу и прижимая к уху мобильный. — Но ты повеселись с семьёй. И возвращайся скорее ко мне. Я уже скучаю, крошка. — Я тоже скучаю, дорогой. Хорошо проведи время с друзьями. Целую тебя, — в ее голосе слышна улыбка, а после этих слов сразу следуют короткие гудки. — Целую, — повторяет Тэхён в пустоту, глядя на значок завершённого вызова на экране телефона. Руби никогда не дожидается его ответа, сбрасывая звонок раньше, чем Тэхён успевает что-то сказать. Это немного раздражает. Ещё раздражает тот факт, что уже на протяжении десяти лет, погода устраивает бойкот и совершенно не согласна радовать людей первым снегом в рождественские праздники. Небо угрюмо затянуто тёмными тучами, грозится холодными осадками, но вместо белых, сверкающих хлопьев с небес опускаются лишь острые капли ледяного дождя. Режущий ливень в конце декабря, это что вообще? Тэхён любил Рождество за то, как природа наряжалась в белое, погружая город в сказочное, праздничное настроение. В это время снег придавал особого уюта и какой-то детской радости. Но вот уже десять лет Сеул встречает Рождество и Новый год без единого намёка на снегопад. Что это? Природный катаклизм? Глобальное потепление? Никто не может дать ответа. Вот уже десять лет, из года в год, одно и то же. Дождь преследует Техёна, заставляя ненавидеть эти дни с удвоенной силой, напоминая о когда-то ускользнувшем трепетном счастье. И ещё о чем-то жарком, пылающем и смытом холодными каплями. Эти воспоминания не лучше пронизывающего ледяного ливня. Часы показывают 18:05, а Чимин ждёт его в баре Чонгука к 18:30. Тэхён мысленно прикидывает, сколько времени займет дорога до бара, с учётом вечерних пробок. Сегодня сочельник и большинство горожан спешат к своим семьям на праздничный ужин, поэтому почти все дороги на карте смартфона светятся красным. Да и паршивая погода не помогает стабильности движения. Привычно для столицы. В итоге Ким решает пройтись пешком по сокращенному маршруту. Узкими переулками, где не проехать машинам, можно добраться за десять - пятнадцать минут, а вот на такси пришлось бы ехать все тридцать. Задержавшись перед огромным зеркалом в прихожей, он ещё раз разглядывает себя в отражении, поправляет серебряное колечко в правой брови, а после проверяет в кармане наличие банковской карточки, ключей и мобильного. Мысленно хмыкнув своему отражению, подхватает из подставки зонт и покидает квартиру. Его немного угнетает праздничное настроение украшенных гирляндами магазинных витрин и забегаловок, что отражается в лужах на дороге переливом разноцветных огней. Без снега всё выглядит не естественным и не настоящим, но жители столицы старательно этого не замечают. Из домов слышны детский смех и пение рождественских песен, где-то играет White Christmas, а из сувенирной лавки довольно отчётливо доносится смех Санты фирменным "хоу-хоу". В городе слишком ярко от красно-зелёных украшений и, определённо, не хватает белого. И только Тэхён на этом празднике жизни выглядит невзрачным чёрным пятном. Плевать, что праздник и все вокруг счастливы. У Тэхёна траур по снежному Рождеству. Он и правда не стал заморачиваться на счёт одежды, — посиделки в баре с друзьями не стоят того, чтоб наряжаться в праздничный костюм. Поэтому на нём чёрный лонгслив, черные джинсы и такая же чёрная, утеплённая косуха. Да, на дворе декабрь и плюсовая температура, а по прогнозам синоптиков снега не будет до середины января. Как вообще такое возможно? Может это проделки Гринча? И это он ворует любимое Рождество у Тэхёна, уже десятый год? Бред полнейший. От хмурых мыслей отвлекает неоновая вывеска в виде заячьх ушей. Он на месте и даже не успел сильно промокнуть и замёрзнуть. Бар «Пьяный Кролик» не самое престижное заведение, учитывая его расположение. Однако, он знаменит своими громкими тусовками, концертами и различными шоу-программами. Это место проще назвать "для своих", так как новые лица здесь встречаются довольно редко. В заведении в стиле гранж, почти на отшибе города, в районе, где безопасность — это только бесплатные презервативы в туалетах, редко кто появляется принесённый волею судьбы. Но, для местных, «Пьяный Кролик» что-то вроде достопримечательности. На входе Тэхёна встречают два охранника, кивают завсегдатаю и пропускают внутрь. Привычные кирпичные стены без отделки, декорированные светящимися неоновыми надписями и картинами в жанре поп-арт, теперь украшены ещё и яркими гирляндами, разноцветной мишурой и ёлочными игрушками. Ким проходит мимо столиков, за которыми гости в приподнятом настроении поздравляют друг друга и кто-то даже обменивается подарками. Всё какое-то слишком праздничное, будто серые дождливые тучи повисли не над всем городом, а только над Тэхёном. Это тоже раздражает. На небольшой танцплощадке, перед невысокой сценой собралась маленькая толпа, в предвкушении обсуждая предстоящий концерт, но Тэхён проходит мимо, сворачивая к барной стойке и собираясь выпить чего-нибудь крепкого. Он слышал от Чимина, что сегодня выступает какой-то давний друг Чонгука, Ким Намджун со своими товарищами и ещё несколько исполнителей. Эти имена ничего ему не говорят, так как Тэхёну давно плевать на музыкальную индустрию и музыку в целом. Уже десять лет как. По личным причинам не хочется в это вникать, узнавать и даже слышать. Ему больше по душе классика или старый добрый джаз. Даже сегодня не особо хотелось идти в «Пьяный Кролик», но лучший друг сильно упрашивал, почти умолял, да и оставаться одному в такой праздник в пустой квартире не самое разумное решение. В идеале, отпраздновать Рождество хотелось бы в компании своей девушки. Провести вечер за просмотром тематических фильмов, под пледом, предварительно отметив домашним ужином. Но Руби проводит Рождество на родине, в Америке, со своей семьёй, а с Тэхёном они встречаются всего каких-то три месяца и знакомство с её родней для парня кажется уж слишком скоропалительным шагом. Впрочем, он не особо расстраивается, всё равно никакого праздничного настроения у него нет. У барной стойки, такой же нарядный, как рождественская ёлка, Тэхёна дожидается Чимин. Его красный пиджак со стразами ярко переливается и, если бы не крыша над их головами, то Пак Чимина можно было запросто увидеть из космоса. Ну, как минимум, с Юпитера, точно. — Ну наконец-то. Я уже подумал, ты решил слиться и не придёшь, — здоровается друг, попутно оглядывая Тэхёна с головы до ног. — Я пришёл вовремя, — устраиваясь на высоком стуле, Тэхён показывает экран телефона, на котором светится ровно 18:30. — Вот именно. Ты настолько пунктуальный, что предпочитаешь приходить чуть ли не на пол часа раньше. Ладно. Возможно Чимин прав на этот счёт. Тэхён действительно не хотел приходить. — И почему в чёрном? У нас траур? — А что, у нас праздник какой-то? — язвит Тэхён и заказывает у бармена бурбон. — Сегодня Рождество вообще-то, мог бы и принарядиться, — фыркает Чимин, отвлекаясь на сообщения в телефоне. — А я думал — Хэллоуин, а ты в костюме диско-шара, — не унимается Тэхён с едкими комментариями. Подколоть лучшего друга — дело принципа. — Вообще-то, я здесь администратор и лицо этого бара. Я должен соответствовать. — Так и скажи, что вырядился для начальника, — ухмыляется Тэхён и принимает у бармена бокал с бурбоном. — Спасибо, Ёнсу, — салютует напитком тому самому бармену и делает маленький глоток. — Тихо ты, — шипят на него в ответ, чуть приблизившись. — Ни для кого я не вырядился! Будь я хоть последним человеком на земле, Чонгук на меня и не посмотрит. И вообще, у него есть девушка. — Ты про ту, с которой он спит раз в неделю, чтобы выпустить пар? — на что ему неопределённо пожимают плечами.— Ты ее видел вообще? — Конечно видел, он столько раз притаскивал её с собой на наши посиделки у тебя дома. — Ты разве ничего необычного не заметил? — Необычного? — Она ж твоя точная копия, только волосы длиннее, сиськи есть и ходит в юбке. Даже Руби спросила меня, не близняшки ли вы. Задумчивый взгляд Чимина прилипает к гладкой поверхности барной стойки на несколько долгих секунд. Это вызывает очередную усмешку и Тэхён даёт другу немного времени обдумать сказанное, отпивая ещё бурбона, прежде чем сказать: — Ну и придурки же вы. Дружите почти семь лет, работаете вместе и что один, что другой не видите происходящего под носом. — Тоже мне, герой-любовник. Тебе не понять, что такое настоящие чувства и как сложно быть геем в этом мире. Тебя вообще ни одна девушка не может вытерпеть дольше шести месяцев, — как-то истерично выдаёт Чимин и кинув напоследок: — Чонгуку нужна помощь за кулисами, — оставляет прихуевшего Тэхёна одного. А что, собственно, сделал Тэхён? Он же сказал правду. И только. Что за реакция вообще? И что её вызвало, черт побери? Тэхён не хотел никого обидеть и, уж точно, не хотел получить в ответ столько обидных слов от лучшего друга. Чимин, вообще-то, не прав, хотя откуда ему знать. Они дружат втроём: Тэхён, Чимин и Чонгук, всего семь лет. И Тэхён предпочёл не рассказывать друзьям о своём печальном опыте с парнем в студенческие годы. С того момента прошло десять лет и за эти годы Тэхён больше не имел отношений с парнями, решив, что мужчины — это не для него. Решил для себя, что ему нужен кто-то более открытый в чувствах и эмоциях. Кто-то нежный, чуткий и ласковый. Посчитал, что в этом бывают хороши только женщины. Вот только до сих пор ещё ни одна девушка не смогла затронуть его сердце даже на половину так же, как бывший парень. Его отношения действительно не длились больше полугода и всё потому, что у самого Тэхёна к своим партнёршам так и не возникало трепетных чувств. Может быть, всё-таки стоило поделиться с друзьями своим прошлым, чтобы избежать недопонимания? Может тогда и ему самому стало бы немного легче жить с этими воспоминаниями? Нет. Тэхён не расскажет. Сказать об этом вслух — признать, что это однажды произошло. А он предпочитает забыть, как-будто такого никогда не было. Хотя бы сделать вид… Но Тэхён ещё не представляет, какое у судьбы своеобразное чувство юмора и что в случайностях не бывает ничего случайного. Тэхён делает вид, что слова друга его не задевают и продолжает разглядывать ассортимент красивых и дорогих бутылок алкоголя за спиной бармена, водя пальцем по ободку бокала, когда по залу наконец разносится долгожданная для других гостей музыка и голос музыканта. Голос, поднимающий короткие волоски по всему телу Тэхёна. Нет. Этого не может быть. Низкий, глубокий голос зачитывает рэп под аккомпанемент пианино, барабанов и гитары. Тот самый голос, который Тэхён не слышал уже десять лет, простреливает холодными мурашками шею и спускается ниже по лопаткам и позвоночнику. Глаза неверяще увеличиваются и он застывает глядя в одну точку, пока брови так и норовят спутаться с линией волос. Он слишком хорошо знает этот тембр, чтоб с кем-то его спутать, но именно сейчас хочется ошибиться. Хочется развернуться к сцене и убедиться, что это просто игра разума и там, у микрофона, находится совершенно незнакомый ему человек. Но как же, сука, страшно. Страшно увидеть там того, кого хотелось стереть из памяти и не вспоминать. Никогда. В душе теплится надежда, что это просто чёртова погода и чёртова память решили поиздеваться над ним, подкинуть слуховых галлюцинаций. Так сказать, держат в тонусе. Ведь этого человека здесь быть не должно, он давно покинул эту страну и возвращаться никогда не планировал. Они не могут встретиться здесь, в Рождество, спустя десять лет. Этой встречи вообще никогда не должно было случиться. Тэхён решается обернуться и глянуть на сцену. Делает это максимально медленно, с напряжением во всём теле, оттягивая момент своего сердечного приступа. Взглядом скользит сначала по полу, проходится по небольшой толпе, образовавшейся на танцплощадке и подпевающей словам песни, и, наконец, видит его. Только не это…. Пожалуйста…. Скажите, что Тэхёна обманывают собственные глаза. Сердце подпрыгивает к горлу, сбивает дыхание, а внутри просыпается спящий вулкан, извергая чистую ненависть. На сцене, с гитарой в обнимку, действительно читает рэп он. Тот, из-за кого у Тэхёна теперь ненависть к музыке. Тот, кто эту музыку ставил выше Тэхёна. Тот, кто в конечном итоге, Тэхёна на музыку променял. Чертов Мин Юнги. Мин Юнги, с которым они встречались десять лет назад. Чувства к которому Тэхён пытался втоптать в грязь и утопить в глубоких лужах после каждого декабрьского ливня. Это из-за него в груди Тэхёна давно всё расколото и разбито. Он был не первой любовью, но был настоящей, самой жаркой и самой сильной. В то же время, эта любовь была заранее обречённой и провальной. Им пришлось принять тяжёлое решение, то, от которого зависела судьба обоих. Да, было сложно, но это был единственно верный путь. Им хотелось сделать друг друга счастливыми, поэтому правильнее было отпустить... Да, так было лучше для них. Наверное. Они были молоды и горячи. Каждый со своим вспыльчивым характером. Один — был искрой. Второй — газолином. Им нельзя было быть вместе, иначе они бы сожгли друг друга и всё, что входило в ближайший радиус. В тот день, когда они расстались, тоже шел дождь, потушившивший их разгоревшийся пожар, в котором они почти сгорели, до углей и пепла. Этот дождь следует за Тэхёном по сей день. Даже в декабре. Вот он — чёртов Гринч, укравший любимое Рождество, забрав с собой всю праздничную радость. Юнги изменился за эти годы и первое, что бросается в глаза — это волосы. В студенческие времена Юнги любил андеркат и красился во все возможные цвета. Тэхёну особенно запомнились мятные и рыжие локоны его бывшего парня. Сейчас же он отрастил чуть вьющиеся волосы, почти до самых плеч и натуральный цвет ему идёт гораздо больше. В черной кожаной косухе и в белой футболке с черным принтом он выглядит как настоящая рок-звезда. Всё так же красив, всё так же горяч, но вот Тэхёна это раздражает и бесит. При взгляде на Юнги, проклятая память подкидывает всё больше воспоминаний. И воспоминания эти счастливые настолько же, насколько тяжёлые и болезненные. Их расставание произошло не лучшим образом, хотя они и понимали, что будущего нет и нужно отпустить. Но осознание той легкости, с которой один отпускает другого — рождало желание сделать друг другу больнее, вызвать ненависть, ведь расставаться с тем, кого ненавидишь проще, чем с тем, кого любишь больше жизни. А они любили. Просто в силу своего возраста, неопытности и импульсивности так и не смогли найти компромисс и сохранить отношения. Нахмуренный взгляд Тэхёна, излучающий ненависть, ощущался, наверно, физически. Потому что парень на сцене неожиданно поворачивает голову в сторону бара. Его густые брови дергаются от неожиданности, когда он видит знакомое лицо, но он не сбивается с ритма, продолжая выступать, всё так же глядя прямо на Тэхёна. А у того сердце ухает куда-то вниз от этих тёмных глаз и на чужом лице распускается усмешка лишь одним уголком губ. Дьявол. Быстро развернувшись обратно к бару, Тэхён допивает обжигающий горло алкоголь одним глотком, но даже не чувствует жжения, — кажется, в нём разгорается огонь посильнее, — и заказывает ещё двойную порцию. Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать этот голос, хочется сбежать, чтоб ненароком не столкнуться с бывшим парнем не только взглядом, но и лично. Вот только Тэхён понимает как глупо это бы выглядело. Пока он, сидя за баром, пытается залить бурбоном разбушевавшееся волнение, Юнги исполняет ещё пару песен на сцене. Всё это время Тэхён чувствует настойчивый взгляд на своих лопатках и не может расслабить плечи. Сколько можно смотреть, черт возьми? Громкие аплодисменты, наконец, провожают артиста со сцены и только тогда Тэхён может свободно вздохнуть. Он осушает бокал очередным залпом и тащит своё внезапно ставшее ватным тело в уборную. Холодная вода, стекающая по лицу, немного приводит в чувства, но не избавляет от накатившей усталости. Эмоциональной усталости, что порой ощущается тяжелее физической. Такое чувство, что все эти десять лет он жил в абсолютном напряжении и смог расслабиться только сейчас. Тяжелый выдох отбивается от кафельных стен, и Тэхён смотрит на себя в слегка забрызганном водой зеркальном отражении. И чего он вдруг так разволновался? С тех пор, как они с Юнги расстались, столько воды утекло. Прошло огромное количество времени. Его уже давно должно было отпустить. Отпустило же?.. Вытерев влажное лицо бумажным полотенцем, Тэхён возвращается к бару, возле которого сразу замечает знакомую фигуру в черной кожаной куртке рядом со своим стулом. Да он издевается! И, как на зло, в «Пьяном Кролике» не осталось свободных мест, впервые за всё время существования этого заведения. У Тэхёна глаза закатываются от этих дебильных шуток судьбы-злодейки, но он почти уверенным шагом подходит к барной стойке и занимает свой стул. Чувствует, как чужой взгляд упирается ему в правую щеку, но показательно игнорирует присутствие бывшего парня и машет Ёнсу, намереваясь сделать заказ. — Как жизнь? — спрашивают хриплым голосом рядом, и Тэхён точно знает, что обращаются к нему. — Лучше всех. А у тебя? — отвечает так же, не глядя на собеседника. Он нервно дёргает серьгу в брови, чтоб рукой скрыть лицо от тяжёлого взгляда. — Прекрасно. — Повтори мне бурбон, — обращается Тэ к подошедшему бармену и добавляет: — Самый большой бокал, пожалуйста. — А мне виски. Тройной, будьте добры, — вклинивает Юнги. Ёнсу немного вскидывает брови, подозрительно оглянув знакомых незнакомцев, но выполняет заказ и уходит обслуживать других гостей. Тэхён понимает его реакцию, потому что обычно Ким не пьёт в таком количестве, а если пьёт, то это значит, что случилось что-то плохое. — Я думал, ты в Америке. Снаркоманился и сдох под каким-нибудь мостом, — первым нарушает затянувшееся молчание Тэхён, отпивая бурбон из бокала. — А я думал, ты со своей новой девушкой, отмечаешь Рождество в домашней, уютной обстановке, с глинтвейном и имбирными пряниками, — ехидничает в ответ Юнги, а Тэхёну охота его ударить за напоминание того, как они отмечали Рождество, когда ещё были вместе. После ухода Юнги, Тэхён либо не отмечал этот празник, либо проводил его не так, как хотелось бы. Вот как, например, в этом году. — Следишь за мной? — ему удаётся сохранить спокойствие, но подобная осведомленность о наличии девушки всё же удивляет. — Просто навёл справки, — Тэхён на Юнги не смотрит, но периферийным зрением замечает, как тот пожимает плечами. — Значит следишь. — Да кому ты нужен? — тут же хмыкает Юнги в ответ. Звучит обидно. — У нас до сих пор есть общие друзья в соцсетях, а ты до сих пор мелькаешь в моих рекомендациях. — Так значит у тебя всё же есть аккаунты в соцсетях? Тэхён бы соврал, если бы сказал, что не пытался его найти. Вот только он не знал, что Юнги сменил аккаунты и псевдоним, и поэтому поиски не увенчались успехом. — А что? Тоже хочешь следить за мной? — Юнги смотрит на профиль собеседника и Тэхён уверен, что тот сейчас улыбается. — Да кому ты нужен? — так же небрежно повторяет Тэхён, а в голове крутится совершенно иное. Мне. Мне был нужен, когда загибало и выворачивало. Когда хотел найти, вернуть и всё исправить, но было уже поздно. — Почему не смотришь на меня? — Юнги двигается ближе, наваливаясь на барную стойку, чтобы заглянуть в глаза прикрытые чёлкой и улыбается как-то слишком самодовольно. — Боюсь, стошнит от вида твоего довольного лица, — резко выпаливает Тэ. А Юнги смеётся громко и хрипло. Его смех не изменился. Такой же тёплый и заразительный, но бесящий сейчас до ужаса, так, что хочется треснуть по затылку чем-то тяжёлым. — А ты не изменился. Всё такой же дьявол с синдромом пубертатной язвы, — резко успокоившись, Юнги отворачивается и делает большой глоток виски, позвякивая кубиками льда в бокале. Эти слова побуждают обернуться и злобно уставиться на нежеланного собеседника. Сколько ещё неприятных слов он услышит сегодня? Сначала Чимин, теперь этот, бывший. Вообще-то, сегодня Рождество и Тэхён не планировал в этот вечер выслушивать о себе подобных высказываний. Он снова замечает самодовольную улыбку. Юнги, обернувшись, впивается в него глазами и жадно разглядывает лицо напротив. Тэхён знает, что Мин подмечает каждое изменение во внешности. Вместо когда-то пушистой копны темно-русых кудряшек у Тэхёна теперь смоляной и прямой андеркат. В брови поблёскивает серьга и это тоже привлекает внимание тёмных глаз. Но вместе с внешностью, Тэхён изменился и духовно. Ему уже за тридцать и былая спесь поубавилась. Просто рядом с Мин Юнги в нём разгорается слишком много эмоций, которые невозможно контролировать. Так было всегда. Между ними искрило. С самого начала. Вот только они не заметили разлитый между ними газолин, который от этих искр воспламенялся и сжигал всё и вся на пути. И их сжигал тоже. Однако, раньше это было приятно, до мурашек, до дрожи. Да, постоянно ругались и готовы были поубивать друг друга, но страсть так прочно их связывала, что невозможно было друг от друга оторваться. Они разжигали друг друга словами, обидными фразами и не могли принять собственных ошибок, указывая друг другу на чужие. А после кидались в общий костёр и плавились там вместе, отдаваясь почти животной страсти. Любили друг друга до синяков и ссадин и после каждого секса выглядели, словно после драки. И это им даже нравилось, до какого-то определённого момента. А что сейчас? Отчаянная ненависть, от которой хочется приставить друг другу дуло пистолета к виску и выстрелить, за то, что сделали друг другу слишком больно. Только газолину между ними хватит одной маленькой искры от выстрела, чтоб вспыхнуть и сжечь их к чертям. — Хэй, малыш, — внезапно появившийся по другую сторону стойки Чимин прерывает обоюдный обстрел глазами. — Прости меня за мои слова, я такой идиот. Сам не знаю, зачем наговорил тебе это. Ты же знаешь, что я не думаю так на самом деле? — Чимин берёт лучшего друга за руку через столешницу и с сожалением смотрит в глаза. Тэхён немного дёргается, замечая как напрягается Юнги, увидев их переплетённые пальцы. Это старые рефлексы дают о себе знать, даже спустя десяток лет. У Юнги белеют костяшки от того, как сильно он сжимает свой бокал и Тэхён улыбается. Юнги ревнует. — Всё в порядке, Чимин. Я не обижаюсь, — он накрывает руку друга и поглаживает тыльную сторону его ладони, успокаивая. — Двойная порция бурбона за мой счёт, — Чимин подмигивает ему и отходит на пару секунд, чтобы взять бутылку алкоголя и налить Тэхёну в полупустой бокал, — Прости, что не могу составить тебе компанию, как обещал. Мы не думали, что сегодня будет такой ажиотаж. Мне нужно помогать за кулисами, а теперь ещё и в баре, потому что Ёнсу не справляется в одиночку. — Всё в порядке. Мне, вроде, есть с кем поболтать, — намекает он на сидящего рядом бывшего, чуть качнув в его сторону головой. — Рад, что ты не скучаешь, — отвлекаясь на других гостей, Чимин даже не обращает внимания на собеседника своего друга и удаляется готовить коктейли. — Изменяешь своей девушке с ним? — в чужом голосе не осталось и крупинки от былого смеха. — Даже если так, тебя это не касается, — очередь Тэхёна самодовольно усмехаться. Он прикладывается к своему напитку, пряча улыбку за бокалом, чтобы не лыбиться слишком широко. Очень забавляет тот факт, что Юнги продолжает ревновать его. — Между вами явно что-то есть. — А ты явно такой же ревнивец, как и десять лет назад. — Я не ревнивец. И я изменился, — кажется, голос Юнги звучит немного обиженно. — А, ну да. Иначе уже пришлось бы вызывать скорую, — хмыкает Ким. — О чем это ты? — искренне удивляется Юнги, а Тэхён удивляется его удивлению. Неужели он не помнит? — Ты не помнишь Пак Джихвана? Ты сломал ему руку за то, что он хотел познакомиться и приобнял меня за талию на одной из вечеринок старшекурсников. — А, это... И в чём я был не прав? Мне надо было сломать ему обе руки? Он трогал тебя где-то ещё в тот вечер? — абсолютно серьезно спрашивает Юнги. — Боже, нет. Перелом руки наоборот был лишним. Ему вполне хватило бы обычных слов о том, что у меня есть парень, — тянет Тэхён, вскидывая взгляд к потолку. — Какой же ты жестокий. И злой. — Ты не ответил на вопрос. Он трогал тебя? — Успокойся, чертов Гринч, никто меня не лапал, если ты об этом. А если и лапал, то прошло уже больше десяти лет. К тому же, мы с тобой давно расстались. Что ты можешь сделать сейчас? Написать Санте, чтоб Пак Джихван получил мешок угля вместо подарка? — смеется Тэхён, начиная ощутимо пьянеть. — Я бы нашел его и переломал бы ему не только руки, но и ноги впридачу, ведь никто не смеет трогать моё, — и улыбается, широко так, до самых дёсен. И улыбка эта дьявольская, почти ядовитая. Но Тэхён всё равно залипает на неё. — Окстись, я уже давно не твой, — проговаривает, злобно сверкнув глазами, и добавляет: — Ты точно Гринч. Даже улыбаешься так же. Не замечал этого раньше. — Я сильно изменился на самом деле. Думаю, и ты тоже, — его взгляд становится мягче, как и улыбка. Почти чёрные глаза блестят от лёгкого опьянения. Да, он правда изменился. Но тяга Тэхёна к нему, судя по всему, не изменилась за эти годы. Его как магнитом тянуло к Юнги десять лет назад. И так-же тянет до сих пор. Иначе он не может объяснить, почему от этого улыбающегося Юнги его бросает в жар, под рёбрами что-то щекочет, а на кончиках пальцев застывает горячее желание коснуться, потрогать, изучить заново. Тэхёну хочется закрыть глаза, не видеть его, а лучше встать и уйти, но он стойко терпит эту пытку и проверяет себя на самоконтроль. Он сильный и желания свои сможет удержать при себе. У него веры в свои силы — дохуя и с горсточкой. Они ведь чужие друг другу и сейчас это очень даже тормозит его. Хотя, в первую очередь, стоило бы думать о Руби... Но мысли о девушке подозрительно быстро испарились и стали абсолютно неважными. Они продолжают выпивать свои крепкие напитки под сменяющихся исполнителей на сцене. «Пьяный Кролик» сегодня по-особенному шумный, но двум бывшим партнёрам вовсе не мешает стоящий гул из голосов и музыки. Их словно окружает вакуум, отделяющий от внешнего мира и создающий тишину, в которой слышен только их тихий диалог. Они погружаются в ностальгию и придаются воспоминаниям о совместном прошлом, припоминая друг другу как плохие, так и самые лучшие моменты совместной жизни. Юнги называет Тэхёна дьяволом, потому что тот постоянно устраивал истерики. По поводу и без. А Тэхён оправдывается тем, что ему всего лишь не хватало внимания от своего парня, потому что тот был регулярно занят в своей студии. Занят музыкой. Это были самые частые причины их разногласий, ведь одному хотелось постоянного присутствия Юнги, а второму хотелось творить и зарабатывать музыкой, чтобы в будущем содержать Тэхёна. Они вспоминают, как жарко мирились после всех этих разборок, как во время примирительного секса наносили их общей квартире ещё больший ущерб, чем во время ссор. Это было действительно горячо, но воспоминания эти, откликаются у Тэхёна привкусом сажи. Потому что там, в прошлом, сгорело всё. Включая их самих. Может это были не совсем идеальные, разрушающие и обречённые отношения, но они были полны чувств. Хоть Юнги о своих говорил не часто, Тэхён знал, что его парень любит его. Сильно. Всё же это было хорошее время... Ну не расскажет же он сейчас Юнги, как скучал невыносимо и как пусто было после их расставания. Очень хочется конечно, но он всё ещё сдерживает свои желания. — Ты так смущался на нашем первом свидании, когда я хотел тебя впервые поцеловать, — голос Юнги всё ещё трезв, хотя алкоголя в нём не меньше, чем в самом Тэхёне. Его опьянение выдают только чуть уставшие глаза. — Я не хотел целоваться с тобой, — гордо вкинув подбородок, произносит Тэхён. Он уже изрядно пьян, но так же мужественно этого не показывает. — Да, и поэтому сдул пух одуванчика прямо мне в лицо, когда я подошёл к тебе слишком близко, — Юнги хихикает, и Ким улыбается тоже. Слишком заразительный смех у чёртова Гринча. — И в чём я был не прав? — В том, что хотел этого больше меня, — с улыбкой говорит Мин, тихо так, но чтобы Тэхён его услышал, и смотрит в глаза слишком ласково. Любовно обводит взглядом черты лица, проходясь по скулам и останавливаясь на губах. А у Тэхёна резко трясутся поджилки и сердце срывается в бешеный такт. Неожиданно становится жарко. И жар этот плавит мозг, помогая алкоголю окончательно затуманить рассудок. Все усилия сдержать себя и не поддаться разбушевавшимся чувствам сходят на ноль. От "дохуя" не остаётся даже горсточки. Он хватает Юнги за ворот кожаной куртки и тянет на себя, впиваясь в чужие сухие губы. Не торопится углублять поцелуй и шевелить губами, просто прижимаясь и выжидая пару секунд. После чего так же резко отталкивает бывшего и смотрит в почерневшие глаза. — Всё ещё не хочу целоваться с тобой, — почти шепчет и сам не верит своим словам. — По глазам вижу — пиздишь, — разгадывает Тэхёна, как чертов кроссворд. Как и всегда. И уже сам тянется к Киму за поцелуем, руками упираясь в его бёдра. Юнги целует настойчивей, сминает губы, то нижнюю, то верхнюю, проходится по ним языком и проникает им внутрь, касаясь чужого. А у Тэхёна по спине мажут языки пламени. Чувствует, что мгновенно воспламеняется лишь от поцелуя и, по старой привычке, хочется в этот костер тут же броситься. Наброситься на Юнги, снести его телом бокалы на барной стойке, распугать рядом сидящих гостей и, может быть, ударить кого-то в порыве страсти. Вопреки своим желаниям, он легонько толкает Юнги в грудь, освобождаясь из плена охватившего их пламени, но чужие ладони на бёдрах продолжают жечь сквозь ткань джинс, а чужой взгляд жжёт сетчатку собственных глаз. — Здесь люди, — выдавливает тихо Тэхён, пытаясь отдышаться. — Пойдешь со мной туда, где мы могли бы остаться вдвоём? — на ушко горячим шепотом спрашивает Юнги и касается пальцами тэхёновой ладони, рисуя на тыльной стороне самыми кончиками узоры, похожие на снежинки. — Пойду, — это для Тэхёна сейчас кажется единственно правильным выбором. Возможно, протрезвев и осознав степень и масштаб содеянного, он будет об этом жалеть и проклинать себя, но это уже проблемы Тэхёна из будущего. Сегодняшний Тэхён держит бывшего парня за руку и следует за ним в помещение для персонала. Они проходят по узкому коридору и заходят в маленькую тёмную комнатушку, куда через узкое окно почти под самым потолком проникает только свет уличных фонарей. Включить светильники никто не решается. — Это пустая гримёрка, сюда никто не зайдёт, — говорит Юнги, где-то за спиной Тэхёна и слышится звук закрывающегося замка. — Но на всякий случай стоит запереть. Когда глаза привыкают к темноте, Ким может разглядеть в комнате высокий шкаф, два туалетных столика с подсвечивающимися зеркалами и широкий кожаный диванчик у стены. Помещение маленькое, но чистое и сюда не доходят посторонние звуки и музыка из зала для гостей. Только лёгкие басы слегка ударяют по стенам и заставляют дребезжать окно и зеркала. Но здесь уже намного тише и голос Юнги в этой тишине ощущается иначе. Глубже, опаснее. За спиной слышны приближающиеся шаги и теплая ладонь ложится на живот. Тэхёна обнимают со спины, гладят по рёбрам и груди, нащупывают сквозь одежду торопливое сердцебиение. — Моё точно так же стучит сейчас и хочет выпрыгнуть из груди, — снова шёпот в самое ухо. — Я давно такого не испытывал. Тэхён тоже. — Можно? — спрашивает разрешения, прежде чем стянуть с Тэхёна куртку и бросить куда-то на пол. Ким не отвечает, но позволяет себя раздеть, а после получает поцелуй в шею, сеющий мурашки под кожей и отзывающийся судорожным вздохом, как моментальной реакцией. У Тэхёна закрываются глаза в удовольствии, пока чужие руки забираются под кофту и гладят оголённую кожу, которая уже горит под ладонями, а прикосновения воспринимаются слишком чувствительно. Он под этими руками весь дрожит, его прижимают спиной к груди крепче и снова целуют в шею, потом за ушком и снова ниже. Слишком нежно. Юнги таким чувственным никогда не был. Их секс всегда был диким, почти животным, грубым и жгучим. Но задуматься об этом не позволяют чужие руки, развернувшие и прижавшие к стене. Его пригвождают взглядом, блеснувшим в темноте и размазывают по этой стене тонким слоем. А вот этот Юнги уже знаком, он делал это раньше и делает это сейчас, снова. — Ты не дьявол. Ты бог, которому я готов поклоняться, — разрывает Юнги своим голосом тишину. Тэхёну хочется от этих слов осесть на пол, но Юнги крепко его держит. Их взгляды сталкиваются в темноте и отчётливо друг друга читают. Там безумная, запретная страсть, возбуждающая не на шутку. Поднимающая из недр давно забытое желание поджечь друг друга, воспламенить. Но уже не тем безжалостным пламенем, как при поджоге топлива. Это что-то другое. Тэхён хочет думать, что это обычный, ничего не значащий секс с бывшим, подпитываемый взаимной ненавистью. Но ненавидящие друг друга люди не целуются так сладко; не раздевают с такой аккуратностью; не касаются так трепетно; не прижимаются с такой силой, словно хотят соединиться в единое целое. Их отношения были сплошной чередой скандалов и драк, которые постоянно заканчивались безудержным сексом. Но такого у них не было... Так ласково, трепетно и отчаянно нежно, что хочется заплакать от переизбытка чувств. И Тэхён правда тихо плачет в изгиб локтя, пока Юнги медленно толкается сзади, гладит бока, целует лопатки, шепчет что-то приторно-ласковое в спину, возможно даже что-то лишнее из-за порыва нежности. Сжимает в своих руках и, кажется, плачет тоже. Ведь его слёзы раскалёнными каплями ощущаются на прохладной коже спины. Их разорвали собственные эмоции, которые годами копились и закапывались на дне естества. И вот, наконец, этим эмоциям позволили выйти наружу, вылиться чем-то особенным и поделиться с тем, для кого они предназначались. И, в конечном итоге, исцелить то, что однажды было сломано и сожжено. Это и есть — заниматься любовью? Не крушить всё в округе и не истязать друг друга, а залечивать, склеивать и исцелять? У Тэхёна ещё будет время подумать над этим и понять, в чём была их ошибка. А сейчас он смотрит на заснувшего рядом Юнги и пытается сделать очередной правильный, как ему кажется, выбор. Он аккуратно высвобождается из тёплых объятий и тихо одевается, чтоб не разбудить спящего бывшего. Оставаться точно нельзя. Уже знает наперёд, чем это всё закончится. Их отношения обречены. Они снова расстанутся. Юнги снова выберет музыку, а Тэхён так и останется ни с чем. Тихо прикрыв за собой дверцу гримёрки, он бредёт по коридору в сторону чёрного входа. Из зала для гостей до сих пор слышится музыка и гул голосов, —праздник продолжается. У всех кто не Ким Тэхён. Его праздник остался в тёмном помещении гримёрной, вместе с чёртовым Гринчем, похитившим его любимое Рождество, и прихватившим ещё и сердце впридачу. Он же правильно поступает, да? У них с Юнги всё равно ничего не получится. Десять лет назад не получилось же. Проклятые мысли жужжат в голове и Тэхён останавливается в метре от выхода, протянув ладонь к дверной ручке. Почему так сложно делать эти правильные выборы? И почему от них становится ещё больнее? А бывают ли вообще эти выборы правильными? Вскидывая голову к потолку, Тэхён мысленно просит у Вселенной дать ему знак. Потом, так же, в своей голове, обращается к сраному Санте и просит у него милосердия. Или у кого там его надо просить? Но ни Вселенная, ни Санта на его просьбы ожидаемо не отвечают, поэтому он дёргает, наконец, ручку и выходит на улицу, про себя прощаясь с Юнги. Однако, он успевает сделать всего один шаг, как застывает столбом посреди заснеженной улицы. Легкий, холодный ветер треплет щеки, а пушистые, мерцающие хлопья застилают улицу белым покрывалом. Первый снег переливается в мягком свете неоновых вывесок и едва-едва уловимое касание падающих снежинок можно расслышать в тишине ночной улицы. От созерцания столь прекрасного и любимого явления природы отвлекает тёплая рука в ладони, сжимающая его пальцы. Рядом с ним останавливается Юнги и, так же, с восхищением оглядывает белоснежную улицу. — Ты же в курсе про поверье, что если увидеть первый снег со своим возлюбленным, то ваша любовь расцветёт по-настоящему и станет вечной? — Юнги улыбается своей сладкой улыбкой и подставляет лицо под мягкие снежинки. Они путаются в его вьющихся, длинных волосах и тают на лице, оставляя малюсенькие капельки. — Знаю, — вкрадчиво отвечает Тэхён и еле сдерживает порыв эти капельки сцеловать с красивого лица. — Так вот, теперь я тебя точно не отпущу и не позволю тебе сбежать от меня, — Юнги выпрямляется, устремляя взгляд на Кима. — Знаешь, я устал. Устал без тебя. — и зажимает чужие пальцы крепче. — У тебя столько возможностей было вернуться. Сколько лет прошло? Десять? — не хочется верить его словам, ведь прошло слишком много времени. Они уже не те, что были раньше. И плевать, что сам почти перегорел к жизни после ухода Юнги. Ну… не бывает же такого. И самому снова хочется разреветься от чувств, переполняющих грудную клетку. — Десять лет и два месяца, если точнее. И каждый этот год, месяц... К черту... Каждая секунда без тебя — мучение. Как пустыня без воды, как космос без кислорода, как газолин без огня. Я без тебя засыхал, задыхался и потух. Верит. Тэхён верит. Ведь подобное было и с ним — только Юнги мог зажечь в нем искру. Только Тэхён мог заставить пылать Юнги. Это магия? Может Юнги вернулся к нему с первым снегом? А может дождь на самом деле был лишь в голове Тэхёна и он все эти десять лет и два месяца ждал именно Юнги, чтоб встретить первый снег с ним? Чтоб расцвела наконец их настоящая и вечная любовь? — Ты снова выберешь музыку, а не меня, — грустная улыбка трогает его губы. — Мне уже не нужно выбирать. Я сделал достаточно, чтобы сейчас позволить себе работать по несколько часов в день, как нормальные люди. И всё своё свободное время я хочу посвящать только тебе, — Юнги смотрит на него преданным псом, как никогда раньше. — Хочу продолжать тебя любить, потому что никогда и не переставал, — и Тэхён перед ним бессилен. Просто сдаётся в этом негласном бою. Они действительно изменились. Десять лет назад они бы так просто друг другу не подчинились. Может всё-таки шанс у них есть? Тэхён наконец улыбается счастливо и одна слезинка всё же срывается с уголка его глаз. Он тянет Юнги в объятия и утыкается носом в шею, шепча тихое: «Хорошо». Чьих рук это проделки? Вселенной или Санты? Тэхён благодарит обоих.