Сделка в дыму

Стоя в душе, я промывала порезы на своём теле от разбитой Финном бутылки, когда до меня стало доходить осознание ситуации. Мне не стоило вмешиваться во всё это. "Он разрушает всё, к чему привязывается". Слова Севики звучали в голове эхом. Она права. Гнетущее чувство от собственных действий накрывало: я убила своего брата... Ради чего? Этих смешанных эмоций? Что я получила от этого кроме неопределенности? Тоска и чувство безысходности смешивались с головной болью. В зеркале я заметила багрово-фиолетовый круг под ключицей. Пальцы невольно потянулись к коже, и разум уплыл в воспоминания о нём. "Ему не всё равно", — раздалось в голове. Стоит ли мне поговорить с ним? Нет, это глупая идея. Это был мой знак: время проснуться, пока меня окончательно не засосало в это болото. Я должна быть сильнее этого, не поддаваться его обаянию. Не поддаваться его касаниям, его голосу. Не поддаваться той магнитной атмосфере, которой он наполняет пространство своим присутствием. Почему меня так тянет к его жестокости? Это не правильно. Что со мной не так? — Он просто играет со мной, — пробормотала я себе, глядя на своё отражение. — Всё, что он делает, — это манипуляция. Наручники на запястьях уже стали привычным дополнением, как браслеты. Но мне нужно от них избавиться, если я хочу вернуть нормальную жизнь. Плюхнувшись на кровать, я задумалась. Какая вообще нормальная жизнь может быть теперь? Убив брата, я словно отрезала все пути назад. Тяжело выдохнув, я почувствовала, как вновь окутывает тревога от неопределённости. Слёзы подступали к глазам, и я понимала, что должна двигаться дальше.

***

Я протянула руки мастеру по замкам, когда тот спросил, чем может помочь. В его тёмных глазах мелькнуло подозрение, но, пытаясь найти объяснение своей ситуации, я выпалила: — Просто у меня с моим парнем такие игры, понимаете. Он потерял ключи от этих наручников. Я неловко посмеялась. Мужчина презрительно нахмурился, но, махнув рукой, сказал, что сделает это бесплатно — работа на минуту. Достав узкие металлические спицы и вставив их в отверстие замка, он ловко снял наручники. — Спасибо, — пробормотала я. — В следующий раз используйте верёвки, — крикнул он мне вслед, когда я покидала мастерскую. "Да, верёвки", — подумала я. В голове проскользнул образ: он, связанный на стуле, с растрёпанными волосами. Беззащитный, под моим влиянием. Как бы я мучила его, отомстила бы за тот раз, когда он покинул меня, не дав закончить. Мне пришлось физически мотнуть головой, чтобы отбросить эти мысли. Я бродила по людным улицам города, словно пытаясь найти порядок в своих собственных мыслях. И всё же, почему он? Почему я так хочу поговорить с ним? "Ему не всё равно", — снова всплыло в голове. Может, мы можем это обсудить? Может, что сказала Севика, это просто очередной способ манипулировать мной? Он точно привык использовать людей, их слабости. Но если это так, почему его слова и поступки кажутся такими личными? Я наблюдала за детьми, играющими с мусором в тёмном дворе. Безнадёга. С противоположной стороны улицы появились двое Миротворцев, и я инстинктивно спряталась за угол здания. Они прошли мимо, не заметив меня. Проследив за ними взглядом, я ощутила странный интерес: что они делают в этой части города? Прежде чем осознать, я уже решила последовать за ними. Мы двигались в сторону The Last Drop, и я начинала догадываться, что происходит. Мужчины вошли в главный вход бара. Я остановилась вдалеке, наблюдая. Два человека — слишком мало для облавы, но зайти сюда просто так они бы не решились. Возможно, это знакомые владельца этого места? Неуместный интерес к их присутсвию засел во мне. Я села на землю на безопасном расстоянии, закурив сигарету. Минут сорок, час... Я наблюдала за входом, осознавая, что это уже одержимость. Что я вообще хочу увидеть? Я почти собралась уходить, когда Миротворцы покинули бар. Они направились в мою сторону. Не зная куда себя деть, я осталась сидеть, закуривая уже третью сигарету, избегая зрительного контакта. — ...план. Он действительно ожидает, что мы это сделаем? — А мы и не будем. Просто навестим Финна и расскажем об этой встрече. Пусть они перебьют друг друга. Один из мужчин бросил на меня взгляд, и мне показалось, что он заметил ужас в моих глазах. Когда они ушли, я не могла поверить своей удаче: оказаться в нужном месте в нужное время. Теперь у меня есть повод зайти в бар, увидеть его. Я поднялась с земли, отряхивая одежду, и направилась к бару. Знакомое лицо охранника не выдало эмоций. Почему-то я боялась, что меня не пропустят, но он открыл перед мной дверь. Сердце колотилось в предвкушении. Поднимаясь по лестнице, я услышала тяжёлые шаги. Передо мной на лестничном пролёте появилась Севика. Она посмотрела на меня с упрёком и, покачав головой, прошла мимо. — У меня есть важная информация! — крикнула я ей вслед, но это прозвучало как оправдание. За дверью офиса слышались голоса. Собравшись с духом, я ждала, пока из кабинета не вышли трое угрожающе выглядящих мужчин. Они бросили на меня взгляды и спустились вниз. Поймав закрывающуюся дверь, я проскользнула внутрь. Что-то внутри сжалось, увидев его фигуру. Силко развернулся, его тело напряглось, и он явно не ожидал увидеть меня. На миг он застыл, а затем его пальцы сжались в кулак, прежде чем он ослабил руку, будто борясь с собой. Я не знала, что сказать, но всё равно двинулась к нему, лихорадочно собирая мысли в слова. Он смотрел на меня с беспокойством, которое я не могла разгадать. Его взгляд скользил по мне — слишком быстрый, будто он пытался избежать зрительного контакта. Когда я оказалась в шаге от него, его рука резко схватила меня за предплечье и притянула к себе. Я прижалась к его груди, и мир внутри меня обрушился — словно именно этого мне этого не хватало, хоть я и не должна так чувстовать. Его руки на моей спине заставляли забыть обо всём, лишь хотелось заплакать от противоречий. — Я просил тебя остаться здесь, — коротко сказал он, проводя ладонью по моей спине. Мне не хотелось прерывать эти объятия. Хотелось остаться здесь навсегда: только тепло его тела, его чарующий запах, и внезапное чувство, что я ошибалась в своих подозрениях. — Прости, я не хотела тебя расстраивать, — прошептала я. Он отстранился, его взгляд избегал моего, словно ему было стыдно за то, что произошло. Затем он потер лоб, отошёл на шаг. — Прости, но тебе не стоит появляться здесь больше, — холодно сказал он. Его слова будто разрезали что-то внутри меня. — Почему? — вырвалось у меня. В голосе звучало отчаяние. — Я знаю, тебе не всё равно. Я знаю, что ты сейчас делаешь. Пожалуйста... — Ты ничего не знаешь, — оборвал он меня, резко повысив голос. Я застыла. — Ты попросил Севику присматривать за мной, — выдохнула я, но его тяжёлый, злой взгляд заставил меня умолкнуть. — Хочешь знать, зачем я позволил тебе работать на меня? — Его холодный тон резко контрастировал с теплотой недавних объятий. У меня всё не укладывалось в голове. — Мне никогда не нужна была твоя помощь ни с Финном, ни в чём-либо ещё. Как ты могла в это поверить — за гранью моего понимания. Он сжал губы, отвёл взгляд. Затем сделал шаг ближе, наклонившись к моему уху. Полушёпотом он произнёс слова, от которых остатки самообладания покинули меня: — Я просто хотел посмотреть, как далеко ты зайдёшь ради меня. Вот и всё. Я почувствовала, как дыхание перехватило, из глаз хлынули слёзы. Моя рука поднялась, я хотела ударить его по лицу, но он перехватил её, грубо сжав. — Это просто игра, в которой ты безвозвратно проиграла, — его чёрный глаз выглядел пугающе мрачно в этот момент. Несмотря на его слова, я отчаянно не могла поверить в них. Слёзы катились по моему лицу. Я смотрела, как он отходит, чтобы сесть в кресло. — Я тебе не верю, — тихо сказала я, подходя ближе. — Ты не можешь меня оттолкнуть вот так. Я наблюдала, как он взял в руку стакан с алкоголем. Но вместо того чтобы выпить, его пальцы сжались на гранях стекла так сильно, что кожа на них побледнела. — Ты просто боишься, так ведь? — мой голос дрожал. — Боишься, что я причиню тебе боль. Поэтому ты пытаешься оттолкнуть меня сейчас, правда? Я протянула руку, чтобы коснуться его лица. Внезапно стакан полетел в стену за моей спиной. Звук расколовшегося стекла эхом разнёсся по комнате. Я зажмурилась, но ощутила его руки, сжавшие мои плечи. — Я ничего не боюсь, пойми это! — он сорвался на крик. Я не могла поверить в происходящее. — Страх — удел слабых, некомпетентных людей. Я не боюсь потерять тебя! Его руки сжимались на моих плечах. Я чувствовала его тяжёлое дыхание. Эмоции переполняли меня, выливаясь слезами. Но в этот момент я поняла что-то важное. Смотря в его озверевшие глаза, я произнесла: — Всё равно я тебя не покину. Его взгляд изменился — мелькнуло удивление, которое он поспешил спрятать, но я поняла, что нащупала это: — Я вижу тебя, — сказала я. — Ты боишься, что привязываешься ко мне. Так ведь? Он тяжело выдохнул, отвёл взгляд. Его руки ослабили хватку. Отступив, он провёл рукой по своим волосам, словно стараясь обрести прежнее спокойствие, которое ускользало от него. Повисло молчание. Я смотрела, как он потянулся к ящику стола, и тревога окутала меня. Что бы он ни собирался сделать, это не предвещало ничего хорошего. В его руках сверкнули металлические запчасти, которые он вытащил с холодной методичностью. Силко сел в кресло, напряжённо глядя на меня. Пальцы, уверенные и точные, со щелчком соединили детали, превращая их в нечто, напоминающее шприц. — Стой! — не выдержала я, рванувшись к нему, когда он поднёс устройство к лицу. Он закинул голову назад, и шприц ударился об его чёрный глаз. Я невольно затаила дыхание, наблюдая, как его тело напряглось от боли, а тихий стон сорвался с его губ. Через мгновение он повернулся ко мне, как будто ожидая реакции. Я была растеряна, пытаясь понять что это такое. — Это не вредит тебе? — решилась я спросить, чувствуя, как голос предательски дрогнул. Он усмехнулся, и в этом жесте было что-то утомлённое, почти резигнация. Силко отбросил шприц на стол и потер глаз пальцами, словно пытаясь унять остатки дискомфорта. — Стабилизатор. Без него я теряю зрение, — сказал он на удивление спокойно. Я смотрела на него, и моё сердце сжалось от горького сожаления. Сожаления за то, что он вынужден был делать это со своим телом. Сожаления за ту жизнь, которая загнала его в такие обстоятельства. Внезапно я ясно увидела его суть: травмированный человек, который не позволяет никому стать слишком близким из-за страха быть отвергнутым или покинутым. Моя рука медленно потянулась к его лицу. Я была готова к тому, что он отстранится или оттолкнёт меня, но вместо этого он позволил себе сдаться. Его левая сторона лица легла на мою ладонь, а здоровый глаз закрылся, словно он нашёл в этом моменте покой. На его лице мелькнуло выражение умиротворения, которое я не видела до сих пор. Этот миг был таким хрупким, что я боялась дышать, чтобы не разрушить его.