неудача
4 декабря 2024 г., 22:39
Что же, к обеду все стали гораздо активнее, хотя каждый был занят своими делами. Нил не знал, когда начнется его тренировка и с кем именно она пройдет первой. Но долго ждать ему не пришлось. Всё это время он сидел на диване, лишь изредка вставая, чтобы размять ноги.
Через двадцать минут к нему подошел Ники, как обычно с широкой, почти дразнящей улыбкой. Нил посмотрел на него из-подлобья. Нет, не с неприязнью – скорее с усталым ожиданием, которое явно читалось на его лице. Однако Ники проигнорировал это выражение так, словно вовсе не заметил.
***
— Ну что, Нил, готов научиться чему-то дельному? — произнес Ники, всё так же улыбаясь.
Нил кивнул, стараясь не выдать своей нетерпеливости. Внутри его разрывало любопытство, смешанное с легким раздражением от неопределенности. Всё это время он не мог понять, чего именно ждать от тренировки. Однако Ники не направился к отдельной комнате, как ожидалось. Вместо этого он сел напротив на тот же диван, приняв максимально расслабленную позу.
Нил удивленно приподнял бровь, слегка подавшись вперед. Это что, шутка? Но, увидев выражение лица Ники – серьезное, даже сосредоточенное – он замер. Хэммик молчал, как будто давая ему время осознать, что разговор будет важным.
– Ты вообще понимаешь, что такое эмпатия, Нил? – наконец начал Ники, его голос прозвучал ровно, но в нем угадывалась скрытая строгость.
Нил молча кивнул, скрестив руки на груди.
– Эмпатия – это не просто способность чувствовать чужую боль или радость. Для нас, вампиров, это нечто большее. Она похожа на открытую дверь. Мы ощущаем чужие эмоции, их страхи, желания… но вот что важно: чем больше ты открываешься этим чувствам, тем легче тебя просчитать.
Нил внимательно слушал. В словах Ники звучала непривычная для него серьезность.
– Люди думают, что эмоции – это что-то личное, что они принадлежат только им. Но для нас эмоции других – это маяк. Их энергия светится на много миль вокруг. А теперь представь, что кто-то способен так же читать и тебя. Если ты не научишься держать свои чувства под контролем, ты станешь мишенью.
Ники слегка подался вперед, его взгляд стал напряженным.
– Ты когда-нибудь замечал, как выматываешься после вспышек ярости или сильного восторга? Это потому, что эмоции – это не просто химия. Это энергия. А мы, вампиры, слишком сильно завязаны на эту энергию. Если ты не научишься подавлять свои чувства, их сила начнет ослаблять тебя.
Нил почувствовал, как по его спине пробежал холодок. До сих пор он воспринимал свои способности скорее как инструмент, чем как потенциальную угрозу. Но теперь что-то в голосе Ники заставило его задуматься.
– Если ты будешь фонтанировать эмоциями направо и налево, – продолжил Ники, – ты станешь уязвимым. Твои враги будут знать, что ты чувствуешь, где ты находишься. Они смогут использовать это против тебя.
Ники выдержал паузу, его темные глаза прожигали взглядом.
– Мы не люди, Нил. Для нас подавлять свои чувства – это не слабость. Это необходимость. Если хочешь выжить, научись закрывать эту дверь.
После этих слов в комнате повисла тяжелая тишина. Нил молчал, обдумывая услышанное. Что-то в словах Ники было пугающе правдивым. Он знал, что Хэммик не говорил это просто так.
Однако через несколько секунд Ники словно стряхнул с себя груз серьезности. Его лицо снова озарила привычная улыбка, а в голосе появились шутливые нотки.
— О, прости. Что-то я слишком разошелся, — произнес он, почесав затылок и скорчив виноватую гримасу. – Но, Нил, всё, что я сказал, правда. Так что прислушайся. Теория иногда важнее, чем тебе кажется.
Нил кивнул, не злясь на Ники за этот монолог. Он чувствовал, что в его словах была истина… или, по крайней мере, то, что стоило принять всерьез.
Ники молчал какое-то время. Возможно, он давал Нилу шанс собраться с мыслями или просто ждал, пока тот придет в себя. Сам он не знал точно, но пауза затянулась. Видимо, тишина начала раздражать Ники, и он решил нарушить ее.
— Нил, возможно, я тороплю события, — начал он, слегка нервничая. — Но мы можем перейти к практике. Прости, я не лучший учитель. — Ники отвел взгляд, будто извиняясь за свои слова. — Поэтому я постарался изложить все кратко и ясно. Теперь я хочу, чтобы ты попробовал применить это на практике. Я не настаиваю, но думаю, нам обоим будет проще, если ты покажешь, на что способен.
Нил удивился такому прямому признанию, даже немного растерялся. Однако отказываться он не собирался. Вместо этого он решительно кивнул, подтверждая готовность. Ники заметно облегченно выдохнул, его губы слегка дрогнули в улыбке.
— Тебе нужно сосредоточиться, — сказал он, немного приободрившись. — Первое время это будет сложно, но со временем ты привыкнешь и научишься поддерживать состояние постоянно. — Говоря это, Ники словно оживился, глаза его засияли от энтузиазма. — Чтобы начать, нужно вызвать яркие эмоции. Может быть, у тебя есть любимое воспоминание? Или, возможно, дорогой тебе человек? — На последнем слове его лицо слегка помрачнело, и он поспешил вернуться к делу. — Но будь осторожен, Нил. Если эмоции окажутся слишком сильными, это может привести к помутнению сознания. Если почувствуешь, что тебя начинает захлестывать, сразу прекращай.
Нил нахмурился. В его голове не укладывалось: какая опасность могла быть в простом вызове эмоций? Он слышал о том, что эмпатия — это в какой-то мере вмешательство, но помутнение сознания? Это его настораживало, но раз уж он решил идти этим путем, пробовать стоило.
— Я согласен, Ники, — кратко ответил он, стараясь не показывать сомнений.
В глазах Ники мелькнуло беспокойство, но в то же время его взгляд был полон надежды. Нил решил отбросить ненужный анализ эмоций своего наставника и сосредоточиться на себе.
Он начал вспоминать что-то из прошлого. Вспомнил детство, но не те мрачные моменты, когда отец издевался над ним и его матерью, а место, которое всегда приносило ему спокойствие. Единственное место в Балтиморе, где время будто останавливалось, где не было боли, страха или переживаний. Он словно вновь оказался там, в том самом уголке, где исчезали все его тревоги. Образы прошлого складывались воедино, как пазл, до мельчайших деталей.
Из этого состояния его вырвал радостный крик Ники.
— Нил, ты просто мать его чудо! — воскликнул он, настолько взволнованно, что Нил подумал, будто тот сейчас начнет прыгать от радости. — Я почти не ощущаю тебя… Точнее… — Ники принялся жестикулировать, пытаясь выразить свои мысли руками. Но, поймав взгляд Нила, понял, что объяснения излишни. — Ты понял.
Нил слегка улыбнулся. Да, он понял.
— Нил, я всё ещё ничего не ощущаю. Может, попробуешь другое воспоминание? Что-то, связанное с грустью? Обычно такие моменты сильнее всего воздействуют, — сказал Ники, внимательно глядя на него. — Но я не заставляю, это только предложение.
Нилу не нужно было повторять дважды. В его голове вспыхнуло одно-единственное воспоминание, словно давно спрятанный осколок боли наконец прорвался наружу. Он вспомнил, как отрывал от винилового сидения тело человека, который его спас, любил, даже если не показывал этого. Его мать. Единственное, что она сделала перед смертью, — это заставила его повторить все обещания, поклясться, что он никогда не перестанет принимать препарат. А потом был взрыв, пылающая машина… и пляж. Всего несколько секунд — и её больше не стало. Ирония была в том, что все эти обещания он давно нарушил.
Внутри Нила начала нарастать пустота, то самое чувство, которое он так старательно избегал, занимая себя чем угодно, лишь бы не дать ей вернуться. Но она приближалась, накатывая волнами — всё поглощающее ничто. Это чувство, которое он давно пытался похоронить в себе, снова заявило о себе. Вот дерьмо. Он так и не станет “нормальным”. Последняя нить надежды, казалось, оборвалась, и Нил почувствовал, как усталость затягивает его. Он всегда будет тем, кого отвергали, от кого отворачивались.
Сквозь гул пустоты в его голове прорвались слова Ники: «Остановись, если эмоции станут слишком сильными». Но как остановиться? Волны накрывали его с головой, одна за другой, беспощадные, как шторм. Нил понимал: ему нужно что-то предпринять, иначе он утонет в этой бездне. Он попытался сосредоточиться на реальности, на том, что происходит здесь и сейчас. На том, что он просто подросток, пытающийся научиться управлять своими способностями. Но это не помогало. Он знал, что никогда не станет “обычным”.
И вдруг, сквозь мрак, в его сознании пробился слабый лучик света. То самое место из его воспоминаний. Оно звало его вернуться туда, туда, где он когда-то чувствовал спокойствие. Он ухватился за этот образ, как за спасательный круг.
Вдруг всё стало ясным. Нил очнулся, словно вынырнул из кошмара. Взгляд его прояснился, как будто туман перед глазами рассеялся. Перед ним стоял Ники — напуганный до глубины души, похожий на загнанного в угол котёнка. Его глаза были полны ужаса.
— Что это, мать его, было? — голос раздался где-то со стороны.
Ники осторожно приблизился, помахав рукой перед лицом Нила, словно проверяя, в сознании ли он.
— Парень, что ты пережил? — снова раздался тот же голос. Нил медленно повернул голову. Перед ним стоял Аарон, а рядом — Элисон, её лицо выражало смесь беспокойства и раздражения.
Нил понял, что явно перестарался. У него не было сил даже ответить, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Он чувствовал себя опустошённым до предела. И словно услышав его немой зов, из ниоткуда появился Эндрю с бокалом алой жидкости. Нил не стал задавать вопросов. Он жадно выпил всё до последней капли, ощущая, как напиток возвращает ему немного сил.
Сознание стало ещё яснее, но слабость всё равно давила, словно тяжёлый груз. Теперь он хотя бы мог двигаться, и это радовало.
— Ники, какого чёрта вы перешли к практике? Ты что, не предупредил его? — яростно выкрикнула Элисон, её голос звенел в воздухе, как кнут. — Ты хоть понимаешь, что с нами всеми может быть, если он слетит с катушек?
Ники замялся, опустив взгляд.
— Предупредил я его, — пробормотал он, его голос звучал так виновато, что даже Нил ощутил эту вину.
Элисон обернулась к Нилу, словно ожидая от него подтверждения или опровержения.
— Я в порядке, — сухо бросил Нил, стараясь защитить Ники. Он не хотел, чтобы тот попал под удар. Ники ему нравился, и он не хотел лишаться его поддержки.
Элисон фыркнула, сверкнула глазами и бросила напоследок:
— Вы меня все заебёте своими спонтанными решениями, — и ушла, хлопнув дверью.
Нил остался сидеть, всё ещё не до конца понимая, что произошло. Но он знал одно: ему нужно отдохнуть.
