ЕЛЬ И МАЛИНА

🌲

      Пока всё окружение Чонгука грезило о встрече со своим истинным, омега прилежно учился, зная, что его будущее зависит только от него самого и приложенных им усилий. Истинность – сказка, о которой все слышали, но никто не сталкивался с ней в реальной жизни. Так и почему тогда Чонгук должен верить в это?       

🌲

      Когда температура на улице стала устойчиво отрицательной, а дорожки кампуса припорошило снегом, омега достал все свои тёплые вещи, натянув их на себя в несколько слоёв. Чонгук – жуткий мерзляк и ненавидит зиму, потому что руки мёрзнут даже в самых тёплых варежках, ноги леденеют в первые же минуты на холоде и нос краснеет, как у Рудольфа – оленёнка Санта-Клауса.       В дорожную сумку летит всё, что может помочь находиться на улице хотя бы немного с комфортом и не заледенеть сразу же – вязаные носки, два шерстяных свитера, тёплые штаны с начёсом, подаренные папой на прошлое Рождество, и ещё всего по мелочи. Омега с большим удовольствием остался бы дома, как это и происходило из года в год, греясь в кресле у камина и пушистой елки. Чонгуку уже практически удалось откосить от этой вылазки в Миннесоту на рождественские праздники со своими одногруппниками. У одного из них там хороший знакомый занимался сдачей домиков для таких вот отдыхающих, поэтому стоимость аренды была с очень приятной скидкой. Но вся проблема в том, что «практически удалось», а не просто «удалось». Вмешался папа, который чуть ли не заставил Чонгука выбраться куда-то, подышать воздухом, развеяться и наконец-таки пообщаться с кем-то, кроме учебников и фэнтезийных романов, которые его сын поглощал в любое свободное время.       Чонгук был уже на втором курсе, но так и не сблизился ни с кем за время учёбы, предпочитая компанию, где есть он и ещё раз он. К слову, это никак не огорчало омегу. Ему нравилось проводить время в одиночестве. Это то, во что он действительно верил. Сам себе поддержка, сам себе друг.       – Малинка, собрался? – Хосок приобнял сына за плечи.       – Да, – выдохнул Чонгук. – А может всё-таки? – с надеждой в голосе и огромных глазах.       – Никаких «всё-таки», ты и так всегда дома сидишь. Молодость быстро пройдёт, нужно веселиться. Так, а ты успокоительные взял? – папа заглянул в собранную сумку.       – А, точно, сейчас.       Не то чтобы эти таблетки ему помогали, скорее для спокойствия Хосока омега всё же возьмёт их с собой. Чонгук пару лет назад впервые столкнулся с паническими атаками, и с этого момента они периодически напоминали о себе. Омега пытался выявить закономерность наступления паники, но это всегда происходило в разные моменты жизни и при разном состоянии. Чонгук мог быть в прекрасном настроении, ни о чём не переживать, по всем внешним и внутренним факторам был полный штиль, и вот через пару минут он уже сидит на полу, зажимая рот руками, в попытке заглушить бешенный ритм сердца, вырывающегося из груди и бесконтрольно льющиеся слёзы. Ему страшно так, как будто он под дулом пистолета. Он не хочет умирать прямо сейчас, пожалуйста. А потом это проходит, и всё возвращается в прежнее русло. Вот ещё одна из причин, почему Чонгук лучше бы остался дома, а не ехал в штат на другом конце страны.       

🌲

      Омега идёт за всеми, чуть отставая. Борется с сугробами на нерасчищенной дорожке к их дому на ближайшую неделю. Ему уже не нравится, он уже жалеет, что согласился ехать. Хотя, если быть честным, Чонгук жалел ещё с самого начала перед вылетом. Их староста, идущий впереди, останавливается у деревянной постройки, здоровается с кем-то не из их группы. Омега не пытается разглядеть, как это делают остальные, начиная переговариваться между собой о том, что тот парень очень красив. Плевать, у Чонгука ноги уже все вымокли из-за этого снега и холодно просто до смерти. Скорее бы снять с себя мокрую обувь, засунуть ноги в сухие носки и забиться куда-нибудь в угол с книгой, которую он взял из дома. Он всё ещё не собирается с кем-то общаться. Он здесь, чтобы папа не расстраивался.       Омега заходит последним, сразу же сталкиваясь с тем самым незнакомцем, которого успела обсудить вся группа за те несколько минут, пока они шли. Парень чуть выше, с широкими плечами и чёрными, как смоль, волосами, смотрит на Чонгука, не моргая. Как только омега устремляет ответный взгляд, происходит что-то странное. По телу словно разряд тока проходит.       Чонгук резко опускает взгляд, глядя на свои мокрые ботинки. Чувствует, как ускоряется сердцебиение. Внутренняя дрожь усиливается и перерастает во внешнюю – он прячет руки в карманы, сжимая их в кулаки. Чёрт, неужели паничка начинается? Омега начинает бегать глазами в поисках комнаты, где можно укрыться, никто не должен видеть его таким. Дыхание сбивается, кислород рвано попадает в лёгкие. Делая глубокий вдох, насколько это возможно, Чонгук срывается с места и бежит на второй этаж, влетает в первую попавшуюся комнату и захлопывает дверь, опускаясь на пол. Ему совершенно плевать, как это выглядело со стороны, и всё равно на то, что за ним кто-то побежал и сейчас стучал в эту несчастную дверь. Чонгуку страшно, а это деревяшка, разделяющая его и весь остальной мир – единственное спасение, его относительная безопасность.       Внизу живота начинает нестерпимо тянуть, резкая боль заставляет согнуться пополам, издавая тихий стон. В заплаканных глазах мутнеет. Сквозь пелену панического страха он понимает: «Твою мать, ещё и течка? Сейчас!?».       Чонгук не знает, сколько он пролежал на полу, уткнувшись лбом в кафельный холодный пол, трясясь от страха и возбуждения. Но в какой-то момент дверь с оглушающим шумом распахивается, тут же закрываясь обратно. Мгновение и его обхватывают тёплые руки, крепко прижимая за талию к себе, повышая градус собственного тела до максимума. Ему холодно, но он весь сгорает изнутри. Омега совершенно безоружен и растерян в этих противоречиях, которыми охвачены его тело и мозг.       Он запрокидывает голову, вжимаясь в чью-то грудь, изо всех сил старается сфокусировать взгляд. Глаза, смотрящие на него в ответ, горят огнём, такие же мутные, как и у омеги.       – Кто ты такой? – еле выговаривает Чонгук, задыхаясь.       – Тэхён.       – Что…, – не может договорить, борясь со своим организмом. Его мажет, накрывает волнами, и он бесконечно тонет, а потом, задыхаясь, выныривает на поверхность.       – Как тебя зовут? – спрашивает Тэхён, гладя омегу по щеке.       После пары глубоких вдохов и выдохов всё же получается ответить.       – Чонгук.       – Ты мой истинный, Чонгук.       Тэхён так пронзительно смотрит, жадно вгрызаясь глазами в лицо омеги. Его омеги. Стискивает в объятьях, боясь, что убежит, исчезнет, что это просто сон.       Чонгук пытается вырваться, но из-за слабости тела и стальной хватки альфы, не может даже пошевелиться.       – Что…что ты несёшь? – непонимающе хлопает глазами.       Какая к чёрту истинность, о чём говорит этот сумасшедший? Чонгук впервые его видит. Малиновый аромат сгущается в воздухе перемешиваясь с чем-то еловым. Омега вдыхает глубже, чувствуя, как начинает успокаиваться, сам не зная, почему. Жадно втягивая носом воздух, сердце замедляет свой бешеный ход. Возбуждение вытесняет страх.        Тэхён замечает всё, чувствует всё то же самое. Он соскребает Чонгука с пола и подхватывает на руки, вынося из ванной комнаты. На сопротивление нет никаких ресурсов, да и тело предательски не хочет отдаляться от источника божественного елового запаха, предавая омегу.       – Куда ты меня тащишь? – сдаётся Чонгук, утыкаясь носом в шею.       – У тебя течка, хочешь остаться здесь? – серьезно спрашивает альфа.       – А есть другие варианты?       – Есть, я отнесу тебя к себе.       Чонгук прикрывает глаза, успокаиваясь в еловом дурмане. От Тэхёна так вкусно пахнет, чем-то родным, словно омега всю жизнь брёл в темноте и наконец нашёл дом с горящими окнами, который так давно искал, сам того не зная. Там тепло и пахнет елью – дом, в котором его ждали, его дом. Он, кажется, проиграл и больше не принадлежит себе.

🌲

      Омега щурится от яркого света, Тэхён укладывает его на мягкий диван и укутывает в плед. Чонгук пытается сесть, упираясь руками о деревянную боковушку. Волосы мокрые и прилипли ко лбу, глаза блестят то ли от слёз, то ли от температуры. Мысли хаотично разбросаны и собрать их воедино не получается.       – Эй, Чонгук, посмотри на меня, – альфа помогает подняться и усаживает его себе на колени.       – Я не понимаю, что происходит со мной, – собираясь с силами, шепчет омега.       – Понимаю, не бойся только, ладно? Я ничего плохого не сделаю, – он гладит большим пальцем горящую щеку, стирает всё это время бесконтрольно льющиеся слёзы.        Чонгук путается ещё больше, потому что безо всяких сомнений верит этому незнакомцу, хотя для этого нет никаких логический оснований. Омега видит его впервые, этот Тэхён просто унёс его куда-то. Но внутренний голос говорит, что всё правильно, что ему никто не причинит вреда. На самом деле, Чонгук сейчас думает лишь о том, чтобы Тэхён вошёл в него. Он хочет почувствовать этого альфу в себе.       Тэхён словно читает его мысли, целует в мягкие влажные губы, вкладывая в это всю свою нежность, гладит по спине. Боится спугнуть, понимая, что не только для него эта встреча стала неожиданностью. Борется с возбуждением, которое разрывает его на части. Омегу хочется всего, хочется поставить метку, хочется задохнуться малиной. Чонгук не отстраняется, охотно отвечая на поцелуй, жмётся ближе.       – Я помогу тебе, проведу с тобой течку, – скорее утверждает, нежели спрашивает альфа.       Чонгук не сопротивляется. Не сопротивляется, когда Тэхён приподнимает его и несёт на кровать, лишь вцепляется ногтями в спину с такой силой, что царапает кожу, ещё больше распаляя демонов внутри альфы.       – Быстрее, блять, – хрипит омега, когда альфа неспеша начинает растягивать его двумя пальцами.       Тэхён останавливается, замирает, заглядывая в глаза, ещё совсем недавно напуганного плачущего ребенка, который сейчас испепеляет его взглядом.       – Ну, как скажешь, – ухмыляется он. Вытаскивает пальцы, слизывая с них сладкую смазку – малиновое варенье – резко входит в него на всю длину, выпуская всех своих демонов наружу и ловя первый протяжный стон Чонгука. Тот извивается на кровати, тяжело дышит, хватает первую попавшуюся подушку и закрывает ей разгорячённое лицо.       – Нет, хочу смотреть тебе в глаза. Не закрывайся, – Тэхён вырывает её и кидает куда-то на пол к одежде и нижнему белью.       

🌲

      Три дня пролетают одним туманным мгновеньем. Чонгук просыпается, понимая, что наконец рассудок принадлежит ему, а не внезапно нахлынувшим инстинктам. Садится на кровать, растерянно смотря на спящее тело рядом. Он всё помнит, но как будто бы смотрел на это со стороны. И ему отчего-то стыдно, неловко.       Тэхён сквозь сон чувствует напряжение своего омеги, пытаясь наощупь найти его руку. В конечном итоге открывает глаза, щурясь от лучей морозного солнца. Чонгук сидит на самом краю кровати, завернувшись в одеяло. Смотрит своими оленьими глазами, боясь пошевелиться. От того дикого зверя прошлых ночей не осталось и следа.       – Ты…ты, – начинает омега, заикаясь.       – Доброе утро, малинка, – улыбается Тэхён. Он приподнимается и притягивает Чонгука к себе одной рукой, целуя в мягкую щёку. – Кушать хочешь?       Омега наконец может рассмотреть его получше, находясь в сознательном состоянии. И в голове многочисленные вопросы этого утра вытесняются лишь одним: «Красивый».       – Хочу.       

🌲

      – Расскажешь о себе? А то у нас как-то не было времени узнать друг друга получше, – альфа ставит перед Чонгуком тарелку с вафлями, умиляясь тому, как тот краснеет от последней фразы.       – Ну, я учусь Колорадском университете, приехал с группой на Рождество сюда. Вот…, – омега, опустив голову, обводит пальцами клетки на штанах, которые ему дал Тэхён.       Альфа улыбается, не сводя взгляда от лица напротив.       – Это я знаю, а что тебе нравится?       Чонгук рассказывает о своих не особо многочисленных увлечениях. В ответ узнаёт, что Тэхён и есть тот хороший знакомый одногруппника, который сдаёт здесь домики, а также то, что он на 4 года старше омеги. Они проводят вместе ещё 4 дня, Чонгук так и не появляется на глаза своей группе, а те, судя по всему, даже не замечают его отсутствие. Это не удивительно, учитывая то, что омега ни с кем близко не общался.       С Тэхёном удивительно комфортно и так тепло, что даже вечно ледяные руки перестают мерзнуть.       Рождество они тоже отмечают вместе. Готовят индейку в клюквенном соусе под фильмы, наряжают ёлку, которую Тэхён купил на ярмарке в ближайшем городе.       – Она пахнет, как ты, – смеётся омега, вешая носки на камин.       – Я лучше, – альфа подходит сзади и целует в шею, обнимая за талию.       Их маленький построенный мирок кажется таким правильным. Только сердце Чонгука не на месте, ведь завтра уезжать, и они ещё ни разу не обсуждали это. Словно Тэхён уверен в том, что омега бросит свою прошлую жизнь и останется с ним в этой зимней сказке. Но как бы хорошо не было, Чонгук всё же не верит в эту вашу истинность. Это просто удачное стечение обстоятельств, просто случайность и не более. Это просто курортный роман, один из тех, которые иногда случаются у людей. Несмотря на то, что омега вообще-то совсем не такой. Ему не нужны мимолётные отношения. Он, если быть совсем честным, никогда не стремился завести отношения с кем-то в любом варианте.       После прекрасного теплого вечера и горячей ночи Чонгук незаметно выныривает из чужих объятий, тихо покидая место, где провёл эту неделю. Сбор должен был состояться в 7 утра, чтобы всем вместе поехать в аэропорт, но омега уезжает раньше, понимая, что совершенно не знает, что сказать Тэхёну и как смотреть ему в глаза. Он меняет билеты на рейс раньше, оставляя этого человека в своих воспоминаниях.       

🌲

      Уже прилетев и зайдя в дом, сразу же оказавшись в папиных объятиях, Чонгук понимает, что они даже контактами с альфой не обменялись. Может быть, Тэхён тоже не хотел продолжения? Поэтому они не обсуждали возможное совместное будущее, а просто наслаждались друг другом, пока жизнь предоставляла такую возможность?       Когда Хосок начинает расспрашивать сына о том, как он провёл время, Чонгук не знает, как рассказать, и нужно ли? Можно просто обойтись легкой ложью и общими фразами из разряда: «да всё было хорошо, пообщались с одногруппниками, отметили Рождество прекрасно», но омега не может лгать. Но и рассказать о Тэхёне не решается, поэтому бросает: «Пап, давай позже поговорим, я так устал» и убегает в комнату. Ему нужно время обдумать всё, что было в Миннесоте.       Проходит ещё два дня. Папа с расспросами больше не лезет, видя странное поведение сына. Он полностью ему доверяет и уважает личное пространство своего чада. Если молчит, значит для этого есть причина, они обязательно поговорят, когда Чонгук будет к этому готов, а Хосок обязательно его во всём поддержит.       Как бы ни пытался омега жить свою привычную жизнь до поездки, мыслями всё равно возвращался к этому альфе, с ужасом понимая, что всё изменилось. После Тэхёна всё, чем он занимался, казалось каким-то пресным. Он один, абсолютно один в этой комнате. Чонгуку впервые одиноко с самим собой. Он чувствует неполноценность, как будто где-то там в сугробах далекого штата оставил часть себя. И сил держать это в себе не остаётся никаких.       – Пап, можем поговорить? – омега тенью проходит мимо и садится за стол, сложив руки в замок.       – Конечно, – Хосок отвлекается от нарезки овощей, быстро споласкивает руки и присаживается напротив, пододвигая стул ближе.       – Я там встретил кое-кого, – начинает мяться Чонгук. Сложно подобрать слова, он и сам не знает, как преподнести то, в чём не до конца разобрался.       Папа молча берёт его за руку в знак поддержки, и омегу прорывает. Он начинает рассказывать о резко наступившей течке после встречи с Тэхёном, о том, что они провели её вместе, что Чонгук вообще-то всю эту неделю жил у него и встречал праздник с ним. По щекам ровными дорожками лились слёзы, он, наконец, дал волю эмоциям, так долго держа их в себе.       – И я уехал раньше, даже не попрощавшись с ним. Я думал, что просто забуду, но я не могу. Ощущение, что я совершил ошибку, просто бросив его, не даёт мне покоя. Папа…, – Чонгук рыдает, уткнувшись лицом в грудь Хосока, гладящего сына по голове.       – Вы истинные, да? – осторожно спрашивает папа.       – Я не знаю, как это вообще возможно? Это же всё сказки.       – Чонгук, послушай меня, – Хосок отстраняет омегу от себя и заглядывает в заплаканные глаза. – Истинность действительно существует, но это очень редкое явление. Пара связана до конца своей жизни. И как бы ты ни противился этому, ты просто не сможешь быть с кем-то другим. И от выбранного одиночества будешь страдать. Сама жизнь решила, что вы связаны.       «Связаны». Последнее слово на повторе прокручивается в голове омеги. Он пару минут молчит, потому что теперь совсем не знает, что ему делать.       – Но…а вдруг я ему не нужен?       – Ты чем меня слушал, малинка?       «Малинка». Чёрт, Тэхён тоже его так называл. Хотя папа называл омегу так с детства, но почему-то это прозвище теперь накрепко привязано именно к альфе.       – Пап, а можно я поеду к нему на Новый год?       Хосок начинает смеяться.       – А чего ты у меня спрашиваешь, ты же не ребенок.       

🌲

      Чонгук выходит на нужной остановке, идёт по знакомой уже заснеженной тропинке. Он приехал позднее, чем планировал, так как рейс задержали, поэтому на улице успело потемнеть, а в домиках уже горел свет. Сердце ускоряет свой ход, когда омега замечает, что в нужном ему доме темно. Чонгук очень надеется, что альфа просто куда-то ненадолго ушёл или вообще лёг спать. После неуверенного стука дверь никто не открыл. Дома точно никого. Простояв у порога около часа и успев окончательно заледенеть, омегу окликает чей-то голос.       – Ищите кого-то?       – Да, – трясясь от холода, отвечает Чонгук. – Мне нужен Тэхён.       Нужен во всех смыслах.       Даже смешно, как круто изменилась его жизнь всего за неделю. Если бы кто-нибудь сказал Чонгуку, что он добровольно поедет чёрт знает куда зимой, променяв тёплую квартиру и новую книгу, он бы подумал, что этот человек больной.       – А, так он уехал, – буднично отвечает незнакомец.       – Уехал…А куда?       – Не знаю, – мужчина уходит прочь, оставляя Чонгука в полной растерянности.       И вот что ему теперь делать? До наступления Нового года осталось чуть больше двух часов.       Чонгук чувствует себя таким идиотом, возвращаясь в аэропорт, потому что идти ему некуда. Следующий рейс до Денвера только завтра в обед. Омега корил себя за то, что не взял у старосты номер Тэхёна и не позвонил ему заранее, чтобы такого вот не произошло. Телефон разрядился от холода, зарядку он благополучно оставил дома, собираясь впопыхах. Всё в лучших традициях тупых фильмов, которые крутят по ТВ каждый вечер.       Найдя автомат с портативными зарядками, Чонгук устроился в зале ожидания, в надежде, как можно быстрее оживить телефон и позвонить папе, поздравить его с Новым годом и с тем, что его сын – полный дурак.       – Чонгук?       Омега оглядывается в поисках того, кто назвал его имя, вздрогнув от знакомого голоса. На мгновенье ему кажется, что он начинает сходить с ума.       Тэхён.       Это Тэхён.       Стоит с чемоданом и смотрит на него такими же удивлёнными глазами. Ещё секунда, и Чонгук уже зажат в чужих объятиях.       – Я думал, что ты мне мерещишься, – шепчет Тэхён куда-то в шею омеги. – Как ты здесь оказался?       – Я приехал к тебе, но дома никого не оказалось. Вот вернулся сюда… А ты куда улетаешь?       – Я собирался лететь возвращать свою пропажу, – смеётся альфа. – Но рейс с самого утра переносили, а потом и вовсе отменили. Хорошо, что отменили.       – Новый год через 5 минут, – сквозь слёзы улыбается Чонгук.       – Ага, с праздником, малинка.