Разные вкусы

Годжо выпячивает губы бантиком и щурится, присматриваясь к толпе. Задирает чёрные очки на лоб, старательно выискивая что-то вдалеке. Светлые волосы и свободная рубашка едва шевелятся обдаваемые горячим ветром. Гето рядом растекается по лавке мороженым, любимая чёрная одежда играет с ним злую шутку. День мерно катится своим чередом, а вылазка на воздух плавит мозги похлеще, чем духота в комнате. Скука разъедает дни, делая их после сданной сессии едва выносимыми. Гето прикрывает глаза и сдаётся, позволяя солнцу оставить от него одни угольки. Заинтересованный хмык Годжо разрезает пекло выпущенной из лука стрелой. В его системе координат это может быть чем угодно от неосознанного звука, до придуманного плана по поездке в соседний город за мятным мороженым. Гето даже не собирается реагировать, до тех пор, пока не получит более точную информацию, но предусмотрительно открывает глаза, начиная внимательно слушать. Годжо складывает пальцы, создавая "кадр", и едва не свистит удовлетворенно, выдавая: — Я нашёл идеальной формы цель. Слишком довольный, он внушает беспокойство. Куча людей вокруг давят постоянным шумом. Гето хмурится, приподнимая голову. Щурится, пытаясь рассмотреть что-то вдалеке. Толпа абсолютно одинаковых штанов и футболок дергает мысли в подсознании, но он не может поймать их до тех пор, пока не замечает значки спецмашин полицейского департамента. Гето вскакивает тут же, судорожно пытаясь убрать руки Годжо в сторону. — Окстись, идиот, - рычит, сгребая его в кучу со всеми конечностями. Тот хихикает довольно, ловко уходя из захвата и тыкает Гето в бока. Фыркает в ухо, шлепает по заднице и убегает дальше от облюбованной лавочки. Гето проклинает день, когда они стали друзьями. Солнце нещадно печёт, одежда мерзко липнет к коже. Годжо же издевательски свеж и бодр, убегая снова и снова, незаметно пытаясь продвинуться ближе к полицейским. Он успешно вырывается ещё пару раз, пока Гето окончательно не звереет, хватая в объятия. — Пошли отсюда, — гадюкой шипит Гето. Он тянет его назад, подальше от полицейских, но Годжо будто в землю врастает и тяжелеет на несколько тонн. — О-оу, а тут тоже что-то интересное намечается. Именно в этот момент Гето совершает ошибку. Оборачивается в сторону, куда машет Годжо. И пропадает. Теряется в марких чёрных браслетах татуировок на предплечьях, и грубом трайбле, струящемся по покатым плечам вниз. Линии обнимают каждую выступающую мышцу и косточку и игриво прячутся на груди под тонкой белой алкоголичкой. Большие руки, крепкая грудь и злодейская насмешливость улыбки. У его ошибки рыжий комбинезон, висящий на талии и высокие огнеупорные ботинки. — Уходим прямо сейчас, да? Годжо скалится, шепча в ухо. Нагло поддевает подбородок, прижимая нижнюю челюсть и хихикает гиеной, выворачиваясь из ослабевшей хватки. // — Еще минута и на мне загорится форма. У его ошибки карие глаза отливают красными искрами под ярким солнцем, а улыбка скорее напоминает оскал, а не вежливую учтивость. — Как славно, что рядом есть пожарный, - Гето достает из-за пазухи все скомканное очарование и расправляет на себе как самый лучший наряд. - Наверняка сможет потушить крохотный огонек. — Лапа, крохотное тут только мое терпение, - цыкает пожарный, усмехаясь. — Как жаль, а я надеялся, что мы растянем удовольствие. Они пилят друг друга взглядом, общаются сквозь только им одним понятные знаки и улыбаются все шире. Гето - щуря глаза и расплываясь в змеиной предвкушающей охоте, пожарный же скалит зубы. Одна команда - и вцепится в горло намертво. — Если подождешь до счастливого часа и не испепелишь мне задницу, поджигатель, я устрою тебе длинную лекцию о пожарной безопасности. Наглядно. — Сугуру. — Значит договорились, Су-гу-ру. // Годжо довольно втягивает щеки, попивая цветную водичку из мокрого от конденсата стакана. Гето вдалеке красуется перед пожарным, устраиваясь на лавочке в лучшем виде, только что табличку “Выеби меня, умоляю” на грудь не вешает. Выглядит комично, учитывая как буквально пару часов назад он тащил Годжо как можно дальше с площади. Возможно, на самом деле это было хорошей идеей. Но только возможно. До того, как Годжо вычислил общую курилку полицейских и пожарных и точное положение одного конкретного человека в ней каждый час. Рядом чиркают зажигалкой. Тихий усталый вздох и шорох берц. Годжо из вежливости дает еще несколько секунд на передышку и… — Вам говорили, что Ваша задница незаконна..? // Они обедают прямо там, на площади, заказывая дешевые хот доги и устраиваясь в тени крошечного столика. Людей не становится меньше. Все кучкуются тут и там, наблюдая за учениями. Девочки стайками курсируют между горячими парнями в форме, и Годжо хихикает под нос, вспоминая про сохраненный номер в телефоне. Два стула отодвигаются почти внезапно. Грузные, заебанные жарой и бегом с препятствиями тела падают на крошечные скрипучие стулья. Комбикорм в пластиковых одноразках для госслужащих устраивается прямо между грязных оберток от хот догов. — Ремен. — Тоджи. Годжо чувствует ледяной шквальный ветер, окутавший стол плотным кольцом, и наконец вдыхает полной грудью. Легкий накал между новыми не-знакомыми ощущается как сладкая сплетня, которую они с Гето обязательно обсмакуют на следующей пижамной вечеринке. Они вскидывают кулаки над столом одновременно. Единый слаженный механизм с одной общей мозговой клеткой. Три взмаха и Годжо обиженно дует губы, принимая правила. — Твои родители случайно не пекари? Повернуться к Тоджи, приспустить на нос круглые темные очки - очень просто. Сложнее держать серьёзное лицо, выдавая один из самых фривольных подкатов из арсенала для Тоджи. Годжо готов снять несуществующую шляпу перед ним и его выдержкой. Сукуна и Гето сыпятся на первой же секунде, начиная кашлять, скрывая смех. — Не? Тогда откуда у них такая крошка? — Я начинаю жалеть, что дал тебе номер, малыш, - Тоджи тяжело вздыхает, качая головой. — Рановато, - сквозь смех выдыхает Гето, - он ещё даже не размялся. — Боюсь представить что он выдаст дальше, - фыркает под нос Тоджи, распаковывая комплексный обед. — Твоя очередь кстати, - напоминает Годжо. Он тычет в Гето пальцами, складывая пистолетиком и делает картинный выстрел. — За такое и сесть можно. В глазах у Тоджи россыпь насмешки, но Годжо не ведётся. — Сяду, если Вы встанете. Гето успевает бросить в Годжо смятую салфетку до того, как Тоджи все же произнесет хоть слово. — Не перед моим салатом же! — Эй, - хохочет Годжо, - кто ж виноват, что ты резину тянешь. — Кстати об этом, удиви меня, мистер “я-не-пялюсь”, - хмыкает Сукуна, вылавливая палочками мясо из коробки. Гето сильно проигрывает в оригинальности. Не его конёк, он больше по свободным диалогам и остроумным придиркам-подсечкам к словам. И потому идёт ва-банк с типичнейшим: — Больно было падать с небес? Сукуна и Тоджи срываются в грудной гогот одновременно. Явно знакомые друг с другом, они успокаиваются кое-как, едва не роняя пластиковые коробочки с едой. — Дорогуша, этажом ошибся, он скорее сбежал из ада, - хмыкает Тоджи под острым взглядом Сукуны. — Тогда это объясняет почему он такой горячий, - стреляя уколом насмешки выдыхает Гето, растекаясь на спинке стула. // Обед идёт своим чередом ровно до тех пор, пока Сукуна и Тоджи не сцепляются языками на рабочих моментах, и стол не взрывается злым рыком. — Лучше бы так внимательно следил, когда тот придурок устроил третий поджог за месяц! Именно в этот момент Годжо и Гето решают тихо свалить, сбегая с поля боя. // Побег не венчается успехом и по этой причине Годжо торчит на заднем сидении спецмашины в наручниках. — Я надеялся, что дядя-полицейский просто отшлепает меня за плохое поведение? — Сиди смирно, милашка, - фыркает Тоджи, - за хорошее поведение получишь леденец. — Как вкусно звучит. А что же я нарушил? — Моё душевное равновесие. Ещё и преступника наверняка видел, в парке полно всякой шпаны. Сядешь на стульчик, ответишь на пару вопросов, поскулишь мне на ушко. Тоджи - оскал дикой зверюги в зеркале заднего вида. — Меняю леденец на сладкие булочки, - манерно тянет Годжо, вытягиваясь на заднем сиденье. - И буду таким хорошим, что у тебя все слипнется. — Нарываешься, пацан, - рычит беззлобно Тоджи, сворачивая на парковку перед участком. — Я только разминаюсь, - мурлычет Годжо с заднего сиденья. // Полицейский участок выглядит тихим и не слишком образцово-показательным. Порванные обои, отбитые ногами двери, оборванные стенды с объявлениями. — У вас тут не особо похоже на кадры из дорамы. — Думал в сказку попадешь? Вылизанные полы и рекламки о доброй помощи? Не, пацан, сердобольного красавчика за добро и справедливость тут нет. Тоджи выдыхает насмешки на ухо, удерживая за плечо. Тащит вперед, подгоняя в спину. Вокруг пусто, все торчат на учениях или рассосались в парке. А если кто и появится, то вякнуть против Тоджи мало что сможет, цапаться с ним не хочет примерно никто, больно кусачий. Годжо бросает взгляд из-за плеча, хлопает белыми-белыми ресницами. Он в свободной майке и длинных шортах выглядит угловатым и нескладным, но цепкий взгляд выдаёт с головой. — Я фанат красных флагов, дядь. // Гето, провожая взглядом полицейскую машину, скучающе пинает камешки под ногами. Тоджи скрутил Годжо чуть ли не в воздухе. Накинул наручники, махнул небрежно рукой Гето, на автомате зачитывая права и укатил с ним в закат, оставляя его в гордом одиночестве. Обида царапает в груди. Мистер пожарный мог бы и спрятать его в темном уголке, Гето бы поддался. Поломался бы для проформы, цапнул зубами за покатые плечи в татуировках, но сдался. Уткнулся бы в грудь, дал сжать себя в крепких руках. Мистер пожарный комплекцией был даже больше Гето. Плотнее, мощнее. Слюна сама собой собирается во рту, и Гето раздраженно фыркает. Послеобеденное солнце ласково нежит, опаляя скулы. Скамейка на отшибе, уставшие после дня в парке люди. Гето растекается, укладываясь удобнее. Вытягивает скрещенные ноги, прикрывает глаза и жмурится, выдыхая. Разговоры, шелест листвы, шорох шин растворяются белым шумом в сознании. Где-то вдалеке пахнет попкорном, дети довольно визжат на площадке. Запах жженой карамели забивает нос, и Гето открывает глаза одновременно с тем, как крупное тело падает на скамейку рядом. — Нашёл, - хмыкает довольно Сукуна и протягивает яблоко в карамели, - держи, принцесса, не дуйся. Гето недовольно поджимает губы и берет яблоко за палочку, путаясь в пальцах с Сукуной. Лижет картинно красный блестящий бок и игриво кусает, вырывая из круглого бока кусочек. — Лапа, если ты хотел угрожать, то эффект получил обратный, - тянет на выдохе Сукуна, пялясь во все глаза. Гето улыбается, жуёт довольно яблоко и подносит его за палочку к Сукуне. Он впивается зубами, не отрывая взгляд. Насмешливый, с крошками алого безумия в карей топи. Гето следит за выделяющимися клыками, довольно жующим Сукуной, и хочет оказаться на месте чертового яблока. — Ты, я, ужин? - Сукуна склоняет голову на бок, подбираясь ближе. Вся вежливость и обходительность катится далеко и надолго, когда Гето небрежно бросает: — Только если на ужин будешь ты. Сукуна не сдерживает смех. Он плещется волнами из груди, топит берега осторожности и манит пристроиться ближе. Желательно сесть на колени. Сжимать в руках большую грудь и следить как литые мышцы на руках сокращаются, помогая держать темп. Гето промаргивается и выдыхает резко. Желание жёстким комом томится внутри. — Осилишь, лапа? — Не доем - оставлю на завтрак. // — Ты определённо видел преступника, сопляк. — Смотрю на него и его преступную задницу. Тоджи цыкает недовольно и подходит ближе. Цепляется за отросшие волосы, усаживается на стол близко-близко. Годжо чувствует пышущее от тела тепло. Знает, потяни Тоджи сильнее, и он упрется ртом аккурат в ширинку джинс. Там определённо что-то большое, Годжо голодно сглатывает под пристальным взглядом. Хочется уцепиться за собачку зубами и потянуть вниз. — Дядя-полицейский снимет наручники? — Постараешься ртом, сопляк, там посмотрим на что годишься. — Предлагаю ставку. — Моя задница не будет твоим выигрышем. — Ну почему, - обиженно выпяченные губы слишком соблазнительны. Тоджи улыбается невольно и обводит их небрежно большим пальцем. Сминает в сторону, пачкается в слюне и смазывает её на щеку, пачкая мальчика с картинки для старых извращенцев. — Нос не дорос, малыш. — А если я очень хорошо постараюсь? Самый честный взгляд из-под бровей. Слишком блядский и невинный одновременно. Тоджи не замечает, как большой палец обхватывают губами на всю длину. Годжо старательно работает на публику. Обхватывает губами, играется языком с длиной и спускается по слюне на самый кончик. Лижет нежное местечко под ногтем и насаживаться снова с довольным стоном. У Тоджи внутри все трещит вместе со швами на брюках. — Пацан, ты..- — Что здесь происходит!? — Блядство, почему именно ты, - шепчет Тоджи и вынимает палец изо рта, будто ничего и не было. - Опрашиваю свидетеля, капитан. Кенто осматривает их двоих почти ледяными прищуром. — Вещички собираем. Отпускаем свидетеля. И идём по домам. — Да, капитан, - морщась, как от назойливой мухи, ворчит Тоджи. — Фушигуро, меня хорошо слышно? — Уже отпускаю-ю-ю, - не стесняясь безбожно врет Тоджи. // — Давай же, пацан, расслабься. Небрежный шлепок по бедру отдаётся вибрацией внутри. Кожу щиплет, края дырки так сильно тянет на налитом кровью члене, горячем, мокром от смазки, что печет. Годжо теряет рассудок где-то в этом моменте, путаясь языком в крупных шершавых пальцах. Он помнит, что они ввалились в квартиру Тоджи, снеся полку с обувью. Годжо поселился на бесконечных плечах и крепкой шее, обхватив их руками. Одежда слетела еще в коридоре и на постель они упали полностью обнаженными. Тоджи буквально втискивается внутрь по миллиметру. Глубже, заполняя каждую клеточку собой, а не связными мыслями. Кусается, лижет уши, дует на мокрую кожу. Годжо дрожит под ним, все сильнее раскрываясь под пальцами. Мычит неразборчиво, путается в простыни и подушках. Ткань скрипит от натяжения, как и последние нервные окончания. Ему нужно совсем немного, буквально щепотка. Маленькая таблетка ментоса в литрах сладкой дряни, и будет взрыв. Последние связные мысли отключается, когда тяжёлые яйца Тоджи наконец шлепаются о его. Когда он прижимается горячей кожей паха к саднящей заднице и давит пальцами на язык, позволяя слюне стечь вниз по пальцам. Невнятный скулеж рвётся с горла, как у течной суки. Хорошо и плотно повязанной, растянутой на члене, готовой послушно принимать до самого конца. Уголки губ растягиваются все шире, когда Тоджи рычит в загривок, что спустит внутрь. “Да, пожалуйста”, - тонет в крике от первого толчка. // Лицо опухшее от слез, сытая довольная улыбка. На бедрах красные разводы от ладоней, а на заднице набирают цвет синяки от шлепков. — Мелкая поблядушка. Тоджи смотрит на него, едва не облизывает. Лежит рядом, дышит сорвано и гладит пальцами взмокшую кожу. Тонкая линия спины, приподнятая на подушках задница, длиннющие разведенные в стороны ноги. — Господин полицейский мной доволен? - игривый тон и хриплый сорванный голос. Тоджи тянется в другую сторону и подхватывает из-под кровати бутылку воды. Полупустая, видавшая жизнь получше, чем быть смятой и брошенной под кровать после очередной попойки. Годжо блестит глазами, как умирающий в пустыне, едва слышит бьющуюся воду о стенки. Тянется носом ближе, открывает послушно рот, как только бутылка открывается. Горлышко небрежно пихают в рот, он глотает жадно, проливая половину на постель под грубый смех Тоджи. — Рано радуешься, малыш, это был только первый раз. Годжо замирает, теряя взгляд в одной точке где-то в дали, пока Тоджи, нагло выдернув бутылку изо рта, выливает остатки на взмокшую светлую голову. Вода стекает по белым патлам вниз, растекается лужицами по и без того мокрой постели. — Уже не рад, что попал в дом к дяде-полицейскому? Ядовитая издевка горчит на языке, но Годжо раскатывает её сладкой густой пастой по небу, едва не мурча. Тоджи перебирает мокрые волосы и, разворошив, зачесывает назад, сгребая на затылке. Тянет сильнее и подбирается ближе. Ответ синим неоном горит в огромных глазах. У Годжо тот самый взгляд. Тоджи знает его, Тоджи видел, Тоджи помнит его очень хорошо. Взгляд обдолбыша, после долгого перерыва наконец видящего дозу. — А сил-то хватит, дядя? - довольное мурчание, - Может таблеточку, а то кто знает..- Все слова теряются в мокрой простыни. Тоджи вжимает его за волосы в постель, следит как дергаются мышцы и смеётся с недовольных хрипов. — Может это в твою задницу стоит запихать таблеточку, пацан? Ты как, потянешь? Кричал так, будто хотел слезть с меня ещё на головке. Ягодицы блестят от пота. Тоджи развозит влагу по коже, втирает, мнет в пальцах упругие мышцы и тянет в сторону, наконец вырывая из Годжо новый стон. Он приподнимает неосознанно бедра выше и слышно, как влажно смыкается дырка, когда он напрягается. — Черт, - шипение в постель. Годжо почти трясёт. Он дрожит под пальцами, прогибается сильнее, выставляя себя напоказ. Тоджи не может не оценить это зрелище из первого ряда и спускается по постели ниже. Садится между разведенных ног и скалится довольно, наблюдая, как маленькая, узкая дырочка, широко раскрылась из-за его члена и теперь не может сомкнуться обратно. Идеального размера, подходящая специально для него. — Не ерзай, - новый шлепок, - покажи себя нормально, давай. Годжо сдавленно фыркает, смущаясь, но тянет руки назад и разводит половинки в стороны. Дырка портовой шлюхи в обрамлении невинно покрасневшей кожи. Раздолбанная, мягкая и податливая. Края сладко приглашающе вывернуты. Годжо крутит задницей, сильнее разъезжаясь коленями по постели, пока Тоджи довольно урчит, трогая небрежно подушечками податливые мышцы. — Сейчас дядя-полицейский даст таблеточку. Он склоняется ниже и, удерживая поскуливающего Годжо за бедра, собирает слюну во рту. Сплевывает прямо в раскрытую развороченную дырочку, довольно скалясь. Слюна прохладная, обжигает нежную слизистую напалмом. Тихий вскрик перекатывается клубами в углах комнаты. Тоджи размазывает слюну большим пальцем. Кружит, не стесняясь, по чувствительным мышцам. Смеется хрипло, прижимая одну лодыжку к постели рукой, а вторую ступней. Годжо под ним дёргается, елозит, выворачивается ужом и хнычет в голос. — Держи руки, сказал, - новый шлепок приходится прямо на нежные распухшие мышцы ануса, и Годжо тут же вцепляется пальцами в кожу обратно. - Ну что за умница, держи крепко, будь хорошей дыркой для меня. Мгновение и Тоджи видит, как Годжо сильнее раскрывается внутри. Отодвинув мягкие ягодицы в стороны и чуть растянув края, легко заметить, как мышцы натужно раскрываются внутри, приглашая внутрь. — Жадная…маленькая..блядь, - благоговейный шепот в кожу. Четыре пальца внутрь проскальзывают плавно, почти невесомо. Они едва ощущаются внутри, но Тоджи тянет их в стороны и Годжо понимает, что это пальцы двух рук. И Тоджи раскрывает его для себя. Тянет стеночки в стороны, дышит жарко, опаляя слизистую и рисует узоры кончиком языка от края ануса до мошонки. Нежность дробит кости в труху, переламывая внутренности. Годжо дрожит под его руками, хнычет, капая слюной на и без того мокрую постель и тянет задницу выше, подставляясь все сильнее. Бесстыдно предлагает себя, готового, звенящего от возбуждения на блюдечке. С члена давно подтекает, он горит без стимуляции, но им обоим глубоко наплевать на это, пока Годжо унизительно подставляется под умелый язык. Пальцы сильнее тянут в стороны и последний звук, что он слышит - плевок. Глубоко внутрь, где горячо и жаждуще трепещет все нутро, перемешивая остатки не вытекшей спермы со слюной. Чернота ослепляет. Он кричит, растянутый на пальцах. Горит изнутри, дёргается вперёд, едва задевая членом постель. Жар растекается по венам, и он отрывает руки от ягодиц, закрывая рот. Оргазм топит штормом в ушах и мыслях. Он гудит глухо, пытаясь съехать с пальцев, отстраниться, но Тоджи не отпускает, только жмется лицом ближе и лижет нагло слишком чувствительную кожу. Он разворачивает его на спину, хлопает по щекам, приводя в чувство. Вытирает лицо подушкой и зачесывает назад волосы, давая выдохнуть. — Вот это джентльмен, - смех у Годжо получается неярким, но бархатным. Прокатывается у Тоджи в груди ласковым котом и исчезает тут же. — А теперь проверим кончишь ли ты снова. Улыбка Тоджи - ласковый оскал зверя. Годжо успевает лишь вцепиться пальцами в крепкие плечи, когда все еще чувствительное тело насквозь прошивает от проникновения. // Духота снаружи сбивается кондиционером внутри. Сукуна ставит его на приемлемую температуру, распечатывает бутылку вина и щёлкает рычажком на духовке, оставляя лазанью в тепле. Ужин идет почти идеально. Сукуна играет роль гостеприимного хозяина, Гето вежливо делает вид, что будет ужинать, но пока что-то нет настроения. Ровно до момента, пока свет во всей квартире не гаснет, оставляя двоих в темноте. Гортанный стон, шорох и чертыхания. Гето смеется, слушая как Сукуна шарится по ящикам, вылавливая свечи и зажигалку. — Кто мог подумать, что господин пожарный держит в своем доме такие опасные вещи, - фыркает Гето, улыбаясь довольно. Пляшущие на столе огоньки блестят в глазах. — Ты бы знал как часто мы приезжаем на “свидания при свечах”, - ворчит Сукуна, тыкая кнопки на экране телефона. — То есть, я у тебя не первый? - Гето дует губы, растекаясь по столу и следит во все глаза за хмурой складкой над бровями. Сукуна даже приподнимает взгляд от такой наглости. — Лучше радуйся, что не первый, лапа, не думаю, что тебя можно удовлетворить неловким сексом и “тремя минутами в раю”. Гето смеется до слез. — Серьезно, три минуты? — Черт знает, может семь? Это было слишком давно, но точно нелепо и быстро. Сукуна морщится недовольно, линия губ ломается чёрной тенью. Теплые блики танцуют на блестящий от пота коже. Гето чувствует, как жара медленно пробирается в квартиру, обнимая со всех сторон. — Тут ты прав, мне этого не хватит, - по-лисьи ухмыляясь тянет Гето в момент, когда на другом конце трубки наконец отвечают. Голос Сукуны для представителя электросети сильно отличается от того, каким он обхаживает Гето. Он осуждающе пялится, обещая расквитаться с наглостью Гето позже. Минута, две, три. Сукуна продолжает говорить, переключается с человека на человека, пока Гето скучающе допивает первый бокал. Сукуна зло выдыхает в трубку и Гето сам не замечает, как тянется ногой в его сторону. Он давит голой ступней на внутреннюю сторону бедра и случайно съезжает глубже, придавливая член в брюках. Аккурат в момент, когда Сукуна рычит в трубку угрозы. Рык за мгновение ломается в писк котёнка, и Сугуру не успевает сдержать смешок. Прикрывает лицо ладонью, отводя взгляд, но ногу не убирает. Давит, елозит, возвращается на бедро и снова к члену. Сукуна начинает звучать мягче и даже осторожнее. Стоит Гето надавить сильнее, он цепляется рукой за его голень, не отводя ступню, но молча прося остановиться и продолжает говорить, поглаживая свод и косточки пальцами. Стоит Гето убрать ногу, он выдыхает и устраивает руку на столе перебирая в пальцах приборы. Он неотрывно смотрит на Гето каждую секунду. Перебегает взглядом с волос на губы. Плечи, глаза, руки на столе и снова рот. Гето играется, оттягивая с широкой груди свободную рубашку и улыбается насмешливо на застывший голодный взгляд. Телефон летит на стол, прячась в складках салфеток, и Гето снова зажимает ступней уже вставший член. — Света не предвидится? - смеётся умиленно, следя за хмурой линией бровей и спрятанными в полутьме глазами. — До утра точно, - выдыхает Сукуна и съезжает по стулу ниже. Сам прижимается к ступне, держит за свод ладонью и стонет тихо, наслаждаясь давлением. Злость, плескавшаяся в груди, отступает, оставляя мысли. — Карты? - невзначай спрашивает Гето. — Мм? - невпечатленно мычит Сукуна, откинув назад голову. — На раздевание? - небрежно добивает Гето, и Сукуна тут же поднимает голову. Широкая улыбка разрезает лицо чёрной тенью — Проигравший готовит задницу, лапа. — Раздавай, - деловито хмыкает Гето, подбираясь на стуле и подгибает под себя ноги. Игра идёт своим чередом, одежда летит на пол с обеих сторон. Гето плохо понимает в какой момент оказывается на коленях Сукуны без белья. Он точно был в нем пару минут назад, но один поцелуй, трусы улетели, а он соображает так же, как слепой котенок в поиске еды. Сукуна едва ли одет, и Сугуру мстительно стягивает трусы и с него тоже, под сдавленные смешки. Свечи почти догорают, яркие огоньки играют отблесками по широким плечам. Руки скользят по испарине на коже. Сугуру сминает под пальцами мощные руки и сдавленно стонет, чувствуя, как Сукуна разводит его бедра в стороны. Оттягивает кожу с внутренней стороны, лезет руками выше, обводя колечко мышц, и он тут же шлепает его по плечу, скалясь. — Руки. Держи при себе, - Гето отводит его голову, крепко держа за короткие волосы. Шипит в лицо, мягко царапая торс ноготками, и Сукуна послушно убирает пальцы. Но поднимает ладони выше, приподнимая ягодицы. — Как удержаться, лапа? — Уж как-нибудь, дорогой. Шепот в губы, ухмылка и Гето теряется в поцелуе. Сукуна подхватывает его под бедра и поднимается со стула, не отрываясь от приторно игристых губ. Скалится довольно, чувствуя и слыша вскрик Гето. Урчит под сильными руками и ногтями, вцепившимися в кожу. Он аккуратно усаживает его на стол и наконец отрывается от губ. — Задуй свечи, лапа. — И загадать желание? - аккуратно развернувшись на столешнице, он исполняет просьбу, гася свечи влажными от слюны пальцами. Детский фокус под неодобрительным взглядом пожарного. — Если очень хочется. Хотя мне кажется, оно уже исполняется. — Как самонадеянно, - шепот в губы теряется в новом поцелуе. В воздухе клубами плавает дым, Гето чувствует, как Сукуна морщится, вдыхая. — Пошли отсюда. Гето ерзает на столе, пытаясь слезть, и тут же снова поднимается в воздух. Уже привычно, но все еще судорожно цепляется за Сукуну. Шипит в лицо, обещая выжать досуха за такие выкрутасы. — Обещаешь, лапа? Голос у Сукуны едва ли недовольный, когда он по памяти несёт Гето в спальню. Они тормозят где-то в коридоре. Гето растянут, и Сукуна смеётся в кожу, проталкивая внутрь пальцы. — Так не терпелось? А как же карты? Гето мычит что-то недовольное, держится крепко за покатые плечи и ерзает в руках, сильнее насаживаясь на пальцы. — Я не против забрать долг в следующий раз. Сукуна смеётся, впиваясь зубами в кожу. Клыки точками впиваются в нервные окончания под довольный стон. Гето ерзает в руках, едва понимая, что висит в воздухе. Он никогда не был маленьким мальчиком, а Сукуна держит его, не осторожничая. Жадно трогает внутри, держит за задницу и не дает скатиться по стене вниз. Ощущение невесомости обжигает внутри возбуждением. Гето звуками давится, когда Сукуна медленно насаживает его на себя. Осторожно, давая привыкнуть. Гето цепляется руками и ногами, довольно жадно хныча от заполняющего под завязку члена. Он скрещивает на тонкой талии ноги, как малолетняя девчонка, и шарится ладонями по мощным рукам. Он пытается разглядеть в темноте как под кожей перекатываются мышцы и трогает бесконечно. Он бы с удовольствием обвел их языком, но не может дотянуться и стонет расстроенно, сильнее сжимая ноги — Чем принцесса недовольна? - Сукуна урчит в губы, сжимая бока, и ластится, одновременно с этим безжалостно подкидывая Гето на себе. — На кровать, - коротко приказывает Гето, прикусывая его губу, - я должен тебя съесть. // Годжо умеет ждать и знает, что доберется до жизненно необходимой ему части тела. Не нытьем, так катаньем, дотянется жадными руками до оберегаемой филейной части. Годжо выжидает момент, когда Тоджи наконец наиграется, освободит руки и расслабится сытым животным рядом. Годжо даёт пару минут форы, прежде чем плавно перетекает непослушными мышцами на чужую спину. Он лапает Тоджи везде где только можно. Прикусывает кожу, вылизывает ее и мнет в ладонях, как любимый антистресс. Ужин из трех блюд с мишленовскими звездами ждет Годжо на блюдечке ниже, когда Тоджи все же подпускает к себе и небрежно подкидывает бедра вверх. Ему смешно от интереса парня. Настойчивый, жадный взгляд. Годжо перекрывает идеей добраться до задницы, и Тоджи не так уж против, сколько озадачен. И совсем немного сучится, не давая что Годжо хочет сразу. Заслужи, обслужи. Поработай, чтобы добраться до мышц, которые Тоджи наращивал годами. Он наблюдает, как у Годжо все сильнее срывает башню каждый раз, когда он замечает его лицо вскользь. Тоджи чисто из вредности раздевался, встав к пацану спиной. Он почти слышал скрип слетевших тормозов. Годжо для него выглядит, как подросток в пубертате. Сатору давно не ребёнок, а мальчик под тридцать, но детский восторг от наконец полученной в полную власть игрушки перебить почти невозможно. Вот только не смешно Тоджи становится, когда понимает как сильно Годжо заинтересован, и как быстро заставит его кончить. Сатору сжимает в кольце пальцев основание члена и ввинчивает кончик языка глубже. Глухой низкий стон и дрожащие крупные бедра под руками - лучше любого афродизиака, он чувствует, как с собственного члена течет, но игнорирует полностью, усиляя нажим. Тоджи под ним рычит и пытается оставаться в образе большого парня, но Сатору чувствует, как он плавится воском под пальцами и течёт всего лишь от языка. Он отстраняется и легко шлепает по заднице на пробу, просто потому, что не может сдержаться. Вот только не ожидает, что Тоджи дернется, тихо шипя. Довольная улыбка, полная коварства, распускается на лице сама собой. — Как ты потёк, дядя-полицейский, - хихикает Сатору, растягивая половинки в стороны, - нравится когда играют с задницей? — Не льсти себе, щенок, - рычит в подушку Тоджи, тут же снова судорожно дергаясь. Сатору лижет его широким мазком от мошонки до ануса. Один раз, затем ещё и ещё. Словно большая собака. Играется кончиком языка с дырочкой, ударяет им по ней, выбивая мерный ритм. Он впивается пальцами в половинки, растягивая их шире и, жарко выдохнув, отстраняется, чтобы ударить по одной. Кожа мгновенно наливается цветом. Он продолжает оттягивать их в сторону, проходится языком по ложбинке и небрежно, мягко, хлопает пальцами по низу второй. Не столько для яркой секундой боли, сколько для самого ощущения и осознания. Он следит за тем, как буквально через мгновения, как по команде… Тоджи размазывает. Он растекается по постели и дрожит. Подмахивает задницей, тычется в рот и молча просит дать ему больше. Годжо кусает кожу, ластится и отпускает руки, напоследок мягко погладив половинки. Перекидывает ногу и устраивается на Тоджи сверху, прижимая к заднице член. — Рискни, пацан, - шипит Тоджи, тут же дергаясь, всерьёз пытаясь выбраться. Но Годжо, словно на родео, зажимает ногами бока не-механического быка и давит на плечи, шикая. — Тише, тише, неужели не доверяешь мне, - хихикает тихо в затылок, - даже после всего, что я уже подарил дяде? — Именно поэтому, придурок. — Тц, как ты мог подумать, что я тебя обижу, - ворчит, обводя руками половинки, - я буду любить твою задницу всем своим..- — Только посмей присунуть мне, пацан, и останешься без своей игрушки. Годжо хмыкает тихо, ничего не говоря про двойной смысл фразы и ложится на спину Тоджи, потираясь и растекаясь по нему целиком. Он огромный, с широкой спиной и Годжо кайфует, прокатываясь сосками по его лопаткам. Он укладывает свой член в ложбинку между ягодицами и плавно, медленно двигается. Дышит в загривок, прикусывает кожу и поскуливает картинно, шепча похабно о том какая роскошная у Тоджи задница. Идеально круглая. Большая настолько, что не помещается в его ладонях. О том, как он буквально тонул в ней лицом и задыхался, проталкивая язык внутрь. Он выцепляет момент, когда Тоджи начинает загнанно дышать и неосознанно ерзать, помогая ездить своим членом в расселине и сдвигается по спине ниже, помогая себе рукой. Он направляет член вниз и толкается между мощных бедер Тоджи, наконец не сдерживая жалкого открытого абсолютно довольного стона. Усмешка Тоджи - звериный оскал. Почуяв слабость, он довольно стягивает ещё одну подушку вниз и проталкивает под ноги, поднимая свои бедра еще выше. Прогибается сильнее и по-шлюшьи ведет бедрами из стороны в сторону, наслаждаясь побежденным скулежом со спины. — Давай, пацан, трахни мои ноги, - усмехается довольно, - мелкий щенок, это все, что ты получишь. Годжо впивается в его задницу всеми пальцами, оставляя еще больше красных полумесяцев на коже. — Ещё не вечер… Сожми ноги, большой парень, - глухо гудя в спину, хрипит Годжо и Тоджи послушно сжимает ноги сильнее. Годжо снова тянет его задницу в стороны, начиная двигаться и Тоджи ловит кайф со шлепков и натяжения. С того, как его промежности с каждым разом касается лобок Годжо, как он давит, как горят места, где он впивается руками. Годжо не сдерживается, размашисто двигается и таранит его бедра, постоянно увеличивая скорость. Пожар в штанах был бы обеспечен, но Годжо, рыкнув куда-то под лопатку, дотягивается до смазки и льет ее между бёдер Тоджи и себе на лобок, не жалея. — Пацан, эту лужу потом сам вылижешь, - хрипит Тоджи в покрывало. — Обязательно, большой парень, - хмыкает Годжо и хлестко ударяет его по заднице рукой в смазке. Вскрик тонет в покрывале. У Тоджи позорно поджимаются яйца, а с члена сильнее стекает предэякулят. — Такой умница для меня, - мурлычет Годжо, снова помогая себе устроить член между бедер, - только посмотри на эту лужу, что тут натекла. Давай, сожмись ещё раз, дяденька, не хочу потратить твои старания зря. Тоджи уверен, что будь пацан более наглым, в его заднице бы уже двигались пальцы. А может и не только они. С тем, как методично пацан его разводит, пальцы бы свободно двигались в куче смазки и ловко заменились бы членом так, что Тоджи позорно проебал бы этот безобразно наглый момент. Но, будь он неладен, пацан всерьёз воспринимает нежелание Тоджи расчехлять задницу. Зато по полной вытрахивает все человеческое из его бёдер. Он помогает Тоджи сжиматься и не разводить их, удерживая своими ногами и двигается отбойным молотком, стуча по истерзанной заднице пахом. Метко, точно и хлестко. Так, что растекшаяся по промежности смазка хлюпает до неприличия пошло даже для Тоджи. Её много, член мерно прокатывается головкой в луже из неё и собственного предэякулята, раздражая дырочку уретры стимуляцией. Он готов спорить, что на внутренней стороне бёдер и яйцах останутся синяки, когда Годжо наконец кончит. Годжо же, поджимая ладонями задницу Тоджи, наслаждается каждой секундой, следя за тем, как при каждом толчке, мышцы дрожат и сжимаются, двигаясь с ним в унисон. Он облизывается, слюна капает с уголка рта, пачкая подбородок, и продолжает двигаться, чувствуя, как в паху накатывает волнами предоргазм. Ему нужно ещё немного, он склоняется ниже, потираясь носом о сведенные вместе лопатки, прикусывает кожу и падает в оргазм под сдавленный жалостливый стон. Тоджи никогда не признается, что издал этот звук, а Годжо никогда не пожалеет, что успел выдернуть член и залить спермой истерзанную красную идеальную задницу Тоджи.