Прошу, останьтесь

      На обратном пути в каюты, расположенные по соседству, профессор Аронакс говорил так быстро, что временами у него перехватывало дыхание — с таким воодушевлением вспоминалась ему каждая деталь подводной экспедиции в Атлантиду. Глаза его застилала пелена слёз, стоило возродить в памяти любой из фрагментов чудесной прогулки. Капитан Немо размышлял о том, чтобы отыскать способ добавления устройства связи в скафандры, поскольку восторженные восклицания профессора во время экспедиции наверняка того стоили, хотя и просто наблюдать гамму выражений на его лице через водонепроницаемое стекло, было поистине восхитительным удовольствием. Теперь же профессор словесно выплёскивал накопившиеся за несколько часов эмоции, то и дело сбиваясь в попытках подобрать наиболее подходящие выражения для описания великолепного зрелища, свидетелем которого он стал благодаря капитану.       Немо продолжал идти, не скрывая улыбки — столь заразителен был энтузиазм профессора. Тот едва ли не светился от переполнявших его чувств, и Немо старался впитать каждый лучик его счастья подобно толще воды, впитывающей тёплый солнечный свет.       По мере приближения к собственной каюте, профессор говорил всё медленнее и наконец с шумом зевнул, останавливаясь напротив двери.       — Добрых вам снов, — произнёс капитан Немо, хотя снаружи только-только занимался рассвет. Развернувшись, он планировал удалиться к себе, чтобы немного отдохнуть, когда внезапно профессор схватил его за руку, крепко стискивая.       Капитан застыл, инстинктивно окидывая взглядом коридор, чтобы убедиться в отсутствии любопытных наблюдателей, прежде чем снова посмотреть на профессора.       — Прошу, останьтесь, — сказал профессор Аронакс.       В груди капитана тут же образовалась необъяснимая тяжесть.       — Полагаю, мы оба устали, профессор.       Уголок губ профессора слегка дёрнулся.       — Ни в коем случае я не намерен утомлять вас ещё сильнее, капитан. Хотел бы попросить лишь разделить со мной мою постель.       Давление в груди усилилось, достаточное для того, чтобы затруднить процесс дыхания, но капитан не пошевелил ни единым мускулом. Разделить постель было, пожалуй, самой простой просьбой, которую легко удовлетворить — всё же ему и ранее доводилось иметь некую близость с профессором. Однако Немо всякий раз уходил прочь, собирая себя заново и стараясь не задумываться о том, что между ними происходило за дверью профессорской каюты.       Разум его был полон причин, по которым он не должен был делить ложе с этим мужчиной. Не должен желать его как любовника. Как супруга.       Но все причины рассеивались, стоило взгляду остановиться на безмятежном лице профессора, потому капитан едва заметно кивнул в ответ.       В каюту они вошли вместе. Сквозь миниатюрное окошко проникали полоски серебристого света, и профессор Аронакс торопливо прикрыл ставни, погрузив комнату в почти полную темноту. Кровать его была довольно узкой для двоих, но всё же они смогли бы разместиться на ней, укутавшись в тёмно-синее одеяло.       Профессор вновь заговорил о красотах Атлантиды, попутно избавляясь от одежды без каких-либо признаков стеснения или попыток соблазнения. Капитан принялся раздеваться с куда большей неуверенностью; обычно он спал полностью одетым на случай непредвиденных ситуаций, однако после нескольких мгновений колебания стянул с себя рубашку и лёг на кровать.       Аронакс с лёгкостью забрался к нему, словно они проделывали этот трюк каждую ночь, и прижался к груди. Речь его становилась всё более неразборчивой и сонной. Капитан медленным касанием провёл по его спине, почувствовал тепло чужого дыхания на своей груди и изо всех сил попытался не поддаваться нарастающим эмоциям.       — Немо? — шёпотом обратился к нему профессор.       — Да?       — Благодарю, — и губы Аронакса встретились с губами капитана. После чего профессор вновь прижался к широкой груди и через несколько минут погрузился в сон.       Немо обвил его руками, снова ощущая себя во власти неудержимых эмоций.       Он так и не рассказал профессору, что узнал о планируемом побеге — признаваться в этом даже самому себе было невероятно больно. Конечно, Аронакс желал вырваться на свободу. Сам капитан отдал бы всё на его месте, лишь бы покончить с пленом.       Само собой, он хотел показать профессору чудесный затонувший континент. Но в то же время рассчитывал покорить его душу морскими красотами. Иногда Немо чувствовал себя коварной сиреной, завлекающей возлюбленного на глубину, подальше от земли и остального человечества.       Капитан зарылся носом в волосы профессора, вдыхая слегка солоноватый освежающий запах.       Останьтесь, хотел бы прошептать он. Прошу, останьтесь.       Но вместо этого крепче прижал Аронакса к себе, не проронив ни слова.