Кладовка

Солнце поднялось над Японией, озаряя всю её красоту. Лучи солнца проникали в окна чужих домов и в поместье одного из столпов — Томиока Гию, столпа воды. Пожмурившись от первых лучей солнца, он неохотно раскрыл свои глаза, означало, что это начало его нового скучного дня. Поднявшись с футона и сразу поправив его, он начал надевать уже ежедневную форму истребителя демона. Выйдя из поместья, брюнет направился прямо, мол, просто прогуляться, пройдя пару метров от своего поместья вдали он увидел знакомую фигуру столпа ветра — Шинадзугава Санеми, который возвращался с задания. Санеми увидев его слегка скривился, ведь первое, что он увидел этим утром, так это, этого самовлюблённого типа, как белокурый считал. Томиока пройдя мимо слегка задел его, тому это не понравилось, ведь его день пошел уже по одному месту из-за него. — Ои, Томиока какого хрена? — повернулся он, глядя прямо ему в глаза, на его лице были видны капли крови демона с которым он сражался и вздутые от злости вены. Брюнет глядя на него пару секунд промолчал — Извини — быстро будто отчеканив произнёс он. — Мне твои извинения не нужны, просто следи под ноги, идиот, — сказал слегка спокойнее белокурый. — А может это ты под ноги не смотришь? — не подумав, ответил брюнет. — Что? Ты, блядь, что несешь? — схватив брюнета за воротник, он приподнял его и слегка встряхнул, уже направляя кулак к бледному лицу Томиоки. Как над ними пролетел ворон главы оповещая о новом собрании столпов одновременно останавливая Санеми от своего действия — Тс, еще раз попадёшься — пеняй на себя, — уже уходя, произнес белокурый. Томиока еще немного постоял на том месте, думая о том, что на этот раз будет на собрании, ведь оно и не так давно было. По пути к месту назначения он встретил свою коллегу, столпа насекомого — Кочо Шинобу. Она, чтобы хоть как-то поддержать их небольшой разговор, спросила: — Божечки, Томиока-сан, на тебе еще больше лица нет, случилось что-то? — она все так же улыбалась, смотря на брюнета. — Снова не поладил с Шинадзугавой, ничего больше, — на удивление сразу ответил он, смотря на дорогу. — Мг... Понятно, тогда, как думаешь, что сегодня будет на собрании? — Она остановилась и посмотрела на небо со своей уже приевшейся фальшивой улыбкой. Томиока уже на этот вопрос не стал отвечать, либо из-за того, что он уже не хотел говорить, либо потому что сам не знал, что, скорее всего, вернее второе. Уже подходя к воротам поместья, он ускорил шаг, оставляя Кочо одну. — Хах, как обычно... — смотрела она на отдаляющего от нее Томиоку. *** Идя по коридору поместья, он снова встретил Шинадзугуву, идя к комнате, в которой и будет проходить собрание. Он стоял напротив Томиоки и смотрел ему в глаза, а после вымолвил: — Что встал? Дай пройти, — начал идти на брюнета Санеми. Подойдя вплотную к Томиоке, он посмотрел ему прямо в лицо своим уже всем запомнившимся взглядом, в свою очередь брюнет протупил и просто встал. — Ты оглох или ты думаешь, что лучше нас и делаешь что хочешь? — в своей манере белокурый — Я не... — Томиока не успел договорить, как его уже заткнул человек, стоящий перед ним. — Послушай, давай без этого дерьма? Я и так слишком много раз увидел тебя за сегодня, — говоря это, он толкнул плечо брюнета к стене, тем самым прижимая его. Из далека слышались голоса остальных столпов, Санеми, услышав их, увидев дверь, сразу же открыл ее и затолкнул Томиоку туда, а после и сам зашел, закрыв дверь, он увидел, что это была некая кладовка, буквально 4 на 3 метра. Брюнет хотел что-то сказать, как его сразу заткнули, белокурый и сам не знал что он делает и зачем он спрятал их в эту кладовку. — Боже, от тебя одни проблемы, — пробубнел себе под нос Санеми — И что это было? Зачем ты нас тут закрыл? Тем более уже собрание началось, мы опоздаем, — как всегда спокойно произнес брюнет, но с ноткой беспокойства, а за что беспокоится он и сам не знает. — Тебя только это волнует? Твою мать, какого хрена эта дверь не открывается?! — с малой агрессии он перешёл на более высокую, Шинадзугава уже хотел пнуть эту дверь, но его остановили. — Имей совесть, это поместье главы, — сказал Томиока, не в своей манере — Тебя только это что ли волнует?! — схватил за воротник униформы Томиоки Шинадзугава. Томиока, схватив руку Шинадзугавы, которой он держал его воротник, пытался оттянуть ее от себя. Белокурого от его прикосновения слегка пробило, и он отпустил его, цокнув языком. Так как эта кладовка находилась не так далеко от места собрания, они могли слышать, о чем те говорили и про что — Агрх, всё из-за тебя, — Санеми снова ищет виноватых, кроме себя. — Почему опять из-за меня? — уже Гию начал защищаться. — Да если бы я тебя не встретил, то сейчас бы тут не сидели, — с одной стороны да, а с другой нет. — Но в этом почему-то я виноват? Виноват тот кто не умеет сдерживаться, — не думая, что говорит, отвечал Гию. — Вот ты сам начинаешь, — Санемии уже начинало бомбить. — Начинаю что? — сказал он с лёгким раздражением. Спустя мгновение Томиока уже лежал под Шинадзугавой на полу этой кладовки, брюнет, поняв, что только что произошло, уже догадывается, что сейчас будет, и готовил руку остановить кулак. В свою очередь белокурый уже замахнулся на него, но тот успел остановить. Поменяв положение рук, Санемии слегка дотронулся до внутреннего бедра Гию, что последний сначала не понял и продолжил сопротивляться его напору. Брюнет, выставив колено, попал по паху белого, что того это разозлило, и сильнее замахнулся, попав по виску уже его «противника». *** В это время от собрания прошло около 10 минут на счёт того, что было нового за тот промежуток с прошлого собрания. И послышался голос Кочо, — Боже мой, где пропадают Шинадзугава и Томиока? — произнесла девушка как бы намекая, не видел ли кто их, на что все ответили что никто не видел их. *** В глазах Томиоки всё поплыло, но сразу же подстроился под эту проблему, и пока он опомнился, то уже попал под второй удар, который прилетел в сторону челюсти. Шинадзугава замахнулся для очередного удара, но брюнет схватил каждую руку в свои, пытаясь остановить. Беловолосый замер, увидев его глаза, которые были будто опьянены или смутные, что придавало красоту лица темноволосого. Лёгкий румянец пробежал по щекам белого, что не оставило внимание брюнета, но тот подумал, что это из-за того, что они сейчас дерутся и то, какая температура в этой кладовке была. Санеми увидел новую картину перед собой на этом же лице, как эти смутные глаза смотрели именно на него, и в тот момент из носа потекла маленькая струйка крови алого цвета, стекая по довольно пухлым губам брюнета, а после по подбородку. Томиока, смотря на то, как Санеми завис, и на его лицо, не понимает, что происходит, а после и вовсе удивился следующему. Шинадзугава будто заворожённый начал слизывать эту струю крови, начиная с подбородка. Гию, не зная, что делать, пытался оттолкнуть от себя белокурого, но безуспешно, ведь тот прижал его к полу, зажимая руками. Санеми сильнее прижал того к полу, продолжая слизывать эту жидкость, доходя до губ, он сначала остановился, а после начал мять и кусать его губы своими, постепенно переходя в поцелуй. Брюнет сопротивлялся действиям парня по началу, но, хотев вздохнуть воздух, белокурый успел пробраться своим языком в его рот. Он начал хозяйничать в его рту, а после, и вовсе их языки сплелись в неком вальсе, сопровождая тихими стонами и вздохами Гию. Когда у обоих воздуха перестало хватать, то оба отстранились друг от друга. Томиока, пытаясь отдышаться, стал наблюдать за тем, что делает Шинадзугава. Тот же, не теряя времени, расстегнул рубашку, освобождая его плечи и грудь. Губы Санеми остановились на шее, каждый миллиметр кожи он не упускал, где-то просто целовал, где-то лизал, а где-то оставлял засосы, на что получал тихий вздох от Гию. Постепенно спускаясь ниже, он не переставал его целовать, дойдя до груди, а точнее сосков, он один взял в рот, а второй сжал между пальцев, то прокручивая их, то оттягивая, а с первым принцип тот же, но губами. В этот момент Томиока изо всех сил пытался не издавать звуки, но это плохо получалось, ведь иногда можно было услышать тихие вздохи, а иногда стоны. Руки белокурого дошли до ремня штанов, брюнет, услышав звук бляшки, не сразу понял, что происходит. Но когда понял, сразу оттянул его. Оба смотрели друг на друга, Санеми еще нормально выглядел, что не скажешь на счет Гию, у того уже волосы от пота прилипали к нему, и сам он был весь красный. — И что сейчас было, на хрена оттолкнул? — недовольно произнёс Санеми, как ребенок, у которого отобрали игрушку (хотя в принципе так и выглядело). — То, что сейчас было — это какая-то ошибка, — запыхавшись, говорит Гию. — Ошибка сейчас здесь только ты, а теперь заткнись и наслаждайся, — не сказав ни слова больше, он успел расстегнуть ремень штанов. Откинув сами штаны в сторону, как какую-то ненужную им сейчас вещь, его настигла такая картина: Томиока лежит весь запыханный, с смутными глазами и почти стёртой кровью у носа, ноги слегка сдвинуты к друг другу, которые перекрывали самое главное достоинство. Раздвинув без всяких трудностей его ноги, он увидел, как из фундоси брюнета сочилась выделившаяся смазка и полностью залитый кровью огран. От этого у Томиоки все лицо стало красно-розовым, а Шинадзугаву это только забавляло, быстро сняв с него последнюю ненужную вещь и так же откинув ее в сторону как со штанами. Не став медлить, он преподнёс к его уже еще больше распухших от поцелуев губам свои пальцы ожидая когда рот этого человека начнёт работать, и почувствовав на свои пальцах влажность увидел что тот покорно стал их сосать и вылизывать, но то как именно это делал заводило Санеми ещё больше. Лицо Томиоки с пальцами во рту, которые он сосет, его спокойное лицо, но все красное и потное с вздохами. Приняв то что уже пора, он вытащил из полости рта свои пальцы с довольно громким хлюпом, но не придав этому значение закинул его ноги к себе на плечи. А после начал вводить в анал первую фалангу, из-за того что это была не какая нибудь мазь, масло и т.д., а слюни, входило плохо, но после погружения второго пальца стало чуть свободнее. Растягивая этими двумя как только можно он добавил и третий, а после начал разрабатывать намного лучше. От всех этих действий у Томиоки уже сносило крышу, особо он не сдерживался, его лицо для Санеми было отдельным искусством, а его звуки это был рай для его ушей Спустив с себя штаны, он распределил по всему вставшему органу выделившуюся смазку. Закончив с этим, он приступил к следующему: он прикоснулся головкой к кольцу мышц, слегка потерев об нее своим членом, как бы дразня Томиоку. Не став больше медлить, он вошел сразу в полную длину, и от брюнета послышались звуки, в которых сочеталась боль и удовольствие. Дав привыкнуть ему, он стал ожидать, но чтоб не быть без дела, он начал шлепать его по ягодицам, наблюдая за реакцией брюнета. — Что ты делаешь?.. — из-за того, что в него только что вошли во всю длину, так и еще и бьют по заду, он был слегка удивлён. — Сейчас увидишь, — после слов он начал понемногу наращивать темп. Со временем все шло как по маслу, он входил в него и выходил раз за разом, и все эти действия сопровождались стонами, но за это время он так и не смог найти тот комок нервов. Резкий толчок, а после громкий стон. — Нашел... — произнёс Шинадзугава на ухо Томиоке. Не меняя направления, он стал долбиться в эту конкретную точку, и с каждым толчком изо рта Томиоки вылетали более развратные стоны, чем раньше. Вдруг из коридора за дверью послышались голоса, оказалось, что собрание было экстренно закончено из-за резкого проявления болезни Убуяшики. Но именно за этой дверью были Мицури и Обанай, которые решили остановиться именно у этой чёртовой двери. Санеми приблизился к уху Гию и прошептал уже охрипшим голосом: — Не обращай внимания, продолжаем... — после сказанного он перевернул его на живот, но была загвоздка в том, что он стал намного сильнее долбиться в простату и плюсом стал дрочить ему. — С ума сошел? Я не смогу себя сдерживать при той силе, с которой ты в меня долбишься, — сказал Томиока шепотом, но последние слова он простонал из-за того что он кончил. — О, как получилось, а ты попробуй, — Шинадзугава все так же шептал ему на ухо, но уже усмехаясь. Не став больше его слушать, он начал двигать сильнее, попадая по простате, но уже вместо члена в руке он поглаживал его бок. Гию уже чувствовал, что на исходе и скоро снова кончит, но ему нельзя издавать звуки, иначе их найдут, а после позор, как считал он. Но ему повезло, эта парочка ушла, и спустя ещё пару толчков Санеми и Гию излились в один момент, последнее, что произнес второй, это был протяжный стон. *** Вытерев брюнета от спермы, он его одел, как и себя, а после прибрал в этой кладовке, как бы убирая их следы присутствия. Санеми, дождавшись пока все уйдут с коридора, взял Томиоку, который уже мирно посапывал, и вышел из поместья главы и направлялся в свое, но по пути их увидела Мицури, а сразу же вскрикнула: — Ой, божечки, Шинадзугава-сан нес на руках Томиоку-сана, может что-то случилось?! — её ладони были на груди, и она смотрела на это с охом. Обанай честно охреневший с этой картины произнес: — Какого... Я когда его встречу, разберусь, — сказал он тихо. — Прости, что ты сказал? — не услышав его, она переспросила. — Ничего, Канроджи, ты не проголодалась? — он быстро сменил тему, чтобы как можно скорее забыть то, что видел