Просто друзья. Так ведь?

--- 3:0. Уже вторая подряд победа на Кубке. Зал громко скандирует, Хэлл кажется полностью довольным сегодняшним мероприятием. И Дип может сколько угодно говорить себе и другим на конференциях или стримах, что батл-рэп для него далеко в прошлом, но очередная победа не может не греть душу. Он, счастливый и пьяный после батла, стоит с Димой, вальяжно закинув ему руку на плечо. Тот о чём-то говорит с ребятами из Цинка, но Толе это не особо интересно. Конечно, он понимает, почему ЛД нашёл с ними общий язык, — кому как не ему знать, что за всем этим фасадом внутри Димы всё ещё живы понятия и пацанские принципы. Он ведь действительно переломал больше лиц — и руками, и читкой. Но, к счастью, это всё в прошлом. Сейчас Дима тепло улыбается и прижимается к Толе, такой счастливый и расслабленный, кажется, тоже довольный победой. В зале полно людей, все снуют туда-сюда, и совсем скоро начнётся новый батл, который они с ЛД изначально планировали посмотреть, но сейчас концентрироваться не хочется ни на чём. Шум в зале давит на уши, и в реальности Толю держит тёплое плечо друга и неизвестно какой по счёту стакан. К счастью, алкоголя было достаточно. Не хватало только затяжки, и он лезет в карман за электронкой, едва не обливая всё вокруг. К счастью, Дима вовремя придерживает его и забирает стакан себе, приговаривая что-то вроде: «Толян, тебе, походу, хватит». И Дип не собирается спорить — отдавать контроль над ситуацией Диме уже давно стало нормальным. Первая затяжка будто отрезвляет и даёт возможность прийти в себя. Он фокусирует взгляд на парнях, пытаясь вникнуть в разговор. — Бля, ребят, мне казалось, дохуя пидорских шуток написали, но, походу, всё по факту, — Кулакофф с явной насмешкой обводит их взглядом. — Без обид, Димас, но к тебе так ни одна баба не подойдёт. Все трое заливаются смехом. Но Дипу не смешно. Для него всегда было нормально быть настолько открытым и тактильным. В Диме он нашёл родственную душу, человека, которому можно было довериться и, изрядно напившись, повиснуть на плече, зная, что тот не увидит в этом лишнего контекста. Но в этой ситуации контекст, кажется, появился, и Толе становится неловко. Сам он в этой батловой движухе уже кучу лет, и шутки про пидоров уже давно перестали цеплять. Но Дима же не такой? Он подобное всегда в штыки принимал и излишних прикосновений никогда на людях себе не позволял. Дип всегда первый клал руку на плечо или обнимал при встрече, но ЛД же был не против? Так ведь? В голове сразу всплывают обрывки воспоминаний того вечера, когда во время написания альбома оба напились и спор о сюжете перерос в небольшую шуточную драку. Толя плохо помнит хронологию того вечера, но хорошо помнит жёсткую хватку в своих волосах и нависающего над ним Диму. Помнит сбитое дыхание и то, как его прижали к ковру в их гостиной. Помнит звучащий на фоне бит и пробирающий до мурашек укус в шею. Тогда всё получилось свести в шутку, списать на алкоголь и прочую ерунду. Ничего ведь такого не было? Перепили разок, со всеми бывает. Они всё ещё друзья. Ничего большего. Так ведь? Из размышлений его выводит Дима. Ребят поблизости не оказывается, но это и к лучшему. Он не успевает спросить, куда они делись, как чувствует крепко схватившую его руку. Дима стремительно тащит его в гримёрку. Толя и не думает сопротивляться — ему сейчас нужно проветриться, или эти мысли точно сведут его с ума. Дверь за ними захлопывается, и Дип наконец вдыхает полной грудью. В комнате светло, работает кондиционер и, самое главное, нет никакого лишнего шума. Толя заваливается на диван, потягивая электронку и наблюдая за другом сквозь полуприкрытые веки. — Чего тебя так развезло? Вместе же бухали, — лицо у Димы серьёзное, но никакого осуждения в этих словах нет. — Приходи в себя. Сейчас вещи соберу и домой поедем. «Заботливый», — проносится в Толиной голове, и он не может сдержать рвущуюся наружу улыбку. Оставляет парилку на диване и прикрывает лицо. ЛД это видеть совсем необязательно. Объяснить, почему его сейчас так ведёт от присутствия Димы, он не может даже себе. — Не спеши. Да, конечно, он прав. Дип достаточно накидался, и делать им тут уже нечего. Но в Толе сейчас больше алкоголя, чем здравого смысла, и двигаться никуда не хочется. Сейчас хочется Диму поближе к себе, хотя бы на пару минут, а потом обязательно домой. — Посиди со мной. Дима выдыхает и выжидающе смотрит в пьяные глаза напротив, будто бы ожидая подвоха, но, не находя ничего, легко опускается рядом, забирая электронку себе. Диван не маленький, но сидят они рядом, соприкасаясь коленями. Толя наконец расслабляется, прижимаясь ближе. Дима спокойный и тёплый, сидит и красиво выдыхает едкий дым. Отвести взгляд сейчас кажется чем-то нереальным, да и не хочется, честно говоря. В голову лезут мысли о правильности происходящего прямо сейчас и о том, почему Толе это так нравится. Нравится быть рядом с Димой, нравится чувствовать его рядом с собой и, почему-то, тогда, напившись, так понравилось лежать под ним в той гостиной. За этими мыслями он не замечает, как залипает на Димино лицо. — Эй, — выдыхая очередную струю дыма, он с улыбкой смотрит на Дипа. — Нормально всё? А Толя сам не понимает, нормально ли всё. Внутри — настоящий ураган, и странные желания перемешались в один мерзкий коктейль, требуя вырваться наружу. Он смотрит на эту улыбку, и хочется слишком много. Хочется прижаться к этой длинной шее, хочется дотронуться до тела перед собой, хочется опять оказаться прижатым к любой поверхности и отдать Диме весь контроль. Хочется многого, того, что не позволено друзьям. Дип переводит взгляд с губ на глаза, замечая покосившиеся очки, и, прежде чем хоть одна мысль сформируется до конца, он нависает над Димой и тянется вперёд. Его руку перехватывают на полпути. ЛД держит крепко и серьёзно смотрит в его глаза. — Не нужно. Это предупреждение. Вкрадчивый голос пробирает до мурашек и звучит угрожающе. Но Толе не страшно. Он улыбается и смотрит с вызовом. Ведёт его не по-детски, и кажется, что от прикосновений Димы кожа горит. Хочется больше. Хочется этот голос у себя над ухом, хочется эти руки у себя на шее. Ему обязательно будет стыдно за это, как протрезвеет, но это будет завтра. А сейчас они наедине в этой комнате, и никто не вразумит Толю и не остановит. Сейчас он перейдёт грань, и назад вернуться не получится. Риски огромные и неоправданные, но кого это волнует? Улыбка становится шире, и вторую руку он кладёт Диме на шею. Она такая же горячая, как и он сам. Последние тормоза слетают. Глаза напротив горят огнём и угрозой. Толя тянется вперёд, сокращая расстояние между ними до пары сантиметров, и шепчет в приоткрытые губы: — Боишься меня? И кажется, сейчас всё закончится. Дима оттолкнёт его и спишет странное поведение друга на бухло. Они поедут домой, и никто никогда не посмеет заговорить о том, что было в этой комнате. Но внезапно, не давая опомниться, Дима хватает вторую руку и нависает сверху, прижимая Дипа к дивану. Напряжение в комнате почти осязаемое, и кажется, вот-вот дойдёт до предела. Весь выпитый алкоголь будто испаряется, и Толя чувствует всё слишком ярко: своё спёртое дыхание, расширенные зрачки напротив и сильные, обездвиживающие его руки. — А ты? — Дима смотрит, кажется, в самую душу и ждёт серьёзного ответа. А у Толи в этот момент будто весь воздух из лёгких вышел. Голова пустая, и нет ни одной мысли о том, что сейчас делать. Фантазировать легко. Легко представлять, как ЛД зажимает его у какой-нибудь стены и целует так, что ноги подкашиваются. Или как однажды эти руки с выпирающими венами сожмутся на его горле и лишат возможности издать хоть малейший звук. Но это фантазии. А здесь и сейчас настоящий Дима прижимает его как добычу к этому дивану и ждёт ответ. Ждёт разрешения действовать. Дипу не хочется думать, насколько это правильно, или как они к этому пришли. Сейчас хочется отдаться в эти сильные руки, хочется больше рычащего голоса и просто хочется секса. Пусть завтра случится хоть конец света, сейчас все его мысли и чувства сосредоточены на одном человеке. — Нет, — смотрит прямо, без капли иронии, пытаясь убедить и себя, и Диму, что он уверен в своих словах. Надеется, что этого будет достаточно. Ведь, кажется, дай ему ещё секунду на размышления — и он просто сбежит из этой комнаты. Дима смотрит в ответ с облегчением, будто действительно ожидал отказа, ослабляет хватку на руках и, сокращая оставшееся расстояние, целует. И Толе хочется списать этот вечер на бухло или на недостаток подходящей девчонки рядом. Хочется не думать, что за этим стоят реальные чувства. Но Дима целует мокро, отчаянно и горячо, словно долго этого ждал, словно ему не плевать. Целует так, что все мысли и сомнения улетучиваются. И Дип думает, что не целовать его раньше было большим упущением. Его окончательно отпускают, и кажется, что руки Димы буквально везде. Он проводит по волосам, рёбрам, по внутренней стороне бедра. Разводит коленом ноги в сторону и вжимается в шею, целует и кусает, будто не понимает, чего хочет больше. Толя дышит часто и сбито; ощущений много, и они все посылают импульсы возбуждения вниз. Воздух сгущается и становится жарко. Он пытается снять с себя футболку, но его руки вновь перехватывают. — Будь хорошим мальчиком, и сиди смирно Он удерживает Дипа на месте, задирает футболку и оставляет её на руках, тем самым обездвиживая его. Диме нравится контроль, это становится очевидно. Толю это только больше заводит; хочется больше и жёстче. Руки гуляют по его обнажённому торсу: одна гладит сосок, а другая слегка давит на горло. Это всё намного лучше, чем он мог себе представить. Глаза закатываются, и он выгибается навстречу прикосновениям. Хочется затянуть его в поцелуй или расцарапать Диме спину — очевидно, что футболка никак не сдержит. Но больше всего хочется подчиниться, прогнуться под этими сильными руками. Коленом ЛД сильнее давит на пах и одновременно с этим вылизывает шею, и Толя впервые несдержанно стонет. — Ч-ш-ш-ш, — Дима зажимает ему рот и давит всем телом, свободная рука поглаживает ширинку. Приятно, но точно недостаточно. — Расскажи, как ты хочешь. ЛД выглядит как хищник, готовый напасть, и Дип искренне хочет его раззадорить. — Сделай это жёстко, — он выдаёт это на одном дыхании, с вызовом глядя в глаза напротив. Возбуждение не даёт соврать. Диму этот ответ, кажется, удовлетворяет. За пару секунд он стаскивает свою толстовку и переворачивает Дипа на диване, ставя в коленно-локтевую. Оглаживает обтянутый джинсами зад и прижимает ближе к себе. Дип открытый, возбуждённый; глаза застилает желанием. Дима хочет стянуть оставшиеся тряпки и вжать его лицом в диванные подушки, заломать руки и трахать, трахать, пока голос совсем не сорвётся от стонов. Он наваливается сверху, хватает за волосы и притягивает его шею ближе к себе. Толя, кажется, готов выть от возбуждения. Голова пустая, и единственное, о чём он думает, — это горячий и возбуждённый ЛД за ним. Он чувствует, как к его заднице прижимается стояк, и пальцы на ногах поджимаются от предвкушения. Шею обжигает очередной болезненный укус, жёстче, чем в первый раз, но именно так, как надо. Сейчас, по-хорошему, нужно прийти в себя. Остановить Диму от попыток заклеймить его и подумать о том, как это будет выглядеть после. Или, например, о том, что дверь в гримёрку всё ещё не заперта. Но горло пересыхает, и любые попытки выразить протест превращаются в тихие хрипы. ЛД за его спиной стягивает джинсы и властно обхватывает зад, начиная грубо лапать. Шлёпает один раз, несерьёзно и совсем не больно, но Толя уже готов позорно кончить. Кожа на месте удара приятно горит, и от стыда остаётся только уткнуться лицом в подушку. Дип слышит, как за его спиной Дима усмехается, кажется, довольный такой реакцией. Следующий удар не заставляет себя долго ждать, обжигает уже с большей силой. Толя скулит, пытаясь не создавать лишних звуков, чувствует себя сукой в течке, когда трётся задницей о крепко стоящий член, всем своим поведением поощряя продолжать. От вида такого горячего и расхристанного Дипа Диму ведёт и плавит. Сил и желания дальше тянуть нет. Одной рукой всё ещё наминая раскрасневшийся зад, вторую он, ни секунды не медля, засовывает ему в рот, заставляя облизать пальцы. Толя от неожиданности давится и хрипит, капая слюной на обивку дивана. Его рот буквально трахают, заставляя задыхаться. Через пару секунд пальцы также резко исчезают. Кажется, появляется время отдышаться, но они сразу же оказываются сзади. Никакой должной подготовки, только слюна и дикое возбуждение. Будь Дип хоть немного трезвее, он бы точно не стал трахаться без презерватива на диване в какой-то гримёрке после батла. Будь он хоть немного трезвее, ничего бы точно не случилось. И может, завтра он пообещает себе больше не бухать. Но это всё будет завтра. А сейчас все мысли из головы выбивают проникающие внутрь пальцы. Дима хрипло дышит над ухом и, не давая прийти в себя, добавляет ещё один. Несмотря на работающий кондиционер, Толе жарко. Ощущений слишком много. ЛД хватает его за волосы, заставляя поднять лицо, целует жадно, как изголодавшийся зверь. И Толя соврёт, если скажет, что ему это не нравится. Здесь и сейчас он сдавленно стонет в поцелуй от переполняющих чувств. Не замечая, как пальцы начинают двигаться легко, и, покачивая бедрами, он насаживается глубже. Его действия останавливают звонким шлепком. Ноги совсем не держат, и приходится встать на локти. Пальцы внутри двигаются быстро, и Толя хочет больше. Хочет этот член внутри себя. К счастью, просить не приходится. Дима сам на пределе. Спускает собственные штаны, всё тело напряжено, а по вискам стекает пот. Он снимает бандану и связывает ей Толины руки, заставляя того упасть лицом в диванную обивку. Дип чувствует себя беспомощным и до невозможности возбуждённым. Пальцы быстро сменяются проникающим в него членом. Он твёрдый, горячий и по ощущениям невероятно большой. Внизу всё сводит и горит, руки затекают, и из горла рвутся стоны. Глаза закатываются. Дима не собирается медлить и уже через пару мгновений втрахивает его в диван. Дышать получается через раз. Слишком сильно, резко и глубоко. Ноги разъезжаются. Сдерживать себя не получается — громкие стоны и всхлипы заполняют комнату вместе с быстрыми шлепками. И это точно слишком громко. Толина несдержанность лишь подстёгивает Диму, но оставшейся частью здравого рассудка он понимает, что нужно сбавить темп. Двигается медленно и глубоко, ровно так, как нужно. Толя под ним извивается и тяжело дышит, такой горячий, растраханный и податливый. Дима кусает его между лопаток и медленно выходит, развязывая руки. Даёт секунду на передышку, но после сразу же переворачивает на спину, закидывает ноги на плечи и входит одним медленным движением. Оказаться лицом к лицу Толя точно был не готов. Весь красный и мокрый, он закусывает губу от очередного толчка. Стыдно и горячо. ЛД трахает его так, как хочет, и сдерживать стоны не получается. Толчки быстрые и точные, выбивают последний воздух, заставляя жалобно скулить и закатывать глаза. Тяжёлая рука опускается на горло, перекрывая доступ к кислороду, и от переполняющих ощущений хочется кричать. Член врезается внутрь глубже и ещё быстрее, наружу рвутся хрипы, и Дип уверен, что готов кончить прямо сейчас. Освободившимися руками он царапает спину, тянет на себя и целует. Жарко, мокро, кусая губы. ЛД уже на пределе, вбивается в него и лижет шею. Ещё пару толчков спустя Толя кончает и дрожит всем телом. Следом за ним Дима последний раз кусает его плечо и изливается внутрь. Несколько долгих секунд после этого Дип слышит только стук своего сердца и их общее дыхание. Губы сами находят друг друга, двигаются нежно. И этот поцелуй больше не сквозит отчаянием. Он медленный, чувственный и точно не последний. Так ведь?