ключ к разгадке

Стон и всхлип. Что это?.. Путешественница резко села на кровати. Ночь была такая тёмная, что она едва различала собственные руки, которые вытянула вперёд, чтобы ощупать обступающую со всех сторон мглу. Она спала или нет? Этот звук… Приснился ей или..? Стон и всхлип, на этот раз судорожный, будто кто-то пытается затолкать рыдания себе обратно в глотку, с дрожащей ненавистью заставляя себя умолкнуть, чтобы не быть услышанным, пойманным. Не приснилось. Звук прямо здесь, за стенкой… В Его комнате. В комнате Сяо. Она останавливалась в Ваншу бесчисленное количество раз, поэтому знала свою комнату лучше родного Чайника. Обитель ей так и не удалось обжить, хотя она много раз начинала, горячилась с чертежами, рубила деревья, но… Спать там всё равно было жутковато. Слишком тихо, искусственно, безжизненно… А может это всё отговорки, и ей просто нравилось спать рядом с Ним, пусть и через стенку. Что же там? Путешественница встает и быстро идёт к двери. Шаг влево, шаг вправо, потом широкий шаг — легкий ночной танец, чтобы не скрипеть половицами теплых деревянных полов. Эх… Надо бы их починить как-нибудь, как и ту лестницу на улице. Тихо открывает и закрывает свою дверь. Подходит к Его комнате, прислушивается, но Якса, конечно, уже услышал её шаги, как бы бесшумно она не старалась подкрасться. За дверью было так тихо, что на секунду она снова сомневается в себе. Может, всё-таки показалось? Вдруг он спит, а она разбудит? Покусав нерешительно губы, всё-таки стучит тихонько, чтобы не разбудить других постояльцев. Сяо сидел на полу у своей кровати, судорожно сжимая кулаки. Он услышал её шаги, и сейчас даже перестал дышать, зажмурился. Молился Властелину, чтобы она ушла. Молился, чтобы она осталась. Но когда стук оглушает комнату, он вздрагивает и встаёт, резко распахнув глаза. По крайней мере, одна из молитв услышана... Пытается успокоить дыхание, привести себя в чувство. Если она войдет, он должен держать лицо. — Кто там? — сиплый голос от сдавленного кома в горле рушит всю конспирацию. — Сяо.. Могу я войти? Пожалуйста… — Путешественница шепчет тихо и почти жалобно, прижимая лоб к деревянной двери. Сейчас она тоже молится, но не Семерым Богам, а Ему. Говорят, он слышит все желания людей на Праздник Морских Фонарей. У неё нет бумажного фонарика, нет даже свечки, но вдруг он всё-равно почувствует её просьбу? — Входи. Его голос можно разложить на ноты, как музыку или духи. Верхние ноты — холодный и хриплый звук, как хруст снега под ногами на Драконьем Хребте. Средние — усталость и испуг. И базовые, которые не слышишь, скорее нутром чувствуешь — неизменная радость. Путешественница приоткрывает дверь и скользит в темноту комнаты, сразу же закрывая её за своей спиной. Идёт вперёд на еле различимый силуэт, медленно, чтобы не споткнуться. Но его комната чистая, почти пустая. Спустя минуту глаза наконец-то привыкли к этой давящей черноте, и она может разглядеть его. Утомлённые, красные глаза, взлохмаченные волосы, будто недавно проснулся от кошмара. Сердце девушки забилось, защемило. Пришлось накрыть его ладонью, чтобы успокоить. — Кажется, тебе нехорошо. — О.. Нет. Всё в порядке… Я в порядке. — Бормочет устало, отворачивается. Не хочет, чтобы она жалела. Путешественница идёт ещё ближе и, неожиданно даже для самой себя, тянется и трогает рукой его лицо, ощущая быстро высыхающую, наверняка солёную влагу под своими пальцами. Мягко возвращает его взгляд на себя. Непростительная дерзость, но сейчас плевать. — Сяо… Скажи мне, что случилось. Якса молчит мгновение, удивленно моргая. Прикосновение жжёт кожу так сильно, что под её рукой теплеет, щиплет румянцем. — Ничего нового, — прочищает пересохшее горло, — просто кошмары. Всё в порядке. Да, в порядке. Кошмары — в его порядке вещей, почти в расписании. Путешественница опускает руку, дрогнув в улыбке, когда он едва незаметно потянулся следом за прикосновением. — Стой тут! Я принесу воды, — девушка выскакивает из комнаты и быстро бежит по лестнице к кухне на нижнем этаже постоялого двора. — П-подожди!.. — он хотел бы остановить её, но не смог сдвинуться с места. Со вздохом сел на пол рядом с кроватью, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них подбородком. Назад она идёт уже медленнее, аккуратно несёт стакан, чтобы в темноте не споткнуться, не расплескать, не разлить. Возвращается, закрывая за собой дверь, и протягивает ему прохладную воду. Сяо делает несколько крупных глотков, наблюдает, как она садится на пол рядом, также подтягивает коленки, неосознанно копируя его позу. — Мне тоже иногда снятся кошмары, — девушка признается так, просто чтобы поддержать разговор. Он отвечает не сразу. Ставит стакан на пол рядом с собой, а потом долго смотрит на неё в темноте, будто оценивает. Но не её, а себя — настолько ли он сейчас слаб, что даже готов поделиться с кем-то своей болью?.. — Мои в последнее время стали… Сильнее, — задумывается, подбирая слово. Да, подходит. Страшными они были всегда, а вот их власть над его разумом будто бы росла. — Что тебе снится? — Путешественница знает ответ, но всё равно спрашивает, чтобы разговор продолжался. Сидит близко, почти касается его плеча. От её близости он стискивает в руках колени, чтобы собраться. — ...Сны о моем прошлом. О войнах, бойне, смертях, о моих ошибках… — и вот снова этот тон, хриплый и усталый. — Твоё прошлое у кого угодно вызовет такие кошмары, что не отмахаешься. Сяо вздыхает и жмурит глаза, давит на них пальцами, чтобы развеять воспоминания и мучительные образы. Хотя бы от этого можно избавиться на время… А вот в ушах стоит гул древних голосов и рыданий, которые никуда не деть. Если заткнуть уши, они будут только громче. — В последнее время, я могу вынести боль от кармы. Но память.. Моя память начинает ломать меня. От тихого бормотания Адепта у Путешественницы тоже что-то ломается: целое на части, части на осколки. Ах да, это сердце. Осколки холодным дождём осыпаются в грудной клетке куда-то в область желудка, вызывая нервную тошноту. Ей страшно, потому что она не знает, как может помочь. Буквально каждому в этом чертовом Тейвате она может помочь, а здесь — ничего. Никаких зацепок на решение проблемы, никаких намёков. А она искала, перетряхнула литературу Чжун Ли, прослушала все его легенды, почти пытала его, помахивая перед носом тем самым вином из османтуса из тайных запасов Венти. «Ну, господин Чжун Ли, вспоминай, должен же быть способ! Я для поддержания твоей силы почти тонну кор ляписа наколола, ты должен мне!» Люди, чьи жизни она изменила, уже исчислялись тысячами. И не всегда это были люди настоящего, даже духи прошлого находили успокоение благодаря ей. А тут ничего. Но разве в её характере отступать? Девушка решительно встала, протягивая Сяо руку. — Давай-ка кое-что попробуем. — Мм.. Что ты имеешь ввиду? — Брови Адепта дёрнулись вверх, он настороженно посмотрел на её открытую ладонь. — Посплю сегодня у тебя, буду охранять твой сон. Я же великая Путешественница, забыл? Давай, иди в кровать! Глаза Сяо расширяются на секунду от этого предложения, а щеки немного краснеют. Наверное, в другой день он бы просто сбежал, рассыпаясь снопами искр. Но сегодня изнуренный кошмарами разум был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Он принимает её руку и тоже поднимается, заметно смущаясь. Она садится на кровать и утягивает его за собой, отвечая на хмурый взгляд решительной улыбкой. Затем ложится, поморщившись, что подушка не такая мягкая, как у неё, с возмущением укладывая слегка сопротивляющегося Адепта рядом с собой. — Ты что, спать сидя собрался! Надо лечь! Сяо ошеломленно лежит на спине, не зная, куда деть руки. Уткнулся взглядом в потолок, тело как струна, вытянутое, напряжённое. — Я верю, что на сны можно повлиять с помощью внешних, физических условий. Если я буду просто лежать где-то неподалёку — это не поможет. Так что... Иди сюда, ближе. Сяо судорожно вздыхает, когда она обхватывает его за плечи и настойчиво тянет к себе. Мысли смешались. Какое счастье — даже вопли затихли, похоже тоже в шоке от неожиданных событий в жизни Яксы. Ох, он что, тонну весит… Его смущение, казалось, обрело вес и замерший парень не сдвинулся ни на миллиметр. Бросает попытки, двигается сама и разворачивает его к себе. Судорожно вздохнув, Сяо замирает, неловко прижимая руки к груди. — Что я должен делать? — Ну... Объятия точно дарят ощущение комфорта и спокойствия. Кто-то, когда спит, обнимает игрушку или подушку. Кто-то оружие. Кто-то любимого человека… — осеклась, прикусила язык, понимая, что слишком далеко зашла в своих философских рассуждениях, — кхм, просто обними, как получится. Сяо смущается ещё больше. Прикосновения для него непривычны… И все-таки он слушается. Неловко подхватывает девушку под талию, укладывая вторую руку на её бок, и подтягивается к ней уже по собственной воле, сжимая девичье тело в объятиях, утыкаясь ей лбом в плечо. — Так?.. — Отлично! Чувствую себя любимой мягкой игрушкой, — Путешественница смеется и обнимает его за плечи, а Сяо фыркает, сдерживая улыбку. Она рада, что он не видит её пунцового от смущения и радости лица, но знает, что сердце выдает ее: прямо сейчас оно бешено колотится у него под ухом так сильно, что слышно даже в комнате. Хотя, если подумать, его сердце сейчас такое же громкое. — Теперь закрой глаза. Дыши глубоко. И постарайся заснуть, — её голос звучит тихо и почти не дрожит. Она зарылась пальцами в его волосы, медленно перебирая его темные, короткие пряди. От прикосновений Сяо вздрагивает и чуть сильнее сжимает её в руках, но усилием воли приказывает телу расслабиться, мускул за мускулом подчиняя разуму. Глубоко вдыхает вместе с кислородом её запах. Пахнет светом. Выдыхать даже жалко… Поэтому он замирает, не дышит. — Ты так устал, Сяо… Ты хорошо потрудился. Стольких спас… за эти тысячелетия. Не сдался. И даже ни разу не проиграл. Ни злу, ни самому себе. Спасибо. От неожиданности Сяо с шумом выталкивает воздух из лёгких, обжигая кожу девушки своим дыханием. От её слов внутри что-то сжимается и дрожит. Из-под её пальцев в его волосах по всему телу разбегаются мурашки. Он не отвечает, только сильнее стискивает её в руках, как любимую игрушку, как любимого человека. И дышит. Послушно глубоко вдыхая и медленно выдыхая, незаметно для себя погружаясь в совершенно новый для него расслабляющий мрак. Путешественница продолжает шептать что-то нежное, гладит его по волосам и крепким плечам. Только спустя пару часов сама погружается в сон. Но сразу же просыпается, едва чувствует, как его тело начинает напрягаться, а в горле рождается стон. Она снова гладит его, прижимая к себе, шипит, успокаивая его и угрожая кошмарам. И Сяо затихает, расслабляясь в её руках. Действительно, сегодня его больше не мучают кошмары. Утром Сяо сразу ушёл, толком не успевая проснуться, — долг не будет ждать, пока он закончит потягиваться и потирать глаза. А ей пришлось уехать, потому что ждут новые поручения и проблемы, которые только она может решить. Но спустя пару недель её настигло письмо. «Я не люблю погружаться в сновидения. Неважно, что мне снится, я не могу ни контролировать происходящее, ни тем более избежать его, если захочу. Но в последнее время… Ты всё время мне снишься. Эти сны наполнены прогулками и неспешными странствиями. Каждый раз, просыпаясь, я задаюсь вопросом, заслужил ли я эти сладкие сны… Возможно, если мы встретимся наяву, я найду ответ на этот вопрос? Если пожелаешь, просто произнеси моё имя» Девушка счастливо улыбнулась и хмыкнула. Кажется, хотя бы какая-то часть проблемы решена. Стоит всё-таки закончить хотя бы одну комнату в Обители и пригласить его туда. Чтобы бы неплохо спать вместе каждую ночь... Возможно, в этом есть и ключ ко всей разгадке… Ну что ж, тогда... — Сяо.