Я подарю тебе Луну и Звезды

31 декабря 1998 года, четверг. Министерство магии. На утро последнего дня года, одновременно являвшегося и предпоследним днем йольского фестиваля, были назначены официальные церемонии заключения быстрых чистокровных браков. К тому времени инициатор всего этого аврала Темный Лорд Волдеморт стал не только единоличным Правителем Волшебной Британии, но и Верховным Магом Визенгамота. Поскольку старинных обрядов он не признавал, то узаконивание браков, благословление и напутствие молодых пар он вменил в обязанность самому себе. Обновленные церемонии бракосочетаний решено было проводить в зале Торжеств Министерства магии. Накануне глава Департамента магического образования и просвещения мисс Долорес Амбридж разослала брачующимся обязательные к прочтению министерские методички с выразительным названием «Пособие для достойных супругов Истинной Волшебной Нации». Вместе с методичкой было прислано напоминание о необходимости явиться на процедуру регистрации загодя, чтобы успеть прослушать лекции главных специалистов по чистокровному браку — мисс Долорес Амбридж и самого министра Пиуса Тикнесса. Ровно в полдень одетые в белые платья невесты робко расселись в Малом зале Визенгамота. Долорес Амбридж, в неизменном розовом костюме в серую клетку, старательно сдерживая писклявые нотки в голосе, втолковывала своим слушательницам правильное понимание семейных ценностей: «Ваша сохраненная до брака невинность — золотой билет на заслуженное уважение в глазах семьи, Министерства и всего волшебного общества. Отныне ваше главное украшение — скромность. Женщина, не умеющая молчать, — угроза миру и спокойствию в семье, а значит, и в обществе. И помните, что от вас требуется: в постели — покорность, в семье — старательность, в обществе — тишина. Повелитель вверяет вам блюсти ваш Дом, ваших Детей и Доверие самого Повелителя». А в это время в небольшом холле перед залом Торжеств министр Пиус Тикнесс читал лекцию стоявшим перед ним женихам об опасности драконьей оспы, способах избежать заражения и других аспектах личной гигиены. То и дело доносились фразы типа: «От драконьей оспы до дестабилизации в обществе — один шаг… Кто не моет руки — враг магического сообщества… Кто вступает в беспорядочные связи — тот фекальная бомба с отложенным действием… Жена — не объект для сексуальных экспериментов… Ваша жена — ваша ответственность… И помните: Повелитель ждет от вас здорового потомства!» Совсем уж заскучавшим женихам были розданы брошюрки с многозначительным названием «Кишечник — зеркало совести». Молодые волшебники, смущенно посмеиваясь, разбирали брошюрки. Грегори Гойл, обращаясь к Драко Мэлфою, искренне сожалел о том, что читать для них лекцию не пригласили увлекательного рассказчика Антонина Долохова.

***

После лекции мисс Амбридж торопливо повела в зал Торжеств невест, где уже маялись в их ожидании женихи. Там не было цветов и не звучала веселая музыка. Мисс Амбридж вышла перед построившимися в черно-белую шеренгу женихами и невестами и монотонной скороговоркой зачитала условия брака. «Подписывая этот брачный контракт, вы соглашаетесь, что родите ребенка, а лучше — двоих детей, на протяжении первых трех лет брака. Вы соглашаетесь на инспектирование вашего быта со стороны представителей Министерства. Вы соглашаетесь, что ваша пара будет разделена, если один из вас окажется непродуктивным или проявит признаки девиации. Вы соглашаетесь и с тем, что в случае отказа от деторождения в течение первых трех лет брак будет признан недействительным, а вы будете направлены в Программу Перевоспитания». Пары принялись подписывать зависшие перед ними пергаментные бланки и обмениваться обручальными кольцами. Собрав подписанные пергаменты воедино, мисс Амбридж и мистер Тикнесс, взмахнув волшебными палочками, засвидетельствовали подписи молодоженов. В тот же миг красные и белые ленты как символы мужского и женского начал оплели соединенные руки женихов и их невест. Зеленую ленту, символизировавшую присутствие на церемонии Богини-Матери, Темный Лорд распорядился отменить. Вместо нее руки молодоженов соединила лента черная, в данной церемонии служившая знаком Темной магии. По залу прошел легкий сквознячок — это распахнулись тяжелые бронзовые двери. На пороге возник Волдеморт — в черной мантии, в черном, плотно прилегающем к лысой голове кожаном койфе¹. Сопровождаемый Нагини, он вошел в зал. Его телохранители остались в холле. — Сегодня — исторический день в вашей жизни! — без предисловий начал свою речь Темный Лорд. — Я верю, что он станет таким и для всей Волшебной Британии. Вы — первые кирпичики в фундаменте Истинной Волшебной Расы! Я благословляю вас работать во благо и процветание моей будущей Вечной Империи, плодиться и не задавать лишних вопросов. И помните: рождение детей-волшебников — это пример вашего ревностного служения Вечной Империи и ее Правителю. В благоговейном молчании прослушали пары краткое напутствие своего Повелителя, сопровождаемое вспышками аппаратов колдографов. Волдеморт хозяйским взглядом окинул перспективную молодежь. Теперь только он будет решать, кому из них с кем быть и как долго. После запечатлевшей этот исторический момент общей колдографии, на которой Волдеморт занял почетное центральное место среди новобрачных, Правитель Волшебной Британии отбыл в Хогвартс, чтобы отдохнуть и набраться сил перед запланированными в ночь с 1-го на 2-е января праздничными развлечениями.

***

31 декабря 1998 года, четверг. Мэлфой-Мэнор. После церемонии в Министерстве лорд Мэлфой смиренно пригласил Темного Лорда в Мэлфой-Мэнор на свадебную вечеринку. Но Волдеморт, сказавшись занятым неотложными государственными делами, отказался, чему глубоко в душе порадовались сначала хозяева, а потом — и их гости. Пока прибывавшие гости поздравляли молодых, а уже поздравившие — прогуливались по Большой гостиной и восхищались ее праздничным убранством и богато украшенным йольским деревом, Луциус должен был ненадолго спуститься на цокольный этаж к своей грязнокровной рабыне, дабы объявить ей о грядущих переменах в ее жизни. Добросердечная леди Нарцисса вызвалась пойти вместе с ним, чтобы своим присутствием смягчить для девушки очередной удар судьбы. Гермиона, закутанная в огромный теплый платок, сидела с ногами на кровати и вязала полосатый шерстяной шарфик для Пинки. Живоглот лежал рядом и с осторожным интересом катал лапой один из ярких шерстяных клубочков. Услышав стук в дверь, девушка подумала, что это кто-то из домашних эльфов, и привычно крикнула: «Открыто!» Когда в комнату зашли леди и лорд Мэлфои, Гермиона испуганно подскочила на кровати, быстро спустила ноги вниз, чтобы встать… Потревоженный кот спрыгнул на пол, незаметно выскользнул в приоткрытую дверь и деловито потрусил на кухню. — Сиди-сиди, не вставай, — леди Нарцисса предостерегающе подняла руку и ободряюще улыбнулась. — Гермиона, мы пришли к тебе с новостью. Не пугайся, новость хорошая. Но Гермиона все равно испугалась… Все остальное происходило как в тумане. Мистер Мэлфой рассказывал, как ей сказочно повезло, что сегодня она переедет в Нотт-Мэнор, где хозяева уже приготовили для нее светлую и чистую комнату. Что к ней там будут относиться хорошо, о чем позаботился сам мистер Мэлфой, предусмотрительно взяв с молодого Нотта Непреложный обет. При этих словах леди Нарцисса удивленно взглянула на своего мужа… Финансовый вопрос мистер Мэлфой тоже уже решил, так что «мисс Грязнокровке»… При этих словах леди снова взглянула на своего мужа… Тот быстро исправился и продолжил, что мисс Грейнджер не стоит ни о чем беспокоиться — ее содержание оплачено на ближайшие полгода. «Полгода», — автоматически повторила про себя Гермиона. Вызвав Пинки и отдав ей распоряжение собирать вещи «мисс», хозяева мэнора, сдержанно попрощавшись с рабыней, удалились. Гермиона продолжала сидеть, уставившись перед собой невидящим взором… В этом странном доме, к которому она, несмотря ни на что, уже успела привыкнуть, для нее больше не было места. Ей придется отсюда уйти, уйти навсегда… Драко… Драко с ней даже не попрощался. Они больше никогда не увидятся?.. Странно, но это уже было ей безразлично. Ей все было так безразлично!..

***

31 декабря 1998 года, четверг. Мэлфой-Мэнор. Часовым времени возвышался Старый Тис посреди двора. Его узловатые ветви, покрытые инеем, тянулись к темному небу, на котором еще нескоро взойдет молодое солнце. Полукругом у дерева сгрудились волшебники, закутанные в шерстяные плащи. В зимнем воздухе пахло дымом, хвоей и медом. Луна, почти вошедшая в свою полноту, освещала это достойное сборище, и лишь потрескивание огня нарушало тишину ожидания. Драко Мэлфой уже стоял возле разожженного ритуального костра. Темно-зеленую шерстяную тунику жениха украшал вышитый трискелион² — знак вечного движения жизни. Черный плащ на его груди скрепляла серебряная фибула с изображением дракона, в чью честь он был назван. Астория появилась со стороны темного сада. Гавин Гринграсс вел ее за руку — медленно, словно выводил из иного мира, которому временно принадлежат все невесты… Она была одета в шерстяное платье цвета свежего снега, вышитое по подолу и низу рукавов спиральной трискелью и знаками Солнца и Луны. На ее плечи был наброшен плащ из черной лисы с проседью. Венок из зеленой омелы и ягод рябины смотрелся на ее голове, будто корона зимней королевы. Ее лицо скрывала таинственная дымка тонкой вуали. В руках она сжимала пучок сухих трав — полынь, зверобой, розмарин, как защиту от темных сил ночи. Гавин выступил вперед. Ударил о землю старинным посохом из ясеня, увитым зеленым плющом. — Принес ли ты, Драко Мэлфой, выкуп за невесту, чтобы вернуть ее в наш мир?! — грозно вопросил он. Драко протянул Гавину красную бархатную коробку. Тот взял коробку из рук жениха, открыл крышку, осторожно извлек бриллиантовую диадему и поднял над головой, чтобы все присутствовавшие волшебники смогли увидеть ее. Прозрачные камни, отражая пламя священного костра, засверкали, как маленькие золотисто-оранжевые звезды. Среди волшебников пронесся легкий вздох — диадемы гоблинской работы стоили дорого… Но богачи Мэлфои могли позволить себе подобные траты, тем более на свадьбу своего единственного сына. — Высокочтимые волшебники и волшебницы, вы все — свидетели того, что Драко, сын Луциуса, лорда Мэлфоя, с честью выполнил задание, поставленное перед ним невестой! — высокопарно обратился Гавин к присутствующим. Возражений не последовало. Тогда он, обращаясь к Драко, торжественно изрек: — Драко Мэлфой, ты достоин стать мужем нашей дочери, Астории Гринграсс. После этих слов Астория торопливо выбросила букетик из трав в костер, туда же отправился и ее роскошный зимний венок вместе с вуалью. Все эти официальные церемонии и старинные обряды уже успели ей порядком надоесть. Затем она склонила голову перед подошедшей к ней матерью, Мирел Гринграсс, чтобы та закрепила в ее распущенных волосах свадебную тиару, символизировавшую для Астории не только достижение вожделенной цели — замужества за Мэлфоем, но и победу над ненавистной грязнокровной соперницей. Астория в свадебной тиаре окинула гордым взглядом гостей — и те дружно захлопали в ладоши. Шустрые домашние эльфы поднесли молодоженам чашу с медовухой, которую нужно было выпить по очереди: сначала глоток делал жених, потом — невеста, пристально глядя друг другу в глаза после каждого глотка, будто обмениваясь невысказанным доверием. Но взгляд Драко зацепился за диадему невесты… Гости стали подходить к огню и подбрасывать в него еловые ветки, тихо шепча свои пожелания молодым. По традиции пара должна была перепрыгнуть или хотя бы переступить через прижавшееся к земле пламя, скрепляя огнем данные ими обеты. Но кому давали они эти обеты — друг другу или Темному Лорду?! Астория потянула Драко за руку, но тот, как обычно, замешкался. Астория же не стала настаивать, не желая начинать супружескую жизнь со сцены их разногласий, тем более перед гостями. Тем временем приникшее к земле пламя снова воспряло, жадно пожирая смолистые ветви, и момент безопасного перехода через огонь был утрачен. Теперь, чтобы невеста не опалила свое красивое платье, жених должен был подхватить ее на руки и перепрыгнуть вместе с ней через костер. Но Драко явно не собирался исполнять этот дурацкий ритуал, будто призванный выставить его на посмешище. Возникшую неловкую паузу нарушили серебристые звуки кельтской арфы — один из домашних эльфов заиграл свадебный гимн³, остальные запели тонкими голосами: «О, земля золотая, вечной юности край, ты — свободна от боли! Далеко ты лежишь, где небесная синь изливается в синее море. У меня есть ладья — по волнам та летит, как стремительный взгляд! Мы на быстрой ладье поплывем к той земле, подгоняемы тьмою, Где не будет всех тех — обещающих рай, завлекающих в ад… И на солнечный берег заветной земли вместе выйдем с тобою! Мира край золотой, что не знает про солнца вседневный закат, Край зеленых долин, чистых рек и равнин с шелковистой травою, Край, где лето всегда, на века молодой, ты — свободен от смерти и боли!» После возложения к корням Старого Тиса символических даров — хлеба, меда и мелких монет, под звуки арфы и пение домашних эльфов жених и невеста, сопровождаемые родственниками и гостями, вошли в мэнор и по широкой мраморной лестнице поднялись в Большую столовую, или трапезную, что находилась на втором этаже восточного крыла замка.

***

Стены трапезной были украшены еловыми ветвями, напоминая о тех временах, когда все свадьбы игрались в священных лесах под открытым небом. Пламя свечей в огромной люстре плавилось на гладких поверхностях серебра и дробилось на острых гранях хрусталя. Через мгновение серебряные крышки, накрывавшие блюда, взлетели в воздух и мгновенно исчезли, открыв взглядам вошедших пиршество для глаз, что через мгновения должно было стать усладой для самых привередливых языков и утешением голодных желудков. На длинном свадебном столе, щедро украшенном зеленью, были явлены все дары этой земли. Символом солнца в этот праздничный вечер служили свиные отбивные, огромное блюдо с которыми было окружено кольцом из веточек омелы. Также богатый стол почтили своим присутствием: охотничий суп из дичи, куски зажаренной на вертеле оленины с дымком, ветчина из дикого кабана, тушеные в сметане зайцы, запеченные с яблоками гуси, а также жареные карпы, слабосоленый лосось и вареные яйца, фаршированные красной икрой. И все это источало такие восхитительные и возбуждающие аппетит запахи, что, казалось, еще немного — и дорогие гости захлебнутся слюной. Кто-то замер в предвкушении, кто-то тихо восхитился… Эльфы-повара снова предоставляли своим хозяевам повод гордиться изысканной кухней Мэлфоев. Леди Нарцисса произнесла торжественно и спокойно: — Дорогие друзья нашего Дома, старые и новые. Примите от нас хлеб и питье, как заждавшаяся земля принимает снег на Йоль. Садитесь к столу. Сегодня мы не просто отмечаем свадьбу нашего сына Драко и его невесты Астории. Сегодня, в Ночь Судьбы, начинется круг нового года. Гости стали чинно рассаживаться по своим местам. Этим вечером у Мэлфоев публика собралась хоть и чистокровная, но разношерстная. Из родственников были только Крэббы. Булстроуды вместе с Гойлами сегодня тоже отмечали свадьбу своих наследников в поместье Гойлов. Мать Нарциссы и бабушка Драко, Друэлла Блэк, ушла сразу после обряда, проведенного возле Старого Тиса, не пожелав остаться на свадебное застолье среди непонятных для нее людей, в большинстве своем чистокровных только в первом поколении. Леди легко кивнула эльфам, которые тотчас же начали открывать вина и наполнять ими и другими напитками бокалы, наливать в глубокие тарелки суп, а отказавшимся от супа гостям — накладывать в тарелки разнообразные мясные деликатесы. Вкусную и обильную пищу следовало запивать горячим восэйлом или более крепким грогом. Для торжественных тостов из подвалов Астрономической башни к столу были доставлены изысканные вина, полученные из французских владений Мэлфоев. А для любителей более крепких напитков хозяин мэнора велел принести из подвалов свой самый лучший огневиски. Кроме того, домовиками специально к празднику был сварен густой темный эль. Можно было с уверенностью утверждать, что напитки на мэлфоевской свадьбе были на любой вкус! Лорд Луциус Мэлфой встал для произнесения первого тоста, высоко подняв свой бокал с вином. — Одни говорят, что брак — союз двух сердец. Другие — союз двух Родов. А я скажу иначе: брак — это проверка. Проверка того, сможете ли вы вместе пить из одной чаши и не подавиться, — Луциус усмехнулся. — Мой сын Драко — парень непростой. Выбрав Драко, его невеста Астория доказала, что она — девушка со вкусом. Она настояла на свадебном торте на французский манер, и мы его сегодня съедим. Так что, кое-чего она уже добилась… — Я поднимаю свой тост за тех, — Луциус обвел сидящих за столом взглядом, остановив его на молодых, — кто ведет свой Род достойно, не сворачивая с предначертанного предками пути. И Луциус до дна опустошил свой бокал. Остальные поддержали его — с веселыми улыбками или опустив глаза. Но к поглощению вкусной еды все приступили дружно. Астория быстро взглянула на Драко — тот сидел молча, не моргая. Астория незаметно вздохнула: приехавшая вместе с матерью Дафна помогла ей наложить очень сильные Чары гламура. Из-за этих чар она чувствовала свое лицо чужим и боялась лишний раз улыбнуться и нарушить иллюзию. «Наверное, на этой свадьбе я выгляжу, как раскрашенная кукла с застывшей улыбкой и бриллиантовой диадемой на голове…» — подумала девушка. А за столом установилась та особенная тишина, когда добрые напитки соответствовали хорошей еде и языки были заняты делом, а не разговорами. Гавин Гринграсс встал, чтобы произнести свой тост. — Ну что, Мирел, вот мы и дожили, — произнес он, всхлипывая и промокая платком несуществующую слезу. — Выдаем замуж нашу Асторию. Но я ничуть не сожалею об этом… Взгляд Гавина ненароком скользнул по стенам зала, картинам в дорогих золоченых рамах, фамильному серебру… остановился на лицах гостей. — Пусть молодые живут в мире и счастливо продлят благословенный Род Мэлфоев! — Гавин поднял бокал, в его хитрых глазах притаилась усмешка. — Так выпьем же за молодых, за их надежный союз! Пусть у них будет все, чего только ни пожелают! Снова все выпили за молодых. Поначалу гости обменивались короткими фразами, поглядывая на хозяев, будто искали их одобрения, и каждая улыбка держалась ровно столько, сколько требовали правила хорошего тона в чистокровном обществе. Но постепенно смех стал громче — хмельные напитки начали развязывать языки… Уже произнесли свои тосты матери молодых — от чистого сердца, с материнской любовью и искренними пожеланиями. Уже кто-то вспомнил о Повелителе — и все цыкнули на него, чтоб не поминал всуе, иначе придется прикусить свой длинный язык… И эльф-арфист уже устал играть нежные и текучие мелодии, способствовавшие хорошему пищеварению… Леди Нарцисса, оценив наполненность тарелок дорогих гостей, сделала знак нести десерт. На десерт ожидали своей очереди печеные в меду сладкие яблоки и засахаренные орехи, жареные каштаны — на любителя, а также йольские хлебцы-завитушки и булочки с джемовой начинкой из лесных ягод. Но всему вершиной был свадебный торт — на французский манер. Для бо́льшей торжественности нарядные Мипси и Пинки вывезли свадебный торт на сервировочном столике. Торт был круглый и широкий, с ровными краями, покрытый золотой блестящей глазурью из меда и яичного желтка, символизировавший собой как Солнце, так и Колесо года. В центре торта находилось тонкое переплетение из красных марципановых полосок в виде трискеля. Края торта украшали листья омелы и цветки лаванды, слегка подсушенные в печи. Леди Нарцисса взмахнула волшебной палочкой — и кусочки торта отделились от его округлой сердцевины и разлетелись по десертным тарелкам гостей. Но никто не прикоснулся к ним — все ждали действий от жениха и невесты. Когда Драко и Астория подошли к торту, арфа умолкла… Они взмахнули волшебными палочками, чтобы разделить благословенную серединку торта на равные части. Под аплодисменты захмелевших зрителей оба взяли свои куски и через руку поднесли ко ртам друг друга. Астория зажмурила глаза, прожевывая и проглатывая нежный ореховый бисквит, пропитанный восэйлом, с восхитительной начинкой из карамелизированных яблок и груш. Поэтому то, как предназначенный Драко кусок просто растворился в воздухе, она не заметила… У Драко не было аппетита к сладкому из чужих и недобрых рук. — Поздравляем! Это — «сладкое» начало брака! С началом медового месяца! — весело выкрикивали гости. И только старшая сестра Астории, Дафна, печально подумала: «Эта сладость была для языка, не для сердца…» Молодые слегка поклонились. Гости отвечали радостными выкриками и смехом — и громче, чем было нужно, будто хотели заглушить то, что никто не решался произнести вслух. К Астории подошла Дафна, по-дружески обняла младшую сестру. Астория жалобно взглянула на Дафну — настал момент свадебного танца молодоженов. — Спускаемся в зал? — спросила Дафна. — Да-а-аф, я боюсь, — вдруг прошептала Астория. — Я совсем не умею танцевать вальс… У меня не получится… — Не страшно. Драко умеет, поэтому в танце слушайся его, — ответила Дафна. — Мы с мамой скоро должны уходить. И напоследок мы очень хотим увидеть твой свадебный танец. Драко, — обернулась она к жениху своей сестры, — ведь ты же поможешь своей молодой жене станцевать самый главный танец в ее жизни? Драко молча кивнул головой. Ему помощи ждать было неоткуда.

***

Зал для танцев находился этажом ниже — под него переоборудовали Большую гостиную. Ковры с полов были убраны, диваны и кресла отодвинуты к стенам. Арка, увитая белыми розами, отсутствовала: Драко категорически воспротивился идее Нарциссы выставить его там рядом с невестой, будто кукол на витрине. Зато на небольшом балконе разместился небольшой оркестр домашних эльфов. Эльф, игравший на скрипке, взмахнул смычком, оркестрик заиграл вальс — и полилась музыка… И за высокими стрельчатыми окнами замка будто бы расцвела весна… Скрипка вела мелодию — тонкую и нежную, как шелковая нить. Флейта подпевала, добавляя мелодии легкого дыхания весеннего ветра, а кельтская арфа поддерживала мелодию теплыми и мягкими аккордами… Молодые вышли в центр зала. Драко уверенно повел Асторию, судорожно вцепившуюся в его плечо. Она все время запаздывала на полшага, будто слушала другую музыку. Ее каблуки проскальзывали, но он держал ее ровно, будто исполнял долг. И она держалась, натянуто улыбаясь. Она знала, что все смотрят на нее… Лорд и леди Мэлфои поднялись одновременно, хоть и не обменялись ни словом. Его рука уверенно легла на ее талию. Пальцы ее левой руки — на его плечо, как это было всегда. Он нежно сжал в ладони ее правую кисть. И пара закружила залом под плавные переливы музыки — легко и непринужденно, будто Двое стали Одним. И уже никто не рассматривал придирчиво молодых… Картинки романтических воспоминаний вспыхивали в памяти и кружившихся в танце, и зачарованно смотревших на них. И казалось, что к ним возвращалось то, что казалось давно забытым… А молодожены незаметно отошли в сторону. Но тут мелодия начала меняться. Исчезла плавность вальса. Услышав знакомый неровный и резкий ритм, леди и лорд отпустили руки друг друга, поклонились — сдержанно и четко — и отошли на три пружинистых шага назад. На третий шаг — развернулись, усмехаясь вежливо и холодновато, как того требовал танец стреспей. Нарцисса и Луциус подошли друг к другу и снова поклонились, протянули руки для соприкосновения ладонями, вместе обернулись вокруг общей оси и снова поклонились, чтобы снова разойтись на три шага. Следующая фигура требовала смены партнеров — и тогда несколько гостей вышли на середину зала, чтобы поддержать хозяев мэнора в их сдержанном танце, выказав этим свое уважение. Первыми к танцующим присоединились те, что постарше. Затем — молодые. Четко и выверенно двигались пары, кланяясь друг другу и обмениваясь тонкими улыбками, потому что стреспей — танец достоинства, в котором тело партнера будто помнит о шпаге на боку. Как вдруг… Громко вскрикнула скрипка. Флейта заиграла ярче, арфа ушла в фон, в мелодию вступил ручной барабан — и ритм изменился, став быстрым, живым, с медом и перцем, как уличная песнь… Скрипка ворвалась новой мелодией — быстрой, пульсирующей. Стреспей растворился в джиге, веселой, как весенний дождь. Гости будто ждали этого: вспыхнули улыбки, зашуршали пышные юбки, заскрипели ботинки… И словно волна подхватила танцующих, заставляя их ноги выделывать разнообразные коленца, оставляя плечи неподвижными. Кавалеры менялись местами, топая носками и каблуками в быстром темпе. Пары двигались мелкими подпрыгивающими шагами, совершая полуобороты с подскоками. У дам во время поворотов взлетали юбки и лихо закручивались вокруг ног… Когда музыка вовлекла в танец всех, молодожены тихо исчезли. Астория сказалась уставшей и попросила Драко проводить ее в их супружескую спальню.

***

Новобрачные пересекли холл и немного задержались у мраморной парадной лестницы, застеленной зеленым ковром с черными полосами по краям. Ступени были освещены высокими бронзовыми торшерами, стоявшими по обе стороны от лестницы. Точно такие же торшеры были и в конце лестничного марша — на площадке с мраморной балюстрадой и большим зеркалом в стене. — Драко, дорогой, невесту принято занести в спальню на руках, — кокетливо произнесла Астория и потянулась руками к Драко, пытаясь ухватить его за шею. — Я могу тебя отлевитировать, — ухмыльнулся он, отстраняясь. — Нет-нет, все должно быть по-настоящему, — надула губки невеста. — И вообще, ты мне задолжал. Ты должен был перепрыгнуть через костер со мной на руках. Драко обреченно вздохнул. До его новой, супружеской, спальни нужно было подняться по лестнице, пройти весь восточный коридор, минуя трапезную, в конце коридора снова подняться по лестнице — уже в мансарду… Путь был долгий, да еще и с тяжелой ношей на руках. Он молча подхватил Асторию на руки и… чуть не споткнулся, делая к ступеням первый шаг. Они появились, бесшумно ступая по ковровой дорожке, — и поэтому неожиданно. Появились из полумрака арочного прохода слева от лестницы — высокий мужчина в строгом темном плаще вел за руку девушку в нарядной накидке голубого цвета, отороченной коротким белым мехом. Каштановые кудри рассыпались по ее плечам, ниспадая на высокую грудь и заканчиваясь крупными локонами. На голове у девушки была аккуратная шляпка-таблетка, ободок которой был из того же белого меха, что и по краям ее накидки. Пара замерла на месте, только девушка слегка опустила голову, чтобы скрыть свое лицо в тени. Драко тоже замер, чувствуя, как неудобная ноша стала оттягивать ему руки. Он мысленно поблагодарил то ли Мерлина, то ли Салазара за то, что Астория оказалась спиной к покидающим мэнор и не могла увидеть их и нарушить наступившее напряженное молчание. Лицо девушки в голубом прикрывала короткая белая вуаль, но Драко узнал ее сразу. «Гермиона!» — пропустило удар его сердце. Казалось, что он узнал бы ее везде и в любом наряде… Только сейчас, когда она стояла рядом с Тео, он осознал, какая же она хрупкая! Маленькая и беззащитная… А он предал ее. В очередной раз. «Нет, нет! — встрепенулся внутренний голос. — Так было нужно. Это все было для ее же блага…» — Драко, что случилось? Почему ты остановился? — забеспокоилась Астория, теперь уже Мэлфой. Драко должен был дать уйти незамеченными Тео и его спутнице. Он глубоко вздохнул, слегка подбросил Асторию, чтобы подхватить ее поудобней. Астория прижалась к нему, крепко обхватив за шею. Ее бриллиантовая диадема больно впилась ему в левую скулу… Не проронив ни звука и крепко сжав челюсти, он стал быстро подниматься по лестнице. Чтобы не споткнуться, он старался ни о чем не думать. И шагал, шагал, как механический человек из кунсткамеры. Руки постепенно начали неметь — казалось, что с каждым шагом Астория становилась тяжелее и тяжелее. Поднявшись на площадку второго этажа, Драко украдкой взглянул на свое отражение в большом зеркале — аккуратно уложенные белые волосы, пустой, ничего не выражающий взгляд… Руки сами опустили Асторию на ковер. По задней поверхности шеи скатилась капелька пота — прямо за ворот свадебной рубахи. — Я думала, ты донесешь меня до самой спальни, — закапризничала Астория. — Нет, ты уж как-нибудь сама. А у меня руки свело, — пробормотал Драко, потряхивая руками. Невеста обиженно нахмурилась, снова надула губки. Но спорить не было смысла — Драко стоял рядом с безразличным видом, и она не знала, чего от него ожидать. Зеркало в вычурной золоченой раме отражало пару в нарядных одеждах, будто огромная свадебная колдография… Да только радости не было в их глазах. Драко отвернулся от зеркала и зашагал вдоль балюстрады до коридора, ведущего в восточное крыло мэнора. Астория поспешила за ним, стараясь не отставать. Наконец, пройдя восточный коридор и преодолев узкую лестницу, ведущую в мансарду, они добрались до супружеской опочивальни. Двери распахнулись автоматически — под нежный перезвон серебряных колокольчиков. Это заработали Свадебные чары, подаренные молодым Дафной Гринграсс и Пэнси Паркинсон. Драко перешагнул порог, щелкнул пальцами — и в комнате зажглись зеленоватые свечи в канделябрах и бра, заливая все вокруг своим холодноватым сиянием. Вокруг стоял сладкий аромат — с потолка на новобрачных падали, кружась, розовые лепестки и исчезали, немного не долетая до пола. Чуть слышно звучала медленная и ритмичная мелодия, исполняемая невидимыми барабаном и альтами. М-м-м… тягучий восточный ритм был таким волнующим… Но доминировало в этой комнате, конечно же, супружеское ложе, стоявшее на ворсистом сером ковре с замысловатым зеленым орнаментом. Над ложем возвышался балдахин из тяжелого серебристо-серого шелка — в виде купола, увенчанного пышным йольским венком. Драко все с тем же отрешенным лицом направился к окну, выходившему на восток. За окном вовсю хозяйничала зима. И тишина. А в спальне ритм еле слышной восточной мелодии звучал все громче и напряженнее по мере вступления новых инструментов… Страсть должна была нарастать! — Помоги мне снять платье, дорогой, — с деланной усталостью попросила Астория. — Пинки! — позвал Драко. — Пинки уже здесь. Что молодому хозяину нужно? — домовиха в праздничной розовой наволочке старательно смотрела в пол и неловко шаркала по нему босой ступней. — Пинки, помоги молодой леди раздеться, — Драко не смог назвать Асторию женой. — Пинки не должна! У молодой госпожи есть ее собственный эльф, — попыталась настаивать на известном порядке Пинки. — Пинки, пожалуйста, сделай, как я прошу, — взмолился Драко. И тихо добавил: — Мне и так тошно. Пинки глубоко вздохнула и подошла к Астории, уже сидевшей на банкетке перед кроватью. Астория молчала, уставившись на чужого домашнего эльфа. Чары гламура медленно стекали с ее разочарованного лица. Впервые в жизни она не знала, что делать. Правда, она знала, что ей сказать, но мудро посчитала, что это тот самый случай, когда молчание — золото. Главное, что она уже Мэлфой и она в спальне Мэлфоя. Остальное приложится. Она же не из тех, кто сдается… — Молодой госпоже нужно переодеться в ночную сорочку и лечь в постель. Пинки поможет молодой госпоже, — терпеливо уговаривала ее Пинки. Драко отвернулся к окну. Прислонившись горячим лбом к стеклу, стал вглядываться в пейзаж за окном. Когда-то в детстве он мог стоять так часами в ожидании пролетающей по небу оленьей упряжки. Или, на крайний случай, несущейся среди клубящихся туч Дикой Охоты Óдина. Увы, сегодня ничего интересного за окном не происходило, как и за спиной у Драко.

***

А в зале продолжалось веселье. Кавалеры ловили дам за руки и вертели их так, что те громко визжали, как простые девчонки. Юбки завивались, ленты развевались, движения становились все свободней. Волынка ворвалась, как озорной ветер с холмов. Ее звук — дикий, яркий, слишком громкий, чтобы быть скромным, словно захватил в плен души волшебников. Под эти звуки затанцевали все — и молодые, и постарше, и потомственные аристократы, и новая «элита» — потому что уже не могли не танцевать под звуки волшебной волынки. Ее дрожащий голос, немного смешной в своей гнусавой страстности, заставлял ноги двигаться все быстрее и быстрее. Танцующие пары безудержно смеялись, растворяясь во власти ритма. Юбки закручивались, каблуки скользили, сложные узлы волос развязались… Не имевшие пары танцоры, сгибаясь в очищающем хохоте, падали на колени или даже на пол… — Фиииииии… — наконец раздался последний звук волынки, медленный и жалобный, словно вздох утомленного существа, исполнившего все, что от него требовалось, — и все в зале умолкли вместе с ней. Кто-то из волшебников просто сидел на полу, утирая слезы. Кто-то лежал на спине, посмеиваясь и глядя в потолок. Раскрасневшиеся дамы с растрепанными волосами пытались устоять на ногах, держась за своих покачивавшихся кавалеров. В жарком воздухе висел смешанный запах меда и пота… Лорд Мэлфой галантно протянул руку своей жене, чтобы проводить ее к креслам. А в зале уже появились домашние эльфы, предлагая усталым и разгоряченным танцорам фрукты и охлаждающие напитки.

***

Зимняя ночь за окном была все также черна, и все также наискосок летели снежные хлопья. Медленно и неуклонно мэнор и спавший вокруг него парк заносило снегом, будто хороня их под белым саваном, — и Драко с ними заодно, с его мечтами и планами. Вместе со всеми его душевными терзаниями… До свадьбы он особо не задумывался о том, что ждет его после. Не в смысле всей будущей жизни, а в смысле конкретных действий. Все должно было сложиться как-то само собой… А теперь он знал точно: Астория ему не просто не интересна, а даже неприятна. Он не мог представить Асторию в качестве партнерши в своей постели. Тем более сегодняшней ночью, когда ему, наконец, удалось увидеться со своей девчонкой! Пинки, отчитавшись об исполнении его распоряжения, исчезла. Меж тем звучание восточной мелодии нарастало, ритм торжествовал, приближаясь к кульминации… «Гермиона!» — вспыхнул в мозгу яркий образ и тут же погас. Где она? Что она? Едкий укол ревности поразил в самое сердце. «Нет, Тео не станет…» — подумал он. «Не-ет, станет, станет! — запел гнусный внутренний голосок. — Ты же сам его привел, ты же сам ему позволил! Зачем ему с тобой считаться?!» «Тео дал Непреложный обет, — напомнил себе Драко. — Я сам был свидетелем». Но противный голосок продолжал вгрызаться в мозг… «Ты не можешь быть уверенным в Непреложном обете, ведь хитрому Луциусу как-то удалось его обойти… И вообще, ты сейчас должен исполнять свой супружеский долг… Или это твой долг перед гобеленом?! А может, ты должен сделать это для лысого и безносого Лорда — потехи ради? — издевался голосок. — В то время как Тео будет наслаждаться тем, что по праву принадлежит только тебе…» — Драккл! — Драко в сердцах ударил кулаком по подоконнику. Он не какой-то раб, а свободный волшебник и волен провести эту ночь там, где решит сам! Тео, конечно же, удивится его появлению, но ничего — пусть привыкает… Гермиона… Наверное, она сильно обижена и даже сердита… Что ж, он готов ей все объяснить. Она умная, она поймет… Родителям сейчас не до него, да они могут и не узнать о его ночных похождениях, если он будет достаточно осторожен. Да если и узнают — кому сейчас нужен скандал?! Мысли, одна безумнее другой, проносились в его голове, а сердце отчаянно гнало кровь по телу, понуждая к немедленным действиям. Он резко развернулся и направился к дверям, на ходу бросив изумленной невесте: «Спокойной ночи!» Восточная мелодия⁴ за его спиной обрушилась какофонией звуков…

***

Быстрым шагом Драко спустился в холл… Из гостиной доносились голоса — веселые и не очень трезвые, приглушенные приятной и ненавязчивой музыкой. Волшебники праздновали от души — изысканный алкоголь в компании близких и дальних родственников, а также давних и новых знакомцев ослабил напряжение последних месяцев. Все были рады позабыть страхи и волнения наступившего жестокого времени, чтобы на одну ночь полностью отдаться веселью. В самом холле уже вовсю сновали домашние эльфы. Одни — неслышно возникали посреди холла, неся блюда с нарезанными фруктами и подносы, уставленные всевозможными напитками для утоления неуемной жажды танцоров и зрителей. Другие — нагруженные опустошенными блюдами и подносами с пустыми бокалами, исчезали, едва выйдя за дверь гостиной. Стоявший у входа в гостиную и наряженный в праздничную ливрею домовик Тоби с важным видом руководил этим потоком, упорядочивая его и не допуская столкновений. Стараясь не привлекать к себе внимания, Драко подошел к камину, зачерпнул из ведерка горсть летучего пороха, бросил его в камин и со словами: «Нотт-Мэнор!» шагнул в открывшийся портал. Зеленые языки пламени охватили его, оплели и, пару раз перевернув в кромешной тьме, приземлили в том же самом, до боли знакомом ему месте. «Драккл! — прошипел он, понимая, что вернулся обратно. — Тео, паршивец, закрыл для меня свой камин!» Но ничего, Драко уже было не остановить! Сегодня он попадет в Нотт-Мэнор, чего бы это ему ни стоило! Точка внешней аппарации находилась на ближайшем холме, возвышавшемся за заснеженным парком. Далее, за холмом, простирался редкий еловый лесок. Чтобы добраться туда быстрее, Драко пришлось вызвать метлу. В теплом плаще, с метлой в руках и криком: «Прочь! С дороги!» он пронесся мимо перепуганных эльфов к выходу из мэнора. Несколько мгновений он стоял на пороге, вглядываясь в кипевшую снежными хлопьями ночь. Метель усиливалась, но не настолько, чтобы удержать его от полета. Он сильнее запахнул плащ и вышел из мэнора наружу… Но чей это пристальный взгляд с надеждой смотрел ему вслед?.. Драко вскочил на метлу. «Вверх!» — скомандовал он, и метла резко взмыла над вечнозелеными кустами и опустевшими клумбами. «Вперед!» — и метла направилась в сторону находившегося за заснеженным парком холма. Сориентироваться в снежной круговерти было практически невозможно. Но Драко с детства знал эту местность. Ему нужно было попасть на вершину холма, а оттуда он бы легко аппарировал на такой же холм близ Нотт-Мэнора. Тем временем метель усилилась. Внезапно налетевший шквалистый ветер подхватил и закрутил ночного всадника на помеле, пытаясь вырвать из его рук крепкое древко. Драко держался изо всех сил, вцепившись в метлу руками и ногами. Он уже не понимал, куда несет его ветер, швыряя из стороны в сторону. А ветер, всласть наигравшись живой игрушкой, разочарованно швырнул ее оземь… Драко пришел в себя оттого, что стал задыхаться — в его будто загоревшихся легких закончился воздух. Он лежал ничком в снежном сугробе, не чувствуя своего тела. Медленно повернувшись на левый бок, он закашлялся и с трудом вытолкнул изо рта спрессованный комок подтаявшего снега. Негнущимися пальцами правой руки осторожно провел по замерзшему лицу и вздрогнул, ощутив, как болезненно хрустнул его нос. По верхней губе побежала теплая густая жидкость, пачкая щеку и стекая на краснеющий снег. «Драккл! Кажется, я сломал нос!» — подумал он, сминая в ладони немного снега и осторожно прикладывая полученный снежок к пострадавшему носу. Пока он был без сознания, метель закончилась, и теперь полная луна разливала свое серебристое сияние по свежевыпавшему снегу. Пушистые ели в новых сверкающих шубках подступили к подножию холма, куда он так неосторожно свалился. Тишина растворилась в прозрачном морозном воздухе, казалось, уже готовом зазвенеть хрустальным перезвоном от любого резкого движения. Но Драко было не до зимней сказки вокруг него. Кашляя и отплевываясь, он попытался сесть в глубоком и пушистом снегу. Оперся на кисть левой руки и глухо зарычал от боли: два вывихнутых при падении пальца торчали в разные стороны. Успокоив дыхание, он слегка встряхнул правой рукой, в которую из кобуры на предплечье выскользнула его волшебная палочка. С трудом зажав палочку в окоченевшем кулаке и приговаривая: «Эпискеи!», он постучал по вывихнутым пальцам и вправил их, морщась от неприятных ощущений. Затем повторил «Эпискеи!» уже для носа, охнув от ожидаемой, но все равно неожиданной боли. Затем ощупал свои ноги. Вроде бы все было цело… Что же тогда так страшно хрустнуло при падении?! Рядом с ногами он увидел прутяную головку метлы, изрядно растерявшую часть своего «оперения». Отломанный черенок валялся немного поодаль. Судя по всему, утратившему способность летать «Нимбусу» требовался основательный ремонт. Неожиданно раздавшийся в лесу волчий вой отозвался тянущим напряжением в затылке и мурашками по спине. Драко насторожился: с волшебной палочкой волки были ему не страшны, но могли доставить некоторые неприятности. А если это были не простые волки, а недобитые оборотни?! Вроде бы полнолуние должно наступить в следующую ночь, но кто может гарантировать, что… Впервые Драко усомнился в том, что у Темного Лорда получилось избавить Волшебную Британию от оборотней. После всего произошедшего между ним и оборотнями эта встреча в ночном зимнем лесу могла означать встречу с кровными врагами, жаждавшими его смерти. И тут одной волшебной палочкой было не обойтись. Он начал лихорадочно соображать, что делать. Ему совсем не хотелось закончить свою жизнь такой глупой смертью, став новогодним ужином для стаи волков! Нужно было немедленно возвращаться в мэнор. Или попытаться добраться до вершины холма. Снова раздался волчий вой — и Драко показалось, что прозвучал он уже совсем близко. Торопливо приладив части разломанного черенка друг к другу, он замотал место соединения своим носовым платком. «Репаро!» — взмахнул он волшебной палочкой. Рукоятка метлы снова стала целой. Но внешнее впечатление было обманчивым. Вскочив на метлу, Драко ощутил ее неровные вибрации. Резко рванув вверх, он тут же вместе с метлой чуть было не рухнул вниз. Неимоверным усилием Драко удалось удержать метлу над землей и самому удержаться на ней. В конце концов ему удалось приноровиться, и короткими невысокими перелетами с частыми приземлениями в снег он направился к вершине холма, подгоняемый разносящимся по лесу надрывным волчьим воем.

***

Ночь с четверга, 31 декабря на 1 января 1999 года, пятницу. Мэлфой-Мэнор. Кухню мэнора, как и сам мэнор, заполонила шумная суета, и Живоглоту пришлось несколько часов чутко дремать в одной из опустевших кладовых, забравшись под большую перевернутую корзину. И только поздней ночью, когда наконец поутихли громкий топот ног и дикие завывания дурно воспитанных гостей мэнора, он осмелился покинуть свое убежище. Быстро перехватив несколько кусочков тушеного мяса из своей мисочки, он отправился с инспекцией по хозяйственным помещениям мэнора. В конце своего тщательного обхода он намеревался пробраться в уютную каморку на цокольном этаже и вволю там отоспаться. Ничто не предвещало беды… Но непредвиденное случилось: Живоглоту не удалось попасть в комнату своей Хозяйки. Он тщетно звал ее, царапая закрытую дверь, пока не понял, что комната за дверью пуста. Куда же на ночь глядя могла уйти его Принцесса?! Не зря, ох, не зря сегодня в доме было так много буйных и крикливых посторонних! Уловив легкий запах Хозяйки, Живоглот трусцой побежал по коридору, поднялся по лестнице, свернул в ведущий в холл коридор, прибавил скорости, надеясь успеть… Не обращая внимания на сновавших вокруг него эльфов, он кинулся к камину. Живоглот заглянул в камин и громко закричал в его пустоту. Казалось, что это был крик его любящего и страдающего сердечка… Никто не отозвался ему… Неужели его Принцессу похитили злые силы?! Забившись в уголок за камином, Живоглот решил дожидаться там свою снова пропавшую Хозяйку. На душе его скребли кошки, а в круглой кошачьей голове клубились невеселые мысли… И само собой начало складываться продолжение готической баллады, в которую сама жизнь неотвратимо вносила свои роковые правки. «Под небом широким и в замке высоком Добра и мудра, весела, ясноока, Принцесса жила, словно день золотой, Весь мир озаряя своей красотой. Кот верный пел песни с любовью о том. Но кончилось счастье — явился Дракон! Он крылья раскрыл, будто страшные тени… И в сердце горы, в темноту подземелий Он в полночь забрал наш чудесный цветок! Не слышен отныне ее голосок… Кот верный отныне — печали трубач, И в песнях его слышен горестный плач…» Но что это?! Раздались знакомые шаги — и в холле появился Хозяин Драко. Живоглот резво вскочил на лапы, чтобы подбежать к Хозяину и рассказать о постигшем их несчастье. Он так нуждался в утешении! Но молодой волшебник призвал метлу и выбежал из холла. Живоглот лишь с надеждой посмотрел ему вслед… Коту оставалось только ждать, коротая время за сочинением счастливого окончания своей баллады. Обязательно счастливого! «За деву вступился наш Рыцарь отважный, В сраженьи Змею победивший однажды. Копье он вострил и седлал он метлу, Чтоб вызов свой бросить ужасному злу! Кот верный в дорогу его провожал — На битву с Драконом он благословлял. И мнил он, что Рыцарь тот, вооруженный Волшебным копьем, одолеет Дракона… Летит на метле тот сквозь ночь и огонь, Чтоб в замок вернуться с Принцессой живой! И выйдет навстречу им Кот-менестрель, И солнце вернется в безрадостный день!» Покачнувшаяся было светлая вера в волшебное человечество снова укрепилась. И кот, свернувшись клубочком в углу за камином, спокойно уснул.

***