Сказочник

«— Вот скажите мне, ребята, о чём произведение Александра Сергеевича — Сказка о рыбаке и рыбке? Да, Петров? Не стесняйтесь, говорите. — О том… что жадность не доводит до добра? — Очень хороший вариант! Есть ещё теории? Да, Морозова? — Простите, Виталий Сергеевич, а разве есть иное толкование? — Что ж, думаю, я могу ответить на этот вопрос. Во-первых, неважно, какое мы берём литературное произведение, в нём всегда есть простор для анализа. А во-вторых, вдумайтесь, с каждым новым желанием бабка становилась всё вреднее и вреднее, её желания становились всё амбициознее и амбициознее. А что делал дед? … Каждый раз шёл к золотой рыбке с просьбой исполнить желание. До всего класса, по крайней мере до тех, кто слушал, дошло. — Сказка о рыбаке и рыбке — это история о любви, в том числе. Поэтому я желаю вам всем, ребята, любить, как старик любил свою старуху. Урок окончен, всем спасибо за внимание». Алиса залилась смехом: — Какой, однако, странный мучитель! Такую чепуху рассказывать! — Да ладно тебе, Виталий Сергеевич хороший учитель. - ответил Антон, покачав головой. - Его уроки — единственные, на которых я чувствую себя хорошо. — Ну-ну… Ты теперь у нас с учителями дружишь? Эх, Антоша, а я то думала, ты мальчик хороший. — А что плохого? — Дурачок ты… Не видишь разве? Он тебя использует. Кто первый согласился отнести книги в его кабинет? Кто бегал по его поручению? Кто задерживался после уроков, чтобы послушать его? Конечно же, наш Тоша! — Но… Виталий Сергеевич вовсе не плохой. Он хорошо разговаривает, не ругается… — Знаю я таких! Это поначалу он кажется белым и пушистым. А потом, когда ты ему надоешь, ты увидишь его истинную натуру. Увидишь его … без овечьей шкурки. Антон нервно оглядел Алису. Уголки её рта поднялись, вырисовав тёплую улыбку. — Но ты не переживай, Тоша. Пока я здесь – тебя никто не тронет. Алиса осторожно взяла Антона за рукав, показывая, что ей то доверять можно. — Хочешь, я тебе покажу, где можно найти конфеты? Ты и сестрёнку угостишь… — Алиса… Прости, но уже поздно. Мне нужно уроки делать. Не хочу завтра Виталия Сергеевича расстраивать. Антон отдёрнул рукав. Алиса скривила жалостливые глаза. — Ах, вот ты как… Бедную лисичку бросаешь… - Алиса драматично изогнулась, приложив руку ко лбу. - Как же тебе не стыдно… — Ну, прости, это очень важно. — Совсем тебя этот мучитель испоганил! Антон переменился в лице, став более серьёзным. Он заговорил, словно, не своим языком: — Надо быть серьёзнее иногда, Алиса. С этими словами он развернулся и пошёл домой. Алиса, застыв на месте, смотрела ему вслед. Смеркалось. Лес гудел своей привычной симфонией. Совершенно не в настроении, Алиса сидела на коряге и усердно думала: «Всё же хорошо было. Вот встреча, вот драка, вот он показал себя с нашей помощью. А сейчас, внезапно, появился этот человечишка и всё сломал! Как будто мы опять чужие друг другу! Ну почему всё идёт не так, как я хочу!» С досады Алиса откинулась назад, приземлившись в сугроб. Возможно, она даже заплакала, если бы могла. Тут ей послышалось: — А-ся. Алиса поднялась, навострив уши. Кто такая Ася, она не знала, но это имя вызывало у неё подобие мурашек. — А-ся… - вновь послышался чей-то тихий голос. — Ау! Ася! - повторила Алиса. - Почему я тебя не вижу?! — Ася… - голос стал чётче. Алиса отряхнулась и пошла исследовать источник звука. Что-то ей подсказывало, что это плохая идея, но что ей будет? Она ведь такая сильная и неуловимая королева леса. Голос, тем временем, продолжал звать Асю. Алиса никак не могла понять, кто играет с ней в прятки, и это её очень сильно злило. Она ведь королева пряток! — Ася! - снова прозвучал голос где-то рядом. Алиса осмотрелась. Среди сугробов, её внимание привлекло углубление под корнями дерева. Что-то вроде берлоги. Склонившись в это углубление, она посмотрела во тьму. — Ау! - крикнула Алиса. Из темноты показалось два белых глаза. Затем открылось ещё три пары, принадлежащие одному существу. — А-а-а, лиса пожаловала. - протянул обитатель берлоги нечеловеческим голосом. — Эй, там, внизу! Кто такая Ася? — Ася? Я, честно, думал, ты мне скажешь, лиса. — Никакой Аси я не знаю. - задорно констатировала Алиса. - А знаешь, чего я ещё не знаю? Что ты за зверь такой? — И тебе это не нравится. Что ж, удовлетворю твоё любопытство. Я есть ни кто иной, как Сказочник. — Ты сказки рассказываешь? — Верно. Желает ли достопочтенная лиса послушать истории, сочинённые лично мной? — Рассказывай. - Алиса села возле берлоги. - Только рассказывай хорошие сказки. Не то съем, вместе с потрохами. Сказочник низко прогудел. После чего начал своё повествование: — Жила была однажды девочка с веснушками на лице. Были у неё родители и старший брат. А ещё была у неё волшебная способность: стоило ей что-нибудь пожелать, как сие тут же исполнялось. И жила девочка припеваючи, пока однажды брат её эту способность у неё забрал. Плохо стало девочке, да так она и увяла вскоре. — Глупая сказка! - протянула Алиса. - Конец у неё слишком нехороший для сказки. — Истину глаголите, лиса. Раз вам не нравится, могу и изменить сказку. — Ну давай, послушаем. — Итак. Расстроилась девочка, да не отчаялась. Нашла она способ, как людей зачаровывать. И так мастерски она этому научилась, что её родителям это не понравилось. Закрыли они её в башне тёмной, и смотрела девочка, как прославляют её брата. И зависть начала девочку одолевать. — Стоп! Дурацкая сказка! Почему девочке так плохо? Она же главная героиня. — Ох, если высокопочтенная лиса позволит мне договорить. Я ведь ещё не произнёс конец. — Ладно… - нервно произнесла Алиса. - Рассказывай… — Так вот. Узнали о печали девочки звери лесные, пожалели они её и предложили помощь. Вытащили они её из башни под лунный свет и стали вместе с ней плясать. Дарить конфеты, подарки. И предложили они вернуть ей её волшебную способность, а взамен хотели попасть в гости к ней домой. Согласилась девочка, и привела зверей к себе домой. Дверь открыл её брат и… — И что? - Алиса нетерпеливо ёрзала. - Что дальше-то было? Эй, сказочник! Чем всё закончилось?! — Вы и так знаете конец этой истории. Мне ни к чему его произносить. — Ах ты негодяй! Я требую конец этой сказки! Что случилось с братом?! Сказочник замолчал. Его глаза скрылись. Из глубины берлоги послышался жуткий звук. Алиса увидела, как оттуда поднимается, ломая корни, нечто. Большущая шинель, множество тулупов и шарфов с шалями, тёплые штаны, склеенные из двух, чтобы подходить по размеру этому чудищу. Оно было горбатым, покошенным, в капюшоне у него горели те самые глаза. — Это ты мне скажи… - прохрипел сказочник. - …что с ним случилось, Ася. — Я не Ася! Я — Лиса Алиса! - Алиса попыталась отползти. «Да что это за имя такое дурацкое! Почему мне страшно, когда его произносят?!» - думала она. Сказочник спросил опять: — Ну же, скажи, где были закопаны его кости. — Думаешь, я тебе отвечу? Какой же ты дурачок! Ты ведь даже не знаешь, с кем разговариваешь, не правда ли? — Я знаю, что ничего не знаю… - под шинелью у Сказочника появилось движение, будто кто-то ползал у него под кожей. - …Но другие, не знают и этого… Из капюшона Сказочника, под аккомпанемент нечеловеческих звуков, вырвались щупальца. Только сейчас до Алисы дошло, что она понятия не имеет, что ждать от этого существа. Как будто что-то внутри неё проснулось, Алиса метнулась в кусты и начала удирать, что есть мочи. Мимо пней, мимо Корней и сугробов. Сказочник шёл по пятам, издавая непередаваемые звуки, от которых кровь стыла в жилах. Алиса не хотела оглядываться, лишь бы убежать подальше от этого существа, что точно не медведь и не многоножка. Наконец, Алисе показалось, что она оторвалась. Вокруг было тихо, до поры до времени. Вновь раздалось: — Ася. — Нет здесь никакой Аси! - кричала Алиса. - Только лиса, злая и голодная! Где-то зашевелились ветви. — Ася! - голос повторил. - Ты сделала уроки? — Нет! Не буду делать уроки! — Тогда конфет не получишь! — Ну и пожалуйста, я сама их достану! Из зарослей выступила тень. Алиса не видела лица, но силуэт был знакомым. Больно знакомым. — Посмотрите на неё! - произнесла тень басистым тоном. - В семье не без урода. Один — умница, отличник, пионер! А вот это вот существо — бездельница, сплетница, интригантка! Тьфу! Проводила бы ты столько же времени над уроками, сколько проводишь чеша языком! Да ведь у тебя и рот не закрывается, родителей родных переговариваешь! — А я и буду переговаривать! Буду делать всё, что захочу, и вы мне не помеха! — Ася! - послышался другой голос, женский. Новый силуэт, возникший на поляне, продолжил речь: — Нельзя так себя вести. Ты делаешь вид, будто проблем нет, но они есть. Тебе почти восемнадцать, а ты всё не хочешь взрослеть. — Быть взрослой? Фу! Взрослые — зануды! Давно надо было это осознать. — Но ведь мы о тебе заботимся, даже если ты этого не видишь, дарим тебе подарки. Женский силуэт протянул руку. В ней, освещаясь лунным светом, была пластмассовая голова куклы. Копоть покрывала большую её часть, в том числе, и единственный глаз. В сознании у Алисы промелькнули образы: огонь, дом, чьи-то руки. Кто-то ещё кричал, кто именно, понять было сложно. Алиса смотрела на эту голову завороженно, пока не почувствовала, как что-то схватило её за ногу. В снегу, в домашней одежде, лежал молодой парень, смотря в глаза Алисе жалостливым взглядом. Алиса не знала, кто это, но почему-то понимала, кто перед ней. — За… что? - с болью в голосе произнёс парень. Лицо его резко потеряло кожу. Алиса услышала пробивающий до мурашек вопль агонии. Кости, жилы, жир и сладкий вкус на языке — всё это всплывало в разуме лисы, причиняя боль. — Тело не было найдено. - монотонно в унисон произнесли фигуры. - Семья скорбит. Алиса хотела отойти, но упёрлась во что-то. Сказочник вновь навис над ней. — Что с тобой? - издевательски спросил он. - Ну же, попляши на костях, как ты это делаешь. Вкуси молодой плоти, воображая конфеты. Вообрази себе — оно сбудется. — Я хочу, чтобы всё это прекратилось! Мне страшно! — Не выйдет. Я всё ещё здесь. От меня нельзя избавиться или скрыться. Из песни слов не выкинешь, историю не перепишешь! — Уйди! Пропади! Я не хочу тебя видеть! Я хочу забыть! — Правильно! Живи и не думай, убивай и делай вид, что это весело! Нет никакого дома, нет никакой Аси и Стаса, есть только Алиса… — Да, я Алиса! Я красивая рыжая лиса! — Какая из тебя лиса?! Ты в зеркало себя видела? Сказочник поднял полы шинели, обнажив зеркальную поверхность. Алиса увидела в ней жуткую маску из папье-маше, кишащую опарышами. В глазницах ползали сороконожки, вдоль зубов находились большие язвы, кое-где просвечивал скелет. Силуэты пели: «Это не мясо – это конфеты, Детишки празднично одеты. Кожа их сладка на вкус, Я представлю – что арбуз. Съем глаза и вырву печень, Праздник наш, веселья, вечен!» Алиса бежала, бежала подальше от этого. Но образы преследовали её. Дом, лицо этого мальчика, кровь, звериные морды, крик и мольбы о пощаде. Откуда это взялось у неё в голове? Неужели она всегда это помнила? Или может, не хотела вспоминать? Все эти вещи, они не хотели отпускать, норовили оторвать маску лисы от лица. Ноги подкашивались. Шубка загнивала. Алиса выбежала из леса и кубарем скатилась с возвышенности. Лежа на снегу, она ощущала себя пустой. Тело её не слушалось, оно было мёртвым. Где-то на подкорке сознания плясали слова теней, их песня-насмешка. Со скрипом поднявшись, Алиса начала с силой перемещать ноги. Тело требовало мяса, и самое страшное, прямо сейчас Алиса чётко осознавала это желание. Оно всегда было с ней, просто маскировалось под иные чувства, или же Алиса не хотела это замечать. Но сейчас в ней что-то проснулось. И оно боялось сущности Алисы, то, чем оно стало. — Асенька. - голос доносился из глубины. - Доченька, с днём рождения. Смотри, прямо как ты хотела! Это подарок от Стаса, он на него деньги откладывал. Не забудь его поблагодарить. В голове всплыл образ красивой куколки. Алиса шла, не зная, куда. — Ненавижу тебя! - кричал детский девчачий голос. - Почему тебе достаётся всё?! Почему мама с папой любят тебя больше!? Всё время говорят «Стасик, Стасик!» Ненавижу! Алиса подняла глаза. Она стояла посреди крестов и каменных памятников. На них были детские лица. Прямо перед ней — находилось разбитое надгробие. Надпись внизу гласила: «Станислав Волков. 1962-1980. Любимый сын и любящий брат». Мёртвое сердце Алисы дрогнуло, на глазах навернулись слёзы. Слёзы неестественные, горькие, не фальшивые. Она упала на колени и обняла памятник без лица. Она бы хотела, чтобы он заговорил, но не мог. Было слишком, слишком поздно. — Чем же закончилась сказка? - спросил голос Сказочника. Сквозь слёзы, Алиса ответила: — Брат открыл дверь… и… звери съели его, угостив девочку. И девочка стала зверем… — А кто же такая Ася? — Ася мертва… - трагично заключила Алиса. - …И я её убила… А родители её, не выдержав смерти детей, сгорели в пожаре… — Кто же ты? — Не знаю! А ты? — Я то, от чего ты пыталась скрыться. То, чего ты и он боятся больше всего. То, что бьёт в самое сердце. Я твой забытый кошмар. Я — твоё прошлое. Алиса отошла от памятника и посмотрела наверх. На неё смотрел сказочник, но был он уже не таким высоким и горбатым. Он больше напоминал человека. Опустившись на колени, Сказочник стянул с себя тулуп с капюшоном, обнажив пористую тёмную кожу с волокнами. Но вот буквально на глазах, черты головы переменились, и Алисе в глаза начал смотреть молодой человек. — Но в первую очередь, - голос стал глубоким, спокойным, проницательным, - я, всё таки, человек. Алиса смотрела на это, не понимая, что говорить. — Хочешь, я уйду? И ты снова будешь бегать по лесу и есть конфеты? — Нет! Это ужасно! Я убила родного брата! Что со мной? — Это совесть. Когда ты пожелала резвиться в сугробах, есть конфеты, сколько влезет, делать то, что хочется, а не то, что надо, ты открыла двери зверю. А ему только и надо, чтобы утолять голод, неважно кем и неважно как. Зверь есть в каждом, и важно отделять его от человека. — Я слышу, как он требует крови… Мне страшно… Я не хочу так жить… Я хочу домой! Хочу всё исправить. — Дома, к сожалению, уже нет. История написана, но… пока не окончена. — Не окончена? Но… Я же чудовище… — Ты нашла начало истории… Да, ты… сердишься на меня? Ну, за то, что напугали? — То, что я сделала, страшнее всего, что я сегодня видела. — …Ну, а я писатель. Я могу эту историю продолжить. Написать новую главу. — А Вы можете? — Могу. Надеюсь, что могу. Алиса прижалась к шинели. Тёплые руки прошлись по её спине. Три когтя вонзились туда, где раньше была спина. Алиса закрыла глаза… Хозяин леса больше никогда её не слышал.