Дети Зауна

Джинкс расчёсывала длинные голубые пряди напротив заляпанного зеркала с мутными пятнами. «Надо купить новое»,— подумалось ей. Мебель не входила в систему ценностей безбашенной хулиганки: девушка предпочитала тратиться на детали для новых изобретений, или на пушки, или на подарки, на худой конец — внешние атрибуты грозности и сексуальности. Теперь всего было вдоволь. «Я заслужила нечто вычурное и абсолютно ненужное». Кудри неприветливо путались. Джинкс не помнила, как давно её волосы похожи на извилистых змей. Было ли так при Паудер? Стало ли от десятилетней носки кос? Драки не терпели распущенности, а Заун не предупреждал о хорошей взбучке — пришлось попрощаться с видом свободной копны ещё в малолетстве. Но она собиралась в Пилтовер, а там спокойно — можно не заплетаться. «Вот так просто? Никто не нападёт?»— тревога раскалённым мерцанием зашипела в венах и тут же вымылась здоровой кровью. «Конечно, вылазка безопасна. Я же с Силко. Главное, не нарушить мировое соглашение: никого не убить, ничего не украсть. Уж как–нибудь справлюсь», — утешила себя Джинкс и тут же облегчённо вздохнула. «Как хорошо, что я всё лучше контролирую гнев и сдержалась тогда, после инъекции. Не могу представить, что могла натворить. Застрелить Кейтлин? Избить Вай? Навредить Силко? Кошмар…» О косяк открытой двери вежливо постучали. Девушка обернулась, встретившись глазами с неизменным главой Совета нижнего города, статным и утончённым отцом революции, мужчиной, которого она видела практически ежедневно, но которого всегда не хватало. — Необычно, — Силко кивнул на причёску воспитанницы, избегая формальностей. — Так пойдешь? Джинкс волнительно переплела пальцы. — Тебе нравится? — Да. Напоминаешь дух ветра. — Между нами вообще ничего общего! — фиолетовые зрачки задиристо закатились. Силко хмыкнул: — Как минимум, вы обе однажды спасли Заун. Щёки отчего–то застенчиво покраснели. «Глупость! Это он сделал! А я чуть не сорвалась в день соглашения из–за наркотической блажи. Как я могла хоть на секунду допустить, что он пожертвует мной?» — Ты готова? — мужчина вырвал бандитку из навязчивых мыслей. — М… Чуть подправлю макияж и спущусь. — Как знаешь, — повёл плечами опекун. — По мне ты совершенна, Джинкс, — вымолвил он, прежде чем покинуть комнату. «Скажет тоже!» — отрицала девушка, очерчивая стрелки. «Нет, совершенство — это не про меня. Это о нём». *** Улицы Пилтовера поражали широтой и радушием. Джинкс робко ступала по мостовой в сторону табачной лавки, где Силко обыкновенно запасался сигарами. Они выбрались под предлогом затариться всякой чепухой, но по факту просто нуждались побыть вдвоем. После того как мужчина принялся выводить действия преступных группировок в правовое поле, моменты единения внушительно поредели. Как правило ловкие длинные ноги путались в подоле. Мода верхних не впечатляла бунтарку, привыкшую самовыражаться при помощи яркой одежды, но признание независимости изменило всё, даже наряды. Насыщенными красками жители Зауна компенсировали блеск затянутого смогом солнца. Когда ядовитые производства остановили, а воздух очистили, необходимость скрываться в кислотных цветах отпала. Всё больше людей предпочитали натуральные оттенки, и на это, бесспорно, повлияла волна мигрантов. Заун не был утопией. В нём оставалось огромное количество проблем и каждый день зарождались новые. Однако на Рунтерре вряд ли существовало место с большим потенциалом, и ушлые умы всего света быстро смекнули, куда стоит вкладываться, чтобы иметь влияние. К приезжим Джинкс относилась с ревностью, раздражением и долей настороженности. Совершенно далёкие от локальных трагедий пришельцы благоустраивали заброшки, возводили школы, открывали забегаловки, лишь бы приблизиться к хекстеку и вратам. При этом Пилтовер с его налоговой политикой и торговыми ограничениями очевидно проигрывал в привлекательности. — Воспринимай их, как кошельки, — настаивал Силко всякий раз, когда Джинкс плевалась от незнакомых лиц. — Пока не борзеют, нам это на руку. Несмотря на гибкий ум, изменения давались девушке с трудом. Она иронизировала:«Делов–то: отключить режим бойца, заглушить голоса в голове, стать обычной!» Джинкс была бы счастлива порезать неудобное платье на мелкие лоскуты и сшить из них что–то нормальное, но обстоятельства требовали не высовываться. Получалось отвратно. Случайные прохожие как по команде отвлекались от любых дел, чтобы проводить взглядом импозантную парочку. — Когда они перестанут пялиться? — шипела девушка, дёргаясь от излишнего внимания. Силко лишь ухмылялся: — Вероятно, через несколько поколений. Твоя амнистия наделала шуму. — Ой, могли бы и не прощать, раз такие обидчивые. Мужчина хищно оскалился. Пламя в левом глазу заалело. — Не могли, — сталь в голосе подсказала, что лучшее решение сейчас — заткнуться. Джинкс прикусила губу. «Да, ему ведь многого стоила моя вольность! Кипиш имел все шансы разрушить эту победу... Как здорово, что обошлось! Как здорово, что он жив». *** Скрываться ей нравилось больше. Подниматься по трубам, лезть по крышам, огибать заставы, кутаться в плащ — ужасом в тени Джинкс чувствовала себя гораздо увереннее. Было что–то интимное и романтичное в неуловимости перемещений двух юрких силуэтов. В такие моменты Силко и Джинкс растворялись, превращаясь в легенду о непредсказуемых коварных заунитах, которые терроризируют Верхний город. Но террористами всегда были диктаторы и их бешеные псы, миротворцы. Они же являлись повстанцами, несущими угрозу лишь потому, что всякий лживый страшится правды. Силко украдкой показывал ей лояльные сопротивлению места — вдруг однажды миссия пойдет не по плану и придется резко отступать? Многие заведения принадлежали выходцам из Нижнего города. — Почему мы не переедем? — скучающе вопрошала Джинкс, попивая виски в буфете задрипанного по меркам Пилтовера крохотного отеля. — Ты бы хотела? — Тут уютно. Силко обжёг горло алкоголем и выдержал паузу, прежде чем объяснить: — Знаешь, дом — это ведь не здание, где живешь. Это пространство, которое любишь. И сколько себя помню, мой дом атаковали вредители. Уничтожали всё доброе и прекрасное, прикрываясь благими намерениями. Может быть, они с самого начала стремились нас извести. А может, у них просто солома вместо мозгов, но у меня–то — нет. Всё никак не смекну, почему я должен покинуть землю, если она моя по праву рождения? Почему должен смириться, что Заун голодает и задыхается с лёгкой руки обожравшегося соседа? Я ведь не посягаю на чужое. Всего лишь защищаю своё. Бросить эту войну — значит, проиграть. Но поражение стоит дорого. Так что я сделаю всё, чтобы Заун расцвёл... И он сдержал слово. Он освободил Нижний город. *** Однажды Силко притащил к подопечной прямоугольный кейс, разрисованный черными и белыми квадратами вкупе с какими–то цифрами и буквами. — Сыграем? — предложил он. — Что это? — полюбопытствовала Джинкс. — Шахматы. Дети Зауна не знали такой забавы. Здесь впитывали с молоком матери, что надо учиться быстро бегать, драться и воровать — какой интеллектуальный спорт? Может, им ещё венки плести из редких растений? Бред! …Но Силко не был похож на типичного ребенка Зауна. Поджарый и вытянутый, он казался тростинкой на фоне наёмников, привыкших решать проблемы грубой силой. Однако мужчине помогал находчивый разум. Расчётливость и бескомпромиссность сделали его прекрасным лидером: жестоким, но эффективным. Джинкс восхищалась гениальностью своего наставника. Она часто засматривалась на Силко, как на нечто инородное для целого Валорана, но не для неё. «На самом деле я покалечилась при взрыве, спасая Вандера, и это моя долгая предсмертная галлюцинация». Между ними что–то происходило. Присутствие Силко вдохновляло на подвиги, и Джинкс безропотно влетала в любую конфронтацию, изучала новые приёмы, внедряла сложные инженерные решения, лишь бы получить его бесценную похвалу. Так что от партии в не–пойми–что она, естественно, не отказалась. Долго вникать в правила не пришлось — девушка имела врожденный талант к ведению боя. Её тактики не отличались дальновидностью, но каждая съеденная фигура вызывала эйфорию, как сражённый противник в настоящей битве, и влекла за собой очередной незамедлительный триумф. Потери, впрочем, давались непросто. — Так не честно! — вспыхнула Джинкс, лишившись большинства белых пешек. — Ты точно жульничаешь! — Не переживай, — ласковая улыбка потушила пожар. — Каждая фигура имеет свой вес. Самая важная — король. Хотя диапазон атак у него страдает, пока он на доске — игра продолжается. Второй идёт королева. Она могущественная и невероятно полезная. Чуть меньше ценятся башни и остальная артиллерия. Пешки — самые слабые. Могут хорошо послужить, но относиться к ним стоит, как к расходному материалу. Никакая война не обходится без сопутствующего ущерба. — А мои родители тоже были сопутствующим ущербом? — задумалась юная бестия. Силко застыл. — Я сожалею об их гибели… Но реальность такова, что для миротворцев они остались безымянным пушечным мясом. В наших силах сделать их смерть ненапрасной. Джинкс скривилась от муки, но безуминка защитным механизмом отогнала тяжелые переживания. — Значит, всё как в жизни? — она оскалилась, пересматривая подход к действиям. Следующие минуты прошли в удовольствии от напряжённого соревнования. «Ближний бой для лохов, которые подпускают врагов к телу. Зачем, если можно держаться на расстоянии?» — решила Джинкс, орудуя ферзём, слоном и турелью. Это позволило умалить армию Силко. Её ходы граничили между системой и беспорядком, но химбарон слишком хорошо знал свою оппонентку. Впрочем, это было взаимно. С самого начала мужчина учитывал девичью импульсивность — хорошая стратегия всегда оставляет место для хаоса. — А ты, получается, король? — не унималась чертовка. Он приподнял тёмные брови: — Тебе ответить манерно или как я на самом деле считаю? С губ сорвался смешок: — Ну, ты же известная кокетка! Когда чёрные фигуры практически исчезли, Силко поставил Джинкс в оборонительную позицию и начал планомерно теснить белого короля. Девушка не удивилась, принимая исход с гордостью и тоской. — Тогда я буду твоей королевой, — резюмировала она, наблюдая безвыходность положения. — Что? — изумился мужчина. — Я мощная, смертоносная, непредсказуемая, дальнобойная и смышлёная. Могу даже исполнять приказы. По настроению. Разве не подхожу? Силко коротко поразмыслил: — Да, пожалуй, прекрасно попадаешь под описание. Джинкс порывисто схватила жилистую кисть и заглянула в знакомые глаза. — Тогда я буду защищать тебя. До последнего издыхания. Никто не посмеет причинить тебе боль, никто тебя не отнимет. Тёплая рука сжала тонкие пальцы в ответ. — Главное, не пострадай во время пути. Хочу встретить финал со своей королевой. Силко поставил мат. Джинкс не расстроилась. Она была готова проиграть ему, где угодно. *** Прошлое мелькало в памяти, пока Джинкс лавировала в сгущающейся толпе. С каждой минутой зеваки появлялись, словно из–под земли. — Почему их так много..? — девушка цеплялась за манжеты мужской рубашки в страхе разминуться со спутником. Однако даже если бы Силко намеревался пропасть, у него бы не вышло — среди гомона и мельтешения Джинкс замечала только его. — Учту, что субботними вечерами в Пилтовере невыносимо, — пробурчал мужчина, озабоченно крутя головой. Он вдруг тихо скомандовал: — Сюда! — и торопливо нырнул в подворотню. — Что происходит? — ощетинилась подрывница. Она в непонимании рванула за удаляющимся с завидной прытью главарём Зауна. Тот молчал, ускоряясь. Сердце бешено колотилось от досады и суматохи. «За нами кто–то следит? Так и знала, что нельзя терять бдительность!» Сумка с мелкими покупками неприятно билась о бёдра — Джинкс едва перебарывала желание скинуть бесполезную ношу. Тем не менее, с кражи хекс–кристаллов она принципиально не бросала добычу, потому приходилось терпеть. В бешеном движении девушка вытащила пистолет. «Как я могла не взять бомбы? Наивная!» Они петляли по закоулкам, которые внешне удивительно походили на окраины Нижнего города, как вдруг из–за поворота в лицо ударил яркий свет. Силко остановился на открытом пространстве так же внезапно, как и тронулся с места. Не успевшая затормозить Джинкс врезалась ему в спину. — Да какого хрена?! — в замешательстве огрызнулась она. Мужчина обернулся и ошарашенно уставился на обнажённое оружие. — Я просто устал от людей. — И всё?! — женская челюсть поползла к тротуару. — Ты напугал меня до мурашек! — Прости, — он нежно поправил растрепавшиеся от бега синие локоны. «Ладно, если ещё раз так сделает — оно того стоило»,— хмыкнула Джинкс. — Хотел показать тебе кое–что, — невозмутимо продолжил Силко, отступая на несколько шагов. …И перед девушкой открылся умопомрачительный вид. Солнце падало в морскую гладь, порождая фиолетово–розовые всполохи в небе. Глянец воды заглатывал оранжевый диск. Казалось, стихии целуются, и парящие чайки громогласно свидетельствуют этот союз. Торговые корабли возвышались над головами. Они были в порту. Совершенно одни. — Но как?.. — Джинкс лишилась дара речи от красоты и сбившегося дыхания. Силко понял: — Это набережная верфи. Здесь не место зевакам. Солёный воздух ласкал альвеолы. Джинкс наслаждалась свежестью и размеренностью тишины нерабочих часов. — Это просто… невероятно. — Рад, что тебе нравится. Прогуляемся? — он мягко протянул ладонь в дружеском жесте. Девушка уцепилась за длинные фаланги в абсолютном доверии, когда зашагала. Она упивалась пейзажем, но внимание то и дело возвращалось к точёному мужскому лицу. Вечерние лучи бликами отскакивали от серебра седины и левого глаза Силко. «Такой родной…» — сердце отчего–то страдальчески сжалось. В душе проснулся отчаянный страх пропустить нечто важное. Мрак замаячил почти забытыми образами Майло и Клаггора. Старые друзья резвились рядом, не нарушая идиллию ничем, кроме могильного холода. — Постой! — попросила Джинкс. Необъяснимая тревога забилась в висках: «Промолчу сейчас — не скажу никогда». Силко по обыкновению преисполнился терпением, наблюдая замешательство названной дочери. Девушка сглотнула слюну, собираясь облечь в слова секрет, давно безвыходно таившийся в груди. — Я… Никогда не говорила всерьёз, как сильно тебя уважаю и ценю. Ты стал для меня опорой. Подарил смысл бороться. Я могла утонуть в проклятьях, наложить на себя руки, когда Вай меня бросила, когда я убила… Но ты показал, как стать больше своих переживаний. Научил превращать «минусы» в «плюсы». Дал почувствовать, что я безупречна. — Ты и вправду безупречна, — отозвался Силко. — Не перебивай — это важно! Ты должен знать, что воодушевляешь и прекрасно обо мне заботишься. Не уверена, насколько хорошо у меня получается отвечать тем же, но, посмотри, чего мы достигли! Сумасшедшие преступники, хладнокровные убийцы, беспощадные психопаты — мы вернули независимость Зауна! Ты вручил городу то, о чём многие давно перестали мечтать. А мне подарил жизнь, которой никак не могло быть… Беспокойство острым уколом напомнило о себе. «Жизнь, которой никак не могло быть». Конечно, она же Джинкс. Она всегда всё портит. «Никак не могло быть». Майло и Клаггор приблизились к Силко, взяли его под руки. «Этого всего никак не могло быть». Призраки уводили самого близкого человека Джинкс, пока та сокрушалась немыми рыданиями. Он не сопротивлялся. Лишь обернулся, чтобы с любовью сообщить напоследок: — Не плачь. Ты идеальна, — и навсегда исчезнуть за горизонтом. *** Джинкс сидела в «Последней капле», бессмысленно уставившись в стену. Его пустой кабинет. Его пустое кресло. Её пустое сердце. Она выстрелила.