Часть 35
17 февраля 2025 г., 03:28
Смерть, тихо танцует в тени каждого из нас... И она безразлична ко всем нам.
Будь то ливень, снегопад или град, ему никогда не нравилась такая зима. Где непонятно: наступила весна, или всё ещё январь, когда на календаре февраль. Мороз бьёт по коже, снег летит прямо в лицо, заставляя закрывать глаза, особенно, если он забывал очки. Зрение в такие моменты подводило его, как ни что другое. И в Российской медицине не придумали ещё способа избавиться от этого. Впрочем, когда они переехали в Японию, проблема отпала сама собой. К тому же, ему нравилось читать с очками. Благо, минус был не такой большой.
Читать он любил с самого детства. Когда родители забирали у него игрушки и запирали в комнате с одной только кроватью, под ней лежали старые книги 19 – 20 веков. Благодаря им он и научился читать. На семейных праздниках в его детские годы, мать любила хвастаться о его успехах. Тогда как отец только ругал и бил, если не слушался.
Друзей у него никогда не было. Он не знал, что это вообще за вид отношений. В книгах описано здорово, но в жизни то совсем не так. Так он думал, пока они не переехали в другой город из-за новой работы отца. Он перешёл в другую школу, начал допоздна засиживаться в библиотеке, всё больше отстраняясь от внешнего мира. В самом начале он и познакомился с Николаем. Он изменил его понятие дружбы. Это ведь, постоянный обмен информацией. Люди никогда не бывают столь услужливыми, не имея на то причины. Вот и Гоголь в первый раз попросил помощи на каком-то уроке. А затем не захотел оставлять Достоевского одного. Ему с ним было интересно, и он любил его слушать. В то время, это было роскошью. А Фёдор не стал возражать. Родители не обращали внимания на его поздние приходы домой, слишком занятые новыми гостями. Но делать всё, что заблорасудиться он не смел, ведь помнил, в каком мире он живёт.
Протекали дни, недели. Однажды осенью он засиделся до поздна в школе, и к нему подошёл один мальчик из параллели, заговорив с ним. И первым, что он ему сказал было...
— Бога никто никогда не видел. Всё покрыто тайной.
Тогда в его список увлечений входила философия. Он не понимал как люди так слепо верят в Бога. А он... Из-за одного его он поверил, что он существует. В нём он увидел родственную душу, к которой навек привязан.
— Меня пугают мысли и образы. Но ты не такой, Федя.
Он хотел провалиться под землю каждый раз, когда он произносил его имя. И он не знал, о чём мечтает больше: проснуться рядом с ним, или не просыпаться совсем. Но одно он знал точно. Если они вместе, он будет с ним, и больше ни с кем.
Его мать заболела, когда ему исполнилось 15. Отец закрылся в кабинете, лишь иногда заходя к ней. На него он и внимания не обращал, разве что действительно содержал. Хорошая одежда, еда, комната: всё базовое он предоставил ему и ушёл в себя. Они никогда не разговаривали. Хоть и были родными людьми, они считались чужими. До рождества того года, его мама умерла, наказав ему присматривать за отцом и хоть немного разговаривать с ним. И это не было приказом, скорее, советом, наставлением. Но он не послушал.
Не хотел. Сколько он помнил отца, он был суровым и строгим, наказывающий строго по делу, никогда не расслабляющийся, даже в присутствии матери. Наверняка, по этой же причине и он ему не показывался.
Но всё изменилось, когда в один день к ним приехал его дядя, старший брат отца. Его силком потащили из дома, ни с кем не попрощавшись. Фёдор брыкался как мог, но в силу возраста и слабого тела, так и не смог вырваться и убежать. Хотя, этот случай его изменил.
Диктатура его дяди была хуже, чем у отца. Мало того, он его из дома ни на шаг не выпускал, заставляя заниматься здесь, а не в школе. И, думалось ему, если бы не его любовь, которую он оставил, совсем бы пропал. Но в ином случае, ему бы не за что было так цепляться. Ему не лучше жить одному, но в одиночку он сильнее.
И, окончательно сойдя с ума, он убил того человека, вернувшись затем в дом отца. Но, когда он вернулся, его уже там не было. Как и его первого человека, которого он полюбил. Гоголь рассказал о несчастном случае, когда того сбила машина. Целый год он не мог сойти с одного места, виня во всём самого себя. Николай пытался ему помочь, но глубина депрессии буквально убивала Фёдора. Со смерти соулмейта исчезло и имя на запястье, оставив тонкие порезы. Он хотел отвлечься, уйти, умереть. Но единственное, что он мог сделать – бежать. Бежать так далеко, чтобы ничего не оставить позади. Поэтому они и сбежали в Японию. И там уже...
Итак, когда вы перестанете испытывать боль, у вас появится желание жить.
А Ацуши, с вернувшейся настоящей способностью всё слышал.
Прошлую ночь он провёл как на иголках. И впрямь: он целый день бегал по городу и искал подходящее место, для своего замысла. Договориться о чём-то подобном он мог только с Кенджи, поэтому и разбудил его в такую для него рань, когда время доходило до обеденного. Он потащил его по всему городу, пока не додумался исполнить идею в китайском квартале. Тем более, было очень символично. Подговорив его просто постоять рядом для вида, он избавился от необходимости давать людям взятки. А с хозяином кафешки вышло, на удивление, совсем просто. Но, чтобы не обижать человека, Ацуши всё-таки рассказал той девушке о его чувствах, что затем и подтвердилось. И в итоге эти двое провели вместе ночь.
Он поблагодарил и заранее спровадил Кенджи, которому уже по виду было неинтересно, если не будет еды. А её почти и не было. Наверху. Всё специально подготовив, он черезчур нервничал, и кое-как быстрее добрался до дома Хиро. Там он и застал тех двоих, прощающихся. Они немного посидели и поболтали за чашечкой чая, а Кей рассказывала что будет делать дальше. Ацуши слушал вполуха, слишком взволнованный в мыслях. Ещё совсем недавно они впятером бегали от копов, а теперь... Кей Кей собиралась поступать в колледж в штатах, Каори и Коджи хотели свадьбу, а Хиро – пойти учиться на магистра. И только один Ацуши не знал чего хочет от этой жизни.
С одной стороны, надо радоваться, ведь город спасён от очередной угрозы, но с другой... Это означало вернуться в агентство. И он ничего не имел против его сотрудников, нет-нет, но... Как-то от него у них слишком много проблем. Он уже задумывался об этом раньше, но как будто забыл. Отложил в самый далёкий ящик в своей голове и не заходил дальше. Мафия пыталась его убить, и из-за него Йокогама подверглась нападению Фицджеральда, которому он был нужен. Дазай на одну ночь заключил перемирие с мафией, высвободив Кью. Он подвергал Аю опасности, когда они были в мире снов. Одно её появление там уже означало, что он облажался. Куникида наказывал его смотреть за ней, и что в итоге?
Но даже это не главное. После всего того, что произошло, он действительно не хотел возвращаться. Инстинкт самосохранения орал во всю глотку, что он должен валить. Бежать далеко и надолго. И, если учитывать обстоятельства банкета, он может это сделать. Но...
Вот эта вот ерунда с именами на запястьях. Где непонятно, где враг или соулмейт. А ещё, почему на призраке оно было, а на теле ничего. Он хотел узнать. Узнать, потому что то имя ему ничего не дало. Ни единой подсказки. А ещё явная аллергия на людей, раз запястья до сих пор чешутся. И плюсом Хироки Фурукава с этой визиткой... Н. С. Либо он догадался, либо... Хотя, он не знал, какой вариант мог бы идти дальше. А ещё этот совет, представиться Санго Наото. Таким именем он представлялся только дважды. И последний раз, Система запомнила его, со способностью "Мёртвые души".
Быть может, он и впрямь хочет помочь? Разнести нафиг все его познания о родственных душах. Хотя, он и сейчас не понимает что это такое. Вроде бы это когда люди подходят друг для друга... Счастливы вместе. Было бы красиво, напиши он на бумаге, но как зрительный опыт... Фигня.
Это нелепое выражение лица, когда вы встретились, и ты сразу же запал. Коленки подкашиваются, плечи еле заметно трясутся, а взгляд каждый раз требует зацепиться... А ещё, будто бабочки в животе. Так вроде бы он где-то слышал или прочёл в какой-то книге. Но вот это чувство первой влюблённости... Читая Оскара Уайльда он понял, женщина никогда не забудет свою первую любовь, независимо от того, насколько плохо она закончилась.
Вы помните, как впервые увидели свою вторую половину? Кто-кто, а Накаджима Ацуши никогда этого не забудет, ведь впервые он...
Сколько бы времени не прошло, я никогда тебя не забуду. Твоих глаз, взглядов, прикосновений... Спасибо, что показал мне этот мир. И знаешь... Ты не должен подчиняться судьбе. Ты можешь выбрать свободу. И я всё ещё верю, что это то, за что стоит бороться.
Может быть, мы снова встретимся, когда станем немного старше. С. Ахерн писал "То, что сейчас тебе кажется трагедией, ты даже не вспомнишь через несколько лет." Я знаю как ты переживаешь, но успокойся, потому что будущее никогда не однозначно. Пройдут дни, недели и ты забудешь. Может надолго или лишь на мгновение. Время всё-таки тякучая материя.
Напоследок, это было круто. Делай то, что считаешь правильным, и никогда не бойся поражения или сложности. Ведь в конце концов, это шанс заглянуть в самих себя. Переоценить, переосмыслить и отпустить себя прежних. Каждая потеря – это не только конец, но и начало чего-то нового. Совсем не похожего на то, что было. Что бы ни случилось, это останется навсегда.
P. S. Я оставила ключи у тебя.
***
Мартовские ночи в Йокогаме проходят также красиво, как, скажем, в Токио. Повсюду развешены яркие фонари, огни на улицах, разноцветные вывески, бросающиеся в глаза. Всё это напоминает атмосферу Китая, особенно если зайти в именитый район. Традиционные одежды с длинными рукавами и подолами, шляпы различных размеров, маленькие сумочки, украшения восточных стилей, и не только. Реклама кино и новых выпусков журналов и манги. Дорогие рестораны с гирляндами на окнах, кафе со столиками на веранде и балконах, что открывали вид квартала на людей не спящих в это время. Крыши зданий с парой тройкой высоких этажей, где нет ни единой души, потому что заперт вход... — Прошу. Ацуши открыл дверь на одну из таких крыш и пропустил вперёд Кей. Она прошла вперёд, осматриваясь по сторонам с радостным и любопытным взглядом, ведь он ей так и не сказал, зачем они тут. Она подошла к перилам и положила на них руки, с такой высоты осматривая улицу под ними. Это было самое высокое здание в округе с тремя этажами, которое только мог найти Ацуши именно здесь. И не просто так... Завязав ей глаза, он помог ей подняться на лестнице, где выходила дверь на крышу. Осторожно проведя, он усадил её, снимая повязку. И Кей завороженно посмотрела вокруг, а затем на Ацуши. Из недалёкого тайника, он достал пару бокалов и бутылку вина, открыв её и разлив каждому. — Подожди... - он пожал губы и долив вино по бокалам подал одно ей, скрестив ноги. - Вот. Я хочу поднять этот бокал за тебя, Кей Кей. - улыбнулся он, - Если бы не ты, я бы точно пропал... В том мире Системы, да и... В общем, я хотел сказать... Спасибо тебе за всё. Правда. Встреча с тобой – это самое лучшее, что произошло со мной за последние... Месяцы. - он на мгновение опустил глаза, - Поэтому, я надеюсь, мы с тобой сейчас... — Ацуши. - она взяла его за руку, и нежно улыбнулась, - Я тоже, очень рада, что познакомилась с тобой. Ты для меня как спасательный маяк, а я твоя путеводная звезда. Сколько бы времени не прошло, ты можешь не волноваться. Семь дней в неделю, 24 часа в сутки. Я всегда буду рядом, чтобы выслушать. За тебя. — За тебя. Они стукнулись бокалами и одновременно выпили. Внизу под ними люди начали громко кричать и хлопать в ладони, подгоняя кого-то. Кей опустила голову, посмотрев затем на Ацуши. — Кстати, а почему мы здесь? — Подожди... - он улыбнулся, подвинувшись ближе к краю. На небе запустили видеопроектор, показывающим разные картинки без звука с чёрно-белыми помехами, но поставив его под нужным углом, она сфокусировалась и на всю улицу врубили музыку какой-то группы. — Погоди... - она положила руку ему на предплечье, - SID? — Ага. - он посмотрел на неё, - Я подговорил хозяина кафешки, около которой мы щас сидим. — Как? - удивилась она. — Ну.. я сказал ему, что он нравится одной девушке из соседнего магазина одежды. - хихикнул он. — Вау.. просто... Ну ты даёшь. Она завороженно смотрела на экран видеопроектора, пока люди только прибавляли громкость. Тот хозяин благодаря его выходке фактически перенёс почти все столики из кафе на улицу, порадовать толпу людей. И, благодаря, выручка у них была... Они проецировали видеозапись с ноутбука с кучей клипов на десятки часов, поэтому заняться им будет чем до конца следующего дня, если не больше. Ацуши включил туда популярные, по его познаниям, японские и корейские группы: BTS, SID, Yoasobi, &Team, Stray kids, Twice, TXT, и другие. Нашёл даже отрывки популярных саундтреков из пары тройки аниме. И наконец, он облегчённо выдохнул, когда из толпы кто-то заорал, увидев новый вышедший клип саундтрека из "Тёмного Дворецкого". Достав упаковку шоколадных конфет, он положил её между ними, наливая ещё вина. Пока Кей смеялась и подпевала в такт людям из толпы, он не мог отвести от неё взгляда. И уж совсем замялся, когда под мелодичную песню, повела его танцевать. — Кей Кей, ты чего... - она встала и подняла его за руку, - Я же танцевать не умею... С ума сошла? - он растерянно посмотрел на неё. — Я тебя научу. Пара движений так, переставлять ноги по форме малого и большого квадрата, плавные повороты и движения, а затем, как кружить девушку... За четыре минуты этой песни он чуть не протоптал ей все ноги, но пронесло. Он резко и плавно крутил её, играя. Было так шумно, что он собственных мыслей не слышал, хотя сейчас... Он не мог ни о чём думать, кроме неё. Он пытался запомнить и почувствовать от этой ночи всё. И не хотел, чтобы она кончалась. Впервые он пожалел, что в сутках всего 24 часа.***
Ни за что в жизни не давайте Осаму Дазаю хоть толику свободы. Наученный горьким опытом, такой позиции придерживался его напарник, Куникида Доппо. Хотя, это не имеет никакого значения, если вы не он. Сам Дазай по большей части не захотел бы иметь с ним прямое и серьёзное дело, учитывая его характер и идеалы. И в правду, кто вообще захочет, если в его тетради около 50 пунктов критерий идеальной девушки. Он как открытая книга. — Вам оставлено голосовое сообщение. Нажмите 1, чтобы прослушать. Пальцы сами собой нажимают на кнопку. После пика, из телефона прозвучало: — Чёртов засранец, Дазай, если ты не явишься на работу через час, будь уверен, я тебя сам на тот свет отправлю! Директор всех собирает в переговорной. Не явишься – можешь попрощаться с зарплатой на месяц. Рука отпихнула телефон в сторону, и он спрятал её обратно под одеяло, сильнее укутываясь от холода. В квартире Достоевского будто отопление отключили или где-то здесь было открыто окно и дул холодный ветер. Будто прочитав мысли, ветер перестал дуть прямо на него и окно с щелчком закрылось. Обратно закрыв глаза, он поёжился, подогнув ноги. Заснув на пару минут, он не заметил, как футон прогнулся под весом ещё одного тела. Достоевский оттянул от его лица одеяло, заправив слева волосы. Он недолго полюбовался мило спящим Осаму, захотев сразу разбудить и заняться сексом. Но что-то будто заставило его передумать, и он легонько поцеловал его в щёку, затем за ухом, вдыхая запах его волос. Дазай что-то промычал сквозь дрёму, и он также мягко поцеловал его пару раз в шею, пустив в ход левую руку. Он одним пальцем поглаживал низ его живота, целуя за ухом. Осаму слегка потянулся выше к его руке, слабо постанывая и изнывая. Достоевский провёл пару кругов вокруг пупка, несильно давя, перейдя обратно к его шее. Дазай давным-давно проснулся, но ему так нравилось происходящее, что не хотел раньше времени полностью себя выдавать. Пока Достоевский медленно пробирался сквозь одеяло рукой по его телу, через пару движений оттянув резинку одних штанов, но не касаясь ничего ниже. Он прикусил мочку его уха, дразня. Тут Осаму решил, что пора. Он вынул руки из под одеяла, беря лицо Достоевского и мягко целуя, поворачиваясь на другой бок к нему. Он передвинул руки на его талию, с особой нежностью притягивая к себе. Их поцелуи были как повседневные мелочи: нежные, приятные, с особой любовью. Они в этом могли тонуть как в море, без спасательного круга. Но Дазай не хотел выбираться из под одеяла. Достоевский уложил его на спину, медленно идя ниже, оставляя дорожку из поцелуев и залезая под одеяло. Дазай тихо постанывал, завернув обе руки под подушку, пока нижняя часть тела и Достоевский вместе с ним, была под одеялом в жарком тепле. Раздвинув его ноги, он стал разрабатывать его, слабо давя на стенки двумя пальцами. Спустя пару минут Дазай стал сам насаживаться глубже и он просунул третий палец. Пока тот тихо изнывал от нарастающего возбуждения, он получал удовольствие от одних только стонов снаружи. Он просунул пальцы глубже, и Осаму особенно громко простонал, зажмурив глаза. Тут он потянулся обратно к нему, высунув голову и целуя низ живота. От каждого малейшего поглаживания, движения, Осаму тихо скулил, хотя больше. И Достоевский не стал долго его мучить. Одним плавным движением он вставил Осаму, под сладкий для слуха стон. Они всегда так делали. Каждый раз, сначала беря грубо, с собственнической манерой, которая так и говорила, что они зависимы. Но ни один из них не был против. Затем так бережно, будто боясь навредить; нежно, как в первый раз; с любовью, словно так и было. Под такие томные стоны, по вспотевшим рукам, еле держась, Осаму насаживался всё глубже, заставляя Достоевского ускориться. Под самый конец он кончил прямо внутрь него и Дазай встал на локтях, приблизившись к нему и схватив за шею, усаживаясь на его колени. Он обхватил его ногами, и руками обвил шею, согнув руки в локтях, чтобы и не думал вырываться. Достоевский в ответ приложил руки к его талии, поцеловав. Так приятно и влажно, с присущей ему такой манерой. После нехитрых манипуляций Дазая руками по его спине и волосам, заправив одну сторону за ухо, его член вновь встал. Он глубже поцеловал его, легонько касаясь языком. Обхватив его шею и волосы руками, Достоевский подвинулся, и, переместив свои руки ниже на его талию, подвинул ближе самого Осаму. Тот, не отрывая поцелуя, привстал на его коленях, насаживаясь на член. Достоевский начал слабо толкаться, пока Осаму отвлекал его поцелуями в шею и губы. Лаская его волосы и талию, он легонько толкался телом ему, постанывая в поцелуй. Достоевский придерживал одной рукой его талию, второй ведя линии внизу живота. От этих касаний, Осаму стал сильнее насаживаться. Достоевский передвинул руки на его спину, и удерживая его, наклонил, глубже толкаясь и давя на простату, но пока не прибавляя темпа. Осаму громче и нетерпеливее стенал, сильнее обвив его ногами, чтобы не упасть. Спустя пару глубоких толчков и громких стонов, Достоевский ускорил темп. Стены, полы, потолки скрипели в такт им двоим. Достоевский сжал его волосы, оттянув его голову, открывая шею. Осаму зажмурил глаза и он поцеловал его. Практически падая, он вынул из него член, кончив. Они подвинулись к стенке... Забавно. Тяжело дыша, Дазай ни как не мог поверить, что его отымели два раза подряд. Достоевский, заметив его выражение лица, спросил: — Повторим?***
Они... Они друг другу подходят, это дураку видно. Он.. он лучше заново умрёт, не так будет обидно. Всё придумала она, над ним посмеяться. Он стоит в белой рубашке, в руках цветы – он не готов прощаться. — Вот и всё, запоминай. Это был... Его лучший март. И как нелегко отпускать... Станция метро, вокзал, аэропорт. Частные самолёты не так популярны среди их возрастов. Он пытается держать себя в руках, но ни капли не выходит. Он хочет убраться отсюда и забыть этот город. Улететь прочь, забыв и оставив проблемы. Именно здесь, это будет символично. У него тысяча причин, чтобы с ней уйти. — Я... Не умею прощаться. — Кто сказал тебе, что мы прощаемся? — Что? Без десяти минут девять утра. Люди проходят мимо с одним, двумя чемоданами, скользя колёсиками по кафельным плиткам. Огромные, высокие потолки и окна отражают солнечные лучи, режущие глаза. — Ты обещал мне писать, забыл? У них не будет встреч без повода. — Нет, вовсе нет. Просто... Ветер роняет их на ходу. Дешёвые сигареты, все её вещи в мире... А они между крышами домов, меж дверей тут и там. Он забудет её. — Знаешь, я буду скучать. — И я. Кей потянулась к нему, поцеловав. Ацуши положил одну руку ей на волосы, прикрыв глаза. — Всё будет хорошо. - она отпрянула, погладив его щёку, - Слышишь? Он несколько раз кивнул, чтобы она не переживала. — Не волнуйся. Меня жизнь научила стесняться. Он улыбнулся, махая рукой ей на прощание. Когда динамики оповестили посадку на самолёт Кей Кей, он подошёл к одному из окон. Людей тут почти не было, и всего несколько человек провожали кого-то из других. Через пару минут её самолёт сдвинулся с места и улетел по взлётной полосе. Он присел на выступ у окна и опустил голову. Надо было улететь. Был бы последним пассажиром этого полёта. Оставив всё, ведь ему всё равно. Даже если он прав, небо делит поровну... — Пошли отсюда, Ацуши. — Я не могу... Люди сновали туда-сюда, динамики оповещали скорые посадки на рейсы. Все куда-то шли, торопились, бежали. Ему казалось, как один он застыл на месте. Брошенный, потерянный, он не хотел быть таким. Но судьба каждый раз не оставляла ему выбора. — Ацуши... Послушай. Вы ещё встретитесь. Возможно, не сейчас, но тогда, когда станете чуточку старше. Так что не переживай. Всё переживём. Он поднял голову и посмотрел на него. Хиро улыбнулся и подал ему руку. Ацуши взял её и поднялся с корточек. Телефон в кармане вибрировал с самого утра. Ацуши полагал, что это Куникида. Что за человек... Они только-только отделались от нападок на город сначала Гильдии, затем и её последователей, а ему хоть бы хны. Он вообще отдыхает? — Думаю, они меня выселили. Они шли по дороге, переполненной полицейскими машинами около ближайшего отдела. Вернее сказать, шёл Хиро, а Ацуши следовал за ним, половину дороги не проронив ни слова. Тут они остановились около автобусной остановки неподалёку. — Можешь пожить у меня. Если хочешь. — Спасибо. Его родители уехали в штаты по делам и целый дом, не считая работников, была в его распоряжении. Коджи и Каори забрали их родители, и они почти не попрощались, разве что чай с шоколадкой попили и оставив друг другу номера и почты. Кей первее попрощалась с Хиро, наказав ему втайне от Ацуши, приглядывать за ним и обязательно писать.Твоя Кей Кей.
