вселенная бесконечна

у алины глаза слезятся. она смотрит на своего уже бывшего молодого человека, на его наглую ухмылку, и ей хочется сквозь землю провалиться, лишь бы не видеть его больше никогда. и желательно совсем из памяти стереть все прожитые годы с ним в качестве его второй половинки.  — вот только ныть не надо тут. ты и так слишком жалко выглядишь, — и кажется, в этот момент он достигает точки невозврата, своими словами провоцируя хрупкую девчонку показать все, на что она способна. чего от нее никто не ожидал. потому что алиночка шепелева — это ведь самая добрая очаровашка среди всех старшекурсников, жизнерадостнее и отзывчивее ее не найдешь. но увы, всему есть предел, как и ее терпению и выдержке.  серые глаза темнеют, их застилает самая настоящая ярость, а кулак, сжатый так крепко, что ногти с изящным маникюром оставляют на ладони следы в форме полумесяцев, летит с самой максимальной скоростью в лицо обидчику. никто не смеет говорить с ней в таком тоне, тем более на людях. никому непозволительно. и «хавать» такое она не намерена.  столпившиеся зеваки дружно ахают стоит хрусту разнестись эхом по коридору. алина не чувствует ни боли, ни стыда, ни страха, хотя уверена, что до вызова в ректорат остается совсем недолго. она толкает какого-то ботана в плечо, пролетая мимо толпы и слыша от некогда любимого человека вдогонку угрозы и едкие оскорбления. на лице появляется грустная ухмылка. ярлык «шлюха» уж точно не ей приписывать в данной ситуации надо, учитывая причину их расставания.  звонок, оповещающий о начале пары, она успешно игнорирует, приземляясь на подоконник техникумовского женского туалета. за окном погода подстать внутреннему состоянию — мокро и холодно. алине хотелось бы дома оказаться, под теплым одеялом, и, наверное, расплакаться как маленькой девочке. потому что все равно обидно. и потому что потраченное на этого мудака время уже не вернешь, к сожалению. и потерять подругу еще неприятнее, как и осознание, что именно с ней изменили. именно она наплевала на их многолетнюю дружбу. возможно, если бы была на ее месте другая девчонка, то было бы не так больно. но какая теперь разница?  — чего сырость тут разводим? — дверь с грохотом закрывается, и перед шепелевой материализуется первокурсница. кульгавая.  алина моргает быстро-быстро, дабы смахнуть с ресниц уже надоевшие слезы, и поджимает губы. не хотелось бы, чтобы соня видела ее в таком виде.  — алин, — начинает младшая, протягивая ладонь к взъерошенным волосам, которые прикрывают миловидное личико напротив.  — сонь, не надо. ты же и так сама все слышала, — шепчет едва слышно и прикрывает глаза. как же она устала.  — что я слышала? что он мудак ахуевший, который и волоска твоего не достоин? — кульгавая хмурится, чуть повышая голос, и этим и заставляет темноволосую посмотреть на нее. первое, что бросается в глаза — это разбитая губа и сбитые костяшки правой руки.  — кто тебя так? — спрашивает обеспокоено, едва касаясь подушечками пальцев раны на руке. первокурсница отмахивается. алина хмуро окидывает ее взглядом и берет за руку, внимательнее рассматривая костяшки, чтобы понять сильно ли поранилась девушка или кровь эта и вовсе не ее.  соня от прикосновения вздрагивает и прячет улыбку, так и норовящую показать, как ее устраивает такое положение дел, за ладонью свободной руки, прикрываясь наигранным кашлем.  — алинка, не плачь ты из-за долбоеба этого. ты заслуживаешь только самого лучшего, а он будет потом жалеть, что проебал тебя, — кульгавая улыбается ласково и смотрит с сияющими глазами на старшую, как маленький ребенок на любимую сладость. — он получил уже за свои слова… — так это ты с ним подралась? — ошарашено распахивает глаза. — соня, ты дурная? зачем? тебя ж попрут отсюда! — ладошкой пихает стоящую перед ней несносную девчонку в плечо и крутит пальцем у виска.  — потому что нечего рот свой гнилой открывать в твою сторону, — она снова хмурится и сжимает левую руку в кулак, опять же злиться начинает.  вообще, все, что касается алины — вызывает в софье кульгавой бурю эмоций. угораздило же им познакомиться… поступая в техникум, соня пребывала в состоянии неимоверной печали, потому что переезд из родного ангарска в иркутское общежитие казалось ей каким-то проклятием. расставаться с друзьями было тяжело, с кадетской школой тоже, что и подогревало апатичное состояние кульгавой. в первый же день, кажется, ей удалось найти общий язык с парочкой одногруппниц и соседками по комнате, но общий настрой поднять не получилось. чего не скажешь о последующих днях.  во второй день на кураторский час к ним пришла она — алина шепелева.  представившись председателем первичного отделения движения первых их техникума, она будто светилась изнутри. воодушевленные рассказы не особо впечатлили новоприбывших первокурсников, и в моменте кульгавой стало даже обидно за эту девчонку, поэтому при вопросе «есть ли желающие присоединиться?» она без раздумий подняла руку. возможно, со временем она бы и так вступила в эту «секту», как обозвала активистов одна из надоедливых одногруппниц, но учитывая ее состояние — этого могло и не произойти.  алина оказалась третьекурсницей, а еще она оказалась одной из самых очаровательных людей, которые когда-либо встречались соне. и, кажется, кульгавая влюбилась в старшекурсницу с первого взгляда и первой улыбки, обращенной к ней.  — ой, сонечка, проходи! — шепелева машет рукой, подзывая девчонку, что неловко топчется в дверях служебного помещения. народу тут немного, и это, честно говоря, радует. — кушать будешь? или может чай, кофе? — милая улыбка заставляет разлиться теплу в груди, пока кульгавая смущенно отнекивается. — вещи можешь скинуть куда хочешь и садись с нами, — она хлопает ладонью по месту рядом с собой и подмигивает. в тот момент у первокурсницы вроде бы сердце на мгновение перестало вообще какую-либо свою деятельность совершать.  то помещение ребята оборудовали под штаб для того, чтобы устраивать собрания, но со временем это стало их укрытием от назойливых однокурсников и преподавателей, ведь ключ был только у алины. поэтому зачастую соне удавалось провести время наедине с брюнеткой, без других ребят. и это безусловно радовало.  единственный факт, который приносил горечь в их общение — осознание, что сердце алины занято. еще больнее было видеть ее счастливую с каким-то уебком парнем. соне-то он сразу не понравился, она мгновенно поняла, что подвох какой-то в нем имеется. и, как оказалось в последствии, не прогадала.  — алин, — начинает не очень уверенно кульгавая. в тот день они сидели в их штабе, сначала впятером, вместе с ними были еще одногруппницы алины — женя, ангелина и мафтуна. вот только троица их покинула, решив все таки не все пары сегодня прогуливать, в отличие от своей подруги, а софья решила, что это точно шанс на совместное времяпрепровождение. старшая поднимает голову, отвлекаясь от списывания практической работы по конфликтологии. она склоняет голову набок и смотрит словно в самую душу. по спине бегут мурашки. — а ты сегодня вечером занята? хотела пригласить тебя погулять, — для сони никогда не было проблемой с кем-то познакомиться, сблизиться, подружиться. хотя бы потому что не особо она в этом и нуждалась, и люди всегда сами к ней тянулись. правда, с появлением этой девчонки она поменялась так, что порой и сама себя не узнавала. смущение стало ее спутником, хотя раньше она даже и не была знакома с таким чувством.  — прости, но я сегодня не смогу, — темноволосая виновато поджимает губы, а после о чем-то явно раздумывает, но буквально пару секунд. — можем встретиться завтра! если хочешь… — хочу! очень хочу, — не ожидав такой эмоциональности от самой себя, девчонка краснеет, на что алина реагирует мягкой улыбкой. такая теплая атмосфера прерывается тремя стуками в дверь. шепелева щелкает замком и открывает дверь нежданному гостю. перед ними предстает парень. парень, который по-хозяйски прижимает алину к себе и целует. так противно, что соня сжимает челюсть, лишь бы не скривить лицо, и отворачивается, чувствуя как на нее накатывает волна ревности.  — а че это вы тут закрылись? — незнакомец гуляет взглядом по первокурснице без тени улыбки на лице. он смотрит так, будто кульгавая — грязная дворняжка. у нее начинают чесаться кулаки.  — сонь, знакомься, это максим, а это соня, — алина выглядит счастливой, от чего девчонка чувствует, как в груди что-то сжимается. больно.  их знакомство тогда прервала абдиева, что бесцеремонно ввалилась в штаб, толкнув плечом непрошеного гостя. по ее взгляду было понятно, что никакой симпатии к этому человеку она не испытывает, и соне даже проще дышать стало — она не одна так настроена. когда влюбленная парочка удалилась, мафтуна агрессивно выдохнула и закатила глаза.  — еблан, так меня раздражает нахуй, — соня решила, что это шанс узнать больше об этих отношениях и есть ли вообще вероятность, что союз их не так крепок и долговечен. — ой, да я вообще его ненавижу. мне лину жалко, она его любит пиздец, а он ноги об нее вытирает, качели постоянно устраивает. так бы его ногами захуярила, братан, ты бы знала.  и если любопытство первокурсницы мафтуне удовлетворить удалось, то ответ не удовлетворил от слова совсем. у сони лишь больше разгорелось неприязни к молодому человеку подруги, а соответственно и ревности. но принимать то, что шепелева действительно до беспамятства влюблена в это, ей не хотелось. она просто не верила, что такое возможно. и спустя какое-то время появилась возможность поговорить и лично с объектом своего обожания.  буквально на следующий день алина пригласила софью к себе, потому что под дождем гулять вариант был не самый лучший. кульгавая переживала тогда похлеще, чем перед экзаменами, но настроена была решительно. съемная квартирка девушки была наполнена теплом и уютом, как первокурсница себе и представляла. они сидели в спальне с приглушенным светом, погруженные в полумрак, а на фоне играла спокойная мелодия из предложенной «алисой» волны. шепелева была чем-то огорчена, но заинтересовано слушала истории младшей, иногда вставляя шутки и улыбаясь. но чем ближе часовая стрелка уходила к ночи, тем больше печали появлялось в ее светлых глазах. а после она вообще предложила соне «набухаться» и остаться с ночевой, от чего отказаться было бы самым глупым решением с ее стороны.   алина никогда не показывает свои отрицательные эмоции. она всегда улыбается, шутит и заливисто смеется, заражая окружающих хорошим настроением. но в тот день, она просто устала. устала от нагрузки на учебе и работе, от недопонимания с родителями и от ссор с некогда любимым человеком. она поделилась своими чувствами с соней, излила ей душу и на мгновение даже пожалела, пока не ощутила поддержку. кульгавая ее крепко обняла, успокаивающе поглаживая по голове, словно укачивая, а глубоко в душе ликовала такой тактильности и немного даже переживала от этого. она успокоила старшую и попыталась помочь советом, а после они обе погрузились в сладкие сны. но до этого соне не удалось сдержаться и она чмокнула шепелеву в макушку, прижимая к себе все ближе.  и вот, спустя два месяца с тех посиделок, сонино желание сбылось, но, как ни странно, облегчения она совсем не чувствует, пока утирает прозрачные слезы с румяных щек своей возлюбленной.  — сонь, тебе не стоило так делать, — она вздыхает огорченно и смотрит укоризненно на первокурсницу, как будто перед ней стоит собственный ребенок, а не девчонка, ставшая родной за короткий промежуток времени.  — а знаешь, чего мне на самом деле не стоило делать? — алина даже не успевает среагировать и дать хоть какой-то ответ, как чувствует теплое дыхание на своем лице, а после и прикосновение чужих губ. шепелева ошарашено распахивает глаза.  соня выпускает судорожный вдох прямо в такие желанные губы. она не верит, что это происходит наяву, а не снова снится, вызывая сладостные муки. она запускает ладонь в мягкие шелковистые волосы, слегка оттягивая их и наклоняя голову девушки немного назад. кульгавая не особо думает о последствиях. она столько терпела и сдерживала себя, что сейчас просто идет на поводу у чувств, совсем не задумываясь, что ее может ожидать в следующее мгновение. она целует со всей нежностью, на которую только способна, едва усмехается, ощутив как робко алина кладет свои ледяные ладошки на ее шею, и слегка вздрагивает. соня целует до изнеможения, но все никак не может успокоить рвущееся наружу сердце и утолить свое желание. она прикусывает нижнюю губу шепелевой, немного оттягивая, и напоследок звонко чмокает в раскрасневшиеся губы, отрываясь, но не убирая руки с дрожащего тела. — мне не стоило настолько сильно влюбляться в тебя, алин. но я ничего не могу поделать с собой и своими чувствами к тебе, — она шепчет, оставляя этот момент интимным, и смотрит с блеском в глазах на удивленную третьекурсницу. алина молчит. в ее голове чересчур активно работают все шестеренки, но любая мысль ускользает бесследно, и выдать адекватный ответ у нее не получается, как бы ни хотелось. — я все понимаю, но не отталкивай меня, пожалуйста. мы же можем и просто дружить, — на последнем слове ее выдает голос. ясно, что просто дружить ей не хочется, но если придется, то она готова переступить через себя.  — хорошо, — хриплый голос алину пугает. он совсем не похож на ее собственный, но она продолжает говорить, чувствуя, как с каждым словом все больше краснеет и смущается. — я не буду тебя отталкивать.  соне думается, что она все еще спит. что все это, начиная с расставания алины, продолжая их поцелуем и заканчивая этими словами и, так называемым, «зеленым светом» со стороны старшей, — ее сладостный кошмар, на утро от которого будет больно. но боль, все еще ощутимая на сбитых костяшках, возвращает ее в реальность, и она, счастливо улыбнувшись, шепчет «спасибо», снова примыкая к пухлым губам алины и сливаясь с ней в чувственном поцелуе.  впереди у них еще целая вечность.