асексуал с охладителем для арбуза

Взгляд Ниа почти не задерживался на других детях. Когда они пытались с ним поговорить, он делал вид, будто их не существует. Особенно когда дело касалось Мелло. Ниа не нравилось, когда Мелло злился и ломал его игрушки, не зная, как по-другому показать свою заинтересованность. Ниа понимал, что Мелло раздражает его равнодушнее, но в то же время он не понимал, почему так не обижаются другие дети. Для него также оставалось загадкой собственное отсутствие реакций. Остальным быстро надоедало пытаться привлечь его внимание. Но не Мелло. По мере того, как он рос, Ниа научился лучше справляться с безразличием, которое он проявлял к другим. Теперь он мог сортировать необходимую информацию, чтобы определить, как лучше всего действовать и как добиться желаемого поведения. Да и в основном его оставляли в покое или давали то, что ему нужно. Но Мелло всегда реагировал экстравагантно, опровергая все его предположения. В каком-то смысле он ценил, что рядом был кто-то, кто не действовал, как хорошо отлаженные часы. Тот, кто не вписывался в шаблон среднестатистического человека, составленный из огромного объема данных, которые можно собрать, сформировать в организационную схему более или менее твердых соглашений, вытекающих непосредственно из «поверхностного анализа». Поверхностно, зато надежно. Мелло слишком надежен, чтобы хотеть развивать отношения дальше, копать глубже. Причина, по которой Ниа всегда был один. Ему нравилась возможность взаимодействия с Мелло. По мере их обмена информацией он узнавал о нем больше. Тем не менее, ему так и не удалось открыть тайну, которая позволила бы им стать друзьями. Это не мешало Ниа мечтать о том дне, когда он сможет преодолеть барьер, который он сам воздвиг между собой и миром, и воссоединиться с Мелло. У них было время... до появления Мэтта. Мелло часто проводил время с Ниа. Он стремился разгадать тайну того, что делало Ниа таким сильным, намного сильнее его. Мелло был своего рода вампиром знаний, всегда испытывающим жажду. А Ниа был более чем рад удовлетворить его, не выдавая ничего напоказ, чтобы не притупить свое желания узнать его получше. Но Мэтт пришел все испортить. Мэтт был недостаточно хорош, чтобы с ними конкурировать. Он представлял очень мало интереса для Ниа. Едва ли его можно было назвать хорошим инструментом. Мелло, вероятно, находил это забавным. Ниа слышал все его шутки, доносящиеся за пять миль, но был не в состоянии рассказать их за него. Мэтт был слишком проворным и изобретательным, но при этом не был умным. Умелый, по-своему изящный, и Ниа не мог ему подражать. В подростковом возрасте Ниа замкнулся в себе сильнее. Тогда Мелло начал ненавидеть его по-настоящему. Ниа хотел, чтобы между ними все было иначе. Хотел знать, что сказать, что сделать, чтобы запустить этот загадочный механизм, который заставил бы Мелло улыбнуться. Мэтт освоил его с такой потрясающей точностью, что улыбки превратились в поцелуи. Ниа возненавидел его за это. Но недостаточно, чтобы быть рядом с ним. Для этого он слишком сильно любил Мелло.