Наполеонезарь

Мраморные колонны возвышались над просторным залом, где теплый свет факелов отражался от белых стен, создавая ощущение безвременья. Наполеон Бонапарт стоял, сложив руки за спиной, внимательно разглядывая карту, раскинувшуюся на массивном столе перед ним. Он пытался понять, каким образом судьба забросила его в это странное место, где на каждом шагу история оживала. — Территории твои впечатляют, но стратегия... — раздался глубокий голос, и Наполеон обернулся. Перед ним стоял никто иной, как сам Юлий Цезарь, величественный, как статуя, с мягкой, но уверенной улыбкой. — Император Цезарь, — произнес Наполеон, слегка поклонившись, сохраняя привычное достоинство. Цезарь сделал шаг вперед, а его глаза, полные любопытства, пробежались по фигуре Наполеона. — Говорят, ты — стратегический гений. Покажи мне, как ты бы выиграл сражение при Фарсале. — Если бы я был на твоем месте, то никогда не дал бы помпейцам шанса перегруппироваться, — с вызовом ответил Наполеон, отодвигая карты. Цезарь засмеялся, звук его смеха был неожиданно теплым, даже притягательным. Он протянул руку и положил ее на плечо Наполеона. — У тебя амбиции, достойные Рима. Ты мог бы быть моим союзником. Или, возможно, чем-то большим... Наполеон резко поднял взгляд, его лицо слегка порозовело. Но он не отстранился. — Что ты имеешь в виду? — Ты напоминаешь мне юность. Дерзкий, талантливый и опасный, — Цезарь склонился ближе, его голос понизился до шепота. — Это завораживает. Наполеон почувствовал, как в груди участилось сердцебиение. Он сам не мог объяснить, что именно в этом древнем полководце вызывало такие противоречивые чувства. — Римская политика известна интригами. Ты уверен, что не хочешь поставить меня под удар? Цезарь улыбнулся и провел рукой по плечу Наполеона, чуть спускаясь к его руке. — Ты не человек, которого можно использовать. Ты — человек, которого можно уважать. Наполеон замер. Впервые за долгое время он почувствовал, что перед ним стоит равный. Между ними повисло молчание, насыщенное, словно шторм, готовый разразиться. Затем Наполеон сам сделал шаг вперед, почти не осознавая, что движет им. Их взгляды встретились. — Если бы ты родился позже, — пробормотал Наполеон, — Рим никогда бы не пал. Цезарь слегка улыбнулся, его лицо приблизилось еще ближе. — А если бы ты родился раньше, Галлия пала бы за одну ночь. Их губы встретились, осторожно и в то же время с той силой, которая могла свернуть горы. В поцелуе было нечто большее, чем просто страсть — уважение, вызов и понимание, что их связь невозможна в рамках обыденного мира. Когда они отстранились, Наполеон почувствовал, как сильные руки Цезаря обвили его, притягивая ближе. — Знаешь, — прошептал Цезарь, — я думаю, у нас был бы великолепный союз. Наполеон улыбнулся, позволяя себе на мгновение забыть о войнах, политике и времени, разделяющем их. — Возможно, но нам пришлось бы бороться за трон. — А что, если я предложу разделить его? Наполеон усмехнулся, глядя в пронизанные решимостью глаза Цезаря. — У нас бы вышла великая империя, Наполеонезарь. Они рассмеялись, и их голоса эхом отразились от мраморных стен, наполняя пространство искренностью и теплотой, которой не знали даже древние боги.