Мне нужен герой

      Это всегда было что-то особенное, не так ли?       Хел трёт глаза руками, резко опускает их и не в первый раз жалеет, что не вернулся на Землю, не устроился поудобнее на диване с дешёвой упаковкой пива и дрянной дневной телепередачей в качестве компании.       Но нет. Вместо этого он оказался здесь, в нескольких тысячах световых лет от своей уютной, хоть и кишащей тараканами квартиры, и слушал приглушённые споры двух основных фракций кахлонцев о том, кто имеет больше прав на ресурсы и правительство их планеты.       А другие Фонари считали, что люди поступают плохо, когда воюют со своими сородичами.       Нет, кахлоанцам определённо нужно было победить человечество. К тому моменту их вид уже находился в состоянии гражданской войны с тех пор, как первые рыбы совершили ошибку, эволюционировав на Земле и обзаведясь ногами, но по какой-то неизвестной, богом забытой причине они наконец решили попытаться установить мир между двумя враждующими фракциями.       И для этого они попросили (скорее,       потребовали) арбитража Ядра Зелёного Фонаря. Каким-то образом (Хэл винил в этом Киловога) эта обязанность была возложена на него. А потом, когда они услышали об этом, кахлоанцы, помешанные на статусе и власти, ухватились за тот факт, что он был членом, по-видимому, уже межгалактически известной Лиги Справедливости, и стали умолять (читай: требовать под страхом смерти), чтобы Лига Справедливости выступила в качестве их переговорщиков по вопросам справедливости и мира. Не имея другого выбора, Хэл был вынужден уступить и отправился в долгое и холодное путешествие обратно в Сторожевую Башню, чтобы собрать Лигу для миротворческой миссии.       Но он забыл одну вещь: Лига теперь стала на одного члена больше.       И вот он здесь, в тихом шоке наблюдает за тем, как Бэтмен, самый неохотный из новых членов Лиги, которого Хэл считал придурком и подозревал, что он замаскированный вампир, вынуждает (на почти безупречном кахлоанском, не меньше) двух лидеров пойти на самый жёсткий, но справедливый компромисс, который Хэл когда-либо видел.       Хэл до сих пор не мог с этим смириться. В первый час полёта, который занял меньше недели благодаря самому быстрому межгалактическому оборудованию, которое было у Сторожевой Башни, Спуки подошёл к Хэлу в своей мрачной, почти роботизированной манере и попросил перенести всё, что было в кольце Хэла о культуре и языке Кахлона, на тёмный, гладкий планшет, который он достал откуда-то со своего, казалось бы, бесконечного пояса.       Хэл немного посмеялся, потому что культура и язык Кахлона были чем-то настолько непонятным и сбивающим с толку по сравнению со всем, что могла предложить Земля, но после того, как Спуки просто молча стоял там, почти целую минуту пристально глядя Хэлу в душу своими яркими белыми глазами, ему пришлось сдаться, просто чтобы отвести взгляд (он не мог расслабиться до конца дня, после того как так долго испытывал на себе то, что Барри назвал «взглядом Бэтмена»).       Но потом Летучая Мышь каким-то образом исчезла на корабле из трёх комнат, а когда появилась снова, то почти бегло говорила на кахлонском, хотя, судя по кольцу, её речь была немного официальной и со странным акцентом, поскольку у людей нет голосовых связок, чтобы издавать рычащие звуки, как у кахлонов.       Однако Спуки подошел пугающе близко.       Это был ещё один аргумент в пользу вампиризма в книге Хэла, даже если Барри утверждал, что он был своего рода демоническим воплощением той адской дыры, которой изначально был Готэм-сити, что было нелепым аргументом. Были некоторые границы, которые Хэл не мог переступить, даже если сам использовал почти магическое кольцо для сражений с межгалактическими чудовищами каждую неделю.       В этом бизнесе у человека должны быть принципы, если он хочет оставаться в здравом уме.       И Хэл собирался пересечь другую черту, слушая Анаконни, лидера фракции, которую можно было бы назвать «Божественно избранной». Это были традиционалисты, которые считали, что имеют полное право на ресурсы и контроль над планетой, которые хотели прервать все связи с остальной галактикой и вернуться к своим более «естественным» способам существования.       Анаконн’и, пол которого Хэл до сих пор не знал из-за того, как себя преподносили каллоанцы, практически топтался на месте, его шейные оборки меняли цвет и вздымались от волнения и гнева, пока Бэтмен стоял между ним и лидером другой фракции, чей толстый чешуйчатый хвост резко метался из стороны в сторону.       Насколько Хэл мог судить и переводить для остальных членов Лиги, которые, казалось, так же устали, как и он, после нескольких дней традиций, военных игр, пиршеств и общего знакомства с переговорами, прежде чем они даже начались, они наконец пришли к соглашению, но теперь спорили о том, как лучше всего официально закрепить компромисс таким образом, чтобы он удовлетворил обе стороны.       Поскольку они были культурой воинов, фракция Божественного хотела закрепить сделку с помощью, по сути, притворной войны, призванной дать обеим сторонам ощущение победы, когда их новый символ единства был воздвигнут на земле и вытатуирован на спинах лидеров и генералов обеих сторон.       Но фракция Природы не хотела иметь с этим ничего общего — даже фальшивая война означала бы слишком много смертей для их культуры, а поскольку они были меньше, чем группа Божественного, для их народа было бы несправедливо потерять столько воинов, даже если бы это была почётная смерть с их точки зрения.       Итак, они спорили, и по мере того, как их голоса становились всё громче, а многочисленные руки тянулись к церемониальному оружию, прислонённому к их бокам, Хэл почувствовал, что ситуация накаляется.       И он понятия не имел, что делать.       Если бы они (он) потерпели неудачу на этих переговорах, кахлоанцы вернулись бы к гражданской войне, нарушив не только торговлю и отношения в своей галактике, но, возможно, и во всей вселенной, поскольку отколовшиеся от кахлоанцев группы объединились бы и снова начали бы пиратствовать и совершать набеги, прикрываясь поддержкой своей фракции.       Рейды Кахлона были разрушительными — Хэл однажды помогал убирать последствия, и ему до сих пор иногда снятся кошмары о разрушениях и кровопролитии.       Совет предельно ясно дал понять, что Хэл не может облажаться в этот раз, поэтому он снова протолкался вперёд и встретился взглядом с Бэтменом, который, как он был уверен, был расстроен, даже если Хэл не мог прочитать это по его лицу.       Медленно, давая кольцу время перевести каждое предложение, Хэл спросил: «Пожалуйста, что нужно сделать, чтобы прийти к этому соглашению? Какие ещё варианты вы готовы рассмотреть, достопочтенный и злобный Ма’хинна?»       Глазницы лидера Природы повернулись в его сторону, слегка покачиваясь. Хэл был благодарен за то, что общался с инопланетными видами, потому что это помогло ему подавить дрожь, когда шея генерала повернулась вслед за ним, развернувшись гораздо сильнее, чем смог бы выдержать человек.       Их голос был похож на протяжное шипение, когда они ответили: «Моя фракция, как и подобает нам, не согласится на такое оскорбление и неравенство, как война Улей. Если не будет предложено другого варианта, мы прекратим эти оскорбительные переговоры и втопчем наших противников в морскую пену, где они будут навсегда забыты в историях наших хранителей песен».       Анаконн’и закричала от оскорбления и ярости и обнажила своё мерцающее оружие, похожее на меч, и двинулась вперёд, а Хэл с визгом отскочил назад.       Очевидно, это было большим оскорблением, чем он ожидал.       Хэл на секунду пожалел о своей работе межгалактического космического полицейского, но как раз в тот момент, когда всё стало совсем плохо, Бэтмен снова оказался между ними, подняв руки и размахивая чёрным плащом, чтобы отвлечь внимание и заставить обоих лидеров притормозить.       Хэл понятия не имел, как он до сих пор носит этот полный комплект одежды в такую влажную и липкую жару. Даже Кларк, сам Супермен, был одет в лёгкую, почти шёлковую одежду, которая отводила жар, предложенную хозяевами.       Но затем он снова заговорил на кахлоанском, и его низкий голос привлёк всеобщее внимание. Оба лидера замолчали, хотя взгляды, которые они бросали друг на друга, не внушали Хэлу особой уверенности.       — А как насчёт Хееналу? Я знаю, что это старая традиция, уходящая корнями в глубокую древность, но разве это не способ установить мир? Возрождение чего-то из времён до войны, знаменующее её окончание?       Хэл понятия не имел, о чём говорит Призраку, но усики обоих генералов вспыхнули серебристо-зелёным, их характерным цветом, означающим интерес и возбуждение       Одна из рук Анаконн’и взметнулась ко рту, и Хэл понял, что это задумчивый жест. Ма’хинна в свою очередь опустила оружие и глубоко рассмеялась, сказав:       «О, землянин, ты гораздо лучше разбираешься в наших обычаях, чем мы ожидали. Ты ведь знаешь, к чему это приведёт, да?»       Жуткий торжественно кивнул, а затем Анаконн’и оскалил свои акульи зубы в язвительной улыбке. Хэл хотел бы знать, что происходит, и, встретив растерянный взгляд Шайеры, ему оставалось только пожать плечами. Что бы ни делал Жуткий, это работало, так что Хэл решил не вмешиваться.       Бэтс снова заговорил.       «Достопочтенный Анаконни, судя по всему, Хееналу приемлем для Достопочтенного Махинны. Примете ли вы это как символ вашего компромисса и окончания войны?» Хэл всё ещё был потрясён тем, что Бэтс использовал Кахлоан, но был благодарен ему за это. Благодаря использованию Кахлоана Жутким уважение генералов к их вмешательству возросло как минимум на 50%, и Хэл был готов принять всё, что они могли получить, имея дело с такими непостоянными сторонами.       По-прежнему оскалив зубы, Анаконн’и ухмыльнулся ещё шире и оглядел Лигу, почти насмешливо задержав взгляд на Хэле. «Да, переговорщик, это приемлемо для моей стороны». От их тона у Хэла засосало под ложечкой.       Почему-то он не был уверен, что они быстро согласятся на эту сделку, ведь на любой, даже незначительный компромисс уходили часы обсуждений и утомительных переговоров. Но Жуткий кивает и медленно произносит: «Тогда, согласно традиции, Хееналу состоится во время затмения в том цикле, который был выбран».       Генералы противоборствующих сторон смотрят друг на друга в напряжённой тишине, и оба наклоняются вперёд в своей культурной версии кивка, скрещивая многочисленные руки на груди и наклоняя глазные стебельки вперёд, прежде чем вернуться к своим войскам, очевидно, чтобы спланировать или подготовиться к тому, к чему призвал Бэтс — что он сказал? Хеналу? Гонолулу?       Хэл выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание, и он был почти уверен, что Кларк сделал то же самое рядом с ним, когда Спуки развернулся и подошёл к остальным членам Лиги.       Барри, конечно, попытался опередить его, и из его рта посыпались вопросы, на которые он отвечал так, как мог только спидстер.       Бэтс просто стоял неподвижно, позволяя звукам обрушиваться на него, пока не наступила пауза, когда Барри понял, что он вообще не реагирует.       Затем Кларк открыл рот, чтобы заговорить, но Спуки резко покачал головой и проворчал «Хн», чтобы прервать его. А потом он пошёл прочь, его тёмная тяжёлая накидка развевалась за спиной, пока он возвращался в предоставленное им жильё. Его сапоги почти не оставляли следов на чёрном песке. Кларк выдохнул и запрокинул голову, глядя в оранжевое небо, словно молясь о терпении. Хэл мог его понять — грубоватый характер Спуки обычно так на людей действовал.       Барри переключил внимание на Хэла. — Что это было? Призраку удалось решить их проблемы?       Хэл не хотел признаваться, что не уверен, но он не мог лгать своему лучшему другу. «Он заставил их обоих согласиться на какую-то культурную практику, существовавшую до войны, вроде как в Гонолулу или где-то ещё, но, по крайней мере, это удовлетворило обе группы».       Диана нахмурилась, скрестив свои массивные руки на груди. «Я не уверена в этом. Первый лидер, тот, что побольше, они, кажется, были слишком довольны этим вариантом. Я не думаю, что это действительно хорошее решение. Нам нужно знать, что это на самом деле, и нам нужно, чтобы Бэтмен объяснил. Пойдём, обсудим это с ним».       С этими словами она развернулась и решительно направилась вслед за тёмным рыцарем.       Хэл, Шайера, Кларк и Барри одновременно вздохнули. Заставить Бэтмена стать настоящим командным игроком всегда было непросто, но, боже мой, в этот раз всё будет ещё сложнее, особенно потому, что Бэтмену будет противно или, по крайней мере, он будет раздражён из-за того, что они не знают и не готовы к этой культуре.       Не их вина, что он казался роботом — разве настоящий человек смог бы так много узнать за пять дней? Неужели этот человек не спал?       Шайера зарыла свои сандалии в песок и расправила крылья, озвучивая мысль, которая была у всех в голове. «Что ж, это будет весело». Барри, как всегда оптимист, широко улыбается и говорит: «По крайней мере, теперь, когда мы закончили разговор на сегодня, мы можем съесть ещё немного этих сладких фруктов!» Это вызвало улыбку на губах Хэла. Барри, приятель, всегда думает о том, что будет есть в следующий раз. Вместе они отправились вслед за Дианой, и Кларк снова радостно отметил, как красиво два солнца отражаются в сверкающем фиолетовом океане вокруг них. Но в этом-то и была загвоздка. Эта планета на 94% состояла из воды, и существа на ней были в основном водными, а встреча на суше была для них способом выбрать «нейтральную территорию». Но это не означало, что Кларк должен был постоянно это комментировать. Боже, Хэл знал, что Супермен был бойскаутом, но, чёрт возьми, неужели нельзя было найти другую тему для разговора? Неопределённо хмыкнув, Хэл проскользнул в предоставленные им комнаты на возвышении под открытым небом. Не то чтобы он не ценил трудолюбие Бэтмена. Честно говоря, этот человек выучил целый язык и целую культуру только для того, чтобы помочь с этой миссией, и Хэл не мог жаловаться на это, не показавшись полным придурком. Но перехватить инициативу в переговорах и закрепить её чем-то, даже не спросив его, Фонаря, чья прямая обязанность заключалась в этих переговорах? Это выходило далеко за рамки приличий. Это было похоже на то, как если бы ты посмотрел на черту, посмеялся над ней, а затем пересёк её, не спросив ничьего мнения. Он фыркнул, увидев Летучую Мышь, которая уже что-то делала(?) на своём планшете в углу, который он себе отвёл. — Жуть какая, на что ты нас только что заставил согласиться? Пустые белые глаза Летучей Мыши встретились с глазами Хэла, и она без интонации ответила: «Хееналу». Хэл хотел вырвать себе волосы. Добывать ответы из этого ублюдка было всё равно что вырывать зубы. “И что, скажите на милость, это значит?” Если бы Бэт был менее профессиональным коллегой, Хэл клянется, что закатил бы глаза. Черт, может, он так и сделал, но Хэл не заметил этого под этой пугающей, бездушной маской. Вместо этого Спуки просто выпрямился еще сильнее и нахмурился, как будто вопрос Хэла был самым глупым из всех, что он слышал за всю свою жизнь. «Традиционная форма спортивных переговоров, характерная для всех форм калхоанской культуры, которая использовалась как для развлечения, так и в качестве замены мелким стычкам на протяжении всей истории их культуры». Это был ответ из учебника, но он не учитывал нюансов того, о чём на самом деле спрашивал Хэл, потому что, конечно же, так и было. На мгновение Хэл задумался, не шутит ли с ним какая-то космическая сущность, потому что иметь дело с этим парнем было кошмаром. Он почувствовал, как в нём закипает гнев, когда он ответил. «Ладно, круто, но что это значит для нас? Почему и у Чудо-женщины, и у меня от этого мурашки по коже? На что, чёрт возьми, ты их уговорил?» Диана, стоявшая рядом с ним, решительно кивнула. Хэл был благодарен ей за поддержку. Белые, пустые глаза Бэтмена слегка прищурились. Хэл задумался, как, чёрт возьми, они это делают — ведь это не его настоящие глаза, верно? Он медленно произносит: «Разве у вас нет доступа к их культурным традициям через ваше кольцо?» Хэл фыркнул. Технически, так и было, но если Бэтс, чёрт возьми, знал, почему он просто не объяснил? — Просто, — Хэл резко втянул воздух через нос, чтобы не закричать, — пожалуйста, объясни, если знаешь. Бэтс кивнул, а затем заговорил. Его голос звучал серьёзно и как-то даже более бесстрастно, чем когда-либо прежде, но при этом оставался покровительственным, как будто Хэл был малышом, впервые узнающим, что такое круг. «В истории Кахлона несколько крупных конфликтов были разрешены с помощью Хееналу между враждующими сторонами». Бэт встал и протиснулся между Дианой и Хэлом, не прикасаясь ни к одному из них, и подошёл к огромному окну позади них. Он указал на пурпурное море за ними и продолжил: «Насколько я понял из своего краткого изучения культуры, эта практика включает в себя соревнование, похожее на сёрфинг, между всеми сторонами, участвующими в переговорах. Каждая фракция посылает своего представителя для участия в состязании, и если все чемпионы впечатляют судейскую коллегию своим талантом, храбростью и связью с кахеавай, или движением океана, то компромисс утверждается в качестве закона, и участникам разрешается продолжать жить. Хэл на мгновение замолчал, обдумывая услышанное (вероятно, это было самое длинное предложение, которое он когда-либо слышал от Бэтса за один присест). Супер был немного сообразительнее, даже если Хэл не заметил, как он вошёл в комнату. — Бэтмен, что ты имеешь в виду под «каждой фракцией»? — нахмурился бойскаут. Бэтмен безучастно ответил: “Каждая фракция вовлечена в компромисс”. “Это включает и нас?” Спросили Суперы. Бэтмен стоически кивнул, а Хэл в отчаянии всплеснул руками. Из всех дурацких миссий, на которые Аквамен, их буквально король моря и, по сути, повелитель воды, не должен был соглашаться, именно в этой соревнование по серфингу должно было в буквальном смысле решить судьбу мира в этой части вселенной, не говоря уже о том, что… подождите. Неужели Спуки только что сказал, что некоторым людям не позволят жить, если они не произведут впечатление на группу старейшин? — Что вы имеете в виду, — выдавил он, — говоря, что им позволят жить? — Почётная смерть, — начал Бэтмен, — важна для этого вида. Если мы не справимся, нас убьют, чтобы справиться с провалом, который станет результатом этих переговоров. Однако… Хэл перебил его. Ему просто повезло, что он не кричал и что его голос был лишь едва сдерживаемой яростью. — Вы хотите сказать, что, не посоветовавшись ни с кем из членов нашей команды, вы заставили две враждующие группировки согласиться на то, что мы не можем контролировать, и если это не сработает, то вся наша работа пойдёт прахом, и мы погибнем из-за этого провала? Бэтмен поджал губы и сжал их, слегка напрягая челюсть. «Нет. Только один из нас, конкурент, погибнет, если они потерпят неудачу. И другого варианта не было — переговоры зашли в тупик, и это был единственный способ обеспечить мир». По крайней мере, три голоса возразили ему: Диана, Кларк и Барри пытались спорить, а Бэтмен просто стоял, упрямо игнорируя их перекрёстные аргументы. Затем последовала пауза, и Хэл сумел вставить единственное, что пришло ему в голову в тот момент: «И ты говоришь, что это похоже на сёрфинг? Ты видел тот океан? Не думаю, что мы видели волны короче тридцати пяти метров, и это в спокойные дни. Ты умеешь кататься на сёрфе, потому что я не думаю, что кто-то из нас умеет, а наш водный парень находится в нескольких миллионах световых лет отсюда, на Земле!» Глядя на него как на идиота, Бэтмен спрятал руки под плащом, снова превратившись в бесформенную тень. — Я умею кататься на доске. Слова не укладывались в голове Хэла. Это был Бэтмен, Тёмный рыцарь Готэма, самого грязного и холодного города в Нью-Джерси. В Джерси никто не занимался сёрфингом, чёрт возьми, никто не подходил к воде из-за риска умереть от холеры, дизентерии или какого-нибудь другого нового заболевания, с которым столкнулся Джерси, потому что это был дьявольский штат. Так почему же, чёрт возьми, этот жуткий вампир-гот вообще умеет кататься на серфе? Он что, издевался над ними? Он что, прикрывался тем, что запаниковал и вынудил их заключить сделку, по которой кто-то из команды должен был умереть, чтобы скрыть его ошибку?       Хэл понял, что смеётся, на самом деле посмеивается. Это казалось сюрреалистичным, как будто его разыгрывали. Он проснётся, и всё по-прежнему останется нерешённым, переговоры продолжатся, но, по крайней мере, они не согласятся на смертельное соревнование по сёрфингу с инопланетным видом, буквально созданным для жизни во враждебном океане, окружающем их. — Ты, — говорит он, делая глубокие вдохи, — собираешься заниматься сёрфингом против кайоанцев, водных, созданных для равновесия океанических существ, и рассчитываешь, что у тебя получится выжить? Бэтмен просто кивнул, ворча: «Я начну тренироваться сегодня, начну привыкать к этим волнам». И, очевидно, Бэтмен решил, что этого достаточно, потому что он просто развернулся и ушёл, исчезнув почти сразу после того, как вышел из здания. Хэл провёл руками по волосам и с раздражением повернулся к остальным членам Лиги. Они выглядели такими же обеспокоенными, как и он, а Барри, казалось, вибрировал, его очертания едва заметно размывались, пока он расхаживал взад-вперёд у двери.       Хэл развернулся к Супермену и в гневе указал пальцем на одного из самых сильных людей во всей вселенной.       — Ты! Это ты предложил взять с собой в эту миссию этого абсолютного ублюдка, и теперь посмотри, где мы! Мы развяжем войну между этими двумя фракциями, которая будет масштабнее, чем всё, что происходило раньше!       Лицо Кларка вытягивается, когда он шепчет “Язык”. Хэл чувствовал себя плохо всего две секунды, борясь с желанием поддаться на уговоры Человека-Стали с его неестественно добрыми глазами щенка (он буквально мог убивать людей взглядом, как это было так чертовски убедительно?). Диана скрестила руки на груди (серьёзно, как они могли быть такими накачанными?). «Я, например, рада, что есть шанс на мир. Мы слишком долго ничего не могли сделать, и то, что мы наконец-то нашли решение, — это хорошо». Бледный Барри говорит:        «Но если мы не сделаем этого, нет, если Бэтс не победит, он умрёт. Что мы скажем Готэму?» Хэл смеётся, может быть, немного язвительно.       «В любом случае, большая часть Готэма не верит, что Бэтмен существует на самом деле. Это не имеет значения. Но что будет иметь значение, так это то, что если Спуки потерпит неудачу, потому что переоценит свои способности к сёрфингу в культуре, буквально созданной для этого вида спорта, то остальные кахлоанцы в отместку решат убить и нас, просто потому что им нравится проливать кровь!» Кларк напрягся и выдохнул:       «Не думаю, что они действительно так поступят, не так ли? Похоже, они действительно хотят мира».       Все проигнорировали это, кроме Барри, который подбежал и похлопал Кларка по плечу, словно утешая грустную старую собаку.       — Не думаю, что Бэтмен стал бы недооценивать свои способности, — начала Диана. — Он практичный воин и стратег. Часто его планы уже обречены на провал ещё до того, как он начинает их реализовывать.        Хэл не хотел соглашаться, но он мог понять ее точку зрения. На самом деле это приводило в бешенство:        Бэт мог быть на десять шагов впереди всех вокруг, но никогда не утруждал себя объяснениями, как и почему он это делает. Диана всё ещё продолжала говорить:       «Значит, на этот раз мы должны ему довериться, но нам нужно поговорить о командной работе. Но я очень хочу посмотреть, что такое «сёрфинг»! Мы не практикуем этот вид боя на Темискире».       — О-о-о, — говорит Барри, поднимая руку, как нетерпеливый школьник. — Я могу тебе это объяснить! Диана выглядела довольной, когда Барри увёл её в сторону, размашисто указывая на океан и начиная объяснять, вероятно, очень плохо, потому что он был жителем Среднего Запада, который едва ли дважды бывал на океане, что такое сёрфинг. Шайера пожала плечами, глядя на Хэла, и последовала за ними, явно заинтересованная, но не желающая этого показывать, как она всегда делала в отношении новых, странных вещей из земной культуры. Хэл прищурился и повернулся к Кларку, который просто вздохнул по-стариковски. «Думаю, нам просто нужно немного верить, Фонарь. Бэтмен умен, он не стал бы подвергать команду опасности, если бы не был уверен, что это сработает». Хэл не был в этом так уверен, но вместо того, чтобы сказать об этом, он просто усмехнулся: «Я пойду прогуляюсь», — и ушёл, оставив Кларка неловко топтаться в хижине.       Ему просто нужно было немного подвинуться, обдумать все с ясной головой, чтобы в итоге не пытаться снова избить Бэтмена (он знал, что у него это плохо получалось. Его разум попытался вернуться к их первой встрече, когда Спуки с такой легкостью украл его кольцо, оставив его уязвимым. смущенный и сбитый с толку, он запихнул это обратно в самую темную часть своего сознания, где это не могло его беспокоить). Один цикл на этой планете длился примерно 10 земных часов. Это было всё, о чём Хэл мог думать, возвращаясь из своего стрессового полёта, потому что это означало, что у Лиги оставалось меньше трёх часов до следующего затмения, когда должно было состояться чёртово соревнование по сёрфингу, которое решило бы судьбу этой части галактики на ближайшие несколько тысяч лет.       Да, никакого давления.       Когда он наконец добирается до края суши, где они остановились, глубоко благодарный за свою природную способность ориентироваться, потому что на таких океанических планетах легко заблудиться, он видит группу кахлоанцев, которые машут ему, быстро размахивая своими многочисленными руками. Вздохнув, он меняет направление, но продолжает идти медленно и размеренно. Если честно, он не хочет проводить с этими людьми больше времени, чем необходимо. Не говоря уже о том, что соревнование начнётся меньше чем через два часа. Но когда он приземляется, и его белые ботинки погружаются в рыхлый песок, он замечает кое-что странное.       Эти кахлоанцы не совсем взрослые — нет, их панцирь тусклый и маскирует их на мелководье океана. Такая окраска предназначена для защиты молодых хищников, пока они не станут достаточно взрослыми, чтобы защищаться самостоятельно. Это само по себе странно, так как Хэл не видел ни одного кахлона, который был бы младше определённого возраста. Как народ, они очень оберегают свою молодёжь, так как это будущие поколения, которые нужны, чтобы сохранить каждую группу в живых, пока продолжается война. Но эти малыши щебечут что-то на своём странном, серьёзном языке, который он не успевает понять, пока один из них не хватает его за руку и не начинает тащить с гораздо большей силой, чем он ожидал. Он позволяет себя тянуть, но в основном потому, что боится того, что может случиться, если он случайно обидит или ранит кого-то из детей, пытаясь сбежать. Так продолжается с минуту, пока они не сворачивают за угол пляжа и внезапно не оказываются в окружении множества кахлонцев, которые сидят и смотрят на что-то, время от времени подбадривая друг друга и поднимая руки в разрозненном унисоне, создавая эффект странной волны, который напоминает ему о том, как в последний раз он смотрел игру «Коуст Сити Шаркс». Его мозг тут же пытается напомнить ему о начос на стадионе, и ему приходится мысленно перестроиться, когда дети вокруг него агрессивно показывают на море. Двойное солнце садится на горизонте, поэтому он не может толком разглядеть, на что они смотрят, пока не прикрывает глаза руками.       А потом – о черт. Совершенно огромный кахлоан плывёт по воде, непринуждённо покачиваясь на чём-то, что действительно похоже на доску для сёрфинга, только намного больше и, возможно, немного острее на концах. Они слегка покачиваются, поднимаясь и опускаясь на полсекунды, а затем плавно движутся вперёд по какому-то сигналу, которого Хэл не видит, гребут раз, два, а затем грациозно поднимаются, когда вода позади них вздымается, за несколько секунд превращаясь в высокую волну, пока сёрфер изящно рассекает воду, а его доска взмывает вверх и вниз. Прибой белый, как дома, но то, как движется Кахлоан, не похоже ни на что, что Хэл когда-либо видел — а он из Южной Калифорнии, так что ему не привыкать к хорошему серфингу. Но это нечто другое. Кахлон движется по доске и воде, словно танцуя, выполняя искусные трюки и ныряя в волну и выныривая из неё в замысловатом сочетании скорости, равновесия и головокружительных поворотов. Волна — настоящий монстр, так что эта поездка длится дольше минуты, и с каждой секундой и успешным трюком сердце Хэла всё больше уходит в пятки, потому что если это то, что Призрак должен преодолеть, то у них нет ни единого шанса. Наконец, всё заканчивается тем, что сёрфер выполняет впечатляющий двойной бэкфлип с гребня волны, разводя руки в стороны, чтобы совершить настолько идеальное погружение, что вода даже не колышется, когда он исчезает под её поверхностью, а доску уносит в финальном сокрушительном гребне волны. Люди вокруг него ликуют, радостно размахивая руками и выкрикивая, как предполагает Хэл, имя сёрфера. Теперь дети кричат ещё громче, присоединяясь к скандированию, и Хэл хочет присоединиться к ним, даже если его крики не такие восторженные, как у всех остальных. Но затем они замолкают, и Хэл инстинктивно замирает, когда длинная тёмная тень набрасывается на него сзади. Его первое побуждение - это то, что это жутко. Когда он оборачивается, чтобы указать на кахлоанского сёрфера, который уже вернулся на доску и плыл к берегу, чтобы высказать Бэтмену всё, что он о нём думает, слова застревают у него в горле. Потому что, да, это жутковато, но какого черта на самом деле?       Хэл быстро перечисляет всё, что он знает о Призраке:       1) Предположительно, он обычный человек, которому, по-видимому, просто нравится наряжаться в костюм на миллион долларов.        2) Вероятно, у него аллергия на цвета.       3) Призрак скорее покончит с собой, чем расскажет о себе что-то, не имеющее прямого отношения к тому, чтобы посадить преступников за решётку, не говоря уже о том, чтобы выразить настоящие эмоции.       «Эти факты важны», — напоминает себе Хэл, переводя взгляд на стоящего перед ним мужчину. Потому что, чёрт возьми, из-за этих кубиков пресса даже Супермен, наверное, чувствует, что ему нужно пойти в спортзал. И теперь Хэл знает об этом только потому, что Спуки стоит позади него, одетый только в то, что кажется компрессионными лосинами, и в своём капюшоне. Это не должно было сработать, но мозг Хэла всё ещё немного отстаёт, поэтому он вынужден признать, что Спуки каким-то образом справляется. Он тоже держит доску для сёрфинга, небрежно прислонив её к одной (дряблой, мускулистой, покрытой шрамами) руке и отведя в сторону. Это великолепно (не так великолепно, как мужчина, стоящий перед ним, услужливо подсказывает мозг Хэла, и ему приходится отмахнуться от этой мысли со всей решимостью Зелёного Фонаря). Резное дерево, покрытое воском, с яркими бирюзовыми и оранжевыми рунами местной письменности, выгравированными по бокам. До Хэла наконец доходит, что Бэтмен хмуро смотрит на него и хрипло спрашивает: «Фонарь?» У Хэла возникает отчётливое ощущение, что если бы Бэтмен был Суперменом, он бы помахал рукой перед его лицом. Молясь, чтобы его лицо не горело, как ему казалось, или, по крайней мере, чтобы Бэтс восприняла это как воздействие солнца или усталость от жары, Хэл заставил себя встретиться взглядом с бездушным капюшоном и ответить. — Привет, Бэтс, да, как дела? Пухлые губы (как он раньше не замечал, какие мягкие у Бэт губы?!) нахмурились ещё сильнее. — Я просто спросил, не могли бы вы отбуксировать меня за риф, туда, где будут проходить соревнования. И, несмотря на все новые откровения Хэла о Бэтмене, он не может устоять перед таким простым способом получить информацию. — Ты просишь меня об одолжении, Бэтс? Что, первый раз, когда ты больше часа находишься под прямыми солнечными лучами, и ты размягчаешься? И Хэл клянется, что даже отсюда чувствует, как у него дергается глаз. Дело не в том, что он не осознаёт серьёзность ситуации. Нет, если кто-то и знает, в какое дерьмо они вляпаются, если эти переговоры провалятся, так это Хэл. Но он просто не может удержаться от поддразнивания. Так что подавайте на него в суд, он справляется с давлением размером с галактику с юмором. Бэтс вздыхает и выпрямляется, что, вероятно, выглядело бы устрашающе, если бы он не был окутан этой огромной тенью, которую называет плащом. На этот раз она лишь позволяет свету двух солнц мягко скользить по блестящим шрамам на его обнажённой груди, и Хэлу приходится на секунду остановиться, чтобы напомнить себе дышать.       “Если ты недоступен, Джордан, я всегда могу попросить Супермена”. И если бы это не было колкостью с его стороны. С остальными членами Лиги они делились именами и использовали их в личных беседах, потому что доверяли друг другу и были друзьями.       Было приятно, что в твоём окружении есть люди, которые понимают, в чём заключаются твои обязанности как героя, но особенно приятно было, что есть люди, которые знают тебя и как героя, и как гражданского. Лига могла быть такой для каждого из нас. Но не Бэтмен, о нет, боже упаси кого-то даже близко подобраться к его тайной личности. Он бы даже близко не подпустил их к Готэму, но по какой-то причине он знал всех их личности с первых мгновений их деятельности. Это всегда немного задевало — отсутствие доверия, отказ полностью присоединиться к Лиге, предпочтение работать неполный рабочий день, когда кажется, что ты едва ли способен на прямое общение, не объясняющее планы или отдающее приказы. Хэл не мог понять, было ли это из-за того, что у не-Дракулы был комплекс превосходства, или из-за чего-то ещё, но это его немного раздражало. Но сейчас было не время для этого, он это понимал. — Нет-нет, я могу отвезти вас. Прямо за риф? Бэтс кивнул. — Полагаю, вы уже видели, как буксируют серферов на пляжах возле Кост-Сити. Вам нужно объяснить, как это обычно делается? Хэл кивает и изо всех сил сдерживается, чтобы не спросить, умеет ли Бэтс на самом деле кататься на серфе, потому что от этого зависит всё, абсолютно всё. Он в курсе. Большую часть своей беспутной и дикой юности он провёл, подражая эстетике калифорнийских сёрферов, и однажды ночью его с друзьями отбуксировали к большому сёрф-парку. Это было весело, но в то время он не очень хорошо катался на серфе, так что в основном он запомнил только следующий за этим костёр и вечеринку, на которой он, наверное, выпил чуть больше, чем следовало. Но, тем не менее, он мог бы сделать это для Бэтмена. Он старался не слишком задумываться о том, почему он так охотно согласился на это, не поспорив ещё немного (может быть, потому что Бэтмен впервые попросил его о чём-то, а не просто приказал?). Но сейчас дело было не в этом. Прямо сейчас ему нужно было вывести «Летучую мышь» в море, чтобы потренироваться в течение часа перед соревнованиями, которые могли буквально убить его. Он взмыл в небо, мысленно создав позади себя конструкцию гидроцикла, а затем сел на неё, погружаясь в океан, и мысленно создал позади себя доску для сёрфинга. Обернувшись и ухмыльнувшись через плечо, он крикнул: «Ладно, Бэтс, запрыгивай!» Бэтс медленно выбрался на берег, привязал доску к колышку, а затем лёг на неё, контролируя каждое движение и напрягая мышцы. У Хэла пересыхает во рту, когда он смотрит на перекатывающиеся мышцы Бэтмена, которые подчёркиваются яркими тропическими красками, словно боевой раскраской, покрывающей его плечи и спускающейся по плавному изгибу позвоночника.       Его взгляд пытается устремиться дальше, но вместо этого он смотрит вверх, на яркие кружащиеся узоры, которыми он определённо восхищался, да. Но он, должно быть, издал какой-то сдавленный, растерянный звук, потому что голова летучей мыши дернулась, а глаза прищурились. Затем они слегка расслабились.       «Краска досталась им от старейшин — она обязательна для участников переговоров во время состязания. Насколько я могу судить, в их религии это почётное звание, которое одновременно служит идентификатором, чтобы виды, не обладающие такой естественной окраской, как у кахлоанцев, выделялись на фоне океана». Хэл умудряется выдавить из себя «О», а затем наклоняет голову вперёд. Он быстро выбирается из более спокойного залива и тянет «Летучую мышь» к огромным волнам вдалеке. Теперь на сёрфбордах сидят два Кэлоуна, непринуждённо расположившись на своих досках и явно беседуя, хотя Хэл не слышит их из-за грохота волн. Он хочет заговорить с Бэтсом, но тот, кажется, следит за волнами, водит руками по воде и отбивает ритм на доске, и Хэл не хочет испортить его метод, ритм или что-то ещё, о чём всегда говорят сёрферы.       Сам Бэтмен, Тёмный рыцарь Готэма, брат-серфер? Хэл пожалел, что его телефон не заряжен, хотя бы для того, чтобы получить фотодоказательство этого (и уж точно ничего другого).       — Вот так хорошо, — проворчал Спуки, и Хэл остановил конструкцию. — Вы можете вернуться на берег. Соберите остальных членов Лиги и приведите их на этот пляж через 45 минут, так как тогда начнутся соревнования. Вы все должны быть там, когда Хееналу начнёт. — Хм, ты уверен в этом, Дракула? — спросил Хэл. — Я имею в виду, только взгляни на эти волны. Сразу за ними волны высотой в сорок метров разбивались с рёвом и грохотом, каких Хэл никогда раньше не видел на Земле. Темный Рыцарь просто кивнул. “Привет”. Судя по тому, что узнал Хэл, такое ворчание было утвердительным и исходило от летучих мышей. Поэтому он отпустил конструкцию, наслаждаясь ощущением, когда свет рассыпался вокруг него, танцуя во влажном воздухе.       Замявшись на секунду, он обнаружил, что слова застряли у него в горле, пока Бэтс приспосабливался к отсутствию поддержки со стороны заминки. — Эй, Бэтс? — начал он. Напряжённые глаза под капюшоном снова встретились с его взглядом, но на этот раз Хэл не вздрогнул. — Удачи тебе там, понимаешь? От этого многое зависит. Бэтс медленно кивнула, и Хэл кивнул в ответ, развернулся и полетел обратно к земле. Он хотел остаться и посмотреть, но Бэтс был прав. Ему нужно было собрать Лигу и убедиться, что всё готово к тому, чтобы наконец заключить мир. Все, что он мог сейчас сделать, - это доверять. Потребовалось слишком много времени, чтобы собрать остальных участников Лиги.

***

Барри, Диана и Шайера, по-видимому, попали в засаду, устроенную группой огромных гибридов дельфинов и осьминогов, которых Диана сразу же признала дружелюбными, а Барри сразу же влюбился в них из-за их больших, невинных и явно умных глаз. Кларк отвлёкся, помогая строить новые сооружения, похожие на дома, которые подвешивались над коралловыми рифами в виде жилищ под открытым небом, которые люди использовали в холодное время года в океане.       Общаться было трудно, но как только он понял, что к чему, оказалось, что бойскаут готов помогать всем, чем может, передвигая массивные листы податливого известняка и затвердевшие, похожие на бетон, колонны под руководством местных жителей. Так что выследить их было непросто, но как только они были найдены и собраны вместе, на них опустилась атмосфера серьёзности, когда они направлялись на пляж соревнований. Именно Шайера наконец задала вопрос, который, несомненно, был у всех на уме. — Что нам делать, если Бэтмен проиграет и они решат убить его за это? Хэл прикусил губу. Кларк мгновенно ответил, почти выкрикнув:        «Мы не можем позволить ему умереть! Возможно, таков их обычай, но если это случится, я схвачу его и улечу обратно на «Джавелин». Это будет неправильно». Барри нервно подпрыгивает на месте, дрожа так, что напоминает Хэлу старого чихуахуа его бабушки, проклятое существо, которое в семье называли не иначе как «дьявол».       «Если это случится, нам всем придётся бежать, потому что Бэтмен сказал, что они — воинственная нация, и если они потеряют Бэтмена, то могут попытаться убить всех нас в отместку». Хэл поморщился. «Думаю, нам просто придётся позволить их правосудию свершиться». Ему это не нравилось, но логически это был единственный выход. Если бы они потерпели неудачу и Бэтмен погиб, переговоры всё равно могли бы продолжиться и, возможно, привести к миру во всей галактике. Если бы Бэтмен потерпел неудачу и не погиб по их правилам, переговоры были бы полностью прекращены, и они потеряли бы все шансы на мир в ближайшие тысячу световых лет. Супермен ахнул, а Диана задумчиво нахмурилась. Крылья Шайеры плотнее прижались к спине, выдавая её явный дискомфорт, но она кивнула и сказала:       «Я согласна. Бэтмен — боец, и он лучше всех нас разбирается в культуре. Он знал, на что соглашается». Кларк выглядел потрясённым и открыл рот, но Диана оказалась быстрее.        «К сожалению, они правы, Кларк. Мы должны позволить правосудию свершиться на этой планете. Всё, что мы можем сейчас сделать, — это молиться о благосклонности и удаче богов и о том, чтобы Бэтмен действительно знал, что делает, принимая этот вызов». И это было так, потому что они были там.       Два награждённых орденами генерала встретили их с фанфарами, удобно устроившись в тени под массивным павильоном, которого точно не было там тридцать минут назад, когда Хэл уходил с пляжа. На самом деле всё изменилось: представители вида разделились на две отдельные группы, и обе фракции сидели по разные стороны с противоположными цветами, нарисованными на лицах и тыльных сторонах ладоней. Перед каждой группой стоят те же сёрферы, что и раньше, каждый из них покрыт боевой раскраской одной из фракций, а рядом с ними лежат доски, воткнутые в песок.       А между ними стоит Спуки, его леггинсы намокли и ещё сильнее облепили самые мощные бёдра, которые Хэл когда-либо видел. Каким-то образом на нём теперь ещё больше краски, она стекает по его рукам и груди, образуя замысловатые узоры.              «Он должен выглядеть маленьким, — думает Хэл, — рядом с восьмифутовыми кахлоанцами, но он не выглядит маленьким». Вместо этого он выглядит царственным, могущественным, властным, как будто он здесь на своём месте, на фоне фиолетового океана и чёрного острого песка.       Хэл готов поклясться, что слышит, как у Супермена перехватывает дыхание, и откладывает это в памяти на потом, когда судьба целого сектора галактики не будет под угрозой. А потом их тащат на ещё один набор церемоний, которых они ожидали в течение шести дней, проведённых здесь за переговорами. Сначала произносят тосты, потом выпивают, снова произносят тосты, поют традиционную песню и танцуют танец от каждой фракции, а потом снова выпивают, чокаясь, чтобы показать доверие и отсутствие яда. Хэл просто рад, что они не такие алкоголики, как люди, — было бы ужасно пытаться что-то здесь обсуждать, учитывая, сколько этот вид пьёт. И наконец, совет старейшин объявляет правила Хееналу. Хэл переводит скромно для своих товарищей по команде, пока они говорят.       «Каждая сторона переговоров доставит каждого чемпиона в район самых больших волн и предоставит ему одну поездку. Эта поездка будет оцениваться по таланту, храбрости и связи с кахеавай. Если будет достаточно благословения, кахеавай будет достаточно сильным, чтобы установить мир между нами! Переговорная сторона отправится последней, и для принятия решения между сторонами будет подброшена раковина маликена». Оболочка была извлечена, были названы стороны. Сейчас все происходило так быстро, подумал Хэл. А потом он вывел на сцену первого конкурсанта, который был стройнее и ярче предыдущего.

***

Здесь не болтают о всякой ерунде, и Хэл это ценит, пока они плавно и молча едут, хотя немного шуток могло бы снять напряжение, нарастающее в его горле и груди. Когда он получает сигнал, то отпускает Кахлона, а затем возвращается, чтобы сесть рядом с членами Лиги на приподнятые подушки, которые им предоставили. Все тихо, кроме океана. Кахлоан плывёт, ныряя под волну за волной, явно ожидая чего-то конкретного. А потом они приходят в движение, и Хэл чувствует, как у него замирает сердце, когда они плавно поднимаются, начинают раскачиваться вверх-вниз, резко скользя по краю волны и поднимая в воздух яркие брызги. Над ними начинает темнеть небо. Наступает время затмения, когда луна планеты совершает ежедневное путешествие, чтобы закрыть одно из двух солнц, из-за чего небо приобретает странный тусклый цвет, как в сумерках, когда более слабый свет красного солнца перестаёт освещаться его яркой белой сестрой. Сёрфер выполняет сальто в воздухе, и весь пляж взрывается аплодисментами и радостными возгласами. Ещё один поворот подбрасывает сёрфера в воздух, на этот раз в сочетании с ещё одним впечатляющим вращением. Советники кивают друг другу в своей странной манере, делают пометки, выводя на песке каракули, и ухмыляются своими акульими улыбками.       Хэл чувствует себя ещё более напряжённым, и, взглянув на остальных членов Лиги, он понимает, что все остальные чувствуют то же самое. Сёрфер исчезает в гребне волны, и на мгновение видна только его тень, а затем он возвращается, взбирается на волну и танцует на доске, подпрыгивая и делая то, что, как уверен Хэл, просто демонстрирует своё мастерство. Но толпа приходит в неистовство, и даже генералы позади неё одобрительно перешёптываются и щёлкают языками. По крайней мере, что-то идет правильно.       Сёрфер ныряет обратно в волну, а когда выныривает, то оказывается повёрнутым на доске задом наперёд, учится и мощно рассекает волну, не оглядываясь. Брызги сверкают, как бриллианты, в тусклом свете, и Барри, стоящий рядом с ним, шепчет сдавленное «вау», и Хэл не может с ним не согласиться. Этот сёрфер слишком быстро заканчивает свой поворот, когда они достигают конца волны и грациозно спрыгивают, совершая идеальное сальто, как Хэл видел раньше, и исчезая под фиолетовым прибоем без единой капли воды.       Диана и Шайера тут же поворачиваются и начинают переговариваться вполголоса, так что Хэл не слышит их из-за шума, который поднимают Кэлоуны, когда сёрфер снова появляется из-под воды, грациозно подгребая к своей доске, чтобы опереться на неё и помахать множеством рук на берегу. Это его сигнал отбуксировать сёрфера обратно, и он мчится туда, желая поскорее с этим покончить, потому что чем дольше это будет длиться, тем сильнее будет его беспокойство.       Обратная дорога проходит быстро, и следующий сёрфер уже ждёт на мелководье. Будучи сыном военного и настоящим пилотом, Хэл может оценить эффективность, с которой эти люди выполняют задачи, когда дело доходит до реальных действий. Вернувшись на свою подушку, он поворачивается и видит, что этот чемпион не терял времени даром. Они уже на ногах и плывут по воде так, словно родились в ней. Хэл не уверен, что когда-либо видел, чтобы люди занимались сёрфингом так, как эти кайовцы. Честно говоря, он знал только обычных сёрферов, катавшихся на относительно небольших волнах в Южной Калифорнии, но это? Это далеко за пределами всего, что он когда-либо видел в своей жизни. Судя по обеспокоенному выражению лица Супермена, он думает, что Кларк был бы склонен согласиться. Но Призрак не сдвинулся с места. Он стоически наблюдает, и его всё ещё можно принять за труп, потому что он стоит спиной к Лиге.       Хэл думает о том, как Спуки выходит в океан, падает в эти огромные волны и тонет. Он думает о том, как совет разочарованно скрежещет своими акульими зубами, а затем отрубает Спуки голову каким-нибудь огромным церемониальным мечом или чем-то в этом роде. У него сводит живот. Он медленно поворачивается и встречается взглядом с Кларком, который то сжимает, то разжимает кулаки, что является явным признаком нервозности, поскольку Супермен понимает, что не может изменить то, что должно произойти, несмотря на свои божественные силы. Хэл указывает подбородком на солнца над головой. Они всё ещё окутаны тёплым красным светом затмения, а это значит, что Супермен, возможно, даже не сможет летать прямо сейчас, по крайней мере, до тех пор, пока другое солнце не вернётся, чтобы пополнить его запасы энергии.       В ответ голова Супермена слегка наклоняется влево, ясно показывая, что он будет бесполезен, пока не взойдёт яркое солнце. Хэл морщится и подаёт сигнал Диане, затем Бэтмену, а затем отступает. Кларк широко распахивает глаза от понимания и передаёт сообщение дальше, как в безумной игре «испорченный телефон». Хэл ненавидел изучать специальные версии военных жестов Бэтмена и Лиги в сочетании с базовым языком жестов, но это не означало, что они ему не пригодились       (Барри в сознании Хэла смеётся над этим. Ха. Удобно).       Вся команда понимающе смотрит на Хэла.       Теперь они тоже это чувствуют. Если Бэтмен потерпит неудачу, они сбегут и заберут Бэтмена с собой или погибнут, пытаясь это сделать. Хэл, возможно, заплатит за это позже, но чтобы спасти товарища по команде? Он вспоминает кровь на своих руках, солдата, которого он сбросил с себя в жаркий полдень. Все, что угодно, думает он.       Все, что угодно, чтобы спасти товарища по команде. И тогда пришло время. Хэл подтягивает другого сёрфера под одобрительный рёв толпы. Очевидно, что-то пошло не так, потому что этому сёрферу аплодируют стоя и топая ногами, поднимая облако чёрного песка, когда сотни ног стучат по пляжу. Спуки заходит в воду, явно чего-то ожидая, а Хэл плывёт, слегка оцепенев. «По крайней мере, тревога помогает ему сохранять самообладание», — лихорадочно думает он, прежде чем заставить себя последовать за ним. Когда он во второй раз за день выводит «Бэтмена» в море, он обнаруживает, что немного бормочет. — И если тебе понадобится помощь, да, просто позови Диану, и она придёт за тобой. Мы уже спланировали побег на случай, если всё пойдёт не так. Не волнуйся, мы не оставим твой драгоценный Готэм без его мрачного и задумчивого защитника, и…       “Фонарь. Теперь ты можешь меня отпустить”. — О. — Жуткий прав, они определённо в нужном месте, в начале самых больших волн. Хэл поднимается, слегка покачиваясь на первой волне, которая в конечном итоге станет монстром. Однако он не уходит, даже когда конструкция мягко растворяется, оставляя Тёмного рыцаря плыть в прибое, опираясь только на доску.       — Джордан, — начинает Призрачная, и на этот раз её голос не обязательно жестокий или резкий, даже не слишком грубый. Просто глубокий, ровный, почти успокаивающий. Хэл думает, что, возможно, у него галлюцинации. Он незаметно щипает себя за руку на всякий случай, а Призрачная продолжает:        — Перестань волноваться. Всё будет хорошо. Я обещаю. Просто возвращайся. И что ж, для Бэтса это просто очаровательно, но Хэл делает то, что ему говорят. Он не уверен, что у них будут проблемы из-за измены или чего-то подобного, если он всё равно останется подольше. Бэтс ещё не проснулась, когда Хэл откинулся на подушки. Он тоже не встанет в течение следующих нескольких минут. Ещё несколько мгновений. Свет вокруг них начинает становиться ярче, когда край Луны начинает проходить мимо второго солнца, открывая яркий свет. За их спинами ропщут генералы.       “Вперед, летучие мыши”, - шепчет Барри. Шайера подаётся вперёд, нетерпеливо постукивая по бедру, где должна была бы находиться её булава, если бы переговорщикам разрешалось носить такое оружие.       Хэл не может не согласиться — Бэтмен пропустил несколько волн, которые казались достаточно большими или хорошими для хорошей поездки. Но, может быть, это его стратегия. Хэл не стал бы исключать, что Бэтс знает об их запасном плане и ждёт, пока Супермен достаточно восстановится, чтобы вернуть в игру своего самого сильного игрока, просто чтобы обеспечить им успех и сохранить свою жизнь.       А потом это происходит. На воде, освещённой ярким светом и вихрями краски, Бэтс наклоняется вперёд, прокладывая горизонтальный путь против волны, которая появляется, казалось бы, из ниоткуда. Он недолго гребет им, пока не начинает формироваться основа, и Хэл с радостью узнаёт базовую технику сёрфинга, потому что это значит, что Бэтс не врал, когда говорил, что хоть что-то знает о сёрфинге. И вот он появляется, пятнышко на этой огромной волне. Он рассекает воду, разбрызгивая брызги, когда врезается в растущую волну, а затем резко замедляется, двигаясь вперёд, отплывает назад и исчезает как раз в тот момент, когда край волны обрушивается вниз, образуя начало воронки. Хэл готов был подавиться — конечно, Спуки почувствовал бы необходимость немедленно исчезнуть, даже во время соревнований по сёрфингу. Супермен действительно задыхается, слегка подавшись вперёд, когда Барри кладёт руку ему на плечо, чтобы напомнить, что он не должен всё испортить.       На пляже мертвая тишина. А потом, словно из ниоткуда, он возвращается, молниеносно выныривает из трубы и, наклонившись, взлетает по склону волны и совершает огромный прыжок, легко преодолевая пятнадцать футов в воздухе, вращая доску на 360 градусов.       У Хэла слегка отвисает челюсть, когда он отталкивается и идеально скользит обратно по гребню волны. Затем он снова возвращается к этому, поднимаясь на вершину волны, а затем подходит к передней части доски, и Хэл ясно видит, что он делает «висячий десятибальный», непринуждённо отклоняясь назад, прежде чем оттолкнуться и опустить доску. И, черт возьми, Бэтмен хорош в серфинге?       Он танцует на волне быстрее и легче, чем это делали Калоанцы.       Конечно, это другой стиль, но в этом есть смысл.        Бэтс — крупный парень, но он, вероятно, весит примерно в два раза меньше, чем массивные кахолоанцы с их рельефными мышцами и толстыми панцирями. Поэтому логично, что его стиль менее мощный и более изящный, но, чёрт возьми, он прекрасен. Друзья Хэла по серфингу из Южной Калифорнии отдали бы всё, чтобы иметь возможность сделать это. А затем Бэт возвращается на вершину волны, и доска летит под ним в том, что Хэл безошибочно определяет как сальто. Позади него генералы Кахлона бормочут что-то, чего не может уловить кольцо Хэла. Рядом с ними Совет хмурится, а один из его членов вскидывает многочисленные руки в растерянном и разочарованном жесте. Хэл не понимает, что не так, потому что это явно так же впечатляюще, как и то, что делали их чемпионы. Кроме того, Спуки только что сделал сальто и не оторвал ноги от доски, и теперь некоторые жители Калоуна на другом конце пляжа начинают подбадривать его. Всё начинается медленно, с помехами и разрывами между группами и отдельными фигуристами, но по мере того, как Спуки выполняет трюк за трюком, звук нарастает, пока не превращается в одобрительный рёв, как и в случае с двумя предыдущими чемпионами. Хэл чувствует, как его грудь и горло расслабляются, и беглый взгляд на его товарищей по команде показывает, что на их лицах написано то же самое, если не больше благоговения, чем у Хэла прямо сейчас.       Кто знал, что в вампире есть это? А затем Бэтси взмывает в воздух, каким-то образом оказываясь полностью горизонтально по отношению к доске и совершая идеальный трюк в воздухе, прежде чем выровняться и каким-то образом приземлиться! Хэл громко и отчётливо улюлюкает, и Диана следует его примеру, возглавив Лигу в диком ликовании, когда Бэтси возвращается, замедляясь и ускоряясь в явной попытке восстановить контроль и преимущество в скорости. А потом Хэл, клянется, что смотрит на них. Он слишком далеко, чтобы разглядеть такие детали, как капюшон Бэтмена, но он клянется, что Бэтмен смотрит на них, пока они радуются.        На долю секунды ему приходит в голову мысль, что, может быть, Бэтмен улыбнулся в ответ на их поддержку, но он быстро прогоняет эту фантазию. Бэтмен? Улыбающийся во время миссии? Что за нелепая мысль. А потом наступает кульминация, и Хэл всё ещё не может осознать тот факт, что Бэтс каким-то образом может становиться лучше в сёрфинге, когда он протаскивает доску по кругу, набирая скорость, а затем взмывает в воздух, совершая идеальный передний флип и приземляясь прямо на доску. Он на мгновение замирает на краю волны, и Хэл задерживает дыхание.       Но затем приземляется Хэл, и он кричит ещё громче, чем раньше, его собственные крики заглушают крики его товарищей по команде и окружающих его кахолонцев, которые начинают вставать, топая ногами по земле и поднимая облако пыли ещё больше, чем то, что поднялось при приземлении последнего чемпиона.       Хэл украдкой оглядывается, и даже генералы, кажется, впечатлены. Один из них обнажает свои акульи зубы в широкой улыбке. Советники переглядываются, некоторые, кажется, смирились, но все пишут на песке те же символы, что и для других чемпионов. Хэл чувствовал, как нарастает возбуждение       — Бэтси просто нужно было закончить начатое, и они бы сделали это! И он заканчивает его, в последний раз взлетев на гребень волны, изящно спрыгнув с доски в стиле «лебединое озеро» и полностью исчезнув за волной, когда последняя из них обрушивается в виде морской пены и солёных брызг. Хэл в ту же секунду вскакивает на ноги и бежит вытаскивать Бэтси из моря, потому что какого чёрта, чувак! Этот парень сказал только, что умеет кататься на доске, а не что он какой-то Леброн Джеймс в мире сёрфинга       (так что подавайте на него в суд, он не знает никаких знаменитых сёрферов). Он быстро находит Бэтса, который плавно подтягивается к своей доске, а затем быстро тянет его к берегу. Он не знает, что сказать, но он почти уверен, что Бэт даже не дышит так тяжело, что, конечно, несправедливо, но на самом деле нечего сказать, пока они не узнают, что мир восстановлен.       И тогда, только тогда у Хэла, возможно, появится соблазн попросить об уроках. Когда они добираются туда, кахлоанцы тут же окружают их, выкрикивая слово, которое не переводится ни на один английский язык, и Хэл отделяется от них, когда они толпятся вокруг Бэтмена, вырывают у него из рук доску и напирают на него, как фанатки Гарри Стайлза, который, как Хэл уверен, всё ещё популярен. Барри в мгновение ока оказывается рядом с Хэлом, его рот и глаза всё ещё широко раскрыты от шока. Он говорит слишком быстро, чтобы Хэл мог его понять, и тот улавливает лишь обрывки фраз вроде «о боже мой» и «потрясающе, просто потрясающе», поэтому он поворачивается к остальным членам команды, которые появляются через полсекунды. Диана широко улыбается и хлопает Хэла по плечу так, что ему хочется, чтобы его кости были немного моложе. «Я думаю, Бэтмен обеспечил нам победу в этой миротворческой миссии! Давайте радоваться!» Кларк тоже ухмыляется, они все ухмыляются, правда. Это действительно было впечатляюще. Хэл собирается ответить, но внезапно толпа замолкает, когда старейшины поднимают руки. Хэл сжимает челюсти, и в животе у него начинает закипать тревога, потому что холодные, мёртвые рыбьи глаза старейшины не выглядят так, будто он рад сообщить то, что собирается сказать. Кольцо перевело слова Хэла команде, и они сказали: «Это был Хееналу для песен нашей истории! Сегодня три чемпиона, по одному от каждой из великих фракций и один от переговорной группы, успешно продемонстрировали свою связь с кахеавай! С этого дня этот день будет отмечаться как день заключения мира на нашей планете! Пусть лучи солнца освещают наши дни, а узы нашего народа объединят нас!» Вокруг них Кэлоунцы ликовали, обнимались и прыгали от радости. У Хэла, казалось, подвело живот, когда он повернулся к своей команде. Он испытал такое облегчение, что удивился, как не упал на колени прямо там. Кларк ухмыляется и начинает парить в воздухе, даже когда два противостоящих друг другу генерала пожимают друг другу руки, притягивая друг друга в странном, затяжном объятии, что, очевидно, означает, что их соперничество закончилось, поскольку их стороны начали смешиваться, издавая странные щёлкающие звуки и улыбаясь друг другу.       А потом старейшина оказывается перед лицом Хэла, шипит, притягивает его к себе и резко шепчет ему на ухо: «Ты принёс мир так, как никогда раньше, Фонарь. Мы будем помнить об этом, пока наш вид существует в галактике». И Хэл, увидев это, синеет, а старший уходит, довольный их полупредупреждением-полупраздником. Он быстро просит своё кольцо найти результат: успешное завершение испытания Хееналу внешним видом или посредником. Кольцо на мгновение остановилось и выдало чёткий, однозначный ответ: такого ещё никогда не случалось. Ни один вид не мог достичь уровня сёрфинга, как у Кахлонов, и все попытки приводили к продолжению войны и казни проигравших чемпионов. О, он почувствовал, как у него поднимается кровяное давление. Он резко разворачивается, и Барри, споткнувшись, отступает назад, пытаясь быстро вывернуться из объятий, в которые явно собирался его заключить. — Хэл, что не так? Мы победили, был объявлен мир, мы должны радоваться? — О, — процедил Хэл, — я скажу тебе, что не так. Это соревнование? Его никогда раньше не выигрывали! Оно никогда раньше не заключало мир, как намекал Бэтс! Он, он, тьфу! “Что?” Спросил Барри, явно шок ированный. — Да! Такого ещё никогда не делали, а он просто не потрудился нам об этом сказать! Шайера внезапно оказалась рядом, в её поразительно зелёных глазах сверкала ярость. — Что он сделал? “Вот именно”, - в ярости закричал Хэл. И, окинув взглядом толпу, я увидел его: его тёмный капюшон выделялся, как бельмо на глазу, среди более высоких и ярких кахлоанцев. Хэл двинулся вперёд, чувствуя, как Барри и Шайера занимают фланговые позиции позади него. Поддержка была обнадеживающей. — Ты, — крикнул он, ткнув пальцем в твёрдую грудь Летучей Мыши, заставив её удивлённо склонить голову, — полный придурок! Ты знал, что это никогда раньше не удавалось, и всё равно пошёл на это? Какого чёрта, чувак? Бэтс посмотрел вниз. Хэл почти чувствовал, как он формулирует свой ответ, подбирая одно слово за другим. — Да, — сказал Бэтс, словно в замешательстве, — но это сработало. Мир был достигнут. Их стандарты были соблюдены. Хэл хотел врезать ему.        — Дело не в этом, Жуткий! Бэтс молчал. Хэл резко втянул воздух через нос, прежде чем продолжить. — Дело в том, идиот, что ты не сказал нам, своей команде, что такого ещё никто никогда не делал! Что ты пытался сделать то, что ни у кого никогда не получалось за всю межгалактическую историю! Голова Бэта выпрямилась, и Хэл почувствовал, что теряет его взгляд, когда тот отвернулся в сторону моря.       — Нет, не отвечай. Мне всё равно. Как мы будем работать в команде, если ты так поступаешь? Как мы можем тебе доверять, Бэтс? При этих словах Бэтс слегка напрягся и сделал едва заметное движение руками, которое, по мнению Хэла, должно было сдвинуть плащ перед ним. Бэтс медленно, словно камни, пропускаемые через блендер, ответил: «Хм». “О, это все?”       Бэтс поворачивается, чтобы уйти, но Хэл ещё не закончил. Он хватает его за плечо, поднимает руку и заставляет Бэтса посмотреть на него. Очевидно, Бэтмен позволил ему так себя вести, потому что, когда он думает о том, где находится его рука, на этом твёрдом как камень плече, которое определённо находится слишком близко к самой идеальной человеческой груди, которую он когда-либо видел, он осознаёт, насколько на самом деле хорошо сложен Бэтмен.       Поэтому он отпрыгивает назад, краснея, и неловко откашливается, чтобы прочистить горло и прийти в себя. Барри бросает на него смущённый взгляд, который определённо подразумевает большее понимание и осознание, и Хэл этому рад, но об этом позже. — Я просто говорю, что ты должен делиться такими вещами с классом, чувак. Голова Спуки слегка наклоняется, и он вздыхает, полный терпения.        «Это ничего бы не изменило. В тот момент это был единственный вариант, и, поскольку это было моё предложение, оно было более благородным и рассматривалось более благосклонно, чем если бы его предложили они. Если бы вы провели исследование, то знали бы, что эта культура использует такой метод переговоров каждый раз, когда заключает мир. Им нравится война, это то, на чём они построены, чего они по-настоящему желают. Сделав это и превзойдя их ожидания, но не дав им об этом догадаться, можно было бы обеспечить настоящий мир». И Хэл видит смысл в его словах, даже если его лицо сейчас горит от другого вида смущения и гнева. — Но это всё равно не значит, что тебе нужно было держать это в секрете! Я знаю, что ты «ночь» или что-то в этом роде, но иногда приятно быть в курсе. Бэтмен снова крякнул, отступил на шаг, потом ещё на шаг и исчез в толпе разъярённых каллоанцев. Хэл вскинул руки и повернулся к Барри.       «Чёртов ниндзя. Зачем я вообще       стараюсь, чувак?» Барри пожал плечами и приобнял его за плечи, слегка притянув к себе. — Не знаю, чувак, но, по крайней мере, мы победили, верно? Слушай, сегодня мы повеселимся, а завтра утром поедем домой, да? Не позволяй Бэт тебя расстроить! Хэл кивнул, и Барри воспринял это как разрешение подтащить его к столам, которые, казалось, появились из ниоткуда и были заставлены едой и тем ярким игристым напитком из первых дней переговоров, которого Хэл с тех пор так жаждал.       И если он провёл слишком много времени той ночью, размышляя о том, как напрягаются бицепсы Спуки или о том, как он может кататься на серфе, как бог, что ж, это то, с чем ему придётся разобраться с помощью шести упаковок пива, когда он вернётся домой.