Болезненная самоотдача

С семи утра до десяти вечера. Каждый день, практически без выходных. 3-4 часа сна в день, и то если повезёт. Будь Стивен хоть трижды идеальным начальником министерства он не мог работать в таком адском ритме бесконечно. И ритм этот давал о себе знать адской же головной болью несколько чаще, чем Стивен признался бы в этом кому бы то ни было. (Пример для окружающих не должен показывать слабину ни-ког-да) Обычно у него было с собой что-то, исправляющее ситуацию, но в тот день, как назло, ни при себе, ни в кабинете, ни у него при себе не было ничего хотя бы отдаленно напоминающего обезболивающее. Кофе же не помогал: после третьей кружки от него уже начало тошнить. Он засел в своём кабинете, настоятельно попросив подчинённых не беспокоить его: якобы он был очень и очень занят. И если большая часть работников министерства послушала его, Эрнст Мюллер все никак не мог от него отстать. Подумать только: в любой другой день Мюллер скорее выпил бы цианид, чем стал добровольно работать со Стивеном, но именно сегодня он воспылал к нему жаркой любовью. Будто чувствуя, что каждый звонок телефона отзывается в голове начальника пульсирующей болью, Мюллер названивал снова и снова. Когда телефон стал надрываться уже в пятый раз, Стивен понял: не ответит сейчас, и Эрнст наверняка поднимется к нему в кабинет, а этого хотелось ещё меньше. — Ну наконец-то! Я ведь знаю, что ты у себя, — вместо приветствия гаркнул Мюллер, что разожгло головную боль (и тошноту) похлеще телефонного дребезжания. — Чего тебе? — сухо спросил Стивен. — Разве я не говорил, что занят? — Конечно. Только вот без твоего вмешательства, никак, — Мюллер продолжал говорить что-то о каких-то документах, подписях, секретности: «ты знаешь о чем я» — Стивен особо не вникал — ему было слегка не до этого. — А до завтра это точно не может подождать? — Что тебе мешает? — прорычал Мюллер, уже явно нарушив любую субординацию. Сослаться на занятость уже не получилось, видимо Мюллер видел его насквозь. Значит, придётся сказать, как есть. — У меня голова раскалывается, — процедил Стивен сквозь зубы. Из трубки послышался злорадный смешок. — Хорошая отговорка. Но мы ведь с тобой не в постели, если понимаешь о чем я. У Стивена дёрнулся глаз. — Как невероятно смешно. — Так что в твоих же интересах разобраться со всем сегодня. Не думай, что мне так нравится с тобой болтать, просто это наше общее дело. Если ты понимаешь о чем я. Стивен глубоко вздохнул. — Сейчас спущусь в северную. И очень надеюсь, что дело правда серьезное, — если нет — Стивен решил про себя — этот ублюдок потом обязательно получит. *** В кабинет он вернулся в (ещё более) ужасном расположении духа. Как он и полагал, Мюллер взялся дёргать его из-за мелочи, которая не то чтобы могла подождать — вообще не требовала его вмешательства. Муторные бумажки, сотни ненужных подписей, Мюллер вполне справился бы самостоятельно. Это только лишний раз подтвердило, что Мюллер наверняка поймал момент, когда можно безнаказанно издеваться над начальником, и не мог им не воспользоваться. Мюллер больно многое стал себе позволять, видимо, решив, что статус правой руки Альтманн даёт ему полный иммунитет. Стивен опустился в кресло, морщась и потирая виски: как он и ожидал, прогулка к Мюллеру вызвала лишь новую вспышку мигрени (возможно, было достаточно одного общества этого ублюдка). Стол был завален бумагами, буквы на которых начали расплываться, как от воды. Нахмурившись, он собирался было убрать их в сторону, когда увидел на столе то, чего там точно не могло быть. Упаковка болеутоляющего. Стивен взял её в руки и откинулся на спинку кресла. Невозможно, чтобы он оставил её здесь, ведь он тщетно перерыл весь свой кабинет именно в её поисках и точно не пропустил бы. Да, голова его раскалывалась, но не до такой же степени, чтобы все моментально забывать. Откуда тогда лекарство тут взялось? Кто-то проник в его кабинет? И кто такой умный вообще посмел бы? Да и кто узнал даже том, что ему вообще нужны таблетки? Все в министерстве думали, он был ужасно занят, кроме Мюллера… Но тот плохо скрывал злорадство, наблюдая за явной болью начальника, да и в серверную он пришёл первым. Но кто тогда? Стивен поежился и посмотрел по сторонам, будто ожидая увидеть следящую за ним камеру на видном месте. Само собой — ничего. Хорошо, что на их этаже было преимущество в виде охранника, который мог бы сказать, кто мог здесь быть в его отсутствие. Не долго раздумывая, Стивен направился за ответами. — Бруно, никто ведь не заходил в мой кабинет? — лучезарно (хотя и вымученно) улыбаясь спросил Стивен скалу напротив запретной двери. — Нет, — уверенно ответила скала. — И ты в этом уверен на сто процентов? — Да. — Понятно, спасибо, Бруно, — другой вопрос назрел сам собой. — А на хотя этаже кто-нибудь был? — Фрэнк Шварц был. Что-то щелкнуло в голове Стивена, вставая на свое место. — Фрэнк Шварц, говоришь? — Да. Он шёл к госпоже Альтманн с кучей бумаг. Я лично видел, как он заходил к ней, а потом ушёл. Стивен кивнул и вернулся в свой кабинет. — Френк Шварц, значит. Это многое объясняет, — проговорил Стивен сам себе, снова крутя в пальцах дар от подчиненного. Конечно, Шварц шарится по кабинетам министерства, и он хорош в этом, раз никто его до сих пор не поймал — Черт, Бруно даже не заметил, как он проскользнул внутрь. Он настолько хорош, что даже выследил и избавился от своего предшественника с четвёртого этажа, изворотливого и скрытного. Но чтобы залезать в кабинет непосредственного начальства? Стивен был бы не против, только если это ограничилось бы кабинетом Лотты. При этом не искать компромат, ничего не украсть, но помочь… Неожиданно. Стивен даже не знал, что об этом думать. Но и притворяться, что ничего не случилось он не собирался. Не раздумывая, он (по памяти) набрал номер Шварц. — Фрэнк, ты был в моем кабинете? — без предисловий спросил он. Он явно услышал явное замешательство подчиненного, но затем послышалось тихое, но почти уверенное: — Да. Стивен улыбнулся. — Я ценю, что ты не стал врать или отпираться. — Извините… Я хотел вам помочь и подождал пока вы выйдете из кабинета. Просто, я не хотел вас беспокоить и не подумал, как это будет смотреться. — Как тебе вообще стало известно…? — Вы не помните? Вы мне сами сказали. — Разве? — Сегодня утром. Я отметил, что вы неважно выглядите и вы пожаловались на головную боль, — объяснил Фрэнк, затем поспешил добавить. — Потом вы попросили меня не беспокоить вас сегодня. — Это я помню, — кому-то из подчинённых Стивен сказал последнее лично, кому-то — по телефону, но он вряд-ли смог бы с уверенностью сказать, кому как. Все в его голове перемешалось в кашу — лишнее доказательство того, что сегодня он был не в форме. После слов Фрэнка, Стивен начал припоминать его нелепый галстук, мелькавший сегодня у него перед глазами. Слова Фрэнка были похожи на правду. Хотя кое-что все же не давало Стивену покоя. Он не собирался никому говорить про истинную причину его «занятости» сегодня. Единственный, кто вынудил сказать правду — Мюллер, и только по телефону из кабинета. В этом Стивен был уверен. А значит, оставался ещё, возможно, самый важный вопрос к Шварцу. — Фрэнк, — загробным тоном обратился к подчиненному Стивен. — Я ведь могу быть точно уверен, что в моем кабинете нет никаких камер? — Конечно, Стивен, — без заминки ответил Фрэнк. Судя по его голосу, вопрос его даже несколько обидел. — Вы что, мне бы такое в голову не пришло! — Хм, — похоже, паранойя Стивена не была оправдана. Фрэнк — хороший сотрудник, с похвальной самоотдачей. До сих пор он выполнял все, о чем бы его ни попросили быстро и без вопросов. Не просто же так именно его номер Стивен знал наизусть. Да и ставить камеры, следить, не ради компромата, а чтобы потом помочь? Кому может понадобиться такой бред? Нет, наверное Стивен действительно доверился Фрэнку о своём состоянии ранее и забыл об этом. Все было так. — Чтож, Фрэнк, я вам верю, — строго начал Стивен. — Давайте так: я закрою глаза на сегодняшнее происшествие, но чтобы такое больше не повторилось. Если вы… — голос мужчины сам собой смягчился. — Захотите мне помочь, так и быть, обращайтесь, даже если я сказал не беспокоить меня, договорились? — Да, конечно, Стивен! — голос Фрэнка был насквозь пронизан неподдельным облегчением и радостью. Как умилительно! — Вот и замечательно! — Стивен не поскупился на одобрение в голосе. — Послушайте! — Фрэнк заметно поколебался, но все же продолжил. — Это, конечно, не моё дело, Стивен, но вам бы отдохнуть сегодня. — Звучит заманчиво, но у меня много работы, вы же понимаете. Хотя… — Стивен добавил совершенно искренне. — Спасибо за заботу, Фрэнк. — Да, конечно, не за что… — Фрэнк, возможно, впервые за время знакомства первым поспешил повесить трубку, даже забыв попрощаться. Стивен усмехнулся. Интересный человек этот Фрэнк! Стивен, конечно, привык, что многие подчинённые пытаются к нему подлизаться, но искреннее беспокойство о нем было редкостью. Это было… Интересно. Стивен не мог подобрать другого слова, чтобы описать, что он о нем думал. Одно было точно: если Лотта переманит Фрэнка на свою сторону… это будет… большой… потерей. Да. С этими мыслями Стивен закинул в рот пару таблеток и закрыл глаза. Спустя некоторое время боль начала отступать, и хотя Стивен знал, что полностью она пройдёт только через пару часов, и то если ему повезёт, ему стало гораздо терпимее. Он посмотрел на часы — почти шесть. Все в министерстве либо уже разошлись, либо вот вот собирались уходить. Все, но не Мюллер, ещё один чёртов трудоголик. Но раз он ещё был здесь, можно было пойти и устроить ему головомойку за несоблюдение субординации и наглость ранее. *** Фрэнк наблюдал с крошечного экрана за тем, как Стивен принял болеутоляющее и как заметно расслабился, когда оно начало действовать. Фрэнк соврал бы, если бы сказал, что это его не порадовало. Он был только рад стараться ради начальника, даже если его об этом не просили. Но сегодня он подобрался слишком близко. Слишком сильно рисковал. Никто не говорил ему следить за начальником — даже госпоже Альтманн не пришло бы такое в голову. Камера была личной самодеятельностью Фрэнка. Очень опасной самодеятельностью. И чем дальше, тем меньше Фрэнк знал, почему вообще начал следить. Конечно, ему и в голову бы не пришло шантажировать Стивена чем-то или искать нарушения (все равно это было бесполезно, Фрэнк скорее нарвался бы на проблемы для себя). Но он просто не мог спокойно существовать, не зная в порядке ли Стивен. Пару раз он уже смог ненавязчиво помочь ему, используя полученные слежкой знания. Ненавязчиво. Конечно это было крайне рискованно. Опасно. Глупо. Его бы раскрыли и все бы закончилось. Вообще все. Найди Стивен камеру в своём кабинете, он точно ужаснулся бы, и может даже пересмотрел бы свою нелюбовь к арестам. Фрэнк не мог такого допустить. (Боялся ли он потерять все или разочаровать… Напугать начальника?) (Или же он уж стал частью «всего», что Фрэнк мог потерять?) Как же хорошо, что Стивен поверил Фрэнку на слово и не стал искать камеру! Пронесло. В этот раз. Всё потому что когда Фрэнк перехватил разговор Стивена с Мюллером. Фрэнк давно привык к неуважительному обращению к нему Мюллера: оно не изменилось даже когда они стали соседями по этажу, но слушать как он так же разговаривает со Стивеном, пользуясь его очевидной слабостью было невыносимо. Руки его так и потянулись к отмычке. Лекарство у Фрэнка нашлось быстро — валялось в его рабочем столе с незапамятных времен, может, его как-то сунула ему Сабина, с чего-то решив, что Фрэнк страдает головных болей сам. Стивен быстро сложил два и два — стоило этого ожидать. Фрэнку пришлось выкручиваться на ходу. Жаль, что для этого пришлось заставить Стивена поверить в то чего не было: они не встречались сегодня лично. Стивен звонил ему, действительно просил не беспокоить, но не сказал ни слова про головную боль. Правда, уже тогда Фрэнк заподозрил, что что-то было не так: хотя Стивен и пытался говорить своим обычным бодрым тоном, от Фрэнка не скрылась какая-то болезненная напряженность в нем. Может у него какие-то проблемы — решил тогда Фрэнк. Но волей случайности Фрэнк видел, как Стивен обращался лично к Эмме Грундих. Ей не тоже ничего не говорил про головную боль, но Фрэнк отметил это и позже рискнул, придумывая себе легенду. Хорошо что опыт работы управляющим научил Фрэнка складно врать. Сотни «Нет, Вальтер был моим другом, я бы не стал его предавать» и «Женщина с двумя детьми? Нет, я понятия не имею, куда она съехала» спокойным голосом с нечитаемым выражением лица, и Фрэнк довёл искусство лжи до совершенства. Одна Сабина всегда раскусывала его. И будь Стивен здоров, он точно не поверил бы. Фрэнк выстрелил вслепую и попал в цель. Да, жаль, что пришлось врать Стивену, но ложь эта в благо — Фрэнк останется рядом и сможет проследить, чтобы никакие Мюллеры и Альтманн не навредили Стивену и не помешали его планам. Фрэнк этого не допустит. Главное, чтобы он не узнал о камере. Фигура начальника на экране поднялась из-за стола и направилась к выходу. Одно нервное движение, и картинка на экране сменилась статикой — на случай если Стивен пройдёт мимо. Фрэнк погрузился в черновик реформы, делая вид, что он очень и очень занят (нужно же оправдание, почему он ещё на работе). (Стивену понравится его трудолюбие). Как он и думал, через минуту он слышит шаги Стивена в коридоре. Он останавливается напротив двери Фрэнка, тот не поднимает головы. Стук в дверь. — Войдите, — голос фальшиво уверенный, сердце бьётся как у подростка рядом с возлюбленной. — Фрэнк, разве вас не ждёт семья дома? — голос Стивена уже почти вернулся к норме, напряжённость в нем почти сошла на нет. Это не могло не радовать. — Да, но я ещё хотел закончить… — Идите уже. — Фрэнку показалось, или он услышал в тоне начальника какую-то заботу? — Да, конечно. Стивен, кивнул и улыбнулся. Перед тем как он направился к соседнему кабинету — 404 — Фрэнк поймал в его глазах злорадный огонёк. Мюллеру сейчас влетит. Фрэнк только рад посодействовать.