After.

" -...Устал, Джимми? - Немного. Виктор заходит в их маленькую комнатку, окидывая взглядом бедное, практически заброшенное помещение, стопку свежих газет и несколько бутылок пива на узком столе у окна. Окно открыто, и с улицы уже не первый час звучат песни и разноцветные огни бликуют на немытых стеклах. Там, на улице, люди танцуют и радуются, и есть чему. А здесь темно. Пахнет пылью, известкой, и ещё черт знает чем. Джеймс тоже здесь, перед ним - сидит на побитом кресле, жмурится, расслабленно потягивая пиво. От него все еще несет землей, оружейным маслом, тонким ароматом нагретого металла, и всем остальным. Общевоенным. От Виктора же ожидаемо воняет трупами и застарелой кровью. Младший брат едва морщится, забирая у него бумажный пакет с какими-то скудными продуктами. Консервы. В нынешнее время особо ничем лучшим в прифронтовой зоне пока что и не разживешься. - Ты бы плащ свой постирал. - Ух, какие мы нежные.- Виктор хмыкает, скаля клыки. Подцепляет когтями одну из бутылок на столе, когтем же открывает, и довольно пьет. Несколько глотков хватает, чтобы смыть с губ привкус земли и пепла, и пресных, сухих на вкус военных пайков. Жратва последний год у них была так себе. Крид более охотно питался бы свежими трупами с поля боя, но таким он бы точно до конца жизни шокировал Логана. Он краем глаза смотрит на младшего брата, и вновь хмыкает. Кажется, Вторая Мировая не прошла для него бесследно. Джеймс слишком много думает. Становится все более скучным. Драматизирует без повода, и говорит какие-то глупые вещи про их предназначение и смысл почти бессмертной жизни. Виктор морщится - пиво на вкус все же почти такое же херовое, как эта самая жизнь. Он ставит бутылку обратно, и одним резким движением оказывается позади брата. Даже повернуться не дает - без предупреждения крепко и сильно обхватывает его рукой под грудью. Утыкается носом в изгиб шеи Джеймса, фыркает - темные волосы младшего брата отросли и лезут в лицо, и низко шепчет, практически рычит: - Ну что ты? Война окончена, разве ты не рад? - Это были тяжелые четыре года, Виктор. - О, и это ты мне говоришь? Крид беззлобно хмыкает, крепко прижимается грудью к чужой спине. Он старший, он шел в лобовую, он нападал первым, и прикрывал Джеймса всегда, когда только мог. Возможно, стоило пустить Хоулетта вперед и дать ему вкусить первым крови. Может хоть это его расшевелит и братец почувствует то удовольствие и жар от хорошей битвы, которое чувствовал Виктор. Рука мягко сползает ниже, подхватывая младшего поперек ребер, а вторая ложится на грудь. Виктор гладит горячие, упругие мышцы, и усмехается. Прижимается носом за ухом Логана, теперь тихо шепчет, почти урчит, легонько прихватывая клыками кожу: - Хочешь мирной жизни, Джимми? Хочешь осесть где-нибудь, завести хозяйство? Может, еще и военную пенсию оформишь? Я бы и себе оформил за ранения, да только вот рука блять обратно приросла. Джеймс тихо усмехается, качая головой, и Виктор хрипло смеется следом. За все эти годы Второй Мировой Виктор, кажется, раз двадцать попадал под гранаты, под осколочные и шквальный огонь тоже лез, даже не задумываясь о том, чтобы надеть хоть для вида шлем. И последний раз он всё-таки лишился руки, начисто. Логан помнит, как брат орал не сколько от боли, сколько от злости - они тогда почти взяли очередную высоту. И с бешеными глазами пихал Джеймсу в руки свою отсеченную руку. "Сука, Джимми, приложи ее к плечу, она прирастет! Сейчас, блять, ну давай же!" У Хоулетта тогда хватило мозгов не делать этого у всех на виду. А воскресший залитый кровью Виктор с врастающей обратно рукой, торчащей на кусках сухожилий, точно привлек бы внимание. Одной рукой он тащил тогда в сторону орущего старшего брата, задыхающегося от злости и потери крови, а под мышкой второй нес руку. Чувствовал вонь паленого мяса и техники, слышал, как вокруг пули пробивают чужие тела, и его тело тоже несколько раз. Вторая Мировая навсегда останется в памяти Логана хрустом чужих перемолотых сухожилий, отвратительной вонью оружия и топлива, и залитым кровью Виктором. Кажется, Крид тогда умудрялся даже царапаться отрубленной рукой. ...Логан поворачивает голову, касается щекой темных волос брата. Они жестче, короче, чем свои. От них пахнет порохом, пеплом, и чем-то тонким, сладковатым. - Не дождемся мы военной пенсии. - Ха. Это уж точно. Старший фыркает и кивает. Опять гладит ладонями грудь, подтянутый живот, крепче прижимаясь к чужой спине, и внезапно горячо выдыхает на ухо: - А ты стал такой красивый, Джимми. Такой взрослый. Логан приподнимает бровь, смотрит, как когтистые пальцы и ладони мягко сжимают мышцы через ткань армейской майки. - Я выгляжу так уже лет тридцать, если не больше. Ты кстати тоже. - Не порти блять момент. О, ну ладно. Джеймс чуть прикрывает глаза, пытаясь расслабиться. Они редко... нежничают друг с другом. На это почти никогда не бывает времени. Логан отвык от того, как старший брат может мягко, хоть и царапая кожу когтями, оттянуть его голову чуть вбок за волосы, впиваясь губами в шею. Отвык от того, как Виктор умеет его трогать, сжимать второй рукой, покалывая когтями через ткань. Пальцы Крида уже через пару минут дергают за край майки, и он хрипло и жадно выдыхает в шею: - Хочу посмотреть на тебя. Убери это, или я уберу. Что он там не видел. Но Джеймс кивает, его отпускают на несколько секунд - дают стянуть майку через голову, и кинуть ее на пол. Потом его поворачивают к себе лицом, и Виктор плотоядно усмехается. Смотрит, трогает руками плечи, грудь, скалится во все клыки. Он любит тело Логана, любит смотреть и трогать загорелую кожу, проводить ногтями, оставляя тонкие алые полосы. - Ты такой красивый. Ни шрама, ни царапины. - На тебе тоже. Виктор кивает. В свою очередь одним движением плеч скидывает с себя провонявший кровью и окопами плащ, одной рукой в клочья рвет когда-то бывшую светлой рубашку. Медленно проводит пальцами по собственному телу и груди, словно рисуется перед младшим братом, и хмыкает: - Я знаю. Даже плечо целенькое. Только чесалось отвратительно, когда зарастало. Джеймс смотрит на него в ответ, и слабо улыбается. У Крида разумеется тоже ни шрама, ни одного легчайшего следа от осколочных, ни тонкой линии на плече от оторванной не так давно вообще-то руки. Гладкая кожа, мягкие темные волоски на груди, уходящие тонкой дорожкой вниз живота. Логан тянется рукой, проводит пальцами по ним, поглаживает кожу рядом, и Виктор довольно жмурится. - Ммм, Джимми. Продолжай, не стесняйся. Кажется, они оба никогда друг друга и не стеснялись. Может быть только много лет назад, когда они впервые сошлись, изодрав друг друга когтями перед этим - Логан и чувствовал некоторую... неловкость. Не ожидал тогда, что тело отреагирует возбуждением и жаждой всадить в противника не только когти. Эти юные времена давно прошли, и даже то, что они братья, теперь не особо останавливает. Джеймс оглаживает тело напротив в ответ, и тихо усмехается: - Ты не изменился. Мы ведь все эти четыре года не?... - Вот именно блять. - Виктор щурит уже потемневшие от желания глаза, хрипло выдыхает, и кладет ладони сверху на ладони младшего. Он раньше еще пытался сдерживаться, но теперь Виктор становится все более...более агрессивным. Во всех смыслах. Логан не успевает даже выставить вперед руки, как-то удержать брата, когда его резко толкают назад, прижимают задницей к краю стола и впиваются поцелуями в шею. Крид целует так, словно собирается сожрать заживо, вылизывает тут же зарастающую кожу, ладонями горячо и жестко оглаживает тело. - Стой... Виктор, я не... Старший поднимает голову, хмыкает, и затыкает Логана самым простым способом - собственным языком и клыками. Джеймс задыхается, чувствуя как ему нещадно раздирают в кровь нижнюю губу, как Виктор буквально трахает его рот языком. Глотает горячую кровь, хрипло стонет, и когти на пальцах медленно и влажно впиваются в бока. - Стой! Логан дергает головой, выворачивается, хватает брата за руки. Чувствует жжение между костяшек пальцев, и соображает, что он сам только что выпустил когти, чуть не проткнув Криду запястья. Тот усмехается, слизывая кровь. - Что не так? - Ты... ты становишься все более несдержанным. Виктор закатывает глаза, и фыркает. О да, это его младший брат уже говорил. Что-то про кровожадность, что-то про агрессию в сексе, и что-то про тех шлюх из борделя несколько лет назад, которым Крид переломал кости и оставил рваные раны на половину тела. Совершенно случайно, так же случайно, как и все остальное. Они оба трахались с обычными женщинами, разумеется. Но только кто-то из них еще мог помнить о том, какие хрупкие и слабые человеческие тела и сдерживать себя и свои реакции, а кто-то - Виктор. - Тебе нравилось это раньше. Логан тихо переводит дыхание. Его ладони медленно отпускают чужие руки, он пытается успокоиться - хотя бы один из них должен быть в трезвом разуме, иначе все превратится в кровавую кашу. - Мне нравится, но... Иногда ты ведешь себя слишком по-звериному. Джеймс не думает, что для старшего это сейчас будет скорее комплиментом. Виктор вновь фыркает. Прижимается обратно к Логану, бедрами, грудью, опускает одну руку, и мягко сжимает его между ног. Пытается убрать когти, хотя бы поджать фаланги пальцев, гладит и давит ладонью через ткань штанов. - А ты ломаешься хуже девки. Разве я когда-то делал тебе плохо? Джеймс тяжело выдыхает, качая головой. Его старший мог сделать плохо всем вокруг блять, особенно когда у него крыша слетала от агрессии и жажды крови. Но они все равно вместе, прикрывают друг друга, спиной к спине уже сколько лет и не одну войну пережили. И Виктор даже бывает ласковым, редко, но бывает. Виктор знает, как сделать приятно, и ему не страшно случайно засадить когтями под ребра, когда сдерживаться становится совсем невозможно. - Просто не надо пытаться сожрать меня или разделать на мясо на этом столе. - Ну ладно. - Крид пожимает плечом, второй рукой уже наспех выдирая ремни из их штанов. - Но идею со столом поддерживаю. - Что?.. Логан не успевает даже моргнуть, как его подхватывают под бедра и с грохотом валят спиной на чудом еще целый стол у окна. Одной рукой приходится с хрустом вцепиться в подоконник, второй - в плечо брату, и ногами обвить его за талию. Чисто инстинктивно, просто чтобы не свалиться отсюда. - Твою мать, мы здесь не удержимся. На пол? - Нет. Виктор нависает над ним, прижимает всем своим весом, и Логан почти что слышит и чувствует, как скрипят ножки стола под ними обоими. Будет чудом, если они всё-таки не грохнутся на пол, проломив столешницу. Впрочем, долго думать и пытаться найти позу удобнее Джеймсу не дают. Старший прижимается к нему грудью, мягко трется, опять целует шею, но уже осторожнее. Без рваных укусов от клыков. Стягивает с брата остатки одежды, довольно гладит по бедрам. Рукой обхватывает оба их члена, вскользь задевает когтями низ живота, и двигается. Логан перехватывает руку Крида, пытаясь не вогнать себе его ногти в ладонь, осторожно отводит в сторону, и сам ласкает, сжимая и двигаясь так, как нужно . У них всегда было небольшой проблемой куда деть руки, чтобы случайно не пырнуть друг друга когтями во всякие нежные места. Виктор довольно стонет, жмурится, лапает брата за бедро и задницу. Все очень хорошо, приятно, но останавливаться на ласках руками он точно не собирается. Виктор умудряется протянуть ладонь ниже, между ними обоими, и осторожно погладить Хоулетта подушечками пальцев дальше, к кольцу мышц. - Пустишь меня? Джеймс вздрагивает, пытаясь найти чуть более удобное положение на этом столе, и собраться с мыслями. Чувствует острую кромку ногтя прямо блять у промежности, и тяжело выдыхает: - Давай... Только пальцами не лезь. Ощутить внутри себя когти точно будет еще более неприятно, даже с регенерацией после, чем что-либо остальное. Виктор довольно рычит, убирает руку, и резко, почти рывками разводит его ноги, удобнее подтягивает под бедро. Логан понимает что будет больно, это всегда больно, и у них разумеется нет ни масла, ни чего-то, что сошло бы за смазку, ничерта нет. Впрочем, это не больнее чем попадание автоматной очереди. Старший даже все еще пытается сдерживаться - двигается медленно, тяжело дышит, до крови впиваясь ногтями в мягкое, упругое бедро напротив. Прижимается лбом ко лбу Джеймса, гладит его по щеке второй рукой, мягко цепляясь когтями за темную щетину, и довольно скалится: - Блять, я так долго не... Ты не представляешь, как это горячо. Логан слабо кивает, цепляется за плечи брата, пытаясь просто спокойно дышать и расслабить мышцы. Тело привыкает быстро, возбуждение и мутантские гены подавляют боль. - Я представляю. Можем поменяться. - Позже. - Виктор предвкушающе усмехается, и трется щекой о его щеку. И двигается. Это уже не так больно, просто слишком...слишком много сразу, и слишком редко бывает, чтобы привыкнуть. Да еще и регенерация. Джеймс откидывает голову, пытается приподнять бедра под нужным углом, царапает спину и плечи, когда Крид двигается быстрее, жестче, кусая и вылизывая ему шею. Край стола упирается в поясницу, лежать на нем неудобно нихрена, особенно когда тебя трахают словно в последний раз. - Не... не так быстро... Старший что-то хрипло стонет, не отрываясь от его шеи, сжимает грудь, царапая когтями, и второй рукой почти рывком поднимает повыше за бедро. Теперь уже задыхается и стонет Логан - получается идеально. Джеймс вообще никогда не размышлял всерьез о подобном и вслух никому в жизни не признается, что ему нравится когда делают так. Сжимают грудь, ласкают шею и ключицы, практически вгрызаются клыками, и двигаются резко, сильно, попадая ровно туда, куда надо. На очередном особенно глубоком движении Хоулетта прошибает такой волной жара и возбуждения, что он не выдерживает. Тело словно само рывком подается вперед, ноги до хруста в костях сжимают Крида за талию, и Логан стонет в голос. Чувствует как покалывает в костяшках, и матерится вперемешку со стонами - он все-таки вогнал когти в чужое тело. На одной руке они прошлись по плечу, вскользь, а когти другой мягко вошли ровно у лопатки. - Твою мать. Я не специально, ты слишком... - Не убирай. Старший лишь вздрагивает, низко рычит, хватает Джеймса за предплечье и тянет руку к себе. - Ниже, к пояснице. Виктор совсем не против боли и не против когтей Джеймса в себе. Он не глядя, на ощупь заводит руку назад, хватается пальцами за запястье брата. Мягко тыкается пальцами в его костяшки, гладит места, откуда вырываются когти, разрезая кожу. - Люблю их... Давай, засади мне. Логан бы сказал, что брат совсем отъехал крышей, и что он не будет так делать, но... Не сегодня. Они могут поговорить про все это и потом. Сегодня уже неделя, как война закончилась, и они оба могут позволить себе... расслабиться. Виктор говорил, что они оба ближе к мифическим оборотням, к зверям, нежели к людям, и наверное в таких случаях он прав. Виктор опять валит его спиной на стол, и двигается так ослепительно сильно, так правильно, что у Джеймса не остается выбора - он вгоняет когти где-то чуть повыше поясницы Крида, просто чтобы удержать его на себе. Старший на это довольно хрипло стонет, скалится почти безумно, выгибается в спине, и продолжает двигаться. Он практически везде, он на когтях Логана, внутри Логана, он трется о младшего брата щекой, кусает, целует, трется животом о его член. Этого обычно не хватает, но опустить вторую руку между их телами сейчас точно не получится - рассечет живот когтями. - Блять, я... Вик, я почти... - Я тебя подожду. И ждет ведь. Виктор медленно, мягко впивается когтями в грудь, не сбивается с темпа, даже не рвет клыками губы и шею в порыве своего звериного желания. Доводит Логана до оргазма настолько оглушающего и горячего, что у человека бы сердце нахрен не выдержало. И смотрит на него, сходя с ума от их общего запаха и от того, какой его младший красивый. Особенно под ним, особенно когда хрипло стонет в голос, разрезая когтями спину Крида, не сдерживая себя. Виктор кончает следом, не выходя, едва не разрывая Логану грудь когтями, и облизывает ему шею, губы, тихо урча. Голова сладко кружится, в ушах звенит, словно их обоих ударной волной накрыло, и Виктор довольно стонет, смыкая клыки на шее Логана. Джеймс же медленно втягивает когти обратно, пытается сесть, и тыкается лбом в висок брата. - Вик... - Слушаю. Джеймс тихо усмехается, садясь на стол, и тяжело дышит. Регенерация разумеется залечивает все, но он восстанавливается всегда после такого чуть дольше, чем старший. - На сегодня точно хватит. Крид хрипло смеется, мягко, почти ласково щекочет его когтями по ребрам. - Да брось, Джимми. Не удивлюсь, если проснусь от твоих когтей в плечах и чего поприятнее в заднице. Но против не буду. - Блять, Виктор. Старший после оргазма спокойный, довольный донельзя, и пахнет так...тепло, тяжело, и сладко. Война окончена, и ему теперь опять почти скучно - звериная сущность жаждет хоть какого-то адреналина, чувства чужого горячего тела, и крови. Виктор медленно отстраняется, рывком поднимает брата со стола, и тащит на узкую пыльную кровать. Джеймс почти шипит, пытаясь вывернуться, но скорее больше для вида - он любит ласкаться после, любит когда его прижимают к себе и нежничают. Хотя никогда этого вслух не скажет. На улице все еще празднуют, и Крид мрачно усмехается. - Счастливые, сукины дети. Первая и единственная война в их жизни. Он валит Логана на кровать, притягивает к себе, мягко вгоняя когти в спину, слушает как тот ругается и бьет его. Просто кулаком, где-то в солнечное сплетение. - Не, Джимми. Без когтей меня не заводит. И хрипло смеется, тыкается и трется носом о волосы Логана. Они оба в подсохшей крови друг друга, и в этом доме хер нормально помоешься, но не то чтобы это их волновало. Они пытаются оба устроиться на этой кровати, Логан морщится, отпихивая ногой пыльные простыни, и утыкается носом в шею старшего. - Что будем делать дальше?.. Виктор пожимает плечом. Обхватывает его в кольцо рук, и косится за окно. Глубоко дышит, все еще чувствует привкус крови, пороха, и усмехается. - Будем ждать следующей войны. И искать нормальную выпивку. И убьем кого-нибудь за деньги. Куплю себе новую рубашку. Джеймс что-то неодобрительно фыркает, но ни слова против не говорит. Устраивается поудобнее практически сверху на брате, и закрывает глаза. Действительно, устал. Виктор медленно ведет когтем по его щеке, очерчивает скулы, и тоже прикрывает глаза. Вспоминает, что он вообще-то притащил им консервов и себе - медицинского спирта в трофейную фляжку, и довольно хмыкает. Завтрашнее утро обещает быть томным. "