Игра или настоящие чувства

День немного не задался. С самого утра состоялся не самый приятный разговор с Кисляком. Пришлось выслушивать очередную порцию его недовольств касательно студента Егорова и спокойно принять тот факт, что этим двум ужиться вместе в одной команде будет тяжело. Настроение было подпорчено, работать не особо хотелось, но зато все мысли и всё сознание Казанцева сейчас было отдано целиком и полностью Москвиной. Об этой женщине он думал всю последнюю неделю: властная, статная, красивая, а что ещё нужно. Не женщина, а прям мечта. Вот только эта мечта кажется была для него недосягаемой вершиной. К такой, как она, было слишком тяжело подобраться и он прекрасно это понимал. Время близилось к обеду и вот, прямо в стенах университета, он видит её - женщину, при виде которой замирает его сердце. Она идёт уверенной походкой и кажется не замечает ничего вокруг себя. А он приковывает к ней все свое внимание и довольная улыбка начинает озарять его лицо. Подняв голову, её взгляд устремляется прямо на мужчину, а улыбка, которая раньше была на её лице превращается в ухмылку. — Вадим Юрьевич, какая встреча...Раз уж вы здесь, я бы хотела задать вам один нескромный вопрос. — Она подошла ближе и посмотрела прямо в глаза человеку, которого пыталась считать своим соперником, но не более. — А какое право вы имели влезать в бюджет нашего танцевального клуба? Или на старом месте у вас было так принято? — Посыпался ряд вопросов со стороны Ольги. Услышав её голос, сердце на несколько секунд замерло, а затем его улыбка сменилась серьезным взглядом. В рабочих вопросах он всегда был непреклонен и стойко держался. — Ольга Сергеевна, успокойтесь пожалуйста. Насколько мне известно, то этот бюджет изначально предназначался для хоккейной команды, а значит я всего лишь взял своё. — Мужчина очень хорошо отстаивал свою позицию и уж никак не хотел уступать ей бюджет, который так был нужен сейчас их команде. Такой ответ Ольге не понравился, но отступать она не собиралась. — Взяли своё? Вы лишь оставили нас без ничего, когда у самих есть влиятельный спонсор, а у нас соревнования на носу. — Её взгляд стал холодным и ещё серьезнее, чем был до этого момента. — Вы вор, Казанцев, самый настоящий, мы ещё посмотрим, что будет с вашей командой и не придется ли её всё-таки закрыть насовсем, как это и планировалось ранее. Такие слова ранили, но ни в коем случае он не мог показать перед ней свою слабость. — А кто же вам мешает найти спонсора? Университет будет только этому рад. — В ответ, вместо слов, он получил прожигающий женский взгляд, который стремительно удалялся от него. Она ушла, не хотя дальше продолжать выяснять эти бессмысленные на её взгляд отношения. Все равно каждый из них будет стоять на своем. Солнечные лучи пробивались сквозь широкие окна кафе, создавая теплую и уютную атмосферу вокруг. Шум города, исходящий за стеклянной преградой, постепенно смешивался с мелодией музыки, негромко звучащей в углу. Изобилие ароматов свежезаваренного кофе и сладкой выпечки заполняло воздух, словно приглашая всех присутствующих остаться здесь навсегда. Обеденное время говорило о том, что половина коллектива обязательно будет находиться здесь именно сейчас, особенно та, ради которой он каждый раз приходит сюда. В углу, облокотившись на деревянный стол, сидел Вадим Юрьевич. Его седые волосы, слегка растрепанные, играли на солнце, отражая оттенки пепельного. Он нервно поглядывал на часы, время замирало в ожидании. Он оборачивался, шевелил губами, повторяя в голове слова, которые собирался произнести уже давно не решаясь, но когда его взгляд останавливался на Ольге Сергеевне, севшей за соседним столиком, все мысли разлетались, как осенние листья на ветру. Ольга, высокая и уверенная в себе, заметно выделялась в этом уютном месте. Ее короткие волосы падали по плечам, а глаза отражали искорки непокорности. Она умело управлялась с книгой, которую держала в руках, читая строки, изредка улыбаясь заранее известным фразам. В такие моменты Владимир с трудом сдерживал волнение, ведь за этой книгой скрывалась деталь, отзывающаяся в его душе. «Сделай шаг», — шептало ему внутреннее «я», но его нерешительность снова отводила его назад, как будто невидимое одеяло накрывало его, лишая решимости. Он мысленно проклинал свою судьбу — ведь, зная Ольгу, он уже давно осознал, что любить ее и быть с ней — это не только радость, но и испытание. Каждый раз, когда он смотрел на нее, сердце наполнялось теплом, казалось, каждое мгновение с ней было незабываемым. За окном мимо проходила пара, держащих друг друга за руки, их фанфары смеха перекрывали даже отголоски джаза. Вадим посмотрел на Ольгу, её лицо светилось эмоциями и в этот миг он обрел целое: момент, который бесценно побуждал его снова и снова повторять свое предложение. — Ольга, — произнес он, нарушая тишину, но вскоре, словно кто-то нажал на паузу, его голос сбился. Она подняла взгляд, и их глаза встретились. Он чувствовал, как его внутренний огонь начал угасать под её холодным, но изящным взглядом. — Вадим Юрьевич, вы что-то от меня хотели? Или может признали, что поступили неправильно? — произнесла она, не отрываясь от страницы. Казалось, она даже не заметила его растерянности. Он собрался с силами, сразу же смутившись от её уверенности. — Не хочешь… выпить кофе? — Эта фраза звучала в его голове как набат. В ней заключалось больше, чем просто приглашение. В ней было желание, тревога, надежда. Но неожиданно ответ Ольги оставил его без сил. — Спасибо, но не сейчас, — сказала она, и простое звучание её слов растаяло в воздухе, как дым. Жизнь вокруг проходила мимо, и тем не менее, эта короткая фраза заставила его сердце вновь упасть. Её отказ словно пощечина — резкий и бессердечный. Вадим уставился на её лицо, пытаясь найти признаки шутки, но увидел лишь внимательность, сосредоточенность на строках книги. «Она не может чувствовать, как я», — закрадывалось в его голову. Он пытался понять, почему она не видела его чувств, ведь он заботился о ней так искренне. Каждый их разговор, каждая шутка, мимолетный взгляд в её глазах — все это, по его мнению, должно было вывести её на тот же уровень эмоционального понимания. Ольга положила книгу в сумку, встала и, на мгновение остановившись рядом с его столом, обернулась. Её губы растянулись в легкой улыбке, но в ней не было тепла. —Удачи с поисками, Казанцев, — произнесла она, и тут же направилась к выходу. Вадим смотрел, как она покидает кафе, а внутри разгоралась буря. Все слова, которые так и не вырвались наружу, смешивались с растерянностью и яростью. Он все еще чувствовал, что что-то не так в его бурных ощущениях, и его любовь стала источником великой путаницы. Он медленно шел к университету, чувствуя, как в его груди закипает недовольство. Он не понимал, чего ожидать от жизни, но одна мысль повергла его в панику: он знал, что без Москвиной его жизнь уже никогда не будет прежней. Снег закружился над ним, когда он неожиданно остановился. Сердце забилось чаще. Вот она. Ольга, хмурясь, уходила по тротуару. Прохожие отвергали её остроумные реплики, но она, казалось, не замечала никого вокруг, уделяя все свое внимание мыслям внутри себя. Сейчас она думала о том, что же чувствует к этому человеку. Что между ними страдание или любовь? И кто из них терзает другого, она понять так и не могла. Вадим не знал, что делать. Может просто позвонить ей и не ждать. Но он играл с опасными стратегиями своего сердца. «Скажи ей, что ты её любишь или, по крайней мере, совершив ошибку, покажи своё сердце!» — Внутренний диалог кипел, но постепенно растворялся, как дым от свечей. — Ольга! — крикнул он, и это слово вырвалось из него с такой силой, что сама Вселенная, казалось, замерла. Она обернулась, и время замерло на мгновение. Вадим встал в нерешительности. Она нахмурила брови, а затем, как будто поняв его внутренние переживания, подошла ближе. — Что ещё сегодня вам от меня нужно? — отстраненно спросила она. — Я вроде бы уже все вам сказала! — Холодный решительный взгляд мурашками отозвался на коже. Он подошел, чтобы говорить или, как ему казалось, готовился принимать риск, подобный азартной игре. Глядя ей в глаза, его нерешительность исчезла. Все слова, которые не находили выхода, теперь начали плотно выстраиваться, как целая арка. — Я просто… — начал он и внезапно приблизился и, не ожидая этой смелости, нежно прижал свои губы к её губам. — Ты мне очень нравишься и очень дорога моему сердцу. Это был искренний, громкий и трепетный поцелуй, который всколыхнул его разум – в нем было только тепло, свобода и ужас, что его последнее побуждение обрело такую смелую форму. Музыка, воздух, и все порывы терялись в красоте этого момента. Это было больше, чем просто любовь, больше, чем страх. Это был момент, который навсегда изменит их. Когда поцелуй закончился, они оба замерли, ловя последние нотки интима в воздухе. Ольга, переполненная теплом и смятением, посмотрела в его глаза, а внутри них светилось удивление и понимание — кажется, они оба осознали, что этот путь только начинается. — Казанцев, что ты творишь... — Она и сама не заметила, как обратилась к нему на ты. Такое его поведение было для неё странным, но в тоже время ей очень хотелось, чтобы что-то подобное произошло и она смогла пусть возможно и на мгновение, но обрести счастье. — С твоей стороны это непозволительно и мне кажется я знаю, для чего ты это все, ради своей выгоды, но учти, у тебя ничего не выйдет. Момент счастья быстро прошел и Ольга Сергеевна вернулась в свое обычное состояние, закрываясь от мужского внимания. Послышался стук каблуков на её сапогах и она быстрым шагом поспешила обратно к себе в кабинет. Лучи пробивались сквозь занавески, окрашивая кабинет золотистым светом, когда Ольга сидела за письменным столом, уставившись в окно. Нейлоновые шторы, слегка шевелящиеся от легкого ветра, напоминали о том, что снаружи жизнь бурлит с немалой яркостью, но внутри – бесконечная пустота. Она теребила ручку над тетрадью, расписывая на ней безумные узоры, словно это спасло бы её от угнетающих мыслей. В душе у неё вились противоречия. Как хищник, которому не хватает воздуха в клетке, её сердце колотилось в ритме ненависти и любви. Каждое воспоминание о Вадиме вызывало одновременно волны гнева и нежности. Сколько раз она строила для себя защитные стены, упрямо заявляя: «Он не для меня и мне уже это не нужно. Я не гожусь для любви, прошло уже мое время». Сложив руки под подбородком, Ольга вздохнула, осознавая, что она упустила свой шанс. Её воспоминания о нем, как живые вспышки света на водной глади, зловеще манили, и этот свет обжигал. Но, может, эти огни – лишь предвестники смерти её гордости. Она никогда не думала, что окажется в таком противоречивом положении, окружённая бурей эмоций. «Почему ты не можешь просто исчезнуть?» – шептала она себе, как будто Вадим, призрак из прошлого, мог услышать её. Но какие бы слова она ни произносила, их хватало лишь для того, чтобы заглушить собственные страдания. В этот момент дверь с треском распахнулась, и внутрь ворвался Вадим. Она ощутила моментальный прилив разочарования, когда увидела его лицо. — Ольга Сергеевна! Оля, ты здесь? Наконец я нашел тебя, – произнес он с неким разочарованием. Он знал, что она ждала его, хотела увидеть. Он понимал, что все между ними уже не просто так, а это целая химия. — Давай поговорим... Ольга на мгновение замерла, а потом, словно удар молнии, ответила: — Зачем вы пришли? Вы ведь понимаете, что я не хочу вас видеть! — Эти слова вырвались из её уст, пропитанные болью и яростью, но в глубине души она знала, что ждала его прихода. Вадим прищурился, словно беря в расчет каждое её слово. — Не будьте такой непреклонной. Я пришёл поговорить. Между нами не может быть только холодных взглядов, – произнес он, опускаясь на стул напротив. Его дыхание так близко стояло к ней – это был тот самый момент, когда Ольга могла ощутить его тепло и напряжение, струящееся между ними, как невидимая нить. — Мысль о том, что вы здесь, злит меня, – обманчиво тихо произнесла она, хотя внутри бушевал ураган эмоций. — О чем ты хочешь говорить? — По её груди пробежалась дрожь, от одной лишь мысли о том, что он снова начнёт запутывать её чувства своими обманчивыми словами. — О нас, – ответил Вадим, его голос стал серьёзным. — Я не могу понять, как ты вообще можешь игнорировать то, что у нас было десять минут назад. Она запнулась, словно слово застряло у неё в горле. — Это была всего лишь… игра с твоей стороны, я же все сразу поняла...Это было неискренне, – бросила она, желая, чтобы огонь, питающий её ненависть, остыл. — Игра? Ты сама знаешь, что это не так, чувствуешь, – вспыхнула в нём искра решимости. — Посмотри на меня. Мы оба знаем, что чувствуем. Его слова были мотыльками, окружавшими её сердце, и каждый их взмах тянул её к нему, обжигал. Ольга замерла, её гордость колебалась под натиском, а в груди росло странное тепло. Это тепло пыталось пробиться сквозь её защиту, и она закусила губу, желая снова взять гордость в свои руки. — Почему ты не понимаешь? – произнесла она, но всё её слово звенело неуверенностью. — Ты – главный источник моих бед. Ты – проблема! — Её голос дрожал, и она сама почувствовала, как подводит себя. Ответом стали его глаза, жгучие, как раскалённое железо. — Беда в том, что ты не можешь выбрать, кем я для тебя являюсь. Ты сама не знаешь, что ты ко мне чувствуешь, и это пугает тебя. Я – не тот и не другой. — Словно грозовая туча, его слова накапливали напряжение, и Ольга ощущала, как страх завладевает уголками её разума. Он, наконец, дотянулся до её руки, горячее прикосновение от которого обжигало кожу. Ольга застыла, её сердце заколотилось в бешеном ритме. Чувства, которые она пыталась подавить, поднимались на поверхность, обнажая её слабости на свет. — Я не могу… – прошептала она, ловя его взгляд, её глаза пробуждали застарелую боль. — Я не могу любить тебя. Это слишком сложно. — И всё же, – Вадим наклонился ближе, его дыхание касалось её кожи. — Это точно так же сильно, как и ненависть. Признай, Оля. Между нами не может быть только ненависти. Рождение его слов выдало ей момент человеческой уязвимости. Она ощутила, как над ней сгустились облака сомнений и желания, для которых не хватало ни времени, ни места. — Если ты так думаешь, тогда почему только страдание? – бросила она, в её голосе звучали все нотки недоверия. — Потому что ни один из нас не готов был это признать… – его последнее слово повисло в воздухе, наполняя пространство между ними звенящей тишиной. Они оба понимали, что эти чувства никуда не делись и уж точно теперь они пересмотрят свое отношение к друг другу где-то здесь в стенах этого кабинета наедине.