Я подарю тебе Луну и Звезды

5 июня 1998 года, пятница. Мэлфой-Мэнор. Сегодня Драко Мэлфою исполнялось восемнадцать. Совершеннолетие у волшебников наступало в семнадцать лет, но в прошлом году этот день отметить не удалось — отец Драко на тот момент уже почти год прозябал в Азкабане, а в родовом поместье Мэлфоев вовсю распоряжался Темный Лорд со своими Пожирателями смерти. Прошедший год в Волшебной Британии отличился сумбурностью событий. И видимость наступившей в стране стабильности вселила в чистокровных волшебников уверенность в завтрашнем дне. Какие-либо сомнения в незыблемости и долговечности власти Темного Лорда даже не допускались. И после года терпеливого ожидания было решено отметить несколько припозднившееся совершеннолетие Драко в тесном кругу родственников и друзей. Празднование было назначено на следующий после дня рождения день — субботу, 6 июня. Так было проще и гостям, и родителям, и имениннику. Поэтому то, что Луциус был вызван Темным Лордом на пресс-конференцию в Министерство, никак не повлияло на праздничные планы семьи. Уже уходя, стоя в холле перед камином, Луциус сообщил провожавшей его Нарциссе, что он, пользуясь случаем, также заглянет в специальную министерскую Комиссию и зарегистрирует там маглорожденную ведьму Гермиону Грейнджер как рабыню главы рода Мэлфоев. Далее он планировал передать ее своему сыну и наследнику, Драко Мэлфою, в качестве подарка на день его восемнадцатилетия. На эти слова Нарцисса ответила, что будет считать такой статус девушки сугубо формальным и продолжит относиться к ней так, как относилась бы к гостье своего сына. Луциус лишь неопределенно пожал плечами, бросил в камин горсть зеленого порошка и, объятый зеленым пламенем, отбыл в Министерство. Леди Мэлфой осталась стоять в задумчивости. Внезапное решениеТемного Лорда о введении рабства для части волшебного общества приводило ее в замешательство. Рабство домашних эльфов, длившееся уже не одно столетие, было привычным и как бы само собой разумеющимся. Но неожиданное превращение маглорожденных волшебников в бесправных и униженных рабов — это никак не укладывалось в ее голове. И тем абсурднее казалась ей позиция собственного мужа, с такой легкостью принявшего новое положение вещей. В отличие от него, ее тревожили последствия столь резких изменений в волшебном сообществе. Ведь именно в их доме уже был случай отчаянного бунта домовика, после которого разумная хозяйка убедила своего мужа больше не применять физические наказания к слабым и покорным домашним эльфам.

***

Драко в этот день проснулся на рассвете. В сильно приподнятом настроении. И впервые осознал, какой невероятный подарок получил от отца — наложницу Гермиону Грейнджер! Это было так неожиданно… И так потрясающе! Она давно ему нравилась. Лучшая ученица, красотка, дикарка, недотрога. И теперь она будет принадлежать ему, и только он будет наслаждаться ею, трогать, ласкать. Гордость и восторг переполняли Драко по этому поводу. Ему так хотелось похвастаться собственной девчонкой перед друзьями! Он знал, что еще в школе они все тайно мечтали о ней, а получил ее именно он. Ну, как получил — отец ему купил, как когда-то лучшую метлу… Правда, после покупки тот поступил как-то… не очень… А ведь это был волшебник, ради освобождения которого из Азкабана Драко чуть было не решился убить другого волшебника — старого и доброго Дамблдора — и этим поступком погубил бы свою душу навеки! Но преданный сын был готов все забыть и простить. Это же его отец, который всегда был немного эгоистом, а быть немного эгоистом — это же так аристократично… А еще Драко с детства привык, что отец всегда был примером, он всегда и знал, и умел больше других. И всегда мог «прикрыть» сына своим отцовским авторитетом, который Драко ни разу не осмелился поставить под сомнение… Но все равно оставалось какое-то неприятное, досадное чувство, преследовавшее его, как назойливое и кусачее насекомое. Драко вздохнул, повернулся на правый бок, чтобы посмотреть на спавшую рядом с ним девушку. И все сомнения улетучились вмиг — вот же она, такая милая, теплая, спокойная, такая его. И никто никогда не узнает, каким было начало их отношений… Он снова вздохнул и осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал девушку в пахнувшую полевыми цветами кудрявую макушку, встал с кровати и пошел в ванную комнату, чтобы привычно подрочить в дýше, надеясь, что этот раз — уже последний. Официально он еще не вступил в права собственника своей рабыни. Это произойдет только сегодня, в день его восемнадцатилетия. И приятелям будет интересен не просто сухой факт его владения наложницей. Они захотят подробностей… В этом смысле перед друзьями ему похвастаться было особо нечем. Да и Нарцисса, узнай она о его бахвальстве, этого бы не оценила. Его мать не признавала рабыней волшебницу, пусть и маглорожденную, и ожидала от Драко такого же отношения к девушке. Всю неделю он ее берег. Драко сразу решил, что своей кровати у нее не будет — пусть привыкает к его постели, чтобы потом, когда она придет в себя, не пришлось бы затаскивать ее туда силой. Это было бы слишком даже для такой дикарки, как Грейнджер! Его милая грязнокровка… Он прислонился лбом к прохладной мраморной стене ванной. В последние дни даже ежеутренняя дрочка помогала слабо… Головокружительный полет фантазии был безжалостно прерван неприятным жжением в левом предплечье. Глубоко вросшая в его тело Черная метка зашевелилась: рассерженная змея заскользила бесконечной восьмеркой, выползая изо рта оскаленного черепа и снова вползая в его затылочное отверстие. Это был сигнал общего сбора — приказ, по которому каждый Пожиратель должен был немедленно явиться в Хогвартс.

***

Проснувшись утром, Гермиона не обнаружила Драко рядом с собой. Он впервые ушел, оставив ее одну. Обычно по утрам они просыпались почти одновременно, по очереди посещали ванную комнату, потом завтракали на лоджии. Все остальное время он был где-то рядом — то перебирал какие-то документы в своем кабинете, то читал книгу на лоджии, то делал разминку там же, а если и уходил, то обязательно предупредив ее. Поскольку других развлечений не было, она все время бездумно наблюдала за ним и как-то очень быстро привыкла к его молчаливому присутствию. Спали они в одной кровати, но он — поверх одеяла. Пока что… Короткие июньские ночи оставались все еще прохладными, но Драко настолько привык к холоду слизеринских подземелий, что в своей спальне мог спокойно спать не укрываясь, в одних пижамных штанах. Перед сном закутанной в легкое одеяльце Гермионе он позволял осторожно изучать его тело — она нежно водила тонким пальчиком по угловатым белым шрамам, оставшимся после поттеровской Сектумсемпры, осторожно касалась выпирающих ключиц, не решаясь далее продолжать свою невесомую ласку… И замирала, когда ее взгляд падал на Черную метку на его левом предплечье, бледную и почти незаметную в своем спокойном состоянии… Гермиона уже смирилась с тем, что ей предстояло. Могло быть и хуже. Драко ей даже нравился. Очень нравился… Из покоев Драко на третьем этаже она не выходила, но ей это и не было нужно. Погулять можно было на большом крытом балконе-лоджии, общем для спальни, гостиной и кабинета Драко. Похоже, что когда-то этот длинный балкон был перестроен из за́мковой галереи, на которую выходили двери и окна всех трех комнат. Полупрозрачная крыша лоджии давала возможность расти и цвести множеству редких волшебных растений в больших глазурованных горшках. Все эти прекрасные и ухоженные зеленые питомцы были особой гордостью их хозяйки Нарциссы. С балкона-лоджии открывался вид на восточный флигель мэнора и внутренний дворик с роскошным садом. В восточном флигеле располагались комнаты для гостей. От любопытных взглядов длинный балкон защищали панели, увитые плетистыми розами без колючек, почти круглый год радовавшими обитателей мансарды душистыми розовыми соцветиями. Оставленные между панелями промежутки позволяли, при желании, выглянуть из лоджии или принять почтовую сову. К спальне Драко примыкала ванная комната, к кабинету молодого хозяина — гардеробная. Все это расположение Гермиона уже изучила и размер «территории проживания» ее вполне устраивал. Главное, что здесь она чувствовала себя в безопасности. Относительной безопасности… Поначалу и в этот день все шло своим чередом: посещение ванной комнаты, завтрак на лоджии за круглым стеклянным столом. Завтрак, как обычно, принесла личная домовиха младшего Мэлфоя Пинки. Эльфийка — в белом передничке, надетом на переделанную из наволочки розовую тунику, — с гордостью сообщила, что молодому хозяину сегодня исполнилось восемнадцать лет. Гермиона задумалась… Она же и есть подарок ему на этот день рождения… Какая абсурдная ситуация! Она с удивлением отметила, что по этому поводу должна была испытывать только обиду и унижение, но к этим чувствам примешивалось какое-то странное волнение и… любопытство? «Подарок» этот, как она поняла, он для себя не заказывал. Накануне, представив Гермиону своей матери и хозяйке мэнора, леди Нарциссе Мэлфой, он также — по просьбе отца — коротко сообщил о грядущем изменении в статусе девушки. Лорд Мэлфой намеревался в Министерстве оформить ее своей рабыней, чтобы таким образом сохранить ей жизнь и избежать неприятностей для семьи. Нарцисса как смогла постаралась смягчить этот удар по девичьей гордости. Хозяйка мэнора заверила Гермиону, что та не будет исполнять обязанности прислуги. А их отношения с Драко леди Нарциссу не касаются, поскольку они оба — взрослые люди. Благородная леди даже не подозревала об «охоте» ее мужа на маглорожденную, о позорном «аукционе», не говоря уже обо всем остальном. Поглощая в одиночестве фруктовый салат, Гермиона медленно погружалась в женские сомнения, доселе ей неизвестные. Почему он ушел? Почему ее не предупредил? Он в свой день рождения занялся чем-то более интересным? Может, она и вовсе ему не нужна? Он ее не хочет? Может, он относится к ней с брезгливостью из-за того, что она — «грязнокровка»? Да еще после всего того, что с ней произошло… Остаться одной было непривычно, сомнения сменились беспокойством, вскоре перешедшим в страх и панику. Без Драко она ощутила себя беззащитной: а вдруг кто-то ворвется и снова нападет на нее? Аккуратно расспросив, она узнала у Пинки, что Мэлфой-старший тоже покинул замок. Подавив вздох облегчения, она упросила домовиху посидеть с ней до возвращения Драко, хотя знала, что в случае чего та не станет ее защищать. Пинки согласилась с условием, что Гермиона позволит привести в порядок свои волосы и сделать прическу, как у настоящей леди. Вздохнув, Гермиона босиком подалась в ванную комнату. Пинки уже ждала ее там, вооружившись специальными средствами для укрощения непослушных волос. Честно говоря, непокорные кудри уже замучали и саму их обладательницу, и ей даже было любопытно, что на этот счет придумала домовиха. В последние дни девушка была просто одержима чистотой своего тела. Случившаяся с ней беда, позорный статус «грязнокровки», пребывание в одной комнате и в одной постели с молодым волшебником — все это требовало доказать, в первую очередь, самой себе, что она чиста телом, как никто и никогда… Этому способствовали ежедневные ванны с благоуханными травами, отвары которых ей приносила добрая Пинки. Но любые водные процедуры делали из ее густых и кудрявых волос нечто неуправляемое. Хорошо еще, что их удавалось кое-как расчесать! И хотя каждое утро она обнаруживала спящего Драко, уткнувшегося лицом в ее «гриву», уверенности не было, что это ему нравится. Ведь все школьные годы он с отвращением отзывался о ее прическе, как о «вороньем гнезде». Пинки нанесла душистую жидкость на волосы Гермионы, сидевшей на низеньком пуфике перед зеркалом. Через минуту она довольно легко расчесала чудесным образом выпрямившиеся кудряшки. Легкими движениями домовиха заплела французскую косу в виде волнистой «короны», которая на затылке переходила в косу простую. Взглянув в зеркало, Гермиона сразу оценила новую прическу как очень милую и аккуратную. Немного задержала взгляд на своем отражении… Из зеркала на нее смотрело знакомое лицо с большими печальными глазами, уже привыкшими проливать слезы. Вот и сейчас там начала собираться предательская влага… «Ай, что это?!» — она не успела опомниться, как что-то мгновенно обожгло ей заднюю поверхность шеи, подмышки и… внизу? Смущенная Пинки ответила, что это такое эльфийское заклинание, убирающее ненужные «косички» с задней поверхности шеи, а заодно и все остальные волосы ниже… Гермиона, саркастически усмехнувшись, поблагодарила домовиху за то, что теперь ощутила себя «настоящей леди». После обеда, когда Гермиона уже совсем извелась, появился сам именинник. С сюрпризом… Он прошел к ней на лоджию, пряча за спиной нечто в клетке-коробке, похожей на… магловскую «переноску»? В ответ на удивленный голос Гермионы из коробки донесся утробный вой, перешедший в вопль дикой ярости. В тесной клетке, угрожающе раскачивая ее, бесился большой рыжий кот… — Живоглот! — не веря своим глазам, воскликнула Гермиона. — Пинки уже может уйти? — раздался дрожащий голос домовихи. Малышка еще никогда не видела домашнего полунизла и желанием знакомиться с ним отнюдь не горела. А вдруг этот огромный зубастый хищник нападет на маленькую эльфийку, решив, что это — его добыча?! Расценив потрясенное молчание Гермионы как знак согласия, домовиха тихонько исчезла. Драко установил коробку на пол, открыл ее — и спасенный кот с громким мявом бросился в объятия к любимой хозяйке… — Глотик, мальчик мой, мой пушистик… — шептала ему Гермиона. — Ты живой… Сердце девушки радостно билось, в глазах блеснули благодарные слезы — нашелся ее верный друг! Она быстро взглянула на Драко, первой мыслью было — расцеловать его… Но этому порыву помешал Живоглот — кот крепко вцепился коготками в хозяйкин халат и не желал ее отпускать. Сожалея о пропущенном моменте, Гермиона опустила глаза и сильнее прижала к себе мурчащего Живоглота. Но от внимательных глаз Драко не укрылось ее замешательство. Он все правильно предугадал? Его ждет награда? В груди сладко замерло сердце… Оставалось подождать совсем недолго, дав время улечься кошачьим страстям. А пока он решил рассказать ей, как он нашел Живоглота.

***

Когда-то в Хогвартсе у Грейнджер был рыжий кот — и Драко почему-то это запомнил. И был очень удивлен, и даже обрадован, когда сегодня случайно наткнулся на того в одном из хогвартских подвальных коридоров. Сбор Пожирателей смерти был объявлен из-за срабатывания охранных Воющих чар — кто-то посторонний попытался проникнуть в Хогвартс через разветвленную систему его подвалов, воспользовавшись временным отсутствием Темного Лорда и большинства его телохранителей. Возможно, это недобитые остатки Ордена Феникса пытались разыскать в волшебном замке что-то очень для себя важное? Так или иначе, но подвалы были тщательно проверены, попытка проникновения — пресечена. Но об этом Драко не стал рассказывать гриффиндорке. Он уже собирался возвращаться домой, как вдруг удача улыбнулась ему! Вдоль коридорной стены бесшумно крался рыжий комок шерсти, удивительно похожий на кота Гермионы. Возвращение к ней с таким «трофеем» могло круто изменить их отношения! Недолго думая, он слегка оглушил кота и поместил его обмяклую тушку в решетчатую коробку, которую он трансфигурировал из обычной костяной расчески.

***

Молодой волшебник расстегнул серебряную застежку своей мантии, снял ее с плеч и аккуратно повесил на спинку плетеного кресла. — Твой потерявшийся котик все это время проживал в Хогвартсе, — сообщил он Гермионе. — Почти год! — покачала головой девушка и погладила Живоглота. — Кот там не пропал, — улыбнулся обоим Драко. — Он устроился на службу при кухне и честно ловил мышей, за что получал регулярную плату от домовиков — самые лучшие обрезки и объедки. Но в последний месяц его жизнь подверглась серьезнейшим испытаниям… Гермиона и Живоглот взглянули на Драко в тревожном ожидании продолжения… — В Хогвартсе появилась Нагини, — взгляд Драко посуровел. — Змея могла запросто проглотить зазевавшегося бедолагу, как она поступила с белыми павлинами в нашем поместье… — мрачно закончил он. Живоглот в ужасе уткнулся хозяйке в плечо. Гермиона оберегающе обняла задрожавшего котика. — Драко, встреча с тобой оказалась для Живоглота настоящим спасением, — прошептала она. Молодой волшебник смотрел на девушку с котом на руках. Гермиона сегодня выглядела как-то необычно, не как дикарка, словно перед ним была совсем другая девушка — из старинной сказки про Принцессу и Дракона… Драко не сразу понял, что у нее — новая прическа. — Глотик будет жить с нами? — Гермиона не заметила, как произнесла это «мы». — А где он будет спать? — Пока что в коробке на лоджии, — ответил ей Драко. — Не будем сильно его баловать. Но Драко не знал, что кот выбирает себе место сам. Живоглот после времени ласк, облизываний и обнюхиваний отправился осваивать новые жизненные пространства — изучать цветочные горшки и скрывавшиеся за ними подозрительные темные углы. Драко, воспользовавшись моментом, подошел к наблюдавшей за своим вновь обретенным котом Гермионе и, обхватив ее за талию, приподнял над полом. Их лица оказались почти на одном уровне. «Я заслужил благодарный поцелуй?» — полуутвердительно спросил он. «Да», — тихо ответила девушка, чувствуя, как горячий румянец заливает ее щеки. Что поцелуй? Кажется, она уже была готова на бóльшее… Он осторожно коснулся губами ее губ. Отстранился, внимательно глядя ей в глаза… «Это все?» — разочарованно подумала она и решительно потянулась губами к его губам. Он ответил с почти сокрушительным напором, так сильно вминаясь поцелуем в ее губы, что ей пришлось сильно напрячь шею, удерживая свою голову от запрокидывания. Он заботливо поинтересовался: «Может, нам лучше лежа?» «Да, лучше лежа…» — согласным эхом отозвалась она. Драко, продолжив жадно целовать девичьи губы, понес ее в спальню… Одним движением волшебной палочки он разделся, оставив на себе только боксеры. Избавляться от ее одежды он собирался постепенно, не желая пугать ее резкими действиями. Он снова приподнял ее, подхватив за бедра, наверстывая пропущенные при раздевании поцелуи. В сладостном предвкушении они рухнули на застеленную покрывалом кровать. Драко оказался сверху. Гермиона потянулась к нему руками, обнимая за шею, хватаясь пальцами за его волосы на затылке. Драко, в какой-то момент оторвавшись от ее губ, спросил: «Не тяжело?» «Нет, все хорошо», — ответила она с улыбкой, чувствуя себя опьяневшей от его поцелуев. Его тело не казалось тяжелым — он защищал, он закрывал ее от всего внешнего мира. А еще в этом было томительное ожидание слияния с ним, растворения в нем… Их губы снова встретились в поцелуе — на этот раз долгом и медленном, словно они хотели распробовать этот момент. Драко и наслаждался этим поцелуем, и не мог им насытиться. Гермиона, рвано дыша, отвечала ему. Желание близости нарастало все больше, и они все ближе прижимались друг к другу, и с каждым новым прикосновением блаженство растекалось теплом по их коже. Драко лизнул ее приоткрытые губы, стараясь провести языком по белоснежным зубам. Гермиона поддалась, впуская в свой рот его настойчивый язык… «Луциус!» — вдруг молнией вспыхнуло у нее в голове. Она резко отстранилась, лицо ее непроизвольно скривилось… «Что-то не так?» — обеспокоенно шепнул Драко, уже мучаясь от неприятной, отталкивающей догадки. Он ощутил, как неумолимо — до разрыва — растягивается условная нить, соединявшая их сердца… Отец! Он умудрился влезть, даже когда Драко был наедине со своей девушкой! «Все в порядке, просто немного неожиданно», — слукавила Гермиона, почувствовав, как начал угасать его пыл. А ей уже не хотелось его отпускать! Она уткнулась лицом в шею Драко. «Я не позволю гадкому мистеру Мэлфою портить мои отношения с Драко. Я не позволю ему помешать нам. Все случится сегодня, сейчас. Мне это нужно», — подумала она и начала покусывать и посасывать нежную кожу на его шее. Пальцы ее рук перебирали и оттягивали его мягкие шелковистые волосы на затылке. Ее дыхание обожгло его кожу, и от этой неожиданной ласки Драко завозился, чтобы оторвать ее от своей шеи и продолжить целоваться. Небольшая борьба закончилась новым обоюдным поцелуем, и волна горячего желания накрыла его с головой. Его член окончательно восстал и рвался на свободу, упираясь в тесную ткань боксеров… Они ненадолго оторвались от губ друг друга, чтобы перевести сбившееся дыхание. Драко немного сполз с девушки. Полы ее шелкового халатика распахнулись, держась на тонком пояске. Драко развязал поясок и убрал в сторону шелковую ткань. На ней оказались салатовые трусики и такого же цвета небольшой кружевной топик, слегка топорщившийся на аккуратной груди. Драко перевел тяжелый взгляд на ее лицо — и ощутил, как тонет в ее зыбком, тягучем взгляде. Она смотрела на него глазами его женщины! Он еще успел спросить: «Можно?», она мотнула головой в знак согласия и приподняла бедра, помогая ему стянуть с нее трусики. Затем он избавился от своих… Он лег между ее раздвинутых ног, опираясь на локти… «Пожалуйста, только не трогай там руками», — вдруг прошептала она… Он задрал повыше ее топик, оголяя для ласк ее маленькие нежные груди. Его первый поцелуй в правый сосок как будто прожег ее до самого позвоночника… Ее пальцы путались в его волосах, а тело доверчиво тянулось ему навстречу. Дальше все шло, как в тумане… Он вошел в нее — ее тело показалось ему и тугим, и податливым одновременно… Он несколько раз погрузился в ее мягкую и нежную глубину, испытывая неизъяснимую сладость блаженства… ощутил, как подтянулись его давно напряженные яички и… его член решил, что больше сдерживаться не нужно. Драко застонал, выгибаясь в пояснице, от его ягодиц до кончиков пальцев на ногах прошла сладостная дрожь… Он зажмурил глаза, в голове будто взорвался фейерверк… Его член пульсировал в ней, извергая горячее семя… «Моя…» — еле слышно прошептал он. «Дра-ако…» — выдохнула она его имя. Он осторожно опустился на Гермиону, впиваясь губами в ее губы. И отключился — всего лишь на миг, будто истратив все свои силы. Она улыбнулась, с нежностью провела пальцами по его скуле и прикрыла глаза, желая запечатлеть в своей памяти этот момент. Ей это было необходимо… Она должна была себе доказать… Когда сладострастная дымка развеялась в его голове, Драко осмелился взглянуть на распростертую под ним девушку. Гермиона лежала со все еще закрытыми глазами, и лицо ее светилось улыбкой. Он осторожно лег рядом, любуясь ею… «Наверное, все получилось неплохо», — подумалось ему. Он впервые по-настоящему был близок с женщиной. Был с той, с которой хотел, и так, как хотел… Да, он не просил этот «подарок», но теперь был счастлив, что смог получить ее… Через некоторое время Драко, немного смущаясь, предложил повторить. Гермиона выразила свое согласие пылким поцелуем. Этим вечером они были близки еще трижды. Длительность их сношений с каждым разом становилась все продолжительнее, они сами начали действовать все более слаженно. Они и ласкали друг друга, и изучали, радостно обмениваясь впечатлениями и не стесняясь быть откровенными. И целовались, счастливо смеясь друг другу в губы. Гермионе было спокойно. Того умопомрачительного сексуального удовольствия, о котором писалось в популярной магловской литературе, она пока не испытала, но мучительной режущей боли она больше не чувствовала, и это уже было хорошо. А то, как во время их близости выглядел Драко — его раскрасневшееся лицо, его устремленный в ее глаза то восторженный, то чуть затуманенный взгляд, его прерывистое дыхание, стоны — все это указывало на то, что он в каком-то смысле был в ее власти. И это ее завораживало. Сможет ли она когда-либо контролировать подобную ситуацию? Первая попытка прошла удачно, когда разгоряченный любовными успехами Драко предложил сделать «это» в пятый раз. Она тихо, но твердо ответила, что на сегодня им хватит. И он согласился, хотя и пробурчал что-то про свой день рождения, а потом резко провалился в сон. Гермиона заснула не сразу… Теперь она знала точно — ей удалось взять себя в руки. Ситуация не давала ей ни времени, ни возможности приходить в себя долго, переживая и пережевывая все произошедшее. Делать нужные выводы и приспосабливаться в ее положении требовалось быстро. Физическая боль от совершенного над ней насилия прошла и почти забылась. Но то, как вел себя с ней некий «мистер», оставило в ее душе тяжелый, неприятный осадок — он обращался с ней, как с тряпкой. С Драко она такого никогда не допустит.

***

А на лоджии в плетеном широком кресле на самой большой и мягкой подушке дремал сытый и довольный кот Живоглот. Он был так счастлив — нашлась его потерявшаяся Хозяйка! Его маленькое верное сердечко отбивало четкий ритм. И постепенно в круглой кошачьей голове начал слагаться «кошачий блюз»:       Оу, Кот Хозяйку потерял… мьяу…       И он спасения не ждал… мьяу…       Никто не мог Коту помочь…       Оу, мамми…       Герой явился в э-эту но-очь… мьяу…       Теперь Змею я не боюсь… мьяу…       И я пою вам э-этот блю-ю-у-уз…       Оу, йе-е-е…       

***