ਮостαльгия.

Осенний лес, где листья деревьев снова стали ярких, тёплых цветов и пачками падали на землю сейчас стал тусклее. Между деревьев слышались прыжки, будто кто-то двигался с помощью них вперёд, а ещё тихо, изредка раздавались ругательства, когда кто-то задевал очередную мокрую кучку листьев, тем самым пачкая свой шарф. Коннор искал взглядом свою знакомую. Ушла в лес, её несколько часов уже нет. Тут бы любой беспокоится начал, а смотря на то, в каком состоянии сейчас она... Можно уже начать думать худшее. ...Слава богу, треугольник заметил неподалёку знакомую фигурку, что лежала на земле... Испугавшись, он тут же подбежал к ней, полагая, что она мертва... Но нет, всё обошлось. Она дышит. Хотя на её руках много, множество царапин, которые были получены явно не случайно, на ногах та же история... Светлые волосы растрепались, одежда была порвана и явно не подходила для осенней холодной поры, ободок с ушками сломан, но его пытались починить!.. Правда безуспешно, одно ушко потерялось, второе держалось на честном слове, а ещё рядом с ним был вколот гвоздь, что царапал кожу головы, от чего был в крови. А ещё, в алой жидкости были руки и ноги, покрытые ранами и шрамами, которые были получены далеко не случайно... Девушка лежала, закрыв глаза, сжимая руками две пряди волос, в её рту был кленовый листик... Кажется, ей было плохо. Настолько плохо, что было уже всё равно... — Эй? — Позвал её дорожный знак. Кейти лишь лениво приоткрыла глаза. Глаза, настолько печальные, но, кажется, уже смирившиеся. — М? — Ты чего... Лежишь тут? — Лежу и лежу. Коннор отвёл взгляд... Он не знал, что делать в подобной ситуации. Как поддержать её? Что сделать? — Ты простыть можешь! И листик этот выплюнь... — Неуверенно сказал он. — Простыну. Может, ещё отравлюсь. — Подросток снова закрыла глаза. —... Ляжешь рядом? Одноглазый промолчал, глядя на неё. Его шарф уже был немного мокрым и грязным от влаги в лесу, но сейчас не до этого. Спустя минуту размышлений, треугольник всё-таки прилёг рядом. Сверху были верхушки деревьев, уже опустевшие, а ещё проглядывало серое, облачное, мрачноватое небо без намёка даже на лучик солнца. Как раз под настроение этой ситуации... Друг Кейти снова взглянул на подругу. Лежит. Ещё жива. И слава богу. Коннор вздохнул и закрыл глаза. Когда были времена, когда она была весела, энергична и даже немного отбита? Те времена, когда она с блеском в глазах вспоминала свою подругу-маньячку, говорила с Алисой о разной чепухе, спорила или рисовала с одноглазым или рассказывала каким-то детям о периоде мезозоя? Кажется, их звали Клэр и Энгель... Когда это было? Несколько месяцев назад? А кажется, что прошли года... Все эти воспоминания вызывают горько-сладкий привкус того, что было давно... Это называется ностальгия? Меланхолия? А может всё вместе?.. Сейчас... А сейчас что? Кейти — лишь бледная, исцарапанная тень самой себя, медленно съезжает с катушек в самом наихудшем смысле... И за этим "перевоплощением" очень больно наблюдать. Будто сердце само кровоточит, как и её раны. Можно ли вернуть всё, как было раньше? Можно назад ту, раздражающую, неугомонную Кейти, которая постоянно врывалась в разный звиздец и выходила из него, смеясь так, что слышал весь лес? Можно снова услышать тот её смех?.. ...Коннор не знал. Не знал, вернётся ли снова то состояние, те счастливые времена... Но он будет с ней. Стараться поддерживать, хотя с этим у него были проблемы, стараться сохранить её. Много раз он уже хотел уйти, но... Не мог. Какой же он друг после этого? Верно — отвратительный. Он будет с ней. Он будет бороться с ней. До самого конца. Не важно, какого или чьего конца. Но он должен сделать так, чтобы этот "конец" был хотя-бы немного счастливым. Он дал себе слово. И слово он будет сдерживать.