Императорская дань

Влажный воздух леса обнимает Тэхен, словно старая подруга, которую она не хотела покидать. Каждое движение в густом подлеске отзывается шорохом, как будто сами деревья перешептываются, наблюдая за её бегством. Тёмные привычные тени хорошо ей знакомы — здесь она провела много лет. Но теперь эти тени стали неуютными, даже угрожающе знакомыми. Она сбежала из банды, и каждый шорох может быть знакомым голосом, который зовет её по имени, суля ведро крови. Тэхен присаживается за большим валуном, укрываясь от холодного пронизывающего ветра. Её грудь поднимается и опускается от напряжения, а взгляд мечется по округе, ища опасность в каждом шорохе. Свежие раны на её запястье, оставшиеся от попытки избавиться от кандалов, напоминают о том, какое долгожданное и опасное это было решение. «Как же глупо!» — думает она с недовольством, перебирая в памяти каждый миг, который привёл её к этому побегу. Каждый вечер, полный напряжённого ожидания, когда банда собиралась, делясь драгоценностями, которые они «заработали». Она всегда чувствовала себя на краю пропасти, курсируя между их доверием и ненавистью к жизни, которую они вели. Но в эту ночь, когда они вернулись с последнего ограбления, она поняла, что больше не сможет это терпеть. Огромные сумки с золотыми монетами не могли заглушить гулкое эхо угрызений совести. Намджун бы перевернулся в могиле, узнай, кем стали его люди. Не такими он их воспитывал. Не так обучал. Не те ценности вкладывал. Тэхен стыдно. Стыдно и горько за то, во что превратилась ее команда, ее семья. «Бывшая семья», — напоминает она себе, смаргивая ненавистные слезы и ругая себя за внутреннюю слабость. Поплакать она сможет позже. И, как надеется, от наслаждения. Она поднимается, и её обостренные чувства улавливают легкое движение в кустах. Тэхен замирает, готовая к любой реакции: нападению или бегству. Лишь несколько минут спустя из-за деревьев выходит маленькая лисичка, настороженно копошась в листве, и Тэхен, держа себя в руках, едва заметно улыбается. Этот миг простого существования напоминает ей о реальном мире вне банды. И о цели, с которой она должна столкнуться уже совсем скоро. Розэ — верная подруга — никогда не врала ей. И когда принесла очередную новость о передвижении императорской кареты, Тэхен сделала все, чтобы император проехал именно здесь. По дороге, известной только ему и его людям. По дороге, неприкосновенной для банды даже сейчас. Они не посмеют напасть на него, цепляясь за свои ставшие жалкими жизни. А для Тэхен это шанс. Шанс начать новую жизнь, которую он предлагает ей уже много лет. Какая же она глупая! Нужно было слушать отца и принять предложение еще тогда, когда его тело скрылось под сырой землей. Но она же гордая. Была уверена, что справится с ребятами. Что они будут ее слушать, и она продолжит благородное дело отца. Глупая женщина. Пока она пробирается дальше, её мысли снова уносятся к прежним товарищам. Слишком долго они оставались её единственной семьёй, даже если она и знала, что обречена на предательство из-за их жестокости. Обманом, манипуляциями и угрозами они привязали её к себе. «Никакой надежды на спасение», — думает она с горечью, вспоминая лица тех, кто когда-то казался ей друзьями. Однако теперь, медленно продвигаясь сквозь лес, она чувствует в себе силу отца. Каждый шаг полон решимости оставить эту часть своей жизни позади. Ленты оков, сковывающие её душу, теперь ослабевают. Она снова свободна, но и это чувство ее давит, как тяжелый камень на груди. Свобода требует мужества, а вся её жизнь до этого момента была постылой игрой — для себя, для других, для выживания. Для отца. Лес поглощает её шаги, а холодный ветер шепчет о тоске. Ей неуютно, но все равно радостно — она может идти куда угодно, хотя выбор давно сделан. Тэхен останавливается у ручья, наблюдая за сверкающей водой. Время будто останавливается, и Тэхен, наклонившись, умывает лицо, смывая пот и грязь. Готовя себя для него. В отражении воды она видит ту страсть и силу, которых стремится достичь — искорки независимости пробуждают в ней новую надежду. Собравшись, она вновь направляется вглубь леса, решительно следуя выбранному маршруту. Тэхен слышит их издалека. Двигаться темной ночью трудно, и император решил сделать привал в привычном месте. Все, как она и планировала. Аккуратно спрятавшись в густом кусте за высоким камнем, она наблюдает за тем, как его люди натягивают палатку, разжигают костер и медленно рассредотачиваются по периметру, чтобы обеспечить защиту со всех сторон. Юнги всегда делает так. Отправляет всех на пост и остается в полном одиночестве, грея свои красивые бледные руки у костра и вглядываясь в яркий огонь. Хотя Тэхен всегда считала, что лёд ему подходит больше. О чем неоднократно упоминала прежде. Юнги лишь нагло ухмылялся и доказывал ей, что огня в нем намного больше, чем она думает. Когда от солдат не остается и следа, она мягко покидает свое убежище, но не проходит и нескольких шагов, цепляясь подолом за чертову ветку. Хруст. — Твою мать, — Тэхен шипит на собственную глупость, зло выдергивая кусок ткани из цепких лап природы. Неуклюжесть ей не свойственна, ведь часто это цена жизни, вот только при виде его она всегда становилась на порядок глупее. — Твой язык все так же дерзок, — император не оборачивается, пока она не подходит совсем близко, и только затем лениво встает, окидывая ее насмешливым взглядом. — Впрочем, как и твой вид, — он цепляет взглядом потрепанный подол и возвращает его к ее лицу. — Тэхен, ты что, не в курсе, что бывшая императрица давно почила с миром? — Император, — Тэхен насмешливо кланяется, изображая из себя светскую леди, которой никогда не была. — С чем пожаловали в мои владения? — она вальяжно подходит к костру, выдергивая из стоящей рядом миски сочное яблоко. Тэхен старается не показывать, как голодна, поэтому с пренебрежением рассматривает его, прежде чем совершенно незаинтересованно откусить. Будто она оказывает услугу императору, угощаясь его ужином, а не нагло ворует фрукт на глазах у его владельца. Юнги сдерживается, сохраняя полное спокойствие, несмотря на внезапный всплеск влечения. Хотя почему внезапный? Тэхен уже несколько лет как вызывает у него вполне определенное желание. И редко когда не давала его удовлетворить. Дикарка, которая так сильно любит быть укрощенной. — Какое-то дикое животное решило поиграть с тобой в переодевание? — он не может не замечать, как открытая кожа Тэхён блестит в мерцающем свете костра. Несмотря на поддразнивающий тон, Юнги не пытается скрыть собственного беспокойства. Он подходит к Тэхён, его взгляд оценивающе блуждает по фигуре молодой девушки. — Подойди, дай мне взглянуть поближе. — Даже не вздумай, — Тэхен ловко выхватывает кинжал из лифа, не прекащая хрустеть яблоком. Юнги замирает, а его сердце громко колотится в груди, пока он смотрит на сверкающий в руке Тэхён клинок. Можно было бы решить, что от страха, но они оба знают, как сильно Юнги заводит сопротивление. И как сильно Тэхён любит сопротивляться. Он бысто восстанавливает самообладание, пока на его губах играет лукавая улыбка. — О, это что, угроза, моя дорогая Тэхён? — протягивает Юнги, отступая на шаг и не отрывая глаз от ножа. — Должен сказать, я одновременно впечатлён и заинтригован твоей смелостью. Большинство мужчин, не то, что женщин, не осмелились бы поднять оружие против своего императора, — он тихонько усмехается, и этот звук заставляет дрожать холодный воздух. — Но скажи мне, ты действительно думаешь, что простой клинок может причинить мне вред? Я могущественный император Мин, которого боятся все, кто знает мое имя. — Ты не мой император, — Тэхен гордо вздергивает подбородок, смотря Юнги прямо в глаза. — Я принадлежу лесу, свободная душа, а ты!.. — она ​​поднимает клинок выше. — Ты должен отдать дань за то, что едешь по моим владениям. Глаза Юнги сужаются, в них вспыхивает опасный огонек, когда он видит непокорность Тэхён. Прекрасна. Как же она прекрасна. Руки медленно перемещаются на рукояти собственных мечей, высящихся за его спиной, пока молчаливый вызов висит в свежем ночном воздухе. — Глупая девчонка, — усмехается Юнги, позволяя ноткам презрения проскользнуть в воздухе. Кажется, они играли в эту игру так много раз, снова и снова повторяя их первую встречу, но ему никогда не надоедает. Всегда свежо. Всегда, как в первый. — Ты осмеливаешься диктовать мне, повелителю этих земель, условия? Твоя наглость не знает границ, — быстрым движением Юнги вытаскивает один из своих мечей, угрожающе сверкая сталью в свете костра. Он делает еще один шаг к Тэхён, излучая силу и угрозу. — Что касается твоей дани… — похабно толкаясь языком за щеку, Юнги растягивает губы в дерзкой усмешке. — Я с радостью заплачу за нее… — жадно рычит он. — Ты меня не тронешь, — Тэхен выкидывает огрызок в траву, вытирая рот грязным рукавом. — Нет времени на это, Юнги, плати откуп и проваливай. Юнги замирает. Его меч зависает в дюймах от горла Тэхён. На ее лице на долю секунды мелькает удивление, за которым следует расчетливый блеск в глазах. Никто в Империи не имеет права так с ним разговаривать, но ей он позволяет все. А она, нахалка, безвозмедно пользуется его щедростью. — Проваливать, говоришь? — Юнги задумчиво жует губу, слегка ослабляя хватку на рукояти. — Ну что ж. Посмотрим, что ты скажешь через час, — он с тихим шипением вкладывает клинок в ножны и пронзительно смотрит на Тэхён. — Говори. Сколько хочешь на этот раз? — тон Юнги обманчиво спокоен, но под кожей давно бурлит предвкушение. — Банда отца слушается меня. Лес — мой. Ты не имеешь права тут ездить. Поэтому тысяча золотых за несанкционированное проникновение на мою территорию. Медленная, злая ухмылка расползается по лицу Юнги, пока он слушает заявление Тэхён. Внутри все подбирается в ожидании веселья, которое они так славно разделят на двоих. — Тысяча золотых, значит? — Юнги задумчиво поглаживает подбородок, вслух повторяя довольно крупную сумму. Ничто для его казны, но, он уверен, Тэхён в жизни не видела таких денег. — Как… интригующе. Кажется, судьба вновь свела нас при особых обстоятельствах, юная Тэхён. Ведь я как раз располагаю такой суммой, — Юнги делает шаг вперед, его голос падает до низкого, соблазнительного мурлыканья. — Что касается твоих притязаний на лес, полагаю, было бы разумно с моей стороны уважать договоренности, которые я заключал еще с твоим отцом. В конце концов, у меня нет желания настраивать против себя группу опытных воров… или навлекать на себя гнев дочери их бывшего лидера. — Вот и славно! — Тэхен гордо проходит мимо, направляясь прямо в сторону кареты, и совершенно не замечает, как он слегка отодвигает левую ногу в сторону. Громко охая, девушка падает прямо в его руки. На мимолетное мгновение их тела прижимаются друг к другу, обмениваясь теплом в холодном ночном воздухе. — Ну-ну, — мурлычет Юнги, теплым дыханием касаясь уха Тэхён, — похоже, удача благоволит смелым… и неуклюжим, — растягивая гласные, он помогает ей выпрямиться, но рук с талии не убирает. Их лица всего в нескольких дюймах друг от друга, и дерзкий девичий взгляд вновь гонит его пульс вперед. — Поскольку мы уже знакомы друг с другом… во всех смыслах… может быть, ты захочешь присоединиться ко мне и выпить в карете? Мы можем обсудить тонкости соглашения новой сделки за вином. — Приличные леди в чужие кареты не садятся, — не стесняясь, она нагло ухмыляется ему в ответ. Реакция не заставляет себя ждать. Совершенно не опасаясь темного леса, Юнги запрокидывает голову и громко хохочет, пока первобытное желание распространяется по его венам, оседая в начавшем твердеть члене. О да, Тэхён с первой встречи могла завести его за долю секунды. — Но ты же не леди, да, Тэхён? — хрипло дразнит он. — Я бы рискнул сказать, что ты совсем наоборот — грубое, необузданное существо, едва сдерживаемое вашим бандитским кодексом. Хотя и он после смерти Намджуна трещит по швам, не правда ли? — Юнги вытягивает ладонь, ведя пальцем по линии подбородка Тэхён. — А что касается приличий, скажем так, я никогда не был тем, кто слишком строго следует правилам. Особенно, когда судьба вновь и вновь сводит нас вместе. — Да как ты смеешь! — Тэхен пытается вырваться, но куда ей, хрупкой девушке, до императора великой державы? Юнги резко напрягается, крепко удерживая ее за подбородок. — О, уверяю тебя, дорогая, еще как смею, — пальцем он слегка касается нижней губы Тэхён, пуская табун мурашек по ее телу. — Не играй с моим терпением, Тэхён. Мы оба знаем, к чему это ведёт. Вопрос в том, подчинишься ли ты добровольно, или мне нужно тебя уговаривать? — его слова, наполненные скрытой угрозой, тяжело повисают в воздухе. На секунду Юнги начинает казаться, что все это взаправду, а не до идеала отыгранный сценарий, которому они следовали еще когда у них обоих были отцы. — Тем более, мы оба знаем, что наша встреча сегодня не случайна. Засада на тракте твоих рук дело, да? — Я больше не дамся тебе! Прошлый раз был последним! — кажется, она не слышит его полуобвинительного вопроса, вырываясь, что есть мочи. — Пусти меня, королевский мужлан! — Ясно. Значит еще не наигралась, — в каждом его слове скользит похоть, когда он стискивает ее в своих руках. — Глупая девчонка! — рычит Юнги, опаляя дыханием нежную загорелую кожу. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? Я император, и беру все, что хочу, — внезапным рывком Юнги прижимает Тэхён к своему телу, а после толкает к двери кареты. Свободной рукой он собственнически блуждает по девичьему телу, пальцами впиваясь в мягкую плоть. — Ты можешь сопротивляться, но в конце концов ты сдашься мне, — мрачное обещание срывается с его губ, когда он касается ими мочки Тэхён. — Ах! Юнги насмешливо улыбается, чувствуя, как тело Тэхён дрожит под ним, дыхание девушки сбивается от смеси страха и возбуждения. Хотя оба они знают, что бояться ей нечего. С ним Тэхён всегда будет в полной безопасности. И когда Намджун просил его позаботиться о единственной дочери, он тоже это знал. В Империи нет места безопаснее, чем императорская постель. Во всех смыслах этого слова. — Вот и всё, поборись ещё немного, — мурлычет Юнги, скользя руками ниже и обхватывая упругий зад. — Так брать тебя еще слаще, — наклоняясь, Юнги утягивает Тэхён в жесткий поцелуй, властно проталкивая язык вглубь горячего влажного рта. Он исследует каждый миллиметр сладкого ротика с безжалостной самоотдачей, смакуя вкус такого сладкого неповиновения. Тэхён единственная женщина в его жизни, которая ни разу не отдалась сразу. Остальные раздвигали ноги при одном взгляде, желая провести с ним ночь и войти в императорский гарем. Но эта бестия и правда ценит свою свободу и не боится рисковать жизнью. Этим она его и привлекает. Прерывая поцелуй, Юнги прижимается к ее лбу своим, позволяя их прерывистому дыханию смешаться друг с другом в холодном ночном воздухе. — Ну что, ты готова признать мое право на тебя? — хрипло шепчет он, с удовольствием сминая пальцами упругий зад. Пока что он скрыт грубой тканью, но Юнги достаточно терпелив, чтобы дождаться момента, когда он сможет нарядить Тэхён в дорогие шелка. О, как же приятно будет ласкать это нежное тело через них, а после и раздевать. За один такой момент он готов отдать Тэхён так много, как она захочет. — Я… Нет… — Тэхен слабо сопротивляется, цепляясь тонкими пальчиками за его плечи. — И-император… — Да, — голос Юнги опускается еще на несколько тонов, не скрывая бурлящего в нем желания. — С этого момента ты принадлежишь мне. Телом, сердцем и душой. Любое сопротивление будет наказано, пока ты не научишься подчиняться без вопросов, — он резко кусает Тэхён за мочку уха, наслаждаясь вскриком боли, смешанным с удовольствием. — Поняла? Ты будешь служить мне, поклоняться мне и жаждать моего прикосновения превыше всего остального. Это ясно? — Руки Юнги бродят по телу Тэхён с возрастающей настойчивостью, разминая и лаская, разжигая пламя их запретного влечения. — Потому что как только я полностью заявлю на тебя права, пути назад не будет. Ты будешь моей. Полностью, Тэхён. — Д-да, мой император. Юнги удовлетворенно урчит, довольный покорным согласием Тэхен, его пальцы путаются в девичьих волосах, оттягивая голову назад и обнажая уязвимое горло. Его собственнические метки всегда отлично смотрелись на ее бронзовой коже. — Хорошая девочка, — хвалит он, позволяя одобрению просочиться в голосе. — Теперь давай как следует скрепим нашу сделку, — быстрым движением Юнги распахивает собственную рубашку, обнажая перед девушкой крепкий торс. Кажется, что все это происходит впервые. Черт возьми, с Тэхён ему так хорошо, что каждый раз будто первый. Он направляет дрожащие девичьи руки исследовать себя, побуждая ее прикоснуться, почувствовать силу и мощь, которые будут целиком направлены на то, чтобы как следует позаботиться о ее удовольствии. Пока пальцы Тэхён осторожно очерчивают контуры его тела, Юнги низко стонет, толкаясь бедрами вперед. — Да, именно так, — выдыхает он, сверля девушку глазами. — Исследуй меня, изучи каждый миллиметр моего тела, будто впервые, — Юнги скользит руками ниже, затем еще ниже, складками собирая тонкое платьице, чтобы нарочито медленно потянуть его вверх. Когда ткань обнажает загорелые бедра, он подцепляет пальцами кожаный пояс на талии и заправляет большую часть ткани под него, целиком оголяя гладкую поверхность бедер холодному ночному воздуху. — Посмотри на себя. — Свое тело я хорошо знаю. Хочу видеть тебя, — дерзко отвечает Тэхён, совершенно не стесняясь непристойности собственного вида. Глубокий смешок рокочет в груди Юнги от смелого требования Тэхён, заставляя еще сильнее хотеть эту дикую бестию. — Наглая маленькая разбойница? — бормочет он, расстегивая собственный ремень. — Очень хорошо, я исполню твое желание, — медленным, осознанным движением Юнги спускает свои штаны и исподнее, позволив им упасть к лодыжкам. Член тут же выскальзывает наружу, гордо и совершенно бесстыдно рисуясь перед жадным взглядом Тэхён. — Узри своего императора во всей его красе, — заявляет Юнги голосом, полным похоти и первобытного желания. Он наслаждается, наблюдая, как Тэхён упивается видом его пульсирующего члена. Прохладный ночной воздух заставляет его дергаться от предвкушения, пока девушка зачарованно опускается на колени. — Давай, малышка, — хриплым шепотом подгоняет Юнги. — Коснись его. Почувствуй, как сильно ты заставила меня затвердеть своим упрямым неповиновением, — он подходит ближе, пока их тела не разделяют считанные миллиметры, а жар обоюдного возбуждения не становится осязаемым. Юнги наклоняется, чтобы обхватить ладонью основание своего члена, направляя его к губам Тэхён. — Открой ротик шире. Пришло время поклониться своему императору как следует. — Мхм… — когда Тэхён раздвигает губы, чтобы принять головку члена, он издает низкий, гортанный стон удовольствия. — Вот и всё, бери глубже, — приказывает Юнги, запуская пальцы в темные, спутанные волосы. Его бедра мягко покачиваются, проталкивая ствол дальше в теплую, влажную узость девичьего рта. Он наслаждается ощущением юркого язычка, кружащегося вокруг чувствительной головки, выманивая предэякулят из кончика. — М-м-м, ты все так же хороша, — хвалит Юнги так, будто не он лично учил ее как нужно ублажать. И он искренне надеется, что она не опробовала свои навыки ни на ком больше. Вдоволь насытившись узкой глоткой, Юнги с тихим рычанием вытаскивает член изо рта Тэхён, наслаждаясь рваным дыханием. Он хватает изящные руки и прижимает их над головой, удерживая Тэхён на месте у двери кареты. — Теперь моя очередь попробовать тебя на вкус, — заявляет Юнги, скользя голодным взглядом по обнаженному телу Тэхён. Он несдержанно падает на колени, забывая о собственном титуле и зарываясь лицом между упругих бедер. Язык тут же погружается в мокрые складки, облизывая солоновато-сладкую плоть, прежде чем остановиться около тугой дырочки, по которой он так сильно успел соскучиться. — Так красиво, — бормочет Юнги в разгоряченную плоть Тэхён, посылая табун мурашек по ее телу. Он тут же пускается в свое любимое путешествие, немного покружа по внешнему колечку, прежде чем войти внутрь, чтобы попробовать тугое тепло на вкус из первоисточника. Вздох и извивание Тэхён только подстегивают его не останавливаться. Собственным умелым ртом Юнги старательно работает со сладкой дырочкой, готовя ее к собственному члену. — Такая отзывчивая маленькая шлюшка, — мурлычет Юнги, не уверенный, что Тэхён слышит его слова, приглушенные плюшевыми складками ее бутона. Он нежно посасывает вздыбленную горошинку, чувствуя, как она пульсирует и трепещет под его ласками. Отстранившись на мгновение, Юнги смотрит на нее с озорной ухмылкой, стирая липкие соки с собственного подбородка. — Ну что, моя разбойница, готова принять дань своего императора? Юнги не нужен словесный ответ, ведь тело девушки говорит за нее. Пока он выжидающе смотрит на ее прелестное лицо, она так очаровательно дергает бедрами, пытаясь насадиться на его язык. — Д-да, пожалуйста! — умоляет она высоким, хриплым от желания голосом. — Я хочу этого, мне это нужно! Сделай меня своей, император! Чтобы ни одна женщина в твоем гареме больше не посмела раздвигать перед тобой свои тощие ножки! Ободренный распутными мольбами Тэхён, Юнги вновь впечатывается в ее жаркое лоно. Он таранит ее дырочку своим языком, доводя девушку до сдавленных хрипов. Такая несдержанная, но даже сейчас не хочет привлекать к ним лишнее внимание. Будто его солдаты не привыкли, что Юнги частенько натягивает на свой член дочку бывшего вожака разбойников. — Давай внутрь, — хрипит он, отстраняясь и подхватывая Тэхён на руки. Они быстро прячутся внутри кареты, захлопывая двери и зашторивая окна. Юнги довольно рычит, вновь находя прелестные складочки и довольно вдавливая палец внутрь. — Ах! — девушка громко стонет, изящно выгибаясь на его руках. — Ю-юнги… — Расслабься, малышка, — тихим шепотом воркует он, толкаясь внутрь горячей дырочки. — Впусти меня, — медленно, неторопливо, Юнги вводит второй палец в сладкую дырочку, растягивая узкий проход. Он чувствует, как внутренние стенки девушки трепещут и дрожат вокруг его пальцев, намекая о том, что она скоро кончит. — Еще нет, моя дикая принцесса. Он вытаскивает пальцы, игнорируя всхлип протеста Тэхён, и несколькими быстрыми толчками в кулак снова доводит себя до полной твердости. Налитый кровью ствол пульсирует, ожидая столь желанного погружения и Юнги не может не быть с ним солидарен. — Пришло время тебе вспомнить свое место, — рычит Юнги, помещая головку члена в хорошо разработанный вход Тэхён. Он крепко хватает ее за бёдра, пальцами впиваясь в податливую плоть, когда одним резким движением насаживает девушку на себя. — Ах! — Тэхен вскрикивает, широко распахивая свои прекрасные глаза и смотрит на него с легким укором. — Будь нежен со мной, император, у меня давно никого не было! — Как долго? — Юнги рычит, приходя в ярость от мысли, что его разбойницу мог поиметь кто-то другой. — С нашего последнего раза… — Тэхен нежно улыбается, кладя ладонь ему на щеку и мягко гладя покрасневшую от возбуждения кожу. — Я принадлежу только тебе, мой славный император. Юнги смягчается от мольбы Тэхён, чувствуя такую редкую вспышку нежности в своем сердце. — Как пожелаешь, моя сладкая разбойница, — бормочет он полным мягкости голосом. Медленным, осторожным толчком Юнги погружается в тепло Тэхён, наслаждаясь жарким растяжением и желанным давлением, пока он заполняет девушку до краев. Он замирает, когда полностью входит в горячее лоно, давая Тэхён время привыкнуть к вторжению. — Чувствуешь это, моя нежная? — шепчет Юнги, горячим дыханием обдавая ухо Тэхён. — Мой императорский жезл снова в тебе. Теперь ты моя, целиком и полностью. — Мхм… Юнги начинает двигаться, полностью выходя, прежде чем снова погружается в гостеприимное тепло Тэхён с глубоким, удовлетворяющим стоном. Он устанавливает неторопливый темп, каждый медленный толчок направлен на то, чтобы усилить ее удовольствие и растянуть еще сильнее вокруг толстого ствола. — Ты так хорошо меня принимаешь, моя принцесса, — хвалит Юнги, скользя руками к тесемкам на пышной груди. — Ты рождена для меня и под меня, — набирая скорость, Юнги наклоняется, чтобы захватить губы Тэхён в жгучем поцелуе, начиная чувственную дуэль с девичьим языком. Пока она целиком во власти его рта, он заканчивает с завязочками, высвобождая наружу лучшие сиськи этой империи. — Ах! — разорвав поцелуй, Тэхен маслянисто смотрит на него, пока ее славные покрасневшие груди вздымаются от напряжения. — Я не принцесса! — Скоро будешь, — обещает он, взвешивая ладонью груди. — Посмотри на себя, такая красивая и разбитая на моем члене, — хрипит он, бедрами резко двигаясь вперед в серии резких, требовательных толчков. — Это только начало, сладкая, — обещает Юнги низким хриплым голосом. — К тому времени, как я закончу с тобой, ты будешь кричать мое имя, как молитву, умоляя о моем члене, моих прикосновениях, о всем, что я могу тебе дать, — он подчеркивает свои слова особенно резким движением, прижавшись своим тазом к тазу Тэхён так, что по их телам тут же рассыпаются искры болезненного удовольствия. Тэхён вскрикивает, выгибаясь в спине, когда ее так явно накрывает первая волна наслаждения. Она ногтями впивается в плечи Юнги, отчаянно цепляясь, пока неумолимый ритм подталкивает ее все ближе и ближе к краю. — Да, да! — Тэхён высоко всхлипывает, подмахивая в ответ в безумном ритме и совершенно бесстыдно проезжаясь сиськами по его лицу. — Сильнее, император Мин! Заставь меня кончить, пожалуйста! Ответом Юнги становится дикий рык, пока он вторгается в нее резкими беспорядочными толчками, следуя за собственным удовольствием. Наклонившись, он снова захватывает капризные губы Тэхён, глотая рваные стоны девушки, пока он вбивается в этот тугой, пульсирующий вокруг его члена жар. — Кончи для меня, моя принцесса, — приказывает Юнги, чувствуя, как его собственный оргазм опускается к основанию позвоночника, чтобы спустя секунду хлынуть к паху. С хриплым ревом Юнги входит в Тэхён в последний раз, изливая свое семя глубоко в лоно. Волна за волной сильное удовольствие обрушивается на него, размывая зрение, забирая слух и вводя в легкий транс, пока член не перестает пульсировать и наконец-то обмякает, все еще находясь внутри уже не такой тугой дырочки. — Вот и все, моя дикая, — шепчет Юнги, чувствуя как его бедра все еще рефлекторно подергиваются в остаточном удовольствии. — Возьми все до последней капли и понеси от своего императора. Теперь ты помечена, безвозвратно моя, — когда дрожь утихает, Юнги осторожно отстраняется от чувствительной плоти Тэхён, наблюдая, как его мягкий член выскальзывает с мокрым хлюпом, а следом наружу льется белесое семя. Низко смеясь, он крепко прижимает ее к себе, пока они оба переживают давно позабытое удовольствие друг от друга. — Боги… — Тэхен слабо ерзает на его руках, ощутимо пульсируя лоном на бедре. — Ты мог просто дать мне тысячу золотых. — Ты знаешь, что мое семя стоит в несколько раз больше, — Юнги нежно гладит ее волосы, совершенно не обращая внимания на пот и грязь, покрывшие их тела. — Они отбились от рук, да? — Ты был прав, — Тэхен прячет лицо в сгибе его плеча, чуть слышно шмыгая своим красивым носиком. — Они не хотят подчиняться женщине. Хотя я дочь Намджуна! — Дикие мужланы, — хмыкая Юнги накрывает ее дорожным покрывалом, сильнее прижимая к голой груди. — Мы разберемся с ними позже, хорошо? — Нет! — Тэхен резко вздергивает голову испуганно смотря ему в глаза. — Ты обещал, что не тронешь моих людей. — Твои люди будут в моем дворце, а эти… — Юнги некоторое время жует губу, стараясь подобрать нужные слова. — Банда больше не стоит твоего внимания. — Но Розэ… — Тихо! — он прижимает палец к ее капризным губам, призывая молчать. — Я дам тебе отряд, и ты сама решишь судьбу каждого из них, хорошо? — Обещаешь? — Тэхён заискивающе смотрит на него, совершенно по девичьи дуя губы. С ним она научилась быть мягкой. Скоро он научит ее остальному. — Даю слово, — Юнги не врет. Он никогда не сделал бы ничего с людьми Намджуна без ее одобрения. — Я тебе верю, — она снова успокаивается, возвращая голову на его плечо. — Ты обещал мне вино и теплый ужин. — Разве я недостаточно тебя накормил? — хрипло смеясь, он оставляет невесомый поцелуй на ее виске. — Император! — Все будет, моя принцесса, — тяжело вздыхая, он ссаживает ее с колен, укутывая в кокон и обкладывая подушками. — Вот, — Юнги достает из тайного отсека тяжелую чашу, вино и вручает ей их, пока сам медленно покидает карету. — Не наклюкайся, пока я буду жарить мясо. — Я буду тебя ждать, — счастливо улыбаясь Тэхен тут же наливает себе полный бокал и под его внимательным взглядом делает глубокий глоток. — Вкусно. — Как и вся твоя жизнь с этой секунды, — вторя ее улыбке, он плотно прикрывает дверь, и приводя одежду в порядок, направляется к костру, чтобы зажарить заранее подготовленное мясо. Может, Юнги и император, но позаботиться о себе умеет. А теперь он будет заботиться еще и о ней. Дочери разбойника, покорившей его сердце четыре года назад и так и не отпустившей его из своих цепких пальцев. Юнги этому только рад.