Лорд-осьминог не преодолевает непреодолимые волны сложности высших форм жизни

Мрачный абажур лампы разрывал свет чёрными, въедливыми тенями, выжигающими малейший намёк на то, что кто-то, помимо обладателя всего пространства вокруг, – и дальше за горизонтом, куда глубже, чем границы мира способны показать, – мог разглядеть очертания мебели. Найтмер впервые за долгое время не мог расслабиться, сливаясь с размытыми намёками родной энергии. Мерзкий, поганый скрежет отвлекал настойчивой тягой. Лорд намеренно отводил внимание от чуткого выслеживания питомцев, прекрасно отдавая себе отчёт, что не сдержится и застрянет надолго, впитывая малейшие передвижения Санса. Редкое дыхание, будто вымученно призванное напомнить, что тот ещё жив; биение души, отдающее остринкой на корне языка; блядская кошачья походка, всё сильнее напоминающая другое "я" скелета. Найтмер откровенно устал возиться со странной пародией на изысканную говяжью вырезку, отдающую привкусом картона. Киллер был прожарки 'medium rare', Санс не дотягивал до столовской дряни, предлагающейся детям на обед. Королю доводилось бывать в школе один или пару раз, и действительно попробовать то, что предлагали местные повара. Разведённое с водой пюре не шло даже в прикуску с запёкшейся коркой страданий изувеченных детей. Киллер тогда шутки ради закинул несколько трупов к потолку, пришпорил ножами, и спустя пару минут мельтешения соорудил простенький механизм, заставляющий люстру медленно крутиться, разбрызгивая не вытекшую до конца кровь из тушек. Чёртов шутник, ещё смел сесть нахально напротив, поддерживая драматичную позу хозяина воткнутой в кружку розой. Из этого свидания Найтмер больше всего запомнил улыбку мужа. Настолько спокойную и домашнюю, невозможно было не использовать, как повод взять раба на жёстком столе. Киллер не искрил тогда пошломтями больше необходимого, чтобы казаться собой, а вёл себя естественно, так, словно ходить на свидания стало неотъемлемой частью рутины. К своему глубочайшему презрению, Найтмер не мог отвергать выжигающее чувство любви. Ради Киллера, Король закрывал глаза на чуждую энергию, опалающую рёбра кислотой каждый раз при любом намёке на присутствие убийцы. А тот крутился рядом постоянно, несмотря на то, что, как Найтмер был уверен, смертные не способны подолгу поддерживать одни и те же паттерны без извечного перетекания эмоций от притупленности к искрам различных тонов. Даже зависимость не могла продлиться столь же долго, сколько их брак, исключая конец в могиле, но... Киллер, каким-то образом, продолжал удивлять и составлять сносную компанию. Теперь, ничего из этого не было. Слабые отголоски пустых обещаний, щенячья преданность, обернувшаяся бездарной игрой забывшего сценарий актёра. Санс был бесполезен во всех отношениях, не мог вынести и доли того, что перепадало его более зрелой версии, не вызывал ёкающего, разочаровывающего, глупого, жаркого нужного ощущения полного обладания над личностью. Киллер был в равной степени сломан и зависим, креативен и жаждущ, Санс не смог вынести члена в заднице, не рассыпаясь в прах с каждым толчком. Найтмер был... Пожалуй, разочарован. Растущее желание вцепиться в шею любовника и просто не отпустить в нужный момент по капле собиралось ледяным раздражением. Единственное, что сдерживало – так Киллер точно не вернётся. И Санс тоже, но не то, чтобы это стояло во главе угла. — Даже после всего, ты принадлежишь мне. Плевать, в какую 'амнезию' умудрился вляпаться, будешь гнить в цепях у моих ног, если потребуется. Я не могу... Не позволю тебе просто так покинуть меня. Я не прощаю предательств, ты же знаешь. Или, всё же, ты надеялся на милосердие с моей стороны, за счёт длительного и глубокого сотрудничества? — Хмыкнул, смакуя минуту молчания изысканнее капель самого прогнившего из вин. Тень, в точности повторяющая внешность Киллера, болтала ногами, сидя чуть поодаль на кровати. Найтмер сдерживался, чтобы не раздавить копию бляди тонким слоем негатива на ковре. Пусть иллюзорное, позорно фальшивое, но присутствие мужа было необходимо. Найтмер сходил с ума, перебирая малейшие детали их взаимодействия, и, раз Санс был слишком слаб, чтобы принять удар, пусть собственная энергия послужит выходом. Увядшая тысячу лет назад роза, до сей поры нежно перебираемая меж фаланг, смялась в одно мгновение, пропитываясь в край едким негативом. Кулак, сжимающий трузу цветка, врезался в лицо тени. Киллер послушно упал на спину, продолжая улыбаться, улыбаться, улыбаться. Жидкая энергия не могла воплотить в жизнь столь сложные паттерны, превосходящие любые ожидания хозяина. Что там, болванка не в силах был отразить простые эмоции, что Лорд вливал до иссушения желудка. Найтмер бил, бил, бил до потери формы костяшек, до глухого рыка, отдающегося землетрясением вглубине прогнившей коры земли подчинённого измерения. Тело "Киллера" вязким болотом слилось с хозяином. Болванка посмел блеснуть подобием ухмылки, прежде чем окончательно был разорван и сожран. Найтмер лежал в постели, убожественно распятый собственным бессилием. Опустошённый, не мог выразиться слезами, уподобляясь низшим формам жизни, но впервые хотел излиться именно так. Киллер превратил эту слабость в насмешку над собой, так почему не может он сейчас повторить то же самое?... Кровать скрипнула, напоминая о сломанной ножке со стороны, где раньше у ног сворачивался Киллер.