Шах и мат. Чемпионат мира.

Давайте только честно. Я знала, что играть с Сойером не скучно. Я всегда понимала, что как только в моей жизни наступит этот момент — всё разделится на до и после. Иногда меня посещало чувство, будто это то, что обязательно должно было случиться, и мое сердце чувствовало и ждало. С волнением, страхом.. И, конечно, желанием. Тот разговор с Ноланом, где я больше не могла молчать и призналась во всём, закончился мягким поцелуем. Никогда бы не подумала, что перед чемпионатом мира я буду думать не о шахматах, а о темном взгляде, улыбке и губах соперника. Хотя, ладно, шахматы были в моих мыслях, но теперь в ином ключе: я отчетливо понимала, что они привели меня к этому моменту. К этому утру с протеиновыми батончиками (по совету Сойера я всё-таки съела что-то протеиновое), к близким людям и... Схватив телефон, я вновь заглянула в экран, на котором отражалась небольшая переписка. "ты самая восхитительная во всех смыслах этого слова, просто не забывай об этом." "Нолан, спасибо, но.." "без но" "кстати, я тоже" "что тоже?" "восхищаюсь всем в твоей игре" "спасибо..." Стоит мне только вновь сесть напротив Сойера за шахматную доску - и сердце словно делает сальто. Я чувствую жар, исходящий от него, а мои воспоминания словно лавиной накрывают голову. Мы сидим напротив друг друга. Он даже не смотрит на меня. Его действия утонченные, каждый ход идеальный. Ему нравится игра, но складывается впечатление, будто ему скучно. Как вообще так вышло, что рандомного человека (которым по счастливой случайности оказалась именно я), посадили играть с чемпионом мира? Я даже не помню, как победила. В тот раз я словно сама стала частью игры, в тот самый момент всё началось, неужели так всё и закончится? Нет, продолжится. Одиннадцать партий пролетели словно за несколько минут. Осталась последняя. Мы играем долго, и я искренне не понимаю, как Нолан ещё не устал улыбаться. Он смотрит на меня слишком часто, из-за чего сердце бьётся быстрее. Ну, хватит смотреть на меня так! Он словно читает мои мысли и улыбается ещё шире. Так всё. Доска. Я и Она. Больше никого нет. Я полностью возвращаюсь к игре, словно отдаю ей себя. Мы делаем несколько ходов и.. Я ошарашенно поднимаю на него глаза. –Ходи, - шепчет он, внимательно наблюдая за моими действиями. — Шах и.. — тихо начинаю я, но закончить не могу, поэтому он делает это за меня: — И мат. Я победила. Несмотря на шум вокруг, громче всего сейчас бьётся моё сердце. Мы встаём, Сойер обнимает меня, а после дав короткое интервью, мы расходимся.. На несколько минут, ведь уже через мгновение раздается стук в дверь. — Не знаю, как так вышло, я вроде шел к себе, думал о шахматах, а оказался здесь. — Пра..., - не успеваю договорить, как он притягивает меня к себе, обнимает и целует в губы. Короткий поцелуй, а внутри меня словно фейерверк запускают, ей-богу. — Ты умница, и я горжусь тобой. — Я не думаю, что достойна всего этого. — А я думаю. Он меня не отпускает, мы стоим возле открытой двери и обнимаемся до того момента, пока я не слышу: — А говорила, что не встречаетесь! Истон. Хочу отстраниться, но крепкие руки все ещё не отпускают. — Мы и не встречаемся. — Это она так думает, — бормочет Сойер, — пока что. Посылаю ему вопросительный знак, на что он только загадочно пожимает плечами. Вечер проходит так, будто это мой самый счастливый сон. Рядом близкие люди. Все радуются моей победе. Нолан подарил мне фиолетовые ирисы, завёрнутые в бумагу с изображением шахмат (обожемой, где он только их нашёл). Мама выглядит по-настоящему счастливо, смотрит на нас с Сойером и улыбается. Сестры пытаются научить новому тренду Истон, потому что та сказала, что хочет знать «что там сейчас у молодёжи популярно.» Тону и Эмиль сидят рядышком и кидают друг на друга влюбленные взгляды. — Слушай, мы можем с тобой ненадолго отойти? — склонившись, шепчет мне на ухо Нолан. — Что-то случилось? — Можно и так сказать. Его тон заставил меня нервничать. Можно хотя бы сегодняшний день ничего не испортит... Ну, пожалуйста? Мы заходим в пустую комнату, Нолан закрывает за нами дверь. Он подходит ко мне ближе и произносит: — Я тут хотел спросить: могу ли я стать твоим парнем? Знаю, может быть не совсем подходящий момент, но я больше не могу сидеть рядом, обнимать тебя и дальше оставаться другом. Конечно, это очень гениально, в начале целовать тебя, а после говорить это всё... И всё же... Мне хотелось бы просыпаться рядом с тобой и готовить для тебя. Ну, конечно, в пределах моих возможностей. Кулинарных шедевров не обещаю, но постараюсь не отравить. Хотелось бы проводить с тобой больше времени. И видеть твои чудесные глаза, — он, кажется, смущается. — И играть, конечно... В общем, позволишь ли ты любить тебя? — Да, — кажется, я слишком громко взвизгиваю от счастья, Нолан издаёт смешок, а я тихонько добавляю: - конечно. И он вновь притягивает меня к себе, целует в начале в щёчку, а потом в губы. Этот поцелуй – не просто физический контакт; он передал всю ту нежность и заботу, которые Сойер готов был вложить в меня. Я ловила каждое прикосновение, каждую вибрацию, и мне казалось, что мир вокруг нас больше не имеет значения. Посмотрев в его глаза я нашла там отражение тепла и искренности. И поняла, на сколько же сильно люблю его. Наша любовь — это шахматная партия, где каждый ход полон стратегии: иногда мы рискуем, жертвуя пешками, чтобы открыть путь к королевскому счастью, а порой тихо наблюдаем друг за другом, понимая, что истинная победа заключается не в мате, а в умении читать мысли и чувства друг друга.