Цветок Айвена

      Изергиль не была ведьмой. Этот факт был известен всем её близким людям. Жаль только, что этих самых близких людей у неё не было в помине. Все остальные реагировали на странную девушку, без семьи, мужа и ежедневного похода в церковь, одинаково. Изергиль это было неважно, да и люди ей не нужны, разве что в качестве подопытных. Вот что Изергиль любила, так это науку, медицину особенно. Травы, мази и их действие на человека являлись для неё натуральным помешательством, которое никто не разделял. Люди шептались, обливали грязью исключительно за глаза. Лишь молоденький Давин, так бессмысленно влюблённый послушно кивал на все её слова.       Изергиль не верила церкви, более того, она её презирала. Любое их слово — фарс, созданный лишь для того, чтобы заполнять звенящую пустоту в чужих головах. За это Изергиль тоже не любили, но ей, право слово, смешно с этой ненависти.       Изергиль на самом деле не так жестока, ведь это она вылечила больную дочку местного главы. Пока все остальные готовились отпевать душу очередной мученицы, Изергиль взяла всё в свои руки, заслужив тем самым себе место под солнцем.       Изергиль на самом деле очень любит детей, иначе не обрадовалась бы так растущему животу. Кто был отцом? Точно не бедняжка Давин, в чьих глазах виднелась исключительно боль, и точно никто из жителей. На самом деле, она и имени его не помнила, лишь глаза цвета крови.       Цветок Айвена — растение ядовитое, вызывающее видения настолько ужасающие, что у многих просто не выдерживает сердце. Изергиль гладит своё маленькое чудо по голове и смотрит в его красные, словно ядовитые лепестки, глазки. Он не произнёс и слова, а она уже бесконечно любит его, любит и никому не отдаст.       Церковные псы приходят к ней снова и снова. Снова и снова они плутают, лишаются ног, рук, рассудка. Давин искренне за неё беспокоится, но Изергиль страшно лишь за Айвена, её маленький ядовитый лепесточек не станет частью этого золотого уродства.       Смех Изергиль — громкий, неприятный. Огонь — ужасающий и яркий. Кровь — красная, густая, заливающая пол. Дом горит вместе с ней, с ними, откуда-то слышится плачь и Изергиль ненавидит себя за собственную слабость.       — Айвен!       Кричит она, срывая голос, задыхаясь в дыму и слезах, но докричаться не может. Она похоронила стольких позолоченных дикарей, но не смогла спасти свой любимый лепесточек.       Вой отчаяния проносится по ночной глуши, заставляя зверей в страхе разбегаться, но уже поздно.

***

             Айвен улыбается, смотря на маленький огонёк в своих руках и плачет, глядя на то, как один из учителей топчет его. В чужих глазах — ненависть вперемешку с ужасом, но Айвен не знает их причины.       В глазах Айвена — пожар. В его действиях — яд. Вместо тени — собственная безумная мать, которую он никогда не знал, но оно и к лучшему.